Магнит

"Дай мне причину, или я вытяну её силой. Дай мне ошибку, и я буду Её в себе болтать. Когда расскажу об этом Скажешь, что "мило". Или напомнишь мне кровь свою. " Темнота уступала место рассвету, позволяя ему смягчить мрачные краски неба на более нежные, холодные. Серо-голубая плёнка снисходительно разглаживала складки туч, даря не долгое спокойствие. Просыпались местные жители, спешно растапливая печи после ночных заморозков. Домашняя скотина оживала, требуя свободы и кормёжки. Скоро начнут шуметь редкие остатки техники, женщины выползут на крыльцо стирать бельё, выгонять мётлами половую пыль. К середине дня потянутся тихие разговоры, разнося свежие сплетни и причитания о бытовой несправедливости. Ты готова поставить пару сотен лей на то, что оборотни успели стащить пару плохо укрытых зверушек, оставляя хозяевам размазанные по земле ошмётки. Из тележки Герцога всегда приятно пахло: копчёным и сырым мясом, аппетитно подвешенным внутри; парфюмом, не способным скрыть запах пота; порохом и табаком, а так же временем, привезённым на антиквариате вместе с чужой памятью и пылью. Так пахла жизнь. Кипящая в котлах внутри повозки, струящаяся дымом сквозь упитанные пальцы, и выглядывающая дулом револьвера из-под коробок с заманчивыми цилиндрическими тельцами патронов. Ты повернулась на скрип открывающихся ставней. Всю ночь провела около него, точно зная: нечисть не рискует подходить близко к торговцу. Причина этого тебя мало волновала, и ты утешала слабое любопытство предположением, что Герцог- тоже далеко не обычный человек. Он потягивается, мягко окликивая тебя по полному имени. Губы растягиваются в уставшую, но честную улыбку. Да, этого явно не хватало. -Рад снова видеть вас! Как прошла ночь?- толстяк выудил из кармана платок, протирая им жестяную чашку, - Не желаете взбодриться чашечкой кофе? Уверен, вам придётся по вкусу привезённый мною сорт арабики. В ладони оказывается горсть монет. Конечно не откажешься. -Желаю, и даже очень. Сколько с меня? - ты поворачиваешься к нему лицом, пересчитывая добытые леи. Немного подумав, Герцог отмахивается рукой, беря в руки турку. -Не волнуйтесь об этом. Пусть это будет за мой счёт. - запах газа и чирканье зажигалки стали усладой для органов чувств больше, чем слова о том, что кофе бесплатный. -С чего вдруг такая щедрость? - улыбаешься, наблюдая как ловкие пальцы Герцога справляются с бумажным пакетом, перевязанным лентой поверх скрепок. -Ну что вы: каждый уважающий себя джентльмен мечтает начать своё утро в компании милой дамы, что скрасит его будни рассказом. Я предполагаю, вам есть, что поведать мне, Т/И. Всё внимание переключилось на тёмную жижу в турке. День обещал быть не таким плохим, как ожидалось. Деревенские не заходили за ворота. Было ли тому причиной то, что у Алтаря в каменных отсеках-комнатах шастали мертвяки, или же все просто боялись покидать границу деревни? Но так даже лучше. Лишние уши и глаза вам не нужны. Местных простаков ты давно перестала воспринимать, как угрозу. Они настолько безоружны под гнётом тех же ликанов, что выжившая чужачка с ружьём на перевес- верный путь в могилу. -А, так вы об этом, - на деревянную поверхность телеги всё же со звоном приземляются монеты, - Будьте любезны, дайте мне сигареты. Широкая ладонь смахивает деньги в подставленный мешочек под удовлетворительное "Ага". На их место приходит чашка ароматного кофе и заветная пачка. Сделав глоток горячей жидкости, оставляя на губах несколько капель с лёгким привкусом сахара и корицы, сразу же хватаешься за сигарету, спешно поджигая ту, чтобы пропустить губительный яд по организму. Два сильных наркотика, не признанных еще достаточно опасными для здоровья, чтобы их запретили, слились в единое маслянистое удовольствие. Сердце участило моменты сокращения мышц, выравнивая пульс до стабильного. Под языком скопился едкий привкус табака и крови из потрескавшихся и проженных фильтром губ. -Однако, вы до сих пор не поведали мне причину вашего столь скорого возвращения. Дым облаком выходит из приоткрытого рта, уступая место еще одному