Магнит

-Блять, Хайзенберг, ты можешь хоть раз выебать меня, а не мой мозг! -срываясь на крик, втыкаешь нож в деревянную поверхность. В церкви пустота ощущалась по-другому. Тут никогда не было тягостного ощущения одиночества и забытия, в отличие от других мест. Быть может, всё дело в восприятии, но низкие потолки хранили энергетику приходящих сюда, дарили странное ощущение защищённости и покоя. Люди, искавшие поддержку в безответных всевышних силах приходили сюда не просто так. Становилось даже слегка завидно: эта деревенская постройка с одной башней искусно выполняла отведённую ей роль, питая обречённые души невисомой надеждой. В отличие от большинства соборов, что ты успела повидать за пределами Обители. В них всегда было холодно и неуютно, а высокие белые стены, сводящиеся в полу-круги куполов давили, оседая внутри крошащимся страхом с привкусом шпаклёвки. Ты никогда не верила в Бога, а приходя в церкви- тем более. Потому что по позвоночнику прокатывались разряды первобытного ужаса, стоит представить, что в этих не одушевлённых сырых стенах кто-то есть. А здесь было свободно и тихо. Просыпалось определённое безусловное доверие к нелепым белым скатертям и затёртым узким скамеечкам. Больше всего не хотелось верить в то, что за этим стоит Миранда, повлияв на восприятие обитателей таким образом. Оборачиваешься на Лорда, всё ещё глубоко дыша от пульсирующего потоком артериальной крови раздражения. В приглушённом тёплом свете его застывшая фигура выглядит особенно резко. Контраст создаваемый собственным отношением и к церкви, и к Карлу. Тот, кто живёт в вечном скрежете и гудение машин, под белым режущим светом операционной и красных коридорных ламп. Пространство вокруг него всегда наэлектризованно и искриться, и дело не только в Каду. Такой громкий, пропахший табаком, железом и множественными не самыми приятными аспектами своих грязных будней, он никак не сочетался с нежностью тонких свечей и протёртыми иконками на алтаре. "Самый опасный Лорд. Вам следует быть осторожнее с ним, моя дорогая" Герцог, будь он не ладен, как всегда блядски прав. С Карлом не вдохнуть не выдохнуть. Когда он рядом, волосы на загривке встают, сердце стучит быстрее, а мощный выброс адреналина ускоряет собственные мысли и действия в сто раз, но ты продолжаешь не успевать за ним. Даже, когда он лениво перешагивает трупы на улице, выдыхая клубы дыма, становясь еще больше похожим не на человека, а на машину: большую, гудящую тысячей рычагов, шестерёнок и шарниров, со скрежетом выдающая обжигающий пар и, заполняя собой всё пространство. Машину созданную для убийства. Опускает очки на кончик носа, пригвоздив тебя взглядом к стене. Невольно следишь за его губами и размеренно вздымающейся грудной клеткой. Достаточно секунды, что бы осознать свою ошибку. -Я пошутила, - произносишь серьезно. Настолько, что не веришь сама себе: это не попытка разубедить, это открытое отчаяние; последний козырь, и то, шестёрка, просто чтобы не сдаваться в сухую. -Ага, - в привычной манере произносит мужчина, и двинулся между рядов прямо к своей жертве. Акула. Кружит вокруг, чувствуя своё абсолютное преймущество над тонущим недалёким купальщиком, которые не то что сопротивляться не может, - с трудом удерживается на водной глади, заманчиво болтая ногами над плавниками хищной рыбы. Схватив нож, хотела выдернуть, но тот "магическим образом" тянет назад, уходя в доску по самую рукоятку. Слишком громко глотаешь скопившуюся слюну, и во рту мигом пересыхает. Ровно по середине грудины скапливается ненавистное тепло предвкушения. Когда его нет- невыносимо молчать; при любом удобном случае упоминаешь "мудозвонского Лорда", " контуженного деда с завода", "папашу Франкенштейна" и все остальные титулы, присвоенные Хайзенбергу твоим неугомонным языком и фантазией. При этом, в отсутствие данного персонажа, он тебе почти симпатизировал. Не в любовном плане; ты относилась к Карлу снисходительно, не без толики понимания, и даже пыталась оправдывать некоторые вещи. Например, адский лабиринт со смертельными ловушками и сюрпризом в виде толпы ликанов. А вот прилетевший в ребро железный