Странник. Дороги Валинора

Он проснулся. От усталости не осталось ни следа. Солнце стояло уже высоко, постепенно подбираясь к зениту. Один из четверых нуменорцев сооружал над ним навес из куска парусины, прикрывая его от солнца. Увидев, что Геральт пошевелился, тот улыбнулся: – Это единственное, что мы можем сделать для тебя, незнакомец. Воды на корабле больше нет. Но ты принес нам радостную весть. Ар-Фаразон пал от твоей руки, а значит, ничто не мешает нам вернуться. Мы ведь тайно покинули гавань. Амандиль снарядился в Валинор, чтобы просить о милости для Верных, которых грозил уничтожить король. А теперь путь свободен. – Вы хотите вернуться обратно в Нуменор? – охрипшим голосом переспросил Геральт, не веря своим ушам. Нуменорец гордо кивнул. Геральт присмотрелся к нему и удивился его молодости. – Мы не просто слуги и воины. Мы приближенные Амандиля. Служить ему – великая честь и радость, – мальчишеским ломающимся голосом объяснял собеседник Геральта. – Знаешь ли ты, что Амандиль один из немногих, кто не поддался на уговоры Ар-Фаразона и не испугался его угроз? А ведь они – родичи. И еще он спас меня и отца. Он смущенно улыбнулся. – Вообще-то это все случилось из-за меня. Я убедил отца тайно подняться на вершину Менельтармы. Мечтал увидеть другие берега. Но тучи висели низко, даже небо было невозможно разглядеть. Солнце подсвечивало их багровым. Зато я видел место, где рос Нимлот, Белое Древо…пока его недавно не срубили по приказу Ар-Фаразона. А потом мы спустились вниз, в город. Я был сам не свой. И сказал отцу, что неправ тот король, который ценит только силу. Наверное, слишком громко сказал. Меня услышали и схватили. Отец вступился за меня и его схватили тоже. К счастью, рядом оказался Амандиль. Он объявил нас своими слугами. А слуг советника и друга короля, пусть даже бывшего советника и бывшего друга, трогать побоялись. Той же ночью мы вышли в море на этом самом корабле. Остальное ты знаешь. Воин снова улыбнулся, и на носу отчетливо проступила россыпь веснушек. – Зато теперь мы можем вернуться домой. У меня мама и сестренка осталась в Роменне. Амандиль сразу взял их к себе в дом. Там-то их не осмелятся тронуть, правда? Геральт сглотнул комок в горле и промолчал. Он поднялся на ноги и огляделся. У штурвала стоял высокий предводитель нуменорцев – видимо, тот самый Амандиль – и решительно указывал вперед. Остальные двое явно не были с ним согласны. Нуменорцы разом замолчали, увидев подошедших Геральта и его молодого собеседника. Главный с достоинством наклонил голову: – Рады видеть тебя в добром здравии, благородный воин. Я Амандиль из рода Элроса, последний из правителей Андуниэ, бывший советником короля, пока тот не склонился ко злу. – Геральт из Ривии. И я не уверен, так ли уж благороден мой род. – Мы, в Нуменоре, судим по делам, а не по словам. По крайней мере – те из нас, кто сохранил верность валарам и Эру. Геральт не ответил. Он вспоминал рукописи, которые читал в Чертоге Хроник. И не мог решить, говорить ли о них заплутавшим во времени нуменорцам. С другой стороны, если они направляются в Валинор – так пусть лучше узнают правду там. И лучше всего – от других. Не от него. Если, конечно, им всем суждено туда добраться. Амандиль тем временем представил своих спутников – Хиргон, Берегонд, Бергиль – и продолжал: – Мы говорили сейчас о том, куда дальше прокладывать путь. Мои спутники предлагают повернуть на восток, ибо там наш дом, отныне свободный от лжи и скверны Ар-Фаразона. Я же утверждаю, что надо продолжать плыть на Запад. Ибо этого требует принятое решение. И данное нами слово. – Ар-Фаразона больше нет! – пристукнул кулаком по колену младший, Бергиль. – Мы приносили клятву, – седой воин осадил его тяжелым взглядом. – Кто освободит нас от нее? – И все же Бергиль прав, – задумчиво сказал третий, напоминающий скорее царедворца или вельможу, чем воина или слугу. – Амандиль, мы честно служили и служим тебе. Мы выполняем твои приказы, ибо того требует наша верность и любовь. Но не следует ли нам указать тебе, когда ты совершаешь ошибку? А ты совершаешь ее, Амандиль. Совершаешь на наших глазах. Куда ты призываешь идти? Без воды, без припасов. Как далеко отсюда Заокраинный Запад? Ты ведь и сам не знаешь этого. А Нуменор где-то близко. Ну да, нас помотало бурей, но не могло унести совсем далеко. И появление благородного Геральта – тому доказательство. Где он сражался с Ар- Фаразоном, как не в Арменелосе? Не на палубе же корабля? Геральт покачал головой, по-прежнему не зная, что сказать. Амандиль мельком посмотрел на него и отвернулся. Он не сводил глаз с чаши горизонта, до краев заполненной солнцем, морем... и пустотой. – Ну а раз так, – уверенно продолжал говоривший, – значит, Берегонд может проложить новый курс. Курс домой. – Курс-то мне проложить нетрудно, – хмурясь проговорил пожилой.