Цвет неудачи

***

Если за вами наблюдают другие - вы живёте как надо. Этого нужно добиться. Иногда этого приходится избегать.

***

Таким довольным и радостным Алан давно не был. Выиграл бы он лотерею, любой конкурс или нашёл на улице собственный потерянный кошелёк - не был бы так рад. Библиотека оказалась весьма удачным местом для поисков нужной ему информации, так как туда свозили в том числе и газеты. Новые номера хранились с книгами, парень с удовольствием брал всё, что мог позволить ему лимит талона, указывающий забирать оттуда максимум три книги или журнала за раз, до возврата. Впрочем это не ставило для него каких-то рамок, он быстро и много читал. Иного способа узнать информацию, кроме как из книг и учебников, у Алана не было, поэтому он был завсегдатаем школьной библиотеки, в которой хранились лишь копии учебников да произведения из школьной программы. Этого было мало. Потребность в информации удовлетворило именно это место, где сейчас он находился, сидя на, единственной на всю библиотеку, шаткой скамейке. С восторженным видом он смотрел на первую полосу газеты, которую он мог теперь разглядывать часами.

«Халатность правоохранительных органов или сговор с милицией?!»

В настоящее время ведутся активные поиски, пропавшей из камеры предварительного заключения...

Это всё было не важно. Важным было только фото сбежавшей и её состояние здоровья, о котором не упоминалось с этой статье. Она писалась так, будто редакторы не разделяли восторг Алана. Восторг по отношению к этому выражению лица на нечётком снимке. Да, её лицо было не очень близко снято, но от того не выглядело хуже. Тонкие губы обнажали ряд, не самых ровных но от того не менее красивых, зубов в агрессивном оскале. Глаза горели злобой, а точнее даже яростью по отношению к папарацци, которые успешно выхватили лик преступницы из толпы сотрудников полиции, по пути к машине. Это лицо.. Узкое, утончённое, почти аристократичное, несмотря на те дикие эмоции, которое оно переносит через зернистый снимок. Алан посмотрел по сторонам, будто решил, что за его восторгом следит весь мир. Осуждающе смотрит на его румянец и огоньки в глазах. В этом месте, как и обещала уборщица, было немноголюдно. Библиотекарша склонилась над столом, что-то читала без интереса, а между ней и парнем сидел неизвестный Алану человек. На его лице была маска, возможно он простыл или просто боится чем-нибудь заразиться, а над ней были видны узкие серые глаза. Возможно азиат? Не важно. Важно было то, что фигура неизвестного была достаточно крупной, чтобы спокойно закрывать Алана от взгляда библиотекарши, если та обратит внимание на него. Он подвинулся ближе к незнакомцу и легонько тронул его за локоть. – Я прошу прощения. Мужчина повернулся к нему и безразлично посмотрел в глаза Алану. Тот не выдержал долгий зрительный контакт и опустил взгляд, вновь уперевшись им в фотографию в газете. – Мне нужно это фото... вы не знаете, можно ли взять отсюда газету навсегда? Человек пару секунд подумал о чём-то, затем посмотрел на фото в газете и спросил тихо, чтобы никто кроме Алана не мог услышать: – Только фото? – Я думаю да. Он посмотрел на библиотекаршу и немного нахмурился, затем достал из кармана небольшой перочинный нож и протянул парню под столом. На мгновение Алану показалось, что ему угрожают. – Вырезай. Тихо. Сам мужчина сел так, чтобы загораживать Алана и газету полностью. Потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться, как открыть нож, а потом ещё несколько, чтобы аккуратно и бережно вырезать фото из страницы. Парень сложил его так, чтобы сгиб не попал по запечатлённому лицу, а затем взволнованно прошептал: – Я закончил, спасибо. Незнакомец забрал у него нож и сунул обратно в карман, сел ровно и покосился на руки своего нового знакомого, которые бережно сжимали украденный снимок. – Имбицил, спрячь скорее. Действительно, это стоило сделать как можно быстрее, но, поскольку Алан отродясь ничего не крал, его растерянность была ясна. Он быстро вложил снимок в нагрудный карман рубашки и сложил газету так, чтобы дыры от снимка не было видно. – Да, простите... ещё раз спасибо. – Зачем тебе оно? Румянец на щеках сделался будто бы ещё ярче, руки затряслись с новой силой. Было кристально ясно, кто здесь влюблён по уши в фотографии из газет, потому так фанатично их крадёт без доли сомнения, только лишь со страхом и неким стыдом. Он ставил себя напротив приступников и не собирался совершать что-то противозаконное... Но как же хотелось новое фото в коллекцию! Только когда он впервые узнал о Беатрис, он понял, что любовь к Лори была чем-то совершенно несерьёзным. Зачем это ребячество, если она уже занята, и никогда не даст ему ответной любви? То ли дело - взрослая женщина, которая тоже никогда не даст ему ответной любви, и даже не узнает в лицо! Это совершенно другое, это намного серьёзнее. Лори он не посвящал целые тетради, обклееные её фотографиями, для неё он не писал стихи. Лори ему не снилась. А вот Беатрис - снилась. Он видел её не как плоский отпечаток типографской краски на тонкой бумаге газетного листа, совсем нет. Грезить о снимках не возникало желания. А вот грезить о живой женщине... Живой, объёмной, тёплой, находящейся рядом с ним, которая не брезгует его обществом, которая смотрит на него этим же злым взглядом, которая может схватить его за горло, за запястья, на ноги, бросить на пол и приставить к его горлу нож. Хотя, такая как она могла бы убить и без ножа, просто должна была улыбнуться ему, и Алан бы умер от счастья. Он мечтал увидеть её улыбку хотя-бы во сне. Это были бы не самые приличные сны. После таких снов он обычно шёл в туалет посреди ночи, стараясь не разбудить бабушку, чтобы спокойно придаться фантазии и вспомнить все подробности этого сна в одиночестве и тишине. Скорее бы вечер... – оно просто для проекта по обществознанию. – М-м-м... Понятно. Не поверил. Алан почувствовал, как стыд наплыл на его спину тяжёлой тучей и постепенно съел всю его уверенность в себе, которой и так было мало. Он неуверенно поднялся с места, взял свой школьный портфель и скорее вышел из библиотеки, совершенно позабыв только что выбранные книги. Незнакомец поднял их и прочёл названия обеих:

"Гордость и предубеждение" "Грозовой перевал"

Господи боже, что за безнадёжный романтик...