Цвет неудачи

***

Эльдорадо строений одноэтажных, Их одинаковых мраморных плит обилие. Когда я умру, положите меня в багажник И отвезите на свалку старых автомобилей.

***

Это было очень страшно. Мягко говоря. Особенно для старушки, которая только внешне выглядела сильной, строгой, отчасти жуткой. Её губы дрожали от страха за внучку, которой она звонила уже двадцать первый раз за минуту, но гудки беспрерывно и беспощадно били по ушам. За окном стемнело. Это было совсем на него не похоже. Телефон в участке подняла оператор экстренной связи. Она искренне надеялась, что это был ложный вызов, так как она не была уверена в своих умениях, несмотря на всю свою колоссальную подготовку. На той стороне раздался голос мужчины: – Зд- Здравствуйте, я сейчас еду по трассе, скоро покину город. Передо мной едет чёрная машина, в ней кто-то есть.. – Скажите по какой трассе вы едете, скорее. – удивительно, но её голос прозвучал чётко и холодно. – тра.. А.. Седьмая северная! Номер машины - 5п72а. – В ней кто-то есть? Вы имеете ввиду, кого-то удерживают насильно? – на этот раз голос дрогнул, выдавая накативший испуг. Она была слишком плохо подготовлена к подобному. – Кто-то выбил заднюю фару, сейчас оттуда машут две руки.. Только кисти рук, почему-то пытаются просунуть две сразу. Это либо подросток, либо девушка, кто-то там, сидит в багажнике машины и машет! "Связали руки..." - догадалась оператор. – Водителя! Вы видите водителя? – Нет, нет, его не видно, только силуэт, стекло тёмное... Он в капюшоне, кажется это куртка. Я.. Что мне делать?! Рядом с Лизой уже собрались коллеги, которые поняли ситуацию только по её ответам. Она шёпотом сказала номер машины, застучали кнопки клавиатуры, люди разбежались на поиски любой информации об этом авто и владельце. – Продолжайте преследование, постарайтесь не выпускать их из виду. На чём вы едете? – Грузовик, за мной ещё две бортовые платформы. – Большие? Вы можете преследовать по лесистой местности? – Нет, мы сейчас приближаемся к лесам, там я точно не пролезу нигде, кроме самой дороги... Они сворачивают, они ушли с дороги прямо сейчас! Что мне делать?! – Они у леса? Сколько у вас есть времени?! В этот момент наушники с микрофоном забрал другой оператор. Это было грубо, но Лиза была безмерно благодарна ему, ведь у неё самой уже сдавали нервы. Голос Роджера звучал почти агрессивно. – Достань камеру и снимай! Фотографируй их, быстро! Наши уже едут по этой дороге, преследуй их пока можешь, нужно сохранить фото номера и машины.. Какого цвета машина?! - Чёрная, я же сказал... Лиза некоторое время топталась рядом, слушая резкий голос своего более опытного коллеги, но вскоре её подозвали к компьютеру с другого конца комнаты. – Этого номера нет в базе. Его вообще нигде нет. Она моментально представила, как несчастный ребёнок или девушка сейчас отчаянно машет связанными руками через маленькую дыру от фары, пробить которую ему или ей стоило и так не малых усилий. Несчастного пленника сковывает страх, ведь никаких подозрений, куда именно они движутся, совершенно нет. Он ведь даже не знает, что спасти его, или её, уже пытаются с десяток человек. – Машин нет...– донёсся голос оператора со стороны дверного проёма. – Все, что остались на ходу в тех участках уехали по другим вызовам. Роджер сорвался с места, попутно грубо ухватил Лизу за воротник и усадил на прежнее место. Она едва не уронила наушники, которые он кинул ей в руки. На том конце уже никто не говорил, а короткие гудки тревожно резали слух. Водитель сбросил трубку по какой-то причине, и девушка знала это точно, ведь её коллега не имел права прерывать вызов первым. – Как это, нет? – Даже мотоцикл сейчас в другом месте, остальные машины разбиты ещё с прошлого месяца. Вообще не заводятся. – это ему удалось выговорить с трудом, ведь от волнения к горлу подступал колючий ком. – Как это, нет машин?! Вы кого-то вообще вызвали?! – Несмотря на свой низкий рост и пухлое телосложение, этот человек умел выглядеть опасно, когда дело касалось работы. Особенно таких экстремальных ситуаций, как эта. Все понимали, что на счету каждая минута, но что конкретно теперь делать - никто не понимал. Роджер тоже. – Вызвали, на запрос никто не ответил... Итан позвонил мне по дороге, сказал, что одна из машин уже возвращается в ближайший к тому месту участок. – МЫ НЕ УСПЕЕМ! – он редко срывался на крик, сейчас это было неожиданно, пусть и оправдано. – Там человек! Человек в багажнике!! Его везут убивать! У-б-и-в-а-т-ь, понимаете?! Лиза, не реви! Девушка испуганно всхлипнула и посмотрела на него, будто впервые видела. Она поджала губы, поднялась с места, всë-таки решилась выкрикнуть вопрос, смешанный с просьбой. – У кого здесь есть машина?! Через несколько минут они уже неслись к нужной им трассе на машине, которую одолжил один из коллег, а