Сиреневый плащ

Плетеный потолок землянки гостеприимно впитывал копоть факелов. На усыпанном мелкой травкой полу располагалась нехитрая мебель: небольшой чертежный столик с раскладным стулом стояли рядом, три больших скамьи чуть поодаль; стену украшала нехитрая картина с яблоками. Глиняные как в мазанке стены успели высохнуть, но по разводам и пучкам соломы было видно, что никто не старался сделать блиндаж хоть чуточку уютным. Сквозь устланный циновкой пол доносились неразборчивые голоса. Циновка скрывала люк с вертикальной лестницей, которая вела в вытянутый зал. Стены потайной комнаты обиты полированными деревянными пластинами так, что образуют переливчатый узор в свете расположенных вдоль стен масляных лампадок. Центральную часть зала занимает огромный лакированный стол, окруженный неудобными стульями, а во главе стола стоит небольшой трон, с подлокотниками из зеленого камня. Друг напротив друга, на периферийных креслах, сидят одетая в портупею с золотыми заклепками темноволосая эльфийка и рыжая человеческая женщина в мануфактурной робе. Они сжимают руки друг друга, вытянув их через стол и перешептываются. Эльфийка сосредоточена и немного нервничает, так что ее глаза плотно закрыты, а голова наклонена книзу так, что темные волосы едва касаются полированной столешницы. Женщина просто сидит и о чем-то мечтает. — То есть только в Елобургской мануфактуре на этой неделе сдали только 5 тысяч лонгсвордов? – эльфийка отказывалась верить тому, что сама говорит и оттого ее губы показывали отвращение, а глаза то сужались, то увеличивались. — Так точно. Только сегодня ушли два каравана кодо, груженых под самый… — Не продолжай. — Будто пытаясь сдержать слезы, эльфийка уставилась в пространство между руками — на стол. Она сидела и тихонько сжимала своими указательными и большими пальцами, будто прощупывая, кисти собеседницы. Одетая в костюм рабочей женщина старалась не выдать свое смущение, сосредоточилась на ощущениях в руках и, глядя в потолок, как ей казалось, незаметно, дышала. Эльфийка нарушила тишину: — Какая же у него армия… — Я лично видела, как только из южных прерий прибыли 12 тысяч оборванцев да 5 тысяч рубак. — И это не считая тех 37, что были изначально… — Ну, это только то, что я видела, — женщине стало неловко за то, что кто-то знает о ее работе больше нее. — Принимается. Ты не лжешь. А что это за темная эльфийка, о которой ты стараешься не думать? Она то появляется в твоих мыслях, то исчезает… Ты о ней не докладывала, Маргарита. Маргарита мгновенно вышла из умочтительного транса и едва не расплескала скопившуюся за время процедуры слюну. — Я… Да это так… — в растерянности женщина не могла придумать, что сказать на этот счет своему куратору. — Ты заметно нервничаешь. Это… порочащие связи, верно? — эльфийка сделала особое смысловое ударение на последнем слове так, что Маргарита резко убрала руки со стола, — Так, может, ты расскажешь мне сама? Или может, лучше, покажешь? Изумрудные эльфийские глаза сверкнули, как капля керосина в луже и начали переливаться. Она медленно встала со стула и, схватив противоположный край стола, медленно к нему подтянулась так, чтобы не касаться стылой поверхности незащищенными одеждой частями. Она держала свою голову в руках, опершись локтями о край столешницы и внимательно смотрела в глаза Маргарите. Карие глаза женщины завороженно вглядывались в сияние изумрудных эльфийских глаз. Марго видела в них себя в чужой жизни, которая была такой же притягательной, как свет из окон таверны холодной осенней ночью на отдаленном перекрестке. В той жизни у нее была своя конюшня. Дела шли хорошо, лошади то и дело рожали, жеребята быстро росли. Муж — умница и пивовар, всегда в приподнятом настроении нянчился с детьми, пока она выгуливала коней. И особенно среди всех животных она любила одну светлую с темной гривой кобылку: Ах’Рет. — Так вот оно что… — лицо эльфийки приняло выражение отвращения и задумчивости, — шлюхошественница, значит… Марго молча продолжала смотреть в стену с бессмысленным выражением лица. Ее большие губы медленно, почти незаметно шевелились и что-то шептали. — Маргарита, проснись, — мощный удар усыпанной перстнями ладони обрушился на щеку женщины так, что рыжие локоны отлетели в противоположную сторону и затем закрыли половину ее лица. Женщина, казалось, пришла в себя. — Надо же. Ты сколько лет на службе? — Девzть… — Маргарита уже смирилась с тем, что ее раскусили. — Надо же, какая-то профурсетка затащила в койку моего агента и даже залезла к нему в голову. Должно быть, сучка не промах. А? Марго молчала и лишь убрала волосы с лица. — Ты-то знаешь толк в шлюхах. Хоть я тоже эльфийка, не забираться настолько глубоко не умею. Как ты ее нашла? Она не отвечала. — Так, значит, приведешь ее сюда. Если не приведешь — лучше тебе не знать что будет. — Нет. Нет, разве можно ее в подполье? — Я не спрашиваю. Знаешь, что у нас с ней общего кроме того, что и она и я одной расы? Марго молчала и заметно погрустнела пуще прежнего. — Нас тут всех ебут во все дыры. Если она умудряется обслуживать весь Елобург, а в свободное время ковыряться в той крайней плоти, что ты называешь мозгами, то… Она нам очень нужна. Эльфийка слезла со стола и села на трон. — Иди давай, — скомандовала она Марго, открыла один из ящиков стола и, покрутив ручку, начала телеграфировать.