Советник

— Уже довольно поздно. Тебе стоит лечь спать. — Дрю, у меня много дел сегодня, мне нужно заняться ими, а не сном, он подождет, всегда ждал, поэтому и сейчас его можно отложить.        Нат отошел назад на несколько шагов, потому что врать Эндрю в лицо было сложно, слишком сложно, когда его так легко читали, он понимал, что почти невозможно обвести Миньярда вокруг пальца, но он каждый раз пытался, ибо иначе просто не мог, он не хотел никому мешать своими проблемами. Он столько раз переживал все в одиночестве, что теперь делиться было сложно.        Он мог делать это раньше, когда у него еще была пара, которая требовала ответов, иногда чуть ли не выбивая их, ведь состояние Ната напрямую влияло и на его жизнь в Гнезде, а потому его обязывали делиться, но не так. То, что в эту секунду тревожило его душу, никак не могло сказаться на Воронах, а потому он не хотел поведывать эту историю. Он упирался, все пытаясь восстановить те преграды, что были в первые дни знакомства с Миньярдом, когда тот не мог его понять, когда не читал между фраз крик о помощи, от которой так старательно отказывался.        Лиам был похож на Эндрю, но и так отличался. Он был мягче, но мог добиваться нужного результата, если ему было что-то нужно, он делал все для своего улучшения, но и никогда не бросал Ната. Он даже пару раз влезал в сомнительные авантюры, когда Веснински решал побесить единицу, а это было очень часто. После разрыва их дружбы, Нат постоянно провоцировал Рико, даже тогда, когда обещал, что сегодня обойдется без этого, он все равно влезал и начинал спорить. — Кролик, хватит витать в облаках. Ты мне нужен тут, — голос Эндрю выводил его из воспоминаний, заставлял подняться на поверхность, где больше не было старых переживаний, где теперь у него была почти полная свобода и счастье. — Дрю, я не могу. Это его день. Он столько всего творил, он просто никогда не мог прекратить, ему всегда было мало, он просто не хотел останавливать все шоу, — руки начали подрагивать, ибо он просто не мог держать все в себе.        Нат чувствовал себя в безопасности с Эндрю, тот дарил тепло и уют, помогал говорить о том, что происходило внутри, помогал выплескивать эмоции, когда они переходили через край, угрожая снести все со своего пути. — Он мертв, кролик. Его больше нет, он больше ничего не сделает, — Нат расхохотался. — Я это повторяю себе целый день, но безрезультатно, он все время в моей голове, он просто не хочет выселяться оттуда, просто забрался, вцепился и не уходит. — Кролик. — Нат тряс головой, пытаясь вытравить оттуда отца. — Кролик, дыши, ну же, давай.        Натаниэль сделал вдох, продолжая следовать указаниям Эндрю. Самая сильная волна прошла, атаки не случилось, но это не значило, что теперь ему станет проще. Он вообще ничего не мог сделать, однако пытался. — Кролик, пошли в кровать, тебе стоит отдохнуть, — он слегка потянул Ната на себя. — Нет, Дрю, я не усну, я не хочу видеть его, не хочу, просто не могу, — Эндрю резко остановился, разворачиваясь лицом к нему. — Хорошо, детка, хорошо. Все, видишь, мы не идем туда. Сделай еще один вдох и выдох. Все хорошо. Тебя никто не достанет. Ты в безопасности, — новое прозвище засело в голове, но тут же было отодвинуто натиском головной боли. — Там кружка, нужно убрать. — Пойдем, я помогу, — он снова потянул за собой Ната.        Эндрю видел, как кролик весь день в подвешенном состоянии. Он не понимал, бесит ли его то, что другие ничего не замечали, однако это не мешало ему прийти к тренеру вечером, когда остальные разошлись по комнатам, надеясь успокоить свои мышцы.        Он надеялся, что сможет помочь, хотя и помнил об отменном сопротивлении кролика, когда его пытались спасти. Он был готов загонять себя все глубже в страхи, панику, приближать себя к смерти, если бы это не задело Воронов, что он ненавидел в Нате, но и что поражало. Таким в Гнезде остаться невозможно, но кролик сделал это.        