Советник

— А теперь спать, — произнес он, отстраняясь и заглядывая в глаза, пытаясь понять реакцию кролика, ибо сделать все нужно было аккуратно. — Дрю, нет, я не хочу, я не могу, — его снова начинало накрывать, а потому Эндрю подошел вплотную. — Да или нет? — Да, — он порадовался незамедлительному ответу, после чего обнял Ната. Миньярд не был огромным любителем какой-то нежности, но тренер вызволял из глубин души эту потребность, а еще желание помочь. — Детка, все будет хорошо, но тебе нужно лечь спать. Я буду рядом, все это время. Я не отойду от тебя ни на шаг, если тебе это будет нужно, — он сделал паузу и поднял голову, всматриваясь в голубые глаза. — Да ил... — Да, — он видел, что тот хотел узнать и сделать, он видел и понимал, а потому не стал дожидаться окончания вопроса.        В этот раз Нат наклонился, чтобы достать до губ Эндрю. В этот раз все начал он, задавая темп. В этот раз не было той бури чувств. В этот раз не Миньярд открывал душу и страхи. В этот раз кролик признавал, что ему страшно. В этот раз Нат просил помощи. В этот раз все было по-другому. — Я буду рядом, кролик. Пойдем, тебе это нужно, — он понимал, что заставляет, давит и не дает никакого выбора. Он остановится, если поймет, что перешел грань, если увидит, что у Ната присутствует не просто страх перед кошмаром, а очередная паника. Он прекратит, а пока Эндрю продолжал давить и заставлять, потому что сам кролик не перешагнет через это, будет изматывать себя и мучать, вместо того, чтобы пойти дальше. — Дрю, я... — он замолчал, а Миньярд ждал. Он стоял и ждал, все же отстранившись, чтобы утянуть Ната на кровать, уложить его и заставить спать. — Я боюсь, — он видел, как тяжело далось тому его признание, видел, как тот не хотел это показывать, а потому был благодарен за такое открытие. — Я знаю, детка, но сон необходим. Давай ты ляжешь на час. Потом я тебя разбужу, и будешь делать все, что захочешь.        Страх Ната был силен, он не отпускал ни на секунду, но тот понимал, что Эндрю сможет помочь. Он помнил, как тот раньше отгонял кошмары, так почему же он так боялся сейчас, когда тот был рядом? Он не мог ответить ни на свой вопрос, ни на слова Миньярда, но кивнул, признавая, что они могут попробовать.        Эндрю потянул его за руку, чтобы помочь лечь, переступить через себя, ведь после подъема за чашкой кофе он не хотел даже приближаться к такой заманчивой мягкой поверхности. Он продолжал слегка упираться, но Миньярд все равно мог его тащить к кровати. — Есть ли способ сделать это проще для тебя? — Будь рядом, — Нату даже не пришлось задумываться, ведь только Эндрю мог помочь, ослабить влияние кошмара, а потому он и просил об этом. — Буду, я никуда не уйду.        Нат тяжело выдохнул, признавая, что может попробовать. Он сел на кровать, но и застыл также, не зная, что делать дальше, как ему быть, когда в голове сплошная каша из прошлого, которая пополняется каждую минуту, несмотря на все попытки отвлечься и забыть.        Эндрю тоже был довольно задумчив, что немного нервировало, ведь Нат хотел помочь тому, избавить от всех сложных мыслей, но он и со своими не справлялся, а потому помогать кому-то еще было бы довольно проблематично, если вообще было бы возможно.        Прошло не больше минуты, но для Ната время шло по-другому, ведь образы сменяли слишком быстро, постоянно мелькая перед глазами, а потому он даже не заметил, как и сам Эндрю забрался на кровать, облокачиваясь на спинку. Тот откинул одеяло в сторону и стал всматриваться в его лицо. — Да или нет, детка? Ты можешь лечь спать на меня, если хочешь. — Дрю, но ты... — Речь не обо мне, кролик. Я предложил, потому что мог, а твое дело только осознать для себя, хочешь ты этого или нет.        Нат думал, он не хотел причинять боль или вред Эндрю, но тот дал согласие, сам предложил, а от него требовалось лишь подтвердить или опровергнуть свое участие, что было довольно сложно. Он не любил оценивать свое состояние, куда проще наблюдать за другими и упрощать им жизнь, намного легче и приятнее, нежели говорить о себе, показывать слабость, которую Эндрю и без того видел.        Нат все же решил, что это не плохая идея. Он аккуратно перебрался на колени Эндрю, положив ступни на подушки, что красовались за спиной Миньярда. Он посмотрел в те прекрасные ореховые глаза, что ему так нравились, в немом вопросе, на что получил кивок. Он лег на его грудь, обнимая руками и выдыхая такой знакомый аромат. — Кролик, я могу тебя касаться? — Да, — Нат нуждался в его руках и заземлении, что они дарили, как помогали успокоиться, как отдавали тепло.        Эндрю положил одну руку на спину, аккуратно поглаживая, а второй зарылся в волосы, начиная играться с легкими рыжими кудрями. Эти движения, равномерное дыхание Миньярда и тепло, забота, защита, безопасность — все это дарило идеальную атмосферу, в которой глаза сами закрывались, а Нат засыпал, проваливаясь в сон и воспоминания.

***

       Вокруг темно, ни единого лучика света нельзя разглядеть, да и взяться им неоткуда, ибо в подсобных помещениях, куда его только что затащил отец, их не бывает. Нат сжался, он знал, что сейчас последует наказание, даже понимал, что могло не понравиться отцу, но не смел ни слова сказать, чтобы не отяжелить это, не усугубить и без того жестокие действия отца. — Думал, что можешь просто так ошибаться на важном приеме?! Думал, я позволю тебе играть так, словно ты впервые сел за пианино?! Ты играешь с трех лет! Ты обязан знать это произведение и играть без запинки в любом состоянии! Или тебе мало того урока, что я преподал?        Мальчик боялся отвечать, он не хотел даже открывать рот, чтобы не разозлить отца. Он знал, что случайно промахнулся и попал по соседней клавише, ведь пальцы плохо слушались. Они были сломаны всего два дня назад, а потому жутко болели от любой нагрузки и он не смог сделать все чисто. — Что молчишь?! Стыдно? Страшно? Сам виноват, что не умеешь владеть своим телом!        Лицо обожгло, а голова дернулась от сильного кулака. Во рту ощущался вкус крови, видимо, он прикусил губу или язык, но это было не так важно, он даже не обращал внимания на это, ведь впереди все будет намного хуже, чем просто небольшая боль, пусть и от мощного удара с кольцом на пальце. — Отвечай! — Прости, отец, — он вжимал голову в плечи, надеясь спрятаться, ведь больше мест в узкой и темной каморке не было, а выйти куда-то еще отец не захотел бы, ведь там все еще были гости, что продолжали веселиться, пока Нат выживал. — Ты у меня за все получишь, мерзкий мальчишка! Понравилось стрелять?! Отвечай! — Да. Нет. — Тогда пойдем. — он схватил его за край рубашки. — Хоть раз промахнешься и будешь еще месяц ходить со сломанными пальцами, пока не научишься ими пользоваться!