прут припоминаешь до сих пор, исходя на чистый яд от возмущения. Зато когда он рядом- душно пиздец. Полный контроль над телом за неимением контроля над всем остальным. Это как стоять рядом с торнадо, надеясь, что тебя не заденет оторванной крышей или куском арматуры, что кружатся в общем потоке вместе с глупцами, не успевшими во время отскочить. Сейчас ты, кстати, тоже не успела. -Слушай, я не отрицаю, что предложение заманчивое, но давай мы сначала решим проблему в виде твоей крылатой мачехи, а уже потом я попробую позвать тебя на свидание, - это случилось само собой. "Язык мой- враг мой" -О-о-о, как это мило: ты продолжаешь закапывать себя! -Карл "держит лицо", не смотря на очевидную издёвку в голосе. К этому моменту пьянящий запах оказывается опасно близко, затаскивая насильно в свою невидимую зону полного контроля и подчинения Блеск черных окуляров - острее бритвы, и притаившийся за ними серо-зеленый омут уже готов утопить очередное глупое создание, что легко повелось на бьющую по коленям харизму и силу. -Да, Т/И, за языком ты следить не умеешь. Странно, что с такой развязностью ты дожила до сегодняшнего дня, - следующая порция дыма - тебе в лицо. Секундная пелена перед глазами выбивает из колеи; встав вплотную, мужчина вынуждает лезть на алтарь, вжимает в его края напряжённые женские бедра. Тело дёргает в сторону в попытке убежать прежде, чем в голове созревает это желание, но ладонь в перчатке с хлопком оказывается на деревянной поверхности, и собственное плечо бьётся о чужое предплечье. Дверь с грохотом закрывается и нечто тяжелое наваливается на неё снаружи, ясно давая понять, что пути назад нет. -Что ты там пиздела про доверие? - дыхание обжигает мочку уха. Сердце предательски быстро колотиться; от глубоких глотков воздуха грудь вызывающе выгибается вперёд на каждом вдохе, дразня нависающего Лорда. -Какое доверие к тому, кто пытался нашинковать меня железом при первой встрече? - нагло срываешь с него очки, заглядывая в глаза. Злость. Он бесит тебя. В особенности тем, что привлекает. Тянет магнитным полем в радиус поражения, захватывая объемный кусок мыслей, и навязывая желание попасть под своё внимание. Бесит своей недоступностью, даже находясь в нескольких сантиметрах от покрасневшего лица. Чертов артист, что ловко подсадил на крючок гордость, ведущую тебя до этого через колючие дебри деревни. -Придумай что-нибудь новое, - с раздражением бросает Хайзенберг резко поддается вперед, рискуя ударить тебя в лоб. Плечи инстинктивно поднимаются, теряя готовность рук к обороне, а глаза зажмуриваются, защищая сдизистую от возможного травмирования. Становится ужасно горячо, как в литейной во время изготовления ключа. Карл сам как печка, и сейчас есть риск безвозвратно расплавится. Отречься от сил, накопленных за короткую передышку между побегами от нечисти, и отдаться заманчивой перспективе стать ведомым безвольным куском мяса. Ему хочется продаться, при чем по-дешёвке. За пачку сигарет, банку реагента и шанса ощутить все возможности владыки. Приковать его внимание только к себе, сосредоточить на дрожащих бёдрах и слизящихся от дыма глазах хотя бы на пару часов. Рука оказывается на тонкой шее, сжимая. Он не прикладывает и четверть силы, но дышать уже становится трудно. -Страшно? -перчатки не пропускают легкие удары током, вызванные нахлынувщей злостью. Обоюдное призрение и ненависть- ваш способ прикрыть нарастающий интерес. -Ахуеть как, - честно признаешься, зная, что ему соврать не сможешь. Это бесполезно. Карл читает тебя, как подробный справочник по разбору двигателя, умело просовывая цепкие пальцы в горячие внутренности. Разбирает на составляющие с любопытством наблюдая тщетные попытки сопротивляться. -Знаешь, мне всегда было интересно, как ты прошла гигантскую суку с ее ненасытными ведьмами, - отпускает шею, лишь чтобы подхватить тебя под бедро, усаживая на алтарь. Прямо перед фотографией Миранды, закрывая ее лико выгнутой женской спиной. -Характер, -бросаешь ты, и в этот же момент приоткрытый рот накрывают чужие губы. Настойчиво и грубо целует, сильно прикусывая потрескавшуюся на морозе