глотку. Зубами прихватываешь железный край кружки, на мгновение позволяя себе вспомнить. -Шрамы. - вырывается из груди слегка хрипло. Ставшее для многих обыденностью слово томилось где-то под рёбрами, наполнялось иным смыслом днями, раскиданными по календарю. В нём и пережитая боль, и утраченное спокойствие, и одиночество серой съемной квартиры в пригороде Румынии. Уже покидая деревню ты ощущала эту тяжесть, что придётся гордо носить всю оставшуюся жизнь. Чугунная грыжа: мешает есть, спать, выходить на балкон дабы дрожащими пальцами вытащить сигарету из пачки. Она давила ударами колоколов в голове, странсивовала по внутренностям, возникая рядом с теми, что были особенно необходимы в отведённый момент, и препятствовала естественному ходу вещей. Получать удовольствие стало необходимостью. Потому что так надо, - свобода, о которой ты так долго мечтала, выкинула тебя в Ледяной океан безграничных возможностей. Дескать, плыви куда хочешь. А куда?... Вокруг тонны воды, и лишь линяя горизонта напоминает, что ты всё ещё на поверхности. Судорожный поиск того, что поможет вернуться к нормальной жизни приводил к полному опустошению. Теперь ты ненавидишь сериалы, кофейни, прогулки по паркам под музыку.... В голове крутились мысли, что общество посчитало бы ненормальными. Ты вспоминала Обитель; её жестокость и холод, оттягивающий плечо ремень снайперской винтовки, кровь на одежде, запах смерти и страха. Как адреналин гнал вперёд по изворотливым улочкам, как вставали волосы от истошного воя ликанов; запах духов Димитреску, боль в ногах, разодранные серпами мышцы и мягкие ткани.... Запах металла и табака, ставший предвестником ужаса и будоражущего возбуждения одновременно. Тебе снилось это место. Каждую ночь. От нелепых комедийных постановок с рандомными личностями, до конкретных воспоминаний, искаженных больной фантазией. Тебя неминуемо тянуло обратно. Потому что после всего пережитого ты просто не являлась частью мира за пределами локального Ада. Сломали. Распотрошили, надругались, и сшили назад из остатков. Ты вырвалась, надеясь увидеть в зеркале себя, но увидела лишь кривые широкие швы и немой вопрос в потемневших глазах: а зачем?. -Знаете, Герцог, я не привыкла признавать своих слабостей столь открыто, но.... То, что я испытала- слишком очевидно. Мне нет места на свободе после всего, что со мной тут сделали. Я разучилась общаться с нормальными людьми, жить будничной размеренной жизнью. Мне тошно от параноидальной готовности защищаться, которую некуда применить, когда ты возвращаешься в мир за пределами властвования Мегамицелия.... Ты в очередной раз затянулась, мельком вслушиваясь в происходящее вокруг. Ночью было невозможно шумно; ликаны патрулировали лес, некоторые затаились на крышах, выслеживая полу-ночных пьяниц и горе-любовников. Недобитые птицы чертыхались, будучи подвешенными над тропами нечисти. Всё шло, как и должно было. Деревня вещала голосами обречённых, зазывала запахом мокрой травы, тдыма, навоза и сварки. Ряженная церковь излучала тепло, приглашая всех в единственный чистый двор. Где-то за делянкой дом Луизы выпустил на свежий воздух знатную хозяйку, что первая дойдёт до портрета Матери и помолится за их грешные души. Добрая тётка, ничего не скажешь. Позволила тебе умыться и переночевать прежде чем ты отправилась в злополучный замок Димитреску. Рассказывала о местных байках с серьезным лицом, пока тихо трещали дрова в печке, что служила единственным освещением ночью, и то в комнате, где не было окон, - "чтобы черти не увидели", - пока ты грела ладони о кружку с травяным чаем. Было тяжело сдержать попытки возразить ей, мол, вы все находитесь в невероятном заблуждение, веря, что "великодушные Лорды и Матерь Миранда" защищают вас от напастей и благословят души тех, кто сердцем верен и писькой чист". Но это было бы бессмысленной тратой сил, нервов и словарного запаса. У местных в голове плесень, благословят они плесень, и питаются, возможно, тоже плесенью (судя по заражённой местной фауне). Герцог сложил руки на пузе, придерживая свою чашку - фарфоровую с