Цвет неудачи

***

Общество расположено к тем, кто потакает его прихотям, а не к тем, кто способствует его развитию.

***

Два куска белого хлеба, куриное яйцо на горячую сковороду и масло, главное не забыть посолить по вкусу. Алан считал себя человеком без вкуса, поэтому предпочитал не добавлять соль вовсе. Завтрак всё равно будет быстро проглочен и забыт без какого-то послевкусия. Холодные напитки бодрят его лучше горячих, да и чай делать уже нет времени, поэтому после трапезы он запил всё водой, выдохнул и поторопился выйти. До школы не так далеко, да и время не слишком поджимает, поэтому парень позволил себе идти немного медленнее, насладиться шансом прогуляться в одиночестве, чтобы никто не бросал вслед осуждающих или насмешливых взглядов, к которым он никак не мог привыкнуть за все свои семнадцать лет. – Эй, Ал! Так его мало кто называл, поэтому не трудно было догадаться, кто окликнул его. Да и голос до боли знаком. Его догнала невысокая девушка, которой явно было непривычно бегать за кем-то, ведь обычно бегали именно за ней. Тем не менее, её лицо украшала довольная улыбка, а блеск для губ придавал этой улыбке аромат жвачки. Она улыбалась так всем друзьям, и Алан был готов расплакаться от счастья, когда получал в свой адрес эту улыбку. Пусть в эту девушку он уже не был влюблён. Раньше симпатия к ней цвела на протяжении долгих учебных лет. Затем цветочек симпатии превратился в ягодку, под названием влюблённость. Было приятно сидеть около этой девушки, за соседней партой, любоваться ей и дышать запахами её косметики, шампуня и чего-то ещё, приторно сладкого. Пришлось с усилием подавить эмоции, когда выяснилось, что у неё уже давно есть парень. Конечно это не самый страшный удар по человеку, но для нашего героя это было трагедией. Не только из-за бушующих чувств первой в жизни любви, но и из-за одиночества, которое сулила эта новость. Хотя здесь он прогадал - она прекрасно общалась с ним и дальше, как с другом. Или как с подругой. Френдзона оказалась не так страшна, как о ней говорили. – Привет, Лори. Алан улыбнулся ей в ответ и с интересом бросил взгляд на пакет в её руке, который девушка протянула ему с довольной улыбкой. – Вот! Ты говорил, что у тебя нет школьных брюк, только юбки. Я взяла для тебя сменные брюки! Пару секунд он переваривал информацию, а спустя ещё несколько мгновений решился сказать что-то. – Для меня? – Для тебя! Может он рано укротил в себе чувства, и ещё есть шанс? Раз сама же Лори так его выручила по своему желанию. Парень поджал губы и принял пакет, заглянул внутрь, почти всхлипнул, захотел обнять подругу, но та его опередила. Если его объятия могли нести в себе безмерную благодарность, она обняла его лишь непринуждённо и весело. – Спасибо... Я у тебя в огромном долгу, Лоренька. – Да что ты... А хотя, знаешь что? Дашь мне домашку по химии списать. Я вчера уснула за учебником. Диалог между ними продолжался до самой школы, Алан постепенно перестал ощущать себя обязанным ей всю жизнь за её доброе дело. Он отдал ей свою тетрадь по химии, а сам зашёл в знакомую себе кабинку туалета, где решил переодеться. Брюки оказались большими для него, Алан был худее и ниже, и до него дошло, что скорее всего он сейчас надевает брюки парня своей спасительницы. Под каким предлогом она их забрала у него? А если он узнает свой предмет одежды? Парень занервничал, пропало любое желание выходить из кабинки в этой одежде. Возвращать юбку тоже не хотелось, пусть она и была привычной. Наивно надеясь на лучшее, он решил оставить подарок Лори на себе, а юбку сложил так, чтобы её не заметили в руке. Удержать на его поясе брюки помогла случайно найденная там же булавка. Просто феноменальное везение. Парень вышел из туалета и направился к кабинету. Уже издалека он заметил подругу, которая переписывала химию, склонившись над подоконником. Она обратила внимание на подошедшего Алана и вновь широко улыбнулась. – Как знала, что у тебя ноги тоньше... Всё равно красавец! Теперь можно сказать именно в мужском роде. Твоя бабушка разрешит тебе ходить в этом хотя-бы через день? – Нет. Она