кожу. Ощущается, как расплавленный тягучий металл, и кажется горло заполняет чужой дым. Это длиться недолго, потому что есть необходимость восстановить зрительный контакт. Карл даже не поменялся в лице, не считая желтоватого блеска глаз, а вот тебе приходится жадно втянуть воздух. Щеки горят, в грудной клетке уже скопилось тяжелое озеро ожидания, как если бы легкие начали наполняться кровью. -Тогда почему ты не смогла уйти с фабрики? -это первый честный вопрос с его стороны. Без лишнего драматизма и витиеватых выражений, -Т/И, ты не идиотка, и знала, как открыть ту чертову дверь. Или запал твоего "характера" иссяк, стоило мне оказаться рядом? Дотошный. Внимательный. Умный. Хайзенберг не заноза, он деревянная ножка табуретки в заднице. И стоит тебе подумать, что ты к ней привык, как та проварачивается на девяноста градусов, не давая тебе сделать шаг без ощущения, что тебя насадили на кол. -На тебя это не работает, ясно?! Карл, не тупи: мне нужен был союзник, хоть кто-то, способный на конструктивный диалог. А тут ты со своими реакторными болванами, планами по поднятию бунта, и заманчивым предложением хоть раз за трое суток спокойно покурить, без ожидания, что тебя кто-то ёбнет! Пытливо смотрит в глаза, ища там прописанный между строк обман. Но встречает своё отражение. Выпаленный тобой монолог- нож по горлу. Кто вообще захочет вступать в союз с таким, как он? С чего в этой свободной от плесени голове вообще родилась мысль, что можно доверять одному из Лордов? -Союзники? -уже тише повторяет немец. Широкая ладонь с ошеломительной скоростью оказывается между твоих ног, слегка сжимая промежность, -Поэтому ты течёшь, как сука? Горло гвоздями распирает вскрик, раня в первую очередь самолюбие. Он впервые так близко, и каждое движение просчитано, а не небрежно кинуто в лицо. -Ты всё равно не заставишь меня признаться, что за этим было нечто большее, - шипишь загнанной в оборонительный клубок змеёй, слегка мотая головой. Карл усмехается. Возвращается в привычный тебе образ, чем сводит с ума. Рука, до этого служащая барьером для тебя резко перемещается на затылок. Сжимает твои волосы в кулак, стаскивая с алтаря на пол. Колени больно упираются в выцвевшие доски, а нос упирается в холодную бляшку ремня. Его кожанный край оставляет легкую пощечину, когда Лорд нетерпеливо выдирает тот из брюк. Именно здесь ты мечтала оказаться всё это время. Как туман опускается на тебя принятие собственный слабости перед этим мужчиной. Впиться пальцами в его бедра, уткнуться лицом в оттянутую эрекцией ширинку, и подавлено скулить, пока грубые пальцы путаются в волосах, убирая их с лица. Он ломает всё, что ты в себе растила парой фраз. Никогда и никому не позволяла так бесцеремонно ставить себя на колени. А Хайзенбергу простила , даже поблагодарила бы за то, что он это сделал сам, а не ждал, пока ты разрешишь себе сдаться. Не смогла бы, потому что. Слюной бы давилась, желая принадлежать ублюдку, но не сломалась. До режущего возбуждения, до физической тесноты в груди, а боролась бы. Он достаёт член, и ты готова перехватывать его руки, самостоятельно направляя тот в свой рот. Остатки здравого смысла не позволяют. -Что скажет Миранда, если узнает, чем ты занимался с чужачкой в ее церкви? -с недоброй улыбкой смотришь на него снизу вверх. Ты не прогадала, когда подумала, что он смотрится достаточно сексуально, в момент вашей первой встречи, прежде чем твой обзор залепил лист металла. -Она будет в бешенстве, - губы Лорда растягиваются в хищную улыбку и он совершает толчок в твой приоткрытый рот, - Надеюсь, у тебя достаточно знаний, что бы справиться с этим. Он должен прочитать вызов в твоём взгляде. Веришь в это, как и в то, что несмотря на опыт, это явно самый большой член в твоей жизни и скулы уже сводит. А может, просто стоило выбирать лучше, кто знает... Хайзенберг закуривает, позволяя несколько минут тебе двигаться самой. Используешь язык, компенсируя не желание проталкивать орган в горло. Сверху раздается довольное мычание, сквозь сжатые зубы, что удерживали сигару. Одной рукой всё таки обхватываешь его за ногу, слегка сжимая. Стеснение прошло