Сиреневый плащ

У Ах’Рет уже совсем не осталось сил, когда тренированная любовница, искушенная в амурных делах, тихонько удалилась. Эльфийка не знала, вернется ли она и стоит ли вообще ее ждать — это мог быть жестокий розыгрыш, как у мужланов, что испускали мочу, находясь внутри нее. Но они хотя бы не выпускали призрачный дух ее надежды за пределы проклятого шалмана. Она лежала и думала о своем прошлом: умирающей деревне, где большая часть полей была отравлена мазутом с мануфактуры; доме с покосившимися стенами. Тяжело быть сиротой, да еще и эльфийкой без внятного прошлого и хоть сколько-нибудь адекватного будущего. Вспомнить что-нибудь хорошее мешали бесконечные побои и выходки постояльцев, их вонь и вездесущая брань. Так сложилось, что на всем континенте только эльфийки занимались любовью из удовольствия и счастья, что дарует единение организмов, а не только из-за денег. За это их презирали еще больше. Как, впрочем, презирали и ямщиков, и цирюльников — за то, что результаты их труда нельзя взвесить. А время за ресурс не почиталось ни в старое время, ни даже сейчас. Развязавшаяся война ее практически не затронула, поскольку терять Ах’Рет было совершенно нечего. Лишь клиенты пошли куда более жадные и нервные. В связи с закрытием тюрем и оборудованием в них крепостей, на их несчастный сарай терпимости несколько раз нападали беглые обездоленные. Эльфийка растянулась на кровати и заложила руки за голову. В свободное время она искала выходы из лабиринтов, которые при помощи подсознания рисовались из пятен на потолке комнаты. Этим она занималась и когда попадался скучный клиент, лишь изредка давая ему знать, что помнит о нем и чувствует отчаянные редкие толчки. Дар проникать в мозг у нее был с характерной особенностью для тех глухих мест, откуда она родом. Ей удавалось возбуждать и влюблять в себя, в то время как читать мысли или, например, видеть будущее, у нее не получалось. «Возможно, — думала Ах’Рет, — дело моей жизни — это счастье, радость и удовольствие для себя и всех остальных». От подобных мыслей она становилась более уверенной в себе и могла разглядеть некое подобие смысла жизни, если его вообще следует искать в таких категориях. На этой легкой ноте в номер ворвались двое мужчин неприметной наружности как у стоявшего в комнате завоеванного грибком шкафа. Один из них схватил ее за волосы, а второй в это время стянул руки веревкой. Они облапали ее и бросили связанную в окно, где уже был натянут серый тент. Ах’Рет от неожиданности не успела ни закричать, ни позвать на помощь. Тент был натянут силами еще 4 держиморд. Похитители резво скрутили из тента подобие рулета и так же быстро расположили ее в телеге. Из-под материи торчали только пятки, при этом ни головы, ни тем более лица, видно не было. Окраина опустела. Только грязь до следующего дождя сохранила эту историю, до которой никому не будет дела.