позволяет исключительно юбки. Или платье... Ему было стыдно говорить это, тем более ей. Но что поделать, если Лори уже знакома с полоумной родственницей Алана. С конца коридора послышались шаги, а затем низкие голоса парней, которые уже заметили непривычный внешний вид одноклассника. На остатки мужественности парня налетели коршуны, с острыми клювами и когтями, губительными для психики хрупкого и поломанного человека. – Отсталый мальчик наконец перестал быть девочкой! Ребят, ребят, зырьте! Алан застыл от ужаса. В панике взгляд переметнулся на подругу, в поиске поддержки. Всё-таки её авторитет в классе был диаметрально противоположен низкому авторитету Алана. Но девушка резко охладела, отступила от него на один метр, достала телефон и стала что-то без эмоций и интереса читать на небольшом экранчике. Было очевидно, что дружба с Аланом не стоит её репутации, и это понимали все, в том числе и сам Алан. В его плечо вцепилась рука и развернула его лицом к шумной компании. Он встретился взглядом с одним из них, и внутри всё перекосило, будто вот-вот его стошнит от стресса, во избежание чего он уставился в пол. – Воооу... Долой юбки? Ты наконец перестал быть педиком? Вопросы были риторическими, все знали, что он не ответит. Разумеется не ответит. Застывший, как олень в свете автомобильных фар, он мог только опустить голову и ждать, когда всё это закончится. Его ещё не начали бить, но по щеке уже пробежала дорожка слёз. Иначе и быть не могло, ведь Алан даже не рассматривал вариантов дать отпор. Дать отпор? Бросьте вы, это же Алан! Местный фрик, мальчик в юбке, который в свои тринадцать лет дарил цветы всем одноклассникам из наивных побуждений, а в семнадцать впервые надел брюки в школу. Он никогда не чувствовал желание защищаться, он не был так воспитан. Будь то женщина, которая пытается завязать на его талии слишком узкий корсет, или задира-одноклассник... Это Алан. Он потом даже не обидится. Внезапно его руку подняли за тонкое запястье, пальцы случайно разжались и выпустили сложенную юбку, которая расправилась в воздухе по пути к полу, и приземлилась у их ног. – Опачки, а вот и старая добрая юбчонка. Кто-нибудь, достаньте швабру! Сильнее стыда невозможно представить. Парень судорожно бросился скорее подбирать её, но его опередили. Ткань выскользнула из-под пальцев, которые безрезультатно скользнули по досчатому полу. Он не успел разогнуться, как сзади кто-то пнул его под пятую точку, от чего он упал на колени. Теперь ему ничего не осталось, кроме как сквозь слёзы наблюдать за тремя весельчаками, в чьих руках юбка сначала расправилась, а потом прицепилась к черенку деревянной швабры. Гори от стыда, робкий мальчишка, наблюдай за тем, как твоим предметом одежды размахивают, словно флагом, глумливо причитая: – Долой юбки! Долой педиков! Лори бросила взгляд на парня, и он почувствовал этот взгляд спиной. Но оборачиваться было ещё страшнее, чем смотреть в глаза обидчикам. Этого и не требовалось, ведь уже через секунду девушка сама обошла Алана, но прошла мимо, и направилась к своему "возлюбленному", который только пришёл к уроку. Алан нашёл в себе силы подняться с пола. Он бережно отряхнул брюки от пыли с пола, поднял взгляд и почти получил очередную остановку сердца от страха - избранник Лори опасно долго смотрел на него. – Слыш, Рэндис, а у тебя не такие же брюки? Просто у него даже потёртости такие же. – Такие же, это верно. И я знаю, как они к нему попали. Вот только как ему хватило наглости их напялить... Этот тон будет сниться в кошмарах всем, на кого будет направлена подобная агрессия. Рэндис быстрыми, размашистыми шагами подлетел к Алану и вновь толкнул его на пол. Без насмешки, только с ненавистью, которую так боялся его аппонент. Рэндис, в отличие от остальных его одноклассников, вызывал у парня искренний страх за свою жизнь. Как будто тот, кто сейчас находится под взором общества, может плюнуть на это общество и повести его за собой, лишь бы только стереть с лица земли всё, что когда-то указывало на его существование. Алан не боялся остальных так сильно, потому что не считал