Магнит

      —Стэфания,- он промурлыкал это на немецкий мотив, чем вызвал приятную дрожь в девушке.       Так нравится, когда Карл нарочито говорит с акцентом, или использует словечки из родного языка.       Она стояла у перил на балконе, перед которым открывался вид на запущенный конвеер с солдатами. Черная полоса реки, освещенная разноцветными огнями, походила на ночную реку какого-нибудь Лос-Анджелеса, или курортного шумного городка. Аварийные красные лампы заигрывали с воображением, преврашаясь в неоновые вывески благодаря фантазии. А тела... А тела, они и в воображение, и в реальности остаются просто трупами. И ничего с этим не поделаешь.       Волосы Стеши были прибраны в неряшливый хвост на затылке, несколько прядей привычно облепили овал лица. За ухо был воткнут карандаш, глаза задумчиво искали ответы в нелицеприятном пейзаже. Тонкая сигаретка с ментолом, распоряжение на поставку которых было лично от Матери, за хорошо сданный полу-годовой отчет, медленно тлела в пальцах. Майка на спех заправлена в штаны, складками располосовав подтянутый живот.       Ответом на зов стал внемлющий взгляд.       —Занята?- он подошёл вплотную, не скромно расположив руки на бедрах девушки, заинтересовано глядя в черновик, куда та вносила какие-то пометки о почве.       —Решила сменить обстановку. В кабинете... удручающе.- уклончиво ответила девушка, прижимаясь спиной к лорду.       Она доверяла. Настолько, что он мог трогать ее когда угодно, как угодно; полностью расслаблялась в его руках, даже зная о висящей над головой дымкой опасности, в виде внезапного прилива сил, усиливающего магнитное поле. Ебнуло ли ее хоть раз током ? Да. И фраза, что молния дважды не бьёт в одно место— откровенное глумление над магнетизмом Хайзенберга.       —Ты что-то хотел?- любопытствует Стеша.       —Подумал, вдруг твои чудесные руки желают сварить нам кофе,- голос обличал кошачью улыбку.       Карл медленно вытащил майку из плена штанов, запуская под нее ладонь. Ласковое ведение пальцев по нежной коже живота вверх отозвалось щекоткой. Девушка слегка выгнулась, как бы уходя от прикосновения, не сдержав смешок. Но осталась сосредоточено перечитывать записи по второму кругу.       "Пусть дразниться, имеет право."       —Мне начинает казаться, что ты за чем-то другим пришел,- уже не скрывая улыбки.       Стефания перехватывает руку лорда, когда та собралась на второй круг оглаживать бока:       —Ну прекрати, я серьезно! -смеясь, останавилв его Стеша, пытаясь развернуться лицом к Хайзенбергу.       —Я тоже абсолютно серьезно. Хочу сваренный тобой кофе,- и он, внезапно, поцеловал ее плечо. Совсем невесомо, лишь слегка уколов бородой.       Девушка поежилась, но притензий не выказала. Поняв, что повернуться ей не дадут, запрокинула голову, пытаясь хоть так найти хитрые родные глаза. Тем временем ладонь Карла нашла обнаженную грудь, бережно накрывая ее пятерней. Никакой пылкой страсти или прямолинейной пошлости, к коим она привыкла в лице Хайзенберга.       Карл был весьма прост и старомоден, говоря о сексе. Он не стеснялся, говорил прямо, что хочет, что нравится; дразнил ее журчащим пониженным тембром, игрался , частенько прибегал к имитации грубого доминирования, но никогда по-настоящему не делал больно. А если такое и случалось, то по не острожности, и всегда тщательно заглаживалось (или зализывалось...).       Но, чтобы лорд снизошел до повседневной нежности, это открытие.       —Что происходит?- чуть удивленно, боясь спугнуть внезапное наваждение, уточняет Стефания .       Еще бы Карл сам понимал, что происходит... Хороший вопрос, проницательный.       Он просто стоял на одном из верхних мостов, решив погонять мертвецов-копателей, когда увидел ее. Такую хрупкую среди этого нравственного беспорядка. Такую привычную в стенах фабрики, знающую каждый пролет не хуже его самого, изучающую результат его работы с не поддельным интересом.       Она не боялась ни его самого, ни его занятий. Уважала. Доверяла. Обхаживала, как могла, как принято у девушек, нацеленных на статус "хозяйки".       Карл вдруг понял, что за все это время так и не разрешил себе простую, человечскую нежность. Он боялся. Боялся, что если один раз изменит собственной театральной натуре, грубости, и прочим патернам поведения, то уже никогда не станет, как прежде. А как прежде перестало быть очень давно...       