вместе с порывами от рвотного рефлекса: тихо стонешь, то вбирая его почти полностью, то выпуская изо рта, чтобы пройтись языком по всей длине. -Блять... -он на мгновение запрокидывает голову, выдыхая дым в потолок. А после хватает тебя за волосы, толкаясь с силой внутрь, входя по самое основание. На первых же толчках запас воздуха буквально выбивает, приходит удушье. Ногтями цепляешься за ткань штанов, надрывно скуля в такт жестким движениям. Еще одно резкое движение; носом утыкаешься в жесткие волосы, пока нечто горячее заполняет глотку, отдаёт пощипыванием в нос. Карл отпускает твои волосы, поглаживая по голове. Глаза слезятся, воздуха все ещё не хватает. В сторону портрета Альсины летит окурок. А после и само изображение, когда тебя подхватывают под бёдра и буквально опрокидывают на шатающийся столик. Хайзенберг наваливается сверху, влажно целуя, захватывая языком новую доступную территорию. Ремень на твоих брюках растегивается по воле Лорда, как и молния. Очередной захват клыками нижней губы окрывает старые ранки. От вкуса крови срывает башню; он не Димитреску, и баловаться человечиной не привык. Но возможность подчинить себе еще одно живое существо таким образом... Её тело, её рассудок, её составляющая, - ревностно хочет всё без остатка. Низ живота снова тянет, завязывая узлы из нервов. Ладонь легко пробирается под кофту с длинным рукавом, минуя спортивный топ. Сжимает грудь, удерживая ее секунд десять, после чего начинает беспорядочно шастать ладонью под кофтой. Невесомые касания сопровождающиеся слегка щекотными разрядами тока сменяются грубоватыми сжатиями на груди и талии. Колючая щетина режет шею. От болезненных покусываний остануться явные следы. Ты стонешь, распадаясь на отдельно функционирующие участки тела от переизбытка ощущений. Прохладный язык очерчивает линию ключиц. Сползаешь по стенке, вжимаясь пахом в его не прикрытую эрекцию и требовательно трёшься. Карл перехватывает твои ноги, стаскивая брюки до туго зашнурованых ботинок, и согнув их в коленях, оказывается в обзовавшемся круге. Задирает верхнюю одежду , оголяя втинувшийся живот. Опуская лицо в его естественную мягкость, глубоко вдыхает запах кожи, распаляя огонь внизу еще сильнее. Смазанные поцелуи прерывает укус. -Не вспори меня только! - сквозь стоны успеваешь вскрикнуть, но призывно выгибаешься навтречу. -Не бойся: как вспорю так и зашью, - с усмешкой бросает Лорд, прикусывая ребра. -Не умеешь успокаивать, так не пытайся! Карл приглушённо смеётся, и на тело накатывает волна мурашек. Острая необходимость коснуться его тела вынуждает рывком подняться, насколько позволяет поза, и рвануть края рубашки. Пара пуговиц со звоном отскакивают. Смазанно кусаешь шею, сползая назад под него. -Сука..., - его рычание приводит изнывающий организм в восторг. Происходящее начинает напоминать борьбу, несмотря на очевидно неравные силы. Пальцы хватаются за всё, до чего могут дотянуться. Проснулось по-настоящему животное желание отхватить как модно больше, губы тянутся ко все видимым участкам кожи, превращаясь в попытки сожрать друг друга. С грохотом падаете на пол. Ты оказываешься сверху над его лицом, игнорируя сильную отдачу в коленные суставы. Хайзенберг шире раздвигает твои бёдра, разрешая сесть, и тут же размашисто проходит языком по влажным складкам. Громкие стоны удовольствия заполняют всё пространство вокруг. Тебя сгибает пополам, когда его язык совершает круговые движения вокруг набухшего клитора. Резко возвращаешься в прежнее положение, чувствуя проникновение внутрь и сильную хватку на бёдрах, не позволяющую сдвинуться. -Ебать тебя в душу! - ладонью поправляешь волосы. Не имея опоры и захваченная в самый приятный в своей жизни капкан, ты как никогда беззащитна, от чего возбуждение только усиливается. -Если бы я знала, на что способен твой язык, спизданула бы глупость еще на фабрике... -хватка удерживает тебя от попытки начать двигаться в такт.