их плохими. Лори - не плохая. У неё попросту свои приоритеты, которых ей действительно нужно придерживаться, и её нельзя было в этом осудить. Карл и Тревис - не плохие. Их просто не очень много воспитывали, и за своё военное детство они отрываются в юношестве. Имеют право, пусть и не так агрессивно. А вот Рэндис... Он тоже не плохой. Далеко не плохой. Просто он безумен. – Рэнди, прошу, просто дай мне переодеться. Я верну тебе их, я не знал, что нельзя! Эти слова вырвались из самой его души, особенно жалостливо. Он взмолился школьному хулигану так, как молился богу дома перед сном. Слезы хлынули сильнее, в этот раз он плакал не от страха или обиды. Обижаться Алан не умел, а бояться уже поздно; он плакал от отчаяния. – Посмотрите, как заговорил... Если бы он хотел посмеяться над этим фриком - сказал бы это громко, для всех. Но это было сказано не для одноклассников, а для самого Алана, это было его личным унижением. Резким движением он выхватил из рук приятеля швабру, сорвал с неё юбку и кинул в руки Карла. – Закрой его голову. Решительному и злому тону, которым были произнесены эти слова, невозможно было противиться. Алан постарался отбиться, но это никак не помогло, и через секунду свет ушёл от него вместе с большей частью кислорода. Парень почувствовал, как с него резко срывают чужую одежду, и понял, что обычным избиением здесь никто не обойдётся. Люди вокруг перестали смеяться, им самим было страшно. Несмотря на то, что крики заглушала ткань юбки, они звучали особенно громко, Алан с трудом расправлял грудную клетку, набирал воздух и орал что есть силы, пока горло не сорвётся. Терпеть уже не было сил, он чувствовал, что его сейчас попытаются насиловать той самой шваброй. Визг парня перекричал звонок на первый урок, что совершенно не остановило Рэндиса, зато смутило Карла и Тревиса, которые держали Алана за руки. Благодаря этому он смог вырваться и вскочить на ноги. Зачинщик беспредела хотел схватить его за рубашку, но зацепился за юбку на голове парня, которую случайно сорвал одним рывком. Наконец получив возможность вздохнуть и увидеть весь ужас своего положения, он бросился прочь от людей в спасительную кабинку туалета, которую имел возможность запереть. Закрыться от мира, общества, стыда и позора. Когда спрятаться наконец удалось, он закрыл лицо ладонями, сдавленно всхлипнул, будто на него уронили что-то тяжёлое, и вновь зарыдал. Успокоиться от подобного не вышло даже спустя целый урок, проведённый в попытках. Алан не знал, как ему выйти из туалета теперь, и что случится, если хулиганы сменят локацию и вновь придут сюда. А если они сломают дверь кабинки? А если попробуют продолжить издевательство, но теперь уже в туалете, без лишних глаз и шанса на спасение? Страх и стресс вновь скрутил внутренности парня, и того вырвало. Послышались шаги. Не решительный и шумный топот хулиганов, а спокойные шажки знакомой ему старушки-уборщицы. – Дамнант, ты здесь? Алан узнал свою фамилию и шмыгнул носом, как-бы в подтверждение, поднял голову и увидел, что через край кабинки ему кинули его потрёпанную юбку. – Одевайся скорее. Девочка из твоего класса сказала, чтобы я тебе вернула, а то она не может в мужской туалет войти. – Спасибо... Он поспешил вернуть на себя юбку, постарался привести себя в порядок и робко, опасливо выглянул из-за дверцы. – Уроки кончились, ты можешь пойти домой. – Я... я не хочу домой. Я хочу остаться один... Уборщица сочувственно вздохнула и стала копаться в карманах своей униформы. – Слушай. Вот, возьми, это пропуск в библиотеку. Я там каждый день бываю. Сам понимаешь, после войны мало кто тратит время на такой культурный отдых, как чтение. Даже ты можешь не читать, просто там никогда не бывает твоих ровесников, и в принципе мало народу. Иди спокойно, никто тебя уже не тронет. Уроки закончились. Парень принял небольшой талон дрожащими руками, в знак признательности прижал его к своей груди и аккуратно спрятал в кармашек. Старушка была не против того, чтобы её обняли, поэтому ответила на объятия этого раненного ребёнка. В одиночестве будет лучше. Ему - уж точно.