завитками-узорами, как и полагается его статусу. -Не стану с вами спорить, это действительно доводы не самого выносливого человека. - он заглянул в твои глаза, снисходительно улыбаясь, - Но то, что вам хватило духа признаться в этом и вернуться сюда- куда более важный показатель. Ведь, в конце концов, все мы ищем счастье в совершенно разных местах. И если ваше сердце лежит к нашей неспокойной обители, имеет ли кто-то право осуждать этот выбор? Окурок летит на землю, придавленный носом ботинок. Задумчиво крутишь в руках чашку, болтая остатки кофе. -Сомневаюсь, что это- счастье. Скорее безысходность. Мужчина лишь шире улыбнулся, опуская взгляд вниз. Спорить не будет, ему и не нужно. Герцог знает чуть больше многих, и как бы не хотелось признавать, всегда оказывался прав в своих суждениях. Но если в этой прогнившей дыре можно найти счастье- то что с ним делать дальше? И вообще, что делать дальше: ни ночлега, ни припасов у тебя не осталось. Идти к Луизе? Она не обрадуется такому появлению, но из банальной вежливости не сможет отказать. А чувствовать себя бельмом на чужом, и без того слепом глазу, не хочется. Со стороны моста послышались тяжелые шаги. Ты даже не поворачиваясь сможешь точно сказать, кто выполз в такую рань на обход деревни. Карл Хайзенберг. Ещё одна очаровательная причина твоего спешного побега. И он же источник желания вернуться. "Зов Ктулху"- страшно с ним столкнуться, и как только он касается разума склизкими щупальцами, ты силишься вырваться, но совершаешь осознанную ошибку, будучи уже ведомым, идёшь прямо в лапы монстру. Видеть его не хочешь, не можешь; вжимаешься в повозку, пытаясь слиться с декорацией из товаров; костяшки белеют, когда руки сжимают кружку, встречая сопротивление металла. Лишь бы он прошёл мимо, унося за собой дикие искры в твоих глазах и пульсацию напряжённых мышц. Как цунами обрушился Лорд на пустую площадь, уверенно минуя врата на территорию других владык. Ты запрещала себе оборачиваться, и не шевелилась, уставившись безразличным взглядом прямо перед собой, изредка обмениваясь с торговцем взглядами. "Не хотите поговорить с ним? " "Нет, не хочу" "Может, мне позвать... " "Не горю желанием видеть его" "Он уходит" "Пусть уходит" "Позвольте, но Хайзенберг единственный, кто... " "...размажет меня, как паштет, если узнает, что я вернулась" Ты клацаешь ногтями по кружке. Будь то кинематографичное совпадение или воля случая, что именно скрежет металла выбросил Лорда из своих мыслей, а шаги в миг прекращаются, оставляя роль ведущего на воцарившуюся тишину. Идеальную тишину. Рецепторы и органы чувств обостряются до невозможного. Прикрыв веки, шепчешь тихое "Блядство... ", затылком ощущая чужой цепкий взгляд. Карл разворачивается на каблуках, не спеша подплывая к повозке. Запах его сигар, машинного масла, пота, и почему-то гари. Кишечник сжимается в один рельефный ком. Все заготовки для этой неизбежной встречи мигом покинули ум, освобождая сцену для импровизации. Когда мужчина подходит максимально близко, ты сглатываешь, пытаясь предугадать его реакцию. Поворачиваться категорически не хотелось: под давлением черных окуляров и нависающей над тобой фигурой (а надо признать, что Карл был на достаточном уровне выше и больше тебя) , собственные слова автоматически становятся оправданиями и тщетными попытками обороняться от его подъёбов и хищного оскала. -Смотрю у нас завелась шибко смелая ранняя пташка. Что, не сидится в курятнике, так ты ко мне припархала? Ооооо, он не узнал тебя со спины. Чтож, эффект неожиданности еще никого не подводил. Ты в наглую достаёшь сигарету и спокойно разворачиваешься. Вспыхивает рыжее пламя зажигалки, осветив твоё умиротворённое лицо, скрывающее бешенный ход крови по путям-артериям. -А я смотрю ты время зря не теряешь: за каждой встречной юбкой охотишься. Ай-ай, и не стыдно? Прежде чем ты выдыхаешь ему в лицо дым, рука в перчатке грубо хватает за ворот кофты, отбрасывая от спасительной повозки, и роняет на землю. -Какого, блять, ты тут забыла?! - хриплый голос звучит как рычание, когда Лорд нависает над тобой, перехватив кувалду. -И тебе доброе утро. -как ни в чем не бывало слетает с языка, как толь ко ты перестала кашлять, подавившись дымом. Лёжа на спине, подносишь сигарету к губам, не собираясь изменять привычкам из-за какого-то буйного мудака. -Ещё раз спрашиваю: какого чёрта ты ошиваешься здесь? - уже без надрыва, но с той же злостью повторяет мужчина, поставив на землю своё знаменитое оружие "в детстве мама не покупала мне Лего", и даже (!) снял очки, будто сомневаясь, что видит перед собой именно тебя. -Я вернулась, - коротко объясняешь, борясь с желанием потереть ушибленное плечо. Хайзенберг прожигает взглядом, скривив губу. Он зол, очень зол. Потому что стоило один раз помочь какой-то полу-дохлой сучке выбраться из лап Миранды, подарить ей возможность, которой не было у него самого, так эта тварь объявляется через пару недель, как ни в чем не бывало. -Тебя что, головой приложили? Или жить надоело? Да, приложили. Димитреску в своих шакарных покоях об пол. Огромный вожак ликанов, скинув с обрыва. Юлиан, отвесив звонкую пощечину, выпытывая, кто ты такая. А добила Донна, наслав мощный морок своей солнечно-жёлтой пыльцой, вызывающей дикие галлюцинации на основе потаённых страхов. Да, надоело жить. Надоело пить молочный латте по утрам, проверитвать удушливую маленькую квартирку, поливать блядский фикус и гладить рубашки перед походом на очередное однотипное совещание, где предприниматель обязательно спросит, почему ты была отчислена с учёбы и считалась пропавшей без вести. И почему отказалась от психолога, контакты которого выдали в полиции, поверив в твою байку про "сбежала из дома на эмоциях, шаталась по незнакомым городам в поисках себя, но одумалась и решила вернуться". Ага, решила вернуться. -Слушай, у меня там остывает ахуительно вкусный кофе, - ты быстро подмигиваешь Герцогу, который обеспокоено наблюдал за происходящим, - Давай ты покуришь, перестанешь терроризировать меня взглядом, и если захочешь конструктивного диалога- я всё расскажу. Наглая. С несгибаемым самомнением, которое почётной медалью болталось на объмной груди, вызывая зависть и недовольство у всех, кто хоть раз встречался с изумрудом твоих глаз. "Бешенная"- так он назвал тебя, неосознанно повторив за Альсиной спустя несколько дней. И вот сейчас вы молча стоите у повозки, вспоминая одно и тоже, даже не подозревая об этом. -Ёбнутая, - заключает Карл, послушав твою историю, - Ты же понимаешь, что второго шанса не будет? Со стороны крепости звучит призывный вой , который мигом подхватывают десятки сиплых голосов со всех сторон. Вороны зашелестели крыльями, покидая голые кривые ветви деревьев, которые служили отличной маскировкой пернатым разведчикам. В повозке что-то активно готовили, перебирали, иногда вставляя ненавязчивые звуковые комментарии в духе "ааа! " или "ооох". Вокруг лишь горы и лес, а по четырём сторонам света распределены владения Лордов. Из любого куста может выпрыгнуть голодная тварь или восстать разгневанный труп. Почва под ногами пропитана вязкой заразой, сохраняющей память тысячей жизней и смертей; здесь даже земля кажется плотоядной, настолько жадно она впитывает пролитую кровь, но продолжает давать урожай. Смотришь на Карла, а точнее, на его грудную клетку. Где-то там, под слоями рабочей одежды, слегка загорелой кожей испещреной шрамами, и тугими мышцами, сидит паразит, обвивающий сердце тонкими щупальцами-отростками. Он пытается завладеть телом, вырваться наружу, явив всем губительную мощь опаснейшего из Лордов. Но его сдерживают. Его бескомпромиссно давят, покрывая слоями ненависти, выбивая жажду крови жаждой мести. Но если не копать так глубоко внутрь, то взгляд фокусируется на военном жетоне. Для Карла он что-то да значит, для остальных- безделушка, являющаяся лишь частью образа. Становится не по себе от подобных мыслей; для тебя жетон тоже ничего не значил. Прошлое Хайзенберга до попадания к Миранде кажется менее реалистичным, чем его настоящее. Потому что сложно представить Карла в нацисткой форме в качестве рядового солдата. Потому что ты знаешь его максимально поверхностно. "Тот-самый-ублюдок-что-чуть-не-убил-тебя". Тот самый ублюдок, который от чего-то смилостивился, и подарил шанс на побег из деревни, пока Матерь не дотянулась до тебя своими когтями. " Второго шанса не будет". Он и не нужен. Такие, как вы никогда не доживают до счастливого финала. Это в фильме или в игре нам показывают конец, где главные герои побеждают злодеев, справляются с трудностями, и счастливые спешат на встречу в "долго и счастливо". А в реальности ты- ходячий обезображенный кусок мяса с раздробленной психикой и отсутствием понятия "в пределах нормы". Прошлое - стёрто за ненадобностью; вера отсутствует, а ее упоминание всегда воспроизводится голосом Наутилуса; чувства- болтаются в пустом желудке жалкими остатками, и в большинстве своём оборачиваются изжогой.... -Да. Да, понимаю. Мужчина показательно громко выдыхает дым в сторону, надевает очки. -Ты произвела впечатление на меня, когда выбралась из замка гигантской суки, оставив ей прощальный плевок в лицо. И серые крысы из деревни только о тебе и говорили. Как ты оттолкнула наставленное на тебя дуло дробовика. -Юлиан, да... - со странной усмешкой подтверждаешь сказанное Хайзенбергом. -Ага. Ты послала стаю ликанов нахуй, заявив, что у тебя перекур, и закрылась в чужом сарае.... А они даже не попытались тебя выкурить. Видимо, ты и вправду особенная. Он произнёс это с неприязнью. Не похоже на ту весёлую издёвку, что была раньше; ядовито. Быстрый смертоносный укус гремучника, который всё это время лишь предупредительно трещал гормошкой на хвосте, но оставлял на других ползучих тварей эпизод проникновения отравленных клыков под кожу. -Что ты хочешь услышать? - покорно сглатываешь чужой яд, почему-то в полной уверенности, что заслужила. -С чего ты взяла, что я хочу тебя слушать? - он делает шаг в сторону, что бы наигранно развести руками в стороны, - Ты - одно сплошное разочарование, Т/И. Я подарил тебе шанс на жизнь, а ты, - показывает пальцем, - оказалась неблагодарной девкой. Карл обходит тебя, выдерживая расстояние. Вокруг его жестикулирующих пальцев левой руки прослеживается еле уловимое сияние, и со всех сторон начинает медленно подползать металлолом. -Хотела почувствовать, какого это жить в клетке? Под постоянными унижениями, пытками.... Когда за тобой всегда пристально наблюдают, не давая сделать шага в сторону. Ты кожей ощутила покалывание разрастающегося магнитного поля. Хотелось прикрикнуть на него. -Не начинай эту песнь снова. Я понимаю, что тебе пришлось пройти настоящий Ад, без приувеличения. Но если бы тебе действительно не давали сделать шаг в сторону, ты бы сейчас не стоял здесь со мной! Карл останавливается напротив, находясь в эпицентре созданного им урагана с участием различный железок и конструкций. -Может быть я вообще вернулась за тобой! - выпаливаешь ты, и тут же осколок стального листа режет щёку. Острый край входит в мягкую ткань, с лёгкость распарывая её. К счастью, не насквозь. Кровь тут же струится теплым потоком ко скулам и шее, заливает полость рта изнутри, просачиваясь между зубами, чтобы надолго остаться там металлическим привкусом. Ладонь в перчатке сдавливает шею, слегка приподнимая твою тело, так что приходится встать на носочки. -Я ложью сыт по горло, так что будь добра, если хочешь пожить чуть дольше, даже не думай мне врать. Широкий горячий язык проходится от шеи до самой раны, собирая свежие темные подтёки, размазывая кровь сильнее. От происходящего внутри всё трепещет, судорожно бьётся невпопад. Под рёбрами скребётся достоинство, пока по сосудам вместо плазмы разливается упрямство на грани с идиотизмом. -С чего ты взял, что я вру? - собственный голос хриплый, былая уверенность собралась на кончиках пальцев ног, что с трудом поддерживали ощущение опоры под ногами. Взгляд Лорда скользит по нанесённой ране, потом по твоим испуганным глазам,- полное расхождение с кровавым оскалом, через который ты транслировала ему вызов. Переключается на что-то за твоей спиной, нагибаясь ниже к уху: -Потому что за такими, как я, не возвращаются. И вот уже второй раз ты летишь