-Не обольщайся, - Хайзенберг скидывает тебя через себя вперёд. Грудь встречает холод досок. Тяжесть чужого тела прижимает вплотную к полу. Если до этого действиям нашлись бы хоть какие-то жидкие оправдания, то теперь всё свелось к неумолимому вязкому жару между ног. Хотелось больше, очень хотелось больше. Захлебнуться этим моментом, оставить себя в нём на бесчисленно долгое время. Безумие захлестнуло в себя. Ты бы отдала ему сейчас сердце, если бы тот потребовал. Всю себя на распятие во имя одного больного существа, что вналгую растягивал тебя пальцами, предварительно зубами стащив перчатку. Стянув с себя кофту, потратила на такое простое действие остатки сил, и уткнувшись лицом в руки, стонешь, развратно выгибаясь в спине насколько позволяет пластика. Карл сводит твои ноги, выставляя одну руку вперед для опоры, и толчком входит в сочащееся смазкой лоно. Крик оглушает вас обоих. Кусаешь собственное запястье, разрываемая желанной заполненностью и болью. -Да, детка, это будет больно, - в голосе прослеживается садистская усмешка. Уже более сдержанным движением оказывается полностью внутри. Перехватив удобнее твой таз, начинает двигаться, быстро наращивая темп. Давишься собственными стонами и вскриками, неосознанно двигаясь навстречу, чувствуя, как отдаёт резью в левый бок. Он точно набьёт тебе синяк такими темпами... Ногти царапают доски; плевать, даже если их вырвет с корнем. Под аккомпанемент пошлых шлепков закрываешь глаза, проваливаясь в хаус из редких вспышек салюта посреди темноты. Правое бедро охватывает огнём, когда на него приходится шлепок, и красный след от пяти пальцев еще долго будет напоминать о том, как под хруст досок и сбившегося дыхания ты позабыла о чести и достоинстве, ловко переворачиваясь на спину по первому же приказу Лорда. Очень вовремя вспоминаешь про молнию на ботинках, и когда та щелкает сама по себе вниз, легко скидываешь их. Один из них сбивает чудом уцелевший портрет Матери, оставляя отпечаток прямо на лице. -Хочу видеть, как ты кричишь, - Карл одаряет тебя почти пугающей улыбкой. Бедра оказываются прижатыми к груди. Резкий толчок одновременно с сжавшейся на горле ладонью. Асфиксия мешает осозновать реальность, размягчает и без того податливое тело. Под языком скапливаются бессвязные ругательства и мольбы не останавливаться. Так душно, что есть ощущения приближающейся смерти от нехватки кислорода. Видя твоё побелевшее лицо, мужчина ослабляет хватку. Поднимает свободную руку вверх. Видишь голубоватое свечение, и волосы намагничиваются. В ладонь Хайзенберга со свистом прилетает нож. Ты переходишь на ультразвук в крике, когда лезвие вонзается в паре сантиметрах от твоего лица. Распахнув глаза, с ужасом смотришь сначала на нож, потом на довольного Лорда, который ожесточил точки до невозможного, собираясь вытрахать из тебя всё живое, кажется. -Сука -блять!! - орёшь на него, находясь под влиянием мощного выброса адреналина и эйфории, - Выблядок! Последнее обзывательство перебивается стоном, когда Карл слегка меняет угол, и попадает в заветную точку. Тебя ввгибает в спине, а голова запрокидывается назад, полностью открывая шею, чем тот и пользуется. Холодное смертоносное лезвие невесомо касается натянутой кожи. Любое неверное движение, и ты сама себе перережешь горло. Имеет ли это значение, когда пальцы до боли впиваются в чужое предплечье, а из текут слёзы? Ответ очевиден. Ты невольно отсчитывала моменты до разрядки, уже надеясь на продолжение вечера в недалёком будущем. Например, на той же фабрике.... Блять, да где угодно. Плевать на Миранду, на толпы ликанов и оживших мертвецов; хочешь покорно припадать к его шее, но так же хочешь умело тянуть за поводок к своим расставленным ногам. Хочешь, чтобы тобой обладали, но не можешь смириться с проигрышем в таком случае. Оргазм накрывает тяжелым прохладным одеялом; тело идёт волной. Влажным взглядом смотришь на Хайзенберга, щекой прислоняясь к выставленной руке. Пара толчков и тебе на живот падают горячие капли, пока Карл пытается восстановить дыхание. Он садится, убирая влажные пепельные пряди со лба. Оглядывает помещение. Не помнит, как ты содрала с него рубашку, но уже придумывает план, как ты будешь отрабатывать оторванные пуговицы. Накинув на плечи найденную одежду и застегнув ремень, бросает на тебя изучающий взгляд. Боль