А Стеша заслужила, чтобы он был с ней честен. Заслужила, чтобы ее касались не только в спальне (по-правде сказать, где угодно на фабрике, говоря об их игрищах); заслужила, чтобы он берег её.       —Спроси у Альсины: она подробно распишет тебе, насколько мое поведение не поддается линейности.- усмехнулся он как-то горько, но тут же снова стал серьезен. И спокоен,— А ты гуляешь без лифчика, значит...       На последнем слове, так задумчиво произнесенном, он чуть сжал грудь, прекрасно чувствуя затвердевший за это время сосок под ладонью.       Девушка коротко рассмеялась, но осталась такой же встревоженной переменой поведения лорда.       —Ладно. Расскажешь, когда посчитаешь нужным. И "если" посчитаешь.       Тело ловко вывернулось под тяжестью мужского предплечья, и чмокнув его в щеку, Стеша собиралась отправиться на кухню варить кофе. Карл присек эту попытку, придвигая их к перилам размеренными шагами.       —Постой немного.- попросил он.       Руки лорда легли по обе стороны от девушки, опираясь на железную перекладину. Глаза в глаза, без маскировки и опаски.       Девичьи пальцы , не удержавшись, медленно вплетаются в растрепанные волосы Карла, пробираются к затылку, начинают неспешно массировать. Тот прикрывает глаза, оказываясь еще ближе. Казалось бы, напряжение магнитного поля и собственных нервов должно было возрасти в сто крат , но этого не произошло. Лёгкое покалывание прохладой заструилась по коже, бодряще, но приятно; как вечерний летний ветер. И даже мороз от ужасаюшей картины за спиной, сопровождаемый адским оркестром гула механизмов, ни чуть не смущал. Придавал пикантности.       Немец наклоняется, находя ее губы своими, и тут же прижимаясь к ним. Так неуклюже, но так по-домашнему выстроились все касания, ленивые, ласковые. Поглаживая мужскую грудь через ткань футболки, не осторожно цепляла увесистые "трофеи". Стеша вытянулась навстречу, углубила поцелуй, ощущая как жар захватывает тело.             Паразиты в их грудных клетках среагировали на близкое присутствие друг друга, потянулись навстречу. Прошло много времени, прежде чем это перестало быть болезненным, и стало удушливо-приятно. Быть может, в этом и крылся секрет их столь скоротечной тесной связи: Кадоу всегда ищет себе подобное, всегда реагирует на плесень на плоть, на гормоны носителя.       Карл умело растегивает ширинку брюк на девушке, тут же спускаясь рукою в эпицентр жара. Абсолютно не предсказуемая близость, оглущающая своей невесомостью. Стефания , прежде чем отдаться ласкам, так же расправляется с застежкой на брюках лорда, поглаживая его ощутимую эрекцию через белье.       Хайзенберг уткнулся в шею девушки, оставляя мимолетные влажные касания. Его пальцы оглаживали створки, совершенно бестыдно то раздвигая их, то поднимаясь к чувственному бугорку сверху; пассия закинула голову назад, вздыхая и постанывая, откровенно двигаясь на встречу удовольствию. Секунды начали растягиваться в минуты , он растягивал её, шептал что-то на немецком, приглушенно, больше сам себе "обещаясь защитить столь ценное приобретение в своей жизни".       —Я не знаю, как ты это сделала, но я теперь не представляю жизни без тебя,- признался он, вводя два пальца во всю длину, сгибая те под нужным углом. Девушка вздрогнула, ахнула, дугою прогнулась под ним.       Рука легла на обнаженный член лорда; пришлось отвлечься: облизать ладонь за не имением смазки, и продолжить затянувшиеся прилюдии.       —Я просто люблю тебя, дурак,- выдохнула прямо в ухо юная "леди фабрики", с какими-то смиренным отчаяньем, не без самоиронии в голосе.       —За что меня любить можно?- передразнил ее интонацию, через сбившееся дыхание, бросил лорд.       —Просто за то, какой ты есть...       Она ответила так, будто это ничего не значущий разговор. Будто они объяснялись в любви постоянно, и совсем не в саркастичной форме, конечно же.       Еще один затянувшийся поцелуй, на этот раз жадный, жаркий. Полностью отдаться удовольствию друг другу, постанывая от обоюдных ласк, встречаясь языками. Шумные выдохи через нос, извививание в доверенных руках, полная потеря контроля разума, и преобладание всего того, чем грешат на анатомическое сердце,- души?       "А может, всё-таки Кадоу"- усмехнулась про себя Стеш, даже не заметив, как задрала одну из ног на нижнюю из перекладин у перил. Штаны сползли с одного бедра, более не удерживаемые ни ремнем, ни волей.       Так близко, так хорошо вместе. Она чуть сжимала его член, давая необходимое трение, методично работая кулаком, пока его пальцы тонули в сочащемся смазкой лоне.       —Я могу сделать это ртом...- шепчет девушка, раскрасневшаяся, еще более взъерошенная, чем когда он нашел её.       —Успеешь,- односложно ответил мужчина, целуя ту в щеку, царапая, вызывая бешенный прилив эндорфина этой беспорядочной нежностью. Неупорядоченные— подходящее слово для их отношений в целом.       —Ка-ах-рл...,- как-то сорвано вырвалось из груди, бедра затрялись, предвещая скорый экстаз.       —Солнце,- не изменяя язвительности в голосе даже в такой ситуации,- Перехватись за шею, - скомандовал немец, и как только кольцо рук обхватывает его, скрывая прекрасное обомлевшее от удовольствия, личико, Карл окончательно усаживает ее на перила и входит. Не резко, но и без промедлений. Как надо.Сжимает ткань частично задранной майки, придерживая девушку за талию.       Темп нарастает с каждой секундой, смешались все звуки и чувства, единным комом уползая через легкие в пах. Влага, отчетливые шлепки разгоряченных тел, попытки захватить даже в таком положение кусочки кожи губами, путаясь между собой, как два каната, стягиваемые общим узлом.       Секс— редко бывает красивым. Вся его прелесть в простоте этого занятия. Никакой изощренной фантазии и первоклассных умений не требуется, если к этому толкает любовь, а не похоть. То, что сама любовь весьма странна в декорациях Обители — уже другой разговор. Но, как желали через кожу переплестись чертовы паразиты, разворошив уже зажившие шрамы вдоль грудины, так же желали сплестись единным организмом и тела. Стать очередным жутким экспериментом из плоти, металла и смазки. Ах, какое незабываемое впечатление они бы произвели тогда на всю семейку Миранды!       —Да!- короткий вскрик сопровождается сжатием рубашки на спине мужчины. Еще минута затуманенного блаженства, и Карл стонет в ответ,одним рывком прижимая ее так близко, что они чуть не заваливаются на платформу.       Избегая неприятных случайностей, Хайзенберг первым делом снимает пассию с перил, прижимая к себе. Так и застыли: растрепанные, взмокшие, со спущенными штанами, прямо посреди локального Хельхейма.       —Я жалею, что не повесил камеры в этой части фабрики... твоя голая задница смотрелась бы очень картинно со стороны конвеера... - он расплылся в знакомой улыбке Чеширского Кота.       —Ты бы ее еще и распечатал,- закивала Стеш, стараясь убрать все налипшие волосы изо рта.       —И поставил бы на алтарь в церкви вместо ебальника Альсины...,- даже с какой-то грустью, подтвердил мужчина.       —Ты хотел кофе...- Стеша начала натягивать брюки назад, но внезапно бросила, наоборот — раздеваясь.       Лорд не сводил взгляда. Это смесь восхищения, вожделения и удивления на его лице; Стефания не имеет особо завышенной самооценки, но уверена, что именно с таким лицом должны были смотреть на богинь , изображенных на картинах эпохи ренессанса.       —Что? Мы одни здесь. Совсем одни. А трупы эрекции не испытывают,- пожала плечами девушка, оставшись в неглиже. Перезавязав совсем оплохевший хвост, она вцепилась взглядом в его лицо, ища там отголоски той непонятной интонации, с которой начался этот интимный переполох.       И в этот момент Карл окончательно понял, что любит эту женщину просто за то, что она существует. И она вся его.       —Блять, Стэфания....- в этот раз акцент вырвался сам собой. Видимо, он подразумевал очередное ругательство на немецком, но слова вырвались раньше, чем подумались.       Одному из четырех владык, способному силой мысли поднимать металлические балки весом в тону, ничего не стоит подхватить небольшую девушку под ягодицы, унося в сторону лифта. Та лениво возмущалась, уповая на то, что он "великовозрастный придурок", и что она как Пизанская башня крениться в бок , и вообще, это немыслимая высота для ее роста,- всё тщетно. Перекинув теплое тельце через плечо для удобства , лорд решил доставить даму на кухню самостоятельно. Ревнует даже к собственным изобретениям,даже к блядскому лифту; ревнует её к возможности ей же быть одной сегодня в этом огромном здании...