– Но… – Но ведь Хиргон прав, отец! – вмешался молодой, покраснев до ушей. – Объясни это Амандилю, он послушает тебя. – Стойте! – внезапно поднял руку Амандиль. – Что-то не так. Берегонд мрачно кивнул. – Это я и хотел сказать. Ветер стих. Полный штиль. Но команды убрать парус не последовало. Нуменорцы застыли, словно околдованные. Геральт не мог понять, что привело их в такой ужас[1]. Хиргон посмотрел на повисший парус и застонал. – Теперь еще и штиль… Мы так и погибнем здесь, болтаясь в этой лоханке! – Мы ведь шли на верную гибель, забыл? – сурово спросил его Берегонд. – Не позорь ни нас ни себя. – Нет! – гневно вскрикнул Хиргон. – Нет! Амандиль предложил нам подвиг, достойный Эарендила, – плыть к Западным Владыкам и спасти Нуменор. А теперь Нуменор спасен без нас – и что? Нам сгинуть за ненадобностью?[2] Прыгнуть за борт?! Хиргон замолчал, тяжело дыша. – Мы даже не доплыли до Тол Эрессеа, – горько сказал он. – А ведь его видно с Менельтармы в ясную погоду. – Достаточно! – властно прервал его Амандиль. Он напряженно вглядывался вдаль, будто надеясь там увидеть – что? Валинор или родные берега? – Все мы здесь оказались по доброй воле. Я предложил вам отправиться со мной, но не принуждал. Никого. И сейчас наши сожаления ничего не изменят. Возможно, мы все же угодили в полосу штиля у Зачарованных островов. Если не случится чудо или не проявится течение, этот корабль станет последним, что мы видим в жизни. И наш гость разделит нашу судьбу. Будем же сохранять мужество и достоинство, друзья. – Кстати о госте, – покачал головой Хиргон. – Сначала ты дал нам надежду, гость, а теперь лишился ее вместе с нами. Как так получилось? И если ты действительно сражался с Ар-Фаразоном, как говоришь – то почему оказался здесь? Это твоя награда или наказание? Где твои воины, где твои корабли – а они должны быть, ибо как иначе ты добрался бы до Нуменора? Почему никто не ищет тебя? Кто ты такой, Геральт из Ривии? Геральт вздохнул. Помолчал, пытаясь выиграть время. – Я благодарен вам за спасение. Тебе, благородный Амандиль, и твоим друзьям и соратникам. Я не привык лгать. И не лгу сейчас. Я действительно сражался с Ар-Фаразоном… Но не в Нуменоре. – А где же еще? Не в Средиземье же! – не выдержал Бергиль. – Или ты пират и захватил его флагман в море, а нам почему-то не хочешь в этом признаться? – Мой ответ вам вряд ли понравится. И уж тем более не принесет облегчения. – Мы и не ждем этого, – Амандиль наконец оторвал взгляд от горизонта и посмотрел Геральту в лицо. Свысока. Он действительно намного превосходил его ростом. – Мы хотим услышать правду. Это единственное, что у нас остается. – Если его словам можно верить, – не выдержал Хиргон. Геральт покачал головой. Ему очень нравились заблудившиеся во времени нуменорцы, и теперь, слушая Хиргона, он не ощущал ничего, кроме печали. – Если ты сомневаешься в моих словах… Если вы все сомневаетесь – что ж. Значит, королей нельзя убивать безнаказанно. Никаких, даже такого, как ваш. Значит, ему все же удалось договорить свое проклятие… – Какое проклятие?! – по-детски ахнул Бергиль. Геральт прикрыл глаза, вспоминая недавний бой, и боль, и бессилие, и голос безумного короля над головой: – «Ты прославлен своими подвигами, но отныне будут твоим уделом изгнание– и едва ли не всякий твой поступок обернется тебе на беду и злосчастье. Тебя объявят вне закона, и уделом твоим станет одинокая жизнь на чужбине»,– Геральт пожал плечами. И улыбнулся. – Ну, насчет жизни на чужбине он явно промахнулся. Мы все здесь без воды недолго протянем. А про себя добавил: «Если не застрянем в вечности на манер безумного утопца. То-то бы он порадовался». – И где ты только такого наслушался? – проворчал Берегонд. Геральт вздохнул. Сложно было представить, как эти гордые и раздраженные люди примут весть о гибели Нуменора. Он обратился к Амандилю. – Я готов все объяснить твоим людям. Но сначала я хочу поговорить с глазу на глаз с тобой, предводитель. – Мне нечего скрывать от них, – покачал головой Амандиль. – Говори все как есть. Они мне как братья. Порой мне кажется, что на этом корабле мы провели вместе тысячу лет. – Тебе правильно кажется, Амандиль. – медленно ответил Геральт. – Вы вышли в море десять тысяч лет назад. Может быть, чуть больше. А следом к берегам Валинора двинулся флот Ар- Фаразона. Не знаю, где вы разминулись и как он вас опередил. Но Ар-Фаразон высадился