на землю по его воле, стараясь не зацепить болящей щекой песок. -А даже если и приходят, - он продолжил, допив за тебя остывший кофе, - то не такие, как ты. Сплюнув на землю ярко-красное скопление слюны, вытираешь рукавом рот и щеку, доводя размазанные следы до самого уха. -А что ты знаешь о таких, как я? Лорд облизывает верхнюю губу, удобнее перекладывая кувалду на плече. Риторический вопрос, не нуждающийся в его ответе. Твоя очередь пытать его взглядом, затягивая удавку на шее. Хвататься за все "обереги из прошлого", заставляя смотреть себе в глаза. Был бы хоть один маленький шанс хоть раз это сделать. Прикоснуться к запретному, к личному. Дерзко запустить руки в плоть, общупывая скелет. Это уже далеко не стандартное плотское желание. Это блядское помешательство. -Хорошо!- поднимает обе ладони вверх, удерживая рукоять оружия запястьем и предплечьем, - Тогда назревает другой вопрос: на кой хуй я тебе сдался. И что ты собралась делать. До этого момента на вопрос "зачем тебе Хайзенберг"- ты бы ответила- "да он мне действительно нахуй не сдался". Что-то отщелкнуло внутри. Вот оно. Видимая цель. Поиск счастья. Ты теперь правда хочешь помочь ему. Заразиться этим маниакальным желанием отомщения. Стать частью масштабного гремящего плана, почувствовать уже хоть что-то, даже если это чужие эмоции. Карл не ждал ответа. Точнее, он сразу увидел его в твоих растерянных глазах, беспристрастно и потерянно смотрящих на него. Не может тебя винить в произошедшем. Не смотря на всю эту грязь и гниль, человеческое в нём осталось. В какой-то степени, он даже понимает тебя. Затравленную, сломанную, оставшуюся без единого ориентира, вынужденную играть роль непоколебимого главного героя. Непризнанный актёр-самозванец в , непризнанном остальными, Аду. -Прости, что вспылил, - наконец-то прерывает молчание Лорд, не рискуя подходить ближе. -Хайзенберг, - зовёшь ты, доставая очередную сигарету. - Пусти работать на свою фабрику. Мужчина недовольно кривит губу и тоже лезет за портсигаром. -На кой черт ты мне там сдалась? -А у меня не так много выбора, куда пойти. И все они сводятся либо к летальному исходу, либо к тупику. А так, хоть делом займусь. Мне-то уже плевать, чем заниматься: трупов я не боюсь, дурачков твоих видела. Из базовых навыков: знаю, как починить проводку, умею держать в руках отвёртку, ну и прочие инструменты. -А мне от твоего нахождения там не горячо не холодно, дорогуша. Тебе же прибьёт случайно чем-нибудь в первый же час. А болваны мои имеют функцию вставать без предупреждения. На этот счёт у тебя припасена речь? -Я быстро бегаю и громко кричу. Если что, запрусь в той же рубке. С ликанами же прокатило. - пожимаешь плечами, уже рисуя картины того, как ты сидишь под столом в запертой подсобке, составляешь завещание, пока буры выпиливают железную дверь. Недоверие в мужской груди сменяется приторной каплей надежды, от которой передёргивает в плечах. Ты предложила ему помощь. Просто так, не требуя ничего в замен. Это непривычно, это не правильно с точки зрения местных законов. По ГОСТу вы оба не прошли ни в один из двух миров, лишаясь права выбора быть "человеческим человеком" или "жалкими замотивированными антагонистами". Что будет, если чудовище скажет, что принцесса ему нахер не нужна, а выше упомянутая решит не ждать принца, а уехать из декоративного царства-государства на поиски себя? Правильно: сказка перестанет существовать, дети озадачатся вселенскими вопросами взаимоотношения живых существ и правом выбора, а родители, не желая признавать реализма данного произведения, стекутся к кассе, требуя возврата денег. Ваша сказка рванная и скучная, а цель её написания понятна только двум парам глаз-зеркалам, искажённых усталостью. Их стёклышки на зло всем не утратили первородной живописности, приобрели новые оттенки побывав в озёрах крови, эпицентре пожаров, и даже в качестве мишени вражеской винтовки. -Будь здесь вечером. Пройдём окольными путями, а то здесь мы как на ладони.- выдыхает он вместе с дымом, и от слегка смягчившегося голоса становится теплей в районе грудины.