через полчаса уже были на месте. Грузовика там не было, звонивший мужчина так и не появился, в лес вёл след колёс на сухой земле, оставленный при резком повороте. На первый взгляд он был только один, но стоило лучше присмотреться, и в нескольких метрах начинали виднеться ещё несколько подобных рытвин. Глубокие борозды иногда накладывались одна на другую, некоторые указывали, что машина поехала совсем в другую сторону, а какие-то не могли быть оставлены чисто физически, ведь тогда автомобиль попросту влетел бы в дерево. А деревья там были, к слову, не такие уж и могучие, чтобы не получить хотя-бы поверхностных повреждений от аварии: сосенки возвышались даже над линиями электропередачи, но не могли похвастаться шириной и крепкостью ствола. Роджер прошёлся по краю леса примерно пару километров, убедился в бессмысленности их визита, и вернулся к машине, на которой они приехали с Лизой. – Блять, однако взяли мы на себя задачку... Девушка уже успела израсходовать свой запас слёз на сегодня, поэтому её глаза уже были сухими, пусть и припухшими от рыданий. Она смотрела то на лес, то на коллегу, её сердце бешенно билось, хотя внешне она казалась ещё спокойной. – Нужно выяснить, нет ли там жилых домов. Отправить поисковую группу в лес. Не реви, серьёзно, Лиз. Мы найдём этого ублюдка, рано или поздно. – Поздно... Уже, скорее всего, поздно. Почему тот звонящий уехал отсюда? – Когда я говорил с ним, он уже остановился тут. Он молчал где-то минуту, потом промямлил про то, что ему угрожают. Возможно он даже видел похитителя... – Мы ведь можем найти его по номеру? Мужчина опустил глаза и промолчал. Долго ждать ответа было не обязательно: и так понятно, что вернуться на связь с тем мужчиной можно было только из участка. С твёрдыми намерениями собрать группу для обыска леса, они вместе стали возвращаться. Сыграть в героев, на этот раз, не вышло, и совершëнная глупость себя не оправдала. Чёрная машина с выбитой задней фарой остановилась у изцарапанного железного забора, за которым возвышался массивный дом. Беатрис вышла на улицу, почти подбежала к багажному отделению и открыла его. Алан не успел поднять голову, когда в его живот врезался узкий кулак женщины. Это выбило из его лёгких весь воздух, и сделать вдох уже было очень трудно. Само место удара начало болеть уже позже. – Мелкий ублюдок, я надеялась, что ты будешь вести себя спокойнее. Ты испортил мою машину, ¿me oyes, maricón?! Парень прохрипел что-то нечленораздельное и закрыл рот связанными руками. От боли на глазах наворачивались слёзы, поэтому он жмурился, старался восстановить дыхание и набрать воздуха, чтобы всхлипнуть. Беатрис сняла с лица одноразовую маску и скрутила её в жгут. Резким движением она отодвинула его руки от лица, насильно разжала стиснутые челюсти, вложила в его рот жгут и натянула так, чтобы выплюнуть его не получилось. Резинки маски она завязала за его головой. – Ишь ты, какой болезненный... Ей не составило труда поднять Алана на руки и закинуть на плечо. Он был бы счастлив, если бы она делала это, но в любой другой ситуации. Он не так себе это представлял. В первый раз она соответствовала его ожиданиям, но в этот раз что-то поменялось. Может быть она сделала это из-за тетради, которую он всё-таки показал ей. Может из-за его неосторожного поведения. Может по другим причинам. Она не объяснила ничего, когда резко набросила на его руки пластиковый жгут, толкнула в багажник авто и заперла на замок. Выбить фару вышло только благодаря его панике. Он буквально случайно попал по уязвимому месту автомобиля, пока бил в стенки руками, надеясь привлечь внимание. О шершавые края отверстия фары слегка обтёрлась кожа на тыльной стороне ладони, но он до сих пор почти не замечал этого. Сквозь слёзы он пытался разглядеть местность, в которой они находились, и даже через поволоку это получалось: сверху небо, серое, густое и мутное, видное почти от края до края. Внизу такая же серая земля, вдалеке рябит что-то грязно-жёлтое, вероятно, трава. Значит они в степи. На горизонте тёмные пятна, тянущиеся вдоль более тёмных участков неба. Значит рядом лес. Всё остальное ему не удалось рассмотреть, ведь женщина зашла в какое-то помещение, в котором было холоднее, чем на улице, ещё и намного темнее. К этому моменту у парня уже заболела шея и он обессиленно опустил голову. – Давай я немного объясню тебе всю ситуацию. Ты никуда отсюда не денешься, а если рыпнешься - прибью. Тут только ты, да я, да мы с тобой. Алан уже прекрасно понимал, что смысла просить или даже умолять о чём-то нет. Даже шанса на её благосклонность в ближайшее время не будет, ведь он доставил ей проблем, пусть это и относится к самозащите. Всплыли воспоминания о информационных плакатах в школе, которые прибивались к стене намертво, и только поэтому не были сорваны учениками со стены.