в тазу усилилась. Ты совершенно о ней забыла в порыве страсти, а сейчас с трудом могла сесть. Голова гудела. От звенящей пустоты хотелось избавиться в ближайшее время, но организм считал иначе. Немец делает два шага на встречу, протягивая руку. Мышцы как-будто атрофировались, а дрожащие ноги не приспособлены к таким нагрузкам, как поддержания прямостоячего положения. Оказавшись на ногах, кладёшь лоб на оголённую грудь Хайзенберга, избегая встречи с крюком безмена и холодом жетона. -Кажется, сегодня кто-то уже не в состоянии играть в героя, м? - ухмыляется, прикрывая краем рубашки дрожащее тело. -Дай пять минут и я переебу их всех, - вышло очень устало, но вполне уверенно. Разум вернулся, и теперь, когда он не затуманен копившейся похотью, может выдавать какие-то решения. В первую очередь: не позволять себе расслабиться рядом с ним. Как бы то не было, Хайзенберг- самый опасный из четырёх Лордов. Контуженный, извращённый, умный, так еще и имеющий доступ почти в любой момент собрать вокруг себя вихрь металлолома. Он- объект психоделической симпатии на фоне собственного травмированого рассудка и искалеченности. Самоубийство в чистом виде, классический наркотик, зависимость от которого ты осознаешь слишком поздно. -Брось! Ты даже до двери не в состоянии дойти. -Карл поднимает скинутую в унол кофту. - А тебе, между прочем ещё предстоит увлекательная встреча с ликанами, - слышишь издёвку. Выхватываешь из его рук кофту, отстраняясь. Всё ещё шатало. Добраться до обуви и брюк оказалось сложнее, чем планировалось. -Какими еще ликанами?... -ремень старательно сопротивлялся вернуться на место. Карл уже застегнул рубашку до середины. Подходит к тебе; легко выдирает измученный кусок кожи у тебя из рук, которые дёрнулись от его, облаченных в перчатки, как от огня. -Просто хотел напомнить, что тебе нужна четвёртая колба, - застёгивает, - Тебе стоит набраться сил перед этой встречей. -Ты сейчас шутишь? - отходишь на шаг, с недоверием смотря на его улыбку, отравленную очередной пахучей сигарой, -Я не пойду к этим выблядкам! -Пойдёшь, куда денешься, - спокойно отзывается Лорд, возвращая себе очки и слетевшую шляпу. -Иди ты нахуй! Ты её туда засунул, ты и иди за ней. Молнии на ботинках дергает вниз и вперед, роняя тебя на пол. Затылок охватывает временная боль, локти содраны о доски. Взвыв от совокупности болевых ощущений, ты не заметила, как к тебе подошёл виновник происшествия. -Нам с тобой нужно продолжать шоу, Т/И. Ты часть игры. Миранда ждёт твоего скорого появления на поле боя. Придётся ещё немного побегать. - выпустив дым, он недолго думает, посмотря в сторону развороченного алтаря, - Так уж и быть: я помогу с колбой, если сильно попросишь. Вопрос в другом: тебе есть что предложить мне, м? Разлепив веки, встречаешься с опушенными стеклами очков, но принциеиально не смотришь выше, боясь, что то человеческое, что в нём осталось, сконцентрированно именно в глазах. -Пойти нахуй. -это подтверждение предыдущего высказывание, когда тебе еще хватило сдержаности спросить, хочет ли он туда. -Так и думал. -рука сгребает женское тело в охапку, поднимая ,-Чтож, на фабрике тебя всё ещё ждёт Штурм... Между прочем, он обиделся, что ты не пришла к нему на свидание! -Запугать меня хочешь? Ну-ну, удачи.-руки безвольно повисли, не видя смысла сопротивляться. В ответ Лорд лишь неоднозначно усмехается. Накидывает пальто и уходит в сторону распахнувшейся перед ним двери. -Знаешь, куда идти, если что. ... Если действительно не боишься. - выкидывает он вместо прощания. Ты поднимаешь нож, мельком смотря на своё отражение. Волосы растрёпанные, под глазами огромные синяки, вся шея усыпана последствиями этого сумбурного вечера. Вечер... Уже темнеет. Идти некуда, а сил бороться дальше действительно нет. Проём двери манит выйти наружу синевой сумерек и видом на главную дорогу до Герцога. Нет, поддаваться нельзя. Но и проёбывать шанс тоже. Если есть возможность использовать что-то в своих целях- грех отказываться. Выбегая вслед за неспешно уходящим Хайзенбергом ты уже не думала, что будет дальше, и старалась не опираться на то, что было только что.