Экипаж, или Жизнь между кадров.

В гостинице отступивший было ужас подкрадывается снова. Гущин бродит по выделенным апартаментам кругами. Да, местный отель здорово засветился на экранах, но пускай, сейчас не жалко, любая летная гостиница при аэродроме хуже в разы. Планировка апартаментов странная: в общую гостиную выходят двери, за которыми поместились все восемь человек. Правда, рокировка сложилась неожиданная – Света и Вера пустили Сашу к себе, Андрей и Вика устроились вместе, Валера и Зинченко-старший тоже, а Лёше досталась целая комната одному. Невыгоревший до конца адреналин не дает пилоту заснуть, и слышит его шаги такой же неспящий напарник. Леонид Саввич открывает дверь неловко, мешают бинты. - Слышу я, ты не спишь еще, - говорит он удивленному его появлением Гущину. – Достань мне таблетку, пожалуйста. Он протягивает таблетки Алексею и поясняет: - Укол выветрился уже, а сам я… Лёша смотрит на перебинтованные руки и кивает, выщелкивает пару таблеток на ладонь, и, поколебавшись мгновение, подносит их к губам Леонида. Тот берёт их, мазнув по руке сухими губами, оставляя на коже тлеющий росчерк, и тяжело сглатывает. Лёша спохватывается, наливает воду в стакан и поит командира, а потом вдруг понимает, что Леонид Саввич так и не переоделся из драной формы во что-то другое. Наверное, невысказанный вопрос у него на лице написан потому, что командир тихонько выдыхает: - Валера, как подкошенный, спать упал. - Натерпелся пацан, - соглашается с ним Лёша, и тут его осеняет: - Леонид Саввич, так Вы голодный, наверное. Давайте я Вам хоть пару бутербродов раздобуду, их кусать можно. Командир улыбается такой заботе, а Лёша вдруг напрочь залипает на этой редкой для него улыбке. - А теперь по имени и на ты. - Ллёня, - выдыхает Лёша и видит, как неожиданно темнеют глаза мужчины напротив. – Ты, - Гущин проталкивает слова сквозь ставший тяжелым воздух, - голодный? Бутерброды будешь? Зинченко отдирает глаза от стажёра и с усилием отвечает: - Нет, я не голодный, я – грязный, а врачи бинты мочить запретили. - Пошли ко мне, - тут же предлагает Лёша. – У меня там душ есть. И тихо – тихо: - Я тебе помогу, если позволишь. *** Не монтировался КВС пилот международного класса Леонид Саввич Зинченко, жесткий инструктор, суровый наставник и гроза всех стажёров с обнаженным мужчиной, подставляющим лицо падающей сверху воде, никак не монтировался. Человек как человек, невысокий, поджарый, такой хрупкий и такой сильный. Лёшка трет мочалкой его спину, плечи, ягодицы, бедра. Ниже мыть мочалкой нельзя, так кровавые ссадины располосовали лодыжки. - От троса, да? Надо обработать будет. - Я не заметил сразу. Лёша вспенивает на руках мыло и аккуратно смывает кровь и грязь. - А вот теперь заметил, - шипит сквозь зубы Зинченко. Младшему почему-то становится смешно, но смеяться сейчас нельзя, ведь Старший ему доверился. - Надо еще голову и лицо помыть, Лёня, - решившись, говорит Гущин. И вот это совершенно неожиданное «Лёня» разгоняет адреналин по телу командира новой волной. Лёша близко, так близко, мокрый, перепачканный пеной, понятия не имеющий о сошедшем вдруг с ума напарнике. Как хорошо, что каменная усталость почти не поддается внутреннему жару. Или всё-таки поддается?.. Лёша промывает волосы Леонида, умывает лицо. Почему-то из всей процедуры помывки — это самая интимная часть: мокрые ресницы топорщатся стрелками, морщинка между бровей разглаживается под пальцами. Лёша вдруг понимает, что обеими руками обнимает лицо своего командира, а тот смотрит на него расширившимися тёмными глазами. Очередная завиральная идея стучит пульсом в виски, и Лёша, вдруг сложивший воедино свои чувства… … неприятие, переросшее в уважение… … злость, выросшую в восхищение… …доверие, родившееся из ненависти… … а еще хрупкую осторожную неожиданную нежность… … качнулся вперед, легко касаясь губами губ мужчины напротив. А тот ему ответил. *** Из душа они вываливаются, чудом не убившись на мокром кафеле. - Лёнь, Лёня, - шепчет Алексей между поцелуями. – Лёнь, у тебя ноги, тебя перевязать надо, Лёнь. - Плевать нахрен, - рычит Леонид сквозь поцелуй, и снова сталкивается с уже наверняка своим стажёром губами, роняет парня на постель и рыбкой ныряет следом. Остановиться уже нельзя, можно только рухнуть друг в друга и вместе взлететь в небо. *** - Ты понимаешь, что мы сейчас натворили? – спрашивает Старший, легко касаясь губами темной макушки. - Ага, - кивает Младший, уютно устроившийся у него на груди. - Лёш, посмотри на меня, - просит Леонид, и, встретившись глазами с карим взглядом второго пилота, рубит наотмашь. – Я тебя не отпущу теперь. И Саше не отдам. - Мы ж разбежались, - непонимающе смотрит в ответ Лёшка. – Не сложилось у нас. Он переворачивается на живот и спрашивает в ответ: - А жена твоя как же? Она вас с Чкаловым провожала. - Разводимся мы, она просто Валеру привезла. - А кольцо-то на пальце, - поддевает беззлобно стажёр. Леонид поднимает правую руку, вертит ей перед глазами и протягивает Лёше: - Снимай. *** Чуть позже они, одевшись в домашнее, выбираются в гостиную. Леониду действительно стоит перевязать ноги, и Лёша про это помнит. Закончив с медициной, они устраиваются рядом на диване. - Я не могу ночевать у тебя в комнате, - поясняет Зинченко. – Валера может пойти меня искать. - Лёнь, - Гущин робко подползает поближе. – А меня ведь теперь точно выгонят, да? - Ты чего говоришь-то, герой? – ошарашенно пытается проследить извивы логики Леонид. - Ну, самолёт мы угробили в хлам, а я и так на волоске висел из-за этого, как его там. - Ты людей спас, Лёша, какой, к черту, самолёт? Ты хоть понимаешь, что ты сегодня сделал? Ты мне сына вытащил, Андрея сберег, людей в воздухе на борт принял, самолёт посадил в грозу на одном движке, - повышает голос на тон Зинченко. - Тише, перебудишь всех, - шипит на него Алексей. – Не один я там был. - Лёш, я серьезно сейчас. Не один ты был, верно, только без тебя ничего бы не вышло. - У тебя еще Саша была на подмену, у неё опыта больше. - Опыта у неё больше, это верно, а машину ты чувствуешь лучше. И, вообще, стажёр, ты чего на комплименты напрашиваешься? - Ну вот, опять стажёр, - ворчит Лёшка и зевает. – А ведь пилотом называл. - Пилотом, пилотом, спи уже, я потом уйду к Валере, не теряй.