Как нужно вести себя при пожаре

Что делать при угрозе землетрясения

Что делать при похищении или атаке террористов

Он судорожно пытался вспомнить все пункты из того списка, написанного мелким шрифтом, будто не для детей. Первое, что он вспомнил - нужно держать себя в руках, говорить спокойно и не провоцировать злоумышленника. Выполнять его указания, ждать помощи... Кажется, ему придётся следовать этой инструкции до самой смерти. Интересно, когда наступит эта смерть? На самом деле, сколько бы Алан ни был напуган, он всё ещё не осознавал всей опасности, нависшей над ним. Ему казалось, что это всё - часть его фантазии, и продолжится она именно так, как он это видел в своём воображении: сейчас она, разумеется, закинет его на какую-нибудь кровать, прочтёт его мысли, или хотя-бы тетрадь, посвящённую ей. И начнётся любовь до гроба. Ага. Он понял только в последнюю секунду, прежде чем упасть куда-то с её плеча без сил, что его сознание постепенно покидает ушибленную голову, и он теряет связь с реальностью. Это было с ним в первый раз, он не ожидал, что ощущаться это будет так неторопливо, будто его клонило в сон, и взбодриться не было возможности. В то же время, головная боль не позволяла расслабиться. Проще говоря, ему стало больно, от чего он своевременно провалился в подобие коматоза, в котором явно собрался провести не один час. Беатрис небрежно уронила его на ближайшее место, об которое он точно не свернул бы шею - на узкий диван, не слишком мягкий, довольно старый, но ещё удобный. Её не волновало, в сознании ли он, ведь уйти у него не получилось бы в любом случае. Усталой и грузной походкой, женщина зашагала обратно к машине, достала с заднего сиденья тетрадь, которая слегка помялась за день. По пути в дом она закрыла входные двери на замок. В доме было не много мебели, вся она либо крепилась к стенам и полу, либо была так тяжела, что сдвинуть её без усилий никогда не вышло бы. Степной воздух с улицы не придавал этому месту свежести, только подчёркивал и усиливал холод бетонного пола, небрежно застеленного тонким ковром. Женщина поёжилась и застегнула куртку до конца. Отопление можно было включить самостоятельно, но она так давно не заходила сюда, что совсем о нëм забыла, и сейчас разбираться с вентелями батарей не собиралась. Она прошла на верхний этаж, крошки бетона перестали хрустеть под ногами, сменились приятным стуком жёсткой подошвы о деревянные доски пола. Наверху было теплее, поэтому именно там она решила остаться. Усевшись на коробку, наполненную чем-то жёстким, она открыла посвящённую ей тетрадь на второй странице. Фотографии чередовались со стихами и рисуночками, иногда способными вызвать короткую ухмылку на её лице. Иногда её накрывал приступ лёгкого стыда, причём не за себя, а за своего пленника: читать личные дневники подростков - самое неловкое времяпрепровождение, особенно если эти дневники принадлежат влюблённому подростку, который через каждую строчку, в каждом четверостишье, по нескольку раз называл её "прекрасной", "незабываемой", "божественной", и так далее. Беатрис знала, какая она на самом деле, поэтому эти строки могла смело назвать отсебятиной без смысла, написанной даже не ей, а какой-то другой, мифической женщине из его фантазий. Кстати о фантазиях, лишь в одном месте, в самом углу страницы, кошмарно мелким почерком, он нацарапал что-то про её губы и грудь, но все слова разобрать не получилось, как бы она не напрягала зрение. Она не сразу догадалась, что он попросту постеснялся бумаги. На самом деле, она ожидала увидеть что-то более серьёзное, возможно обыкновенный фотоальбом, в котором он и хранил бы её фото, если они были ему нужны. Она ожидала от него некой опасности, ведь он мог следить за ней, преследовать. Не важно для каких целей. Его могли допросить, это привело бы к проблемам. Но теперь было кристально ясно, что никакой, даже минимальной, угрозы мальчишка не представляет. По крайней мере так думала Беатрис. – Más vale prevenir que lamentar Опасаться уже было нечего, ведь даже свидетели, как она вскоре узнала, не могли принести ей проблем в данный момент. Эти самые свидетели сейчас вернулись в полицейский участок, вместе влетели в офис и едва сбили с ног босса. Лиза почти потеряла равновесие и, если бы не Роджер, поддерживающий её под локоть, она бы протянулась по полу, точно спиленное деревце. Её спутник посмотрел в глаза начальнику, явно надеясь на какое-то успокоение: он должен был увидеть их состояние, он должен был сказать, отправлены ли машины вслед за похитителем, сколько людей послали на обыск леса, есть ли в этом лесу дома, в конце концов. – Вы ведь знаете, что уволены? Девушка этого явно не знала, в отличие от своего коллеги. Роджер уже догадывался, что так произойдёт, ведь Итан никогда не ценил проявления героизма или мужества у своих подчинённых. Он относился хорошо лишь к тем, кто выполнял обязанности и не беспокоил его по пустякам. И, пусть они бросили свои рабочие места из благих побуждений, они грубейшим образом нарушили множество правил, установленных сотрудникам. – Мы понимаем. Мы сейчас вас покинем, но сначала ты скажешь, что ты сделал. Точнее, сколько людей ты туда отправил, есть ли у тебя план действий... Итан, ты её видишь? – мужчина указал на лицо Лизы, которая уже была на грани истерики,– Ей нужно знать, чем дело кончится. Мне тоже нужно, я сам на нервах... – Я не должен говорить это, по сути, теперь чужим людям...– он снял очки и протёр стекло краем рукава,– Но могу сказать тебе лично, как другу, в порядке исключения. Всё равно скоро это будет в газетах. Роджер взял свою спутницу за руки и бережно подвёл к ближайшему сиденью, чтобы она дождалась их здесь, а сам вышел с боссом из офиса. Лиза видела, как их тени в щели под дверью медленно двинулись направо, сопровождаемые приглушённой, холодной речью Итана и редкими восклицаниями Роджера. Эти люди никогда не говорили друг с другом на таких тонах, это выглядело странно, это звучало странно, это было странно осознавать. Через пару минут тишины, дверь снова отворилась. Их начальник, не взглянув на Лизу, направился на своё рабочее место, а Роджер появился следом, остановился в дверях и поманил девушку рукой. – Пошли... Нам тут уже нечего делать. Она поднялась и пошла следом за ним, ожидая хотя-бы краткого пересказа их разговора. – Ну? – Ну... Он отправил людей в лес. И сейчас, кроме похитителя, они ищут того парня, который позвонил нам. – В его речи чувствовалась какая-то странная неуверенность, будто он находился на исповеди и объяснял ей все свои проступки, – А мы с тобой, выходит, идиоты и паникёры, которые ушли с рабочего места без веской причины. Она опустила глаза и виновато кивнула ему, признала эту оплошность, смирилась, ведь была уволена не просто так. Но Роджер посмотрел на неё так, будто хотел услышать возмущения или хотя-бы оправдания, вместо этого молчания ягнят. Он вывел её из здания, прошёл несколько улиц с ней под руку, и, внезапно, будто взорвался от негодования: – Напиздел. Он мне напиздел! – Лиза испуганно подскачила и уставилась на него круглыми, похожими на блюдца, глазами. – Я же столько лет его знаю... Я же вижу, что он сморозил просто успокоительную белиберду! Ты понимаешь, что он вообще хуй клал на жизнь того человека? Ему наплевать! С колокольни наплевать! – К-как это?.. Итану? – Я вообще ожидал, что он скажет, как тело того бедолаги уже нашли! За такой короткий срок.. Как можно так нагло врать, я не понимаю... – А т-ты в этом уверен? – Я не уверен ни в чëм сейчас. Я.. Бля... Я устал, понимаешь... Лиза вздохнула и положила руку на его плечо, слегка примяла жёсткую, шершавую ткань пиджака. – Лиз, надо поговорить. Надо поговорить об этом, но сначала успокоиться. У меня есть таблеточки, я тебе дам одну. А я есть хочу ещё. Пойдём, купим тако... Мысли девушки были заняты совсем не этим, но, доверившись решению друга, она всё-таки согласилась.