Советник

— Дрю, — снова такой тихий и сломленный голос Ната больно ударил по Эндрю. Он ненавидел себя за то, что не прекратил это раньше. За то, что поддался порыву и привязал его, хотя мог встать в проходе. Это было бы сложнее для него, но проще для кролика, а он поступил слишком эгоистично. — Я рядом, — и пусть за это он тоже себя сейчас ненавидел, он оставался, потому что знал, что не сможет бросить кролика одного, снова не думая о нем, лишь о своем желании быть рядом, когда, если бы Эндрю не пошел за ним, у Ната не было бы никаких проблем. — Спасибо, — снова послышался голос кролика, а это слово прошлось еще одной царапиной по сердцу. Миньярд сам вызвал это состояние, сам недоглядел, не предугадал, а потому тут было не за что благодарить. — Заткнись, — резко отрезал он, не желая слушать что-то такое. — Дрю, ты снова вытащил меня.        Эндрю хотелось заткнуть уши руками, как недавно делал Нат. Он не понимал, что именно Миньярд виноват в его состоянии, он не видел этого, а Эндрю видел, понимал и винил себя. Черт, он впервые не знал, как заткнуть это. Он не хотел сожалеть о содеянном, но по-другому просто не мог. Он то и дело думал о том, что все произошло из-за него. — Это я виноват! — вырвалось у него. Эндрю просто не проконтролировал это, из-за чего не смог сдержать слова, что так мечтали быть услышаны. — Боже, Дрю. Ты ни в чем не виновен, — тут же отозвался кролик, но Миньярд просто не мог это слушать.        Его было кажется невозможно переубедить, ведь он ясно видел, что сделал. Что привязал Ната к кровати, оставив абсолютно беспомощным, когда понимал, что это может вызвать панику, ибо того и пытали, и наказывали, а в этих сферах монстры не пренебрегали веревками, наручниками и прочими способами обездвижить жертву.        Эндрю думал, что Нату будет лучше без него, без человека, который не думает об этом, прежде чем что-то делает. Он хотел сбежать, чтобы больше не мешать кролику, чтобы тому больше не было плохо из-за него, ведь Миньярд не хотел походить на них.        Он вскочил, быстрыми шагами направляясь к двери. Нат уже не пойдет на тренировку, сегодня тому ничего не угрожает, кроме паники из-за действий Эндрю, а потому он просто сбегал. Пытался сделать это, пока прямо у выхода его не остановило лишь одно слово, состоящие из трех букв. — Нет. — Эндрю замер, не решаясь сделать еще один шаг, чтобы преодолеть порог и уйти. — Если не сложно, можешь остаться? — Нат просил его быть рядом, несмотря на то, что он натворил. — Это опасно. — Дрю, я согласился, помнишь? — тот говорил как с ребенком, хотя обычно все было с точность да наоборот. — Я не был против этого. Мне понравилось. — голос кролика стал тише на последнем предложении, словно он не хотел признавать. — Просто мне не стоило тебя скидывать. Ты ничего плохого не сделал. Ты спас, снова вытянул меня. Если бы не ты, разве я бы уже справился с панической атакой? Я тебе скажу, что нет. Ты сильно ускоряешь этот процесс, как и послевкусие. Будь я один, все еще видел бы гараж отца, Лолу на моих коленях и оружие пыток. Но посмотри, я с тобой, я могу говорить огромные речи, а будь я один, даже не смог бы и двух слов связать, — кролик говорил не замолкая. Тот очень быстро все это лепетал, пытаясь переубедить Эндрю, а он медленно возвращался к кровати. — Мне не стоило тебя связывать, — выпалил он резко то, что волновало больше всего, — свою ошибку. — Дрю, у нас с тобой есть прекрасное слово «нет». Вспомни, я что-то подобное говорил? — Эндрю воскресил в голове их разговор, желая дословно воспроизвести слова кролика, которые должны были стать для него сигналом. — Ты сказал «Дрю, это уже слишком». Это должно было меня остановить. — Это отмазка, и тогда ты все понял, Дрю. Если бы мне было плохо, я бы тебя остановил. Все началось после того, как ты с торса переместился на бедра. Это движение было из-за моей попытки уйти. Давай, ты же умный, сложи факты.        Эндрю встал по другую сторону кровати, пытаясь понять, чего от него ждут. Чтобы он признал, что не виновен? Этому не бывать, ведь он мог этого не делать. Он верил в то, что ошибся, хотя и раньше никогда такого не происходило. Ошибки, вина, сожаление — мешают жить, а потому их лучше и проще прогонять.        Натаниэль быстро пришел в себя после панической атаки. Присутствие Эндрю хорошо влияло, помогало оставаться в реальности, за что он был благодарен, ведь иначе еще долго восстанавливался, а тут не прошло и минуты, как он смог спокойно мыслить, и единственное, что его тревожило, — состояние Миньярда. — Дрю, да или нет? Ты сядешь рядом? — Нат видел, как тот сомневается, но не знал, как помочь справиться с виной. Как избавить его от этого чувства, ведь сам Натаниэль ни в чем не обвинял Эндрю, он был лишь благодарен за оказанную помощь, за заботу. — Да, — Миньярд стал залезать на кровать, медленно подползая к Нату. Он не прикоснулся, сохранил расстояние, но оно было настолько малым, что Натаниэль прекрасно чувствовал тепло кожи. — Дрю, посмотри мне в глаза. — Нат дождался, когда взгляд Эндрю сосредоточится на нем, только после этого снова начал. — Дрю, ты слушал то, что я говорил, следил за реакцией организма. — Нат не знал наверняка, но бил наугад, надеясь, что успел неплохо понять действия Эндрю. — Ты видел, что все хорошо. Дрю, ты никогда, поверь мне, никогда не будешь таким, как они. Ты можешь остановиться, если услышишь отказ, они бы не стали прерывать свое удовольствие. Ты помог мне справиться с паникой, когда они оставили бы меня в ее лапах. Ты замечательный, Дрю, лучший.        Натаниэль улыбнулся. Он не часто говорил такие слова, но если они уж и обретали очертания, то всегда были стопроцентной правдой, ведь просто так некому говорить, какой он хороший. Такое заслуживают исключительные люди, которым и был Дрю для его кролика. И Кролик для его Дрю. — Да или нет? Я могу тебя поцеловать? — Нат заглядывал в глаза Эндрю, пытаясь найти там отклик, ожидая ответа, который был безумно важен для Натаниэля. — Да, наркоман.        Натаниэль собирался приблизиться, однако тело решило иначе. Он не мог опереться на кулаки, чтобы быть ближе, ибо раны начинали ныть, а руки сводить судорогой. Он тяжело выдохнул, пытаясь найти решение.        Эндрю стало спокойнее. Кролик мог найти нужные слова, чтобы волнение отступило, да и его вопрос «Я могу тебя поцеловать?» говорил о том, что тот не злится, не боится, не мечтает забыть, а потому дыхание Миньярда выровнялось.        Он видел попытки Ната что-то придумать, но сам ничего не предлагал. Он все еще не хотел навредить, а потому ждал, когда кролик поймет, как ему будет удобнее со всеми этими шрамами и ранами. — Дрю, сядешь ко мне на колени? — Эндрю опешил. — Тебя только что из-за этого захватила паническая атака. Ты головой думаешь? — Это «нет»? — Нат продолжал настаивать, не замечая того, что ситуация могла повториться. — Кролик, ты уверен? — Эндрю даже не знал, как объяснить Нату, что это глупая затея. — Мои руки свободны, а она их никогда такими не оставляла. Все будет хорошо, Дрю, если ты захочешь.        Нат пододвинулся к спинке кровати, выпрямил ноги и стал ждать. Эндрю подумал еще около минуты, взвешивая все «за» и «против», после чего понял, что хочет попробовать.        Он аккуратно перекинул свою ногу через кролика, медленно опуская свой вес, не отводя взгляда от Ната. Он следил за реакцией, тот резко выдохнул, из-за чего Эндрю порывался уйти, но его мягко остановили. Когда Миньярд полностью сел, то снова пытался угадать состояние кролика. Вроде оно было стабильным, а потому он поставил свои руки по бокам, чтобы не навалиться на него полностью, и приник к губам, растворяясь в этом лечебном поцелуе, что шел на пользу обоим.