Эндрю проговаривал ему обычные факты, чтобы вернуть в сознание, вырвать из воспоминаний, что беззастенчиво поглощали и затягивали. Он понимал, что тому нужно лечь спать, чтобы перестать изводить себя, чтобы день быстрее подошел к концу, но также понимал, что есть шансы, что кролик столкнется с кошмаром. Конечно, Эндрю не позволит тому долго в нем пребывать, но это получится только в том случае, если внешне Нат как-то покажет, что все плохо, а это происходит далеко не всегда.        Он слышал, как что-то грохнулось на кухне, когда только зашел, но измученный вид кролика был куда важнее, чем что-то разбившееся, а потому он даже не думал на это переключаться, пока сам Нат не решил сделать хоть что-то, лишь бы не спать. Тот еще придумает, как помочь тому лечь в кровать, но пока можно и подождать. — Кролик, сиди и не двигайся, — руки Ната тряслись, а потому он бы лишь мешал в уборке, но когда же этот чертов Натаниэль кого-то слушался?        Он сразу упал на колени перед осколками, начиная собирать их в руку. Эндрю попытался медленно подойти, чтобы забрать их и не навредить Нату, ведь тот мог случайно себя порезать, но немного не вышло. Тот, намеренно или нет, он не знал, порезал себе ладонь, тут же жмурясь от боли. — Кролик, черт возьми!        Эндрю уже не стал церемониться. Он перевернул руку Ната, заставляя того выпустить все в мусорную корзину, после чего потащил в ванную, хотя он и упирался, чуть ли не брыкаясь. — Мне нужно только обработать тебе руку, не более, — он стал объяснять каждое свое действие, когда брал ладонь, заливал глубокий порез перекисью, а потом и перематывал. Каждое свое движение он обосновывал, чтобы не пугать того, ведь видел, что он давно ходит по тонкой грани, раз за разом готовясь оступиться. — Это ужасно, — Эндрю не мог понять, что так не понравилось кролику. — Ты о чем? — Тебе приходится постоянно мне помогать, то кошмары, то срыв после отца, то еще кучу разных причин, еще и сейчас. Я должен помогать, а не создавать проблемы, — Эндрю выдохнул, Нат напоминал ему маленького ребенка, которому нужно было объяснить очевидное. — Детка, тут не важно, кто, кому и сколько раз помог. Я знаю, что, если мне станет плохо, я всегда смогу попросить у тебя помощи. То же самое должен знать и помнить ты, потому что я в любую минуту буду рядом, если это понадобится. А если так важен счет, то вспомни, что спас мне жизнь, когда я чуть не вскрыл себе вены, как помог найти близнеца, как постоянно заботился о моем комфорте, успокаивал после срыва Аарона, как позволил встретиться с родственником. Ты сделал очень многое, чтобы сейчас просто отпустить свой тупой мозг погулять и дать помочь тебе.        Эндрю бесило, что кролик не понимает, как много он сделал для него. Он буквально стал той причиной, по которой он еще жив, и дело далеко не в том, что тот не дал убить себя, нет, тот просто стал тем, ради кого он еще готов просыпаться. Он, черт возьми, стал зависим от их разговоров и встреч. Он просто хотел помогать, ничего не ожидая взамен, а тот еще сомневался в чем-то. — Да или нет? — ему нужно было успокоить свою ярость. — Да, — и снова кролик делал так, что его сердце ускоряло темп, заставляя жить, продолжать бороться с прошлым.        Он резко прильнул к его губам, терзая их, кусая и оттягивая. Он пытался выместить все, что чувствовал, показать, какими глупыми были слова Ната, что он ничего не делает. Он пытался показать, как тот возвращает его к жизни изо дня в день, сам того не замечая. — А теперь спать, — произнес он, отстраняясь и заглядывая в глаза, пытаясь понять реакцию кролика, ибо сделать все нужно было аккуратно.