на землю бессмертных. И оказался заживо погребенным в пещерах Проклятых вместе со своими людьми. Все это время он оставался там. Вчера пришел я и убил его в поединке. – Ты ступил на землю Валинора?! – потрясенно спросил Амандиль. – Так уж получилось. Не то чтобы я этого хотел. Бергиль ошалело помотал головой. – Я ничего не понимаю… Десять тысяч… Десять тысяч лет прошло… – он взглянул на Геральта. Глаза у мальчишки были совершенно круглые. И отчаянные. – Так значит там, дома… все умерли?! Давным-давно?! – Но по крайней мере Нуменор спасен, – проговорил Хиргон. Геральт опустил взгляд. Посмотрел на свои кулаки, на побелевшие костяшки пальцев. «За что это мне», – подумал он. А вслух сказал: – Нуменора больше нет. Он ушел под воду, когда ваш король ступил на запретную землю. Наверное, та самая буря, которая его уничтожила, и гнала вас вперед все это время. Берегонд тяжело опустился на палубу. – Почему?! – тихо и яростно спросил он. Бергиль уткнулся отцу в плечо, всхлипывая как маленький. Хиргон резко отвернулся и в несколько шагов оказался на корме. Схватился за планширь и перегнулся через борт. Плечи его содрогались. Лицо Амандиля окаменело. – Плохо быть провидцем, благородный Геральт, – наконец сказал он. – Но по крайней мере, я попрощался с сыном. Я советовал ему снарядить корабли и быть готовым… ко всему. Но если ты говоришь, что погибли все... Голос его прервался. – Я ничего не утверждаю. Меня не было там, не забывай, – возразил Геральт. – Я прочел об этом в летописях совсем недавно. И тем более не успел прочитать их целиком. Амандиль не ответил. Да вряд ли он вообще слышал его слова. Он смотрел на Берегонда и Бергиля. – Лучше бы я отплыл один, – сказал он тихо.– Или не отплывал бы вовсе. Повисла тишина. Геральт впервые ощутил, насколько жарит солнце. Неровно и тяжело ступая по палубе, к ним подошел Хиргон. Шагнул вплотную к Геральту и схватил за плечо. Геральт не удивился бы, если тот его ударил. – Благодарю за правду, гость, – вместо этого произнес Хиргон и покачнулся. Геральт поддержал его, и нуменорец не сбросил его руки. – Значит, все зря?! – закричал Бергиль, поднимая искаженное лицо. – Нет. Не все, – медленно и твердо ответил Амандиль. Его лицо вдруг озарилось изнутри, и Геральт увидел перед собой того человека, который бессчетное количество лет назад осмелился отправиться в Валинор, чтобы спасти свой народ. – Да, наше путешествие кажется безнадежным. Но мы и без надежды будем двигаться вперед[3]. Если ветер не вернется, мы достанем весла и будем грести, сменяя друг друга. Ибо мы – все, что осталось от Нуменора и его величия. И мы сделаем все, чтобы добраться до Валинора. Но не для того, чтобы молить валар о прощении, в котором нам уже отказано. И не для того чтобы обвинять их в гибели всего, что нам было дорого. Мы пойдем в Валинор потому, что таково наше решение и наша воля. Мы увидим то, что до нас видели только Эарендил и Ар-Фаразон, да смилуется Эру над его душой. И даже если погибнем в пути – погибнем как свободные люди. Как последние сыновья Нуменора! Трое нуменорцев молча преклонили колено. Геральт склонил голову, соглашаясь. «Подумайте о том, чьи вы сыны. Вы созданы не для животной доли, но к доблести и знанью рождены»[4], – отчетливо произнес голос Странника у него в голове. В этот момент парус захлопал у них над головой, ловя вернувшийся ветер. – Привестись к ветру! – властно скомандовал Амандиль, и остальные бросились по местам. Геральт остался там, где стоял. Волосы трепал ветер, над головой звенели натянутые как струны снасти, и на душе было необыкновенно легко. Откуда-то он знал, какой берег вот-вот появится на горизонте. И был рад этому. [1] По поводу полосы штилей. В «Сильмариллионе» описано, что между Нуменором и Валинором располагалась цепь зачарованных островов, которые насылали разного рода морок на потенциальных нарушителей запрета приближаться к Валинору. Мы не знаем, что с ними случилось после гибели Нуменора, но петля времени, куда угодил корабль Амандиля, явно связана с этим катаклизмом. Возможно острова в этот момент затоплены, но морок остался. Автору эта ситуация напоминает поведение воинов перед входом в Двиморберг. Разве что Геральт все-таки не Арагорн и успокоить своим примером никого не может. [2] Мало кто понял бы его лучше Фродо. Но Фродо сейчас далеко отсюда и занят собственными мыслями. [3] Автор не может не напомнить, что в Средиземье эти же слова потом произнесет далекий потомок Амандиля. Его зовут Арагорн, сын Араторна. Даже жаль, что они никогда встретятся. [4] Данте Алигьери, «Божественная комедия», Ад, песня XXVI, строфа 118.