Советник

— Обними меня, — Эндрю было страшно, но он знал, что Нат отстранится, если его попросят. Знал, что если он скажет «нет», то кролик уйдет, прекратит все, лишь бы не сделать ему больно, а потому он был готов пойти на поводу у своих желаний, осознавая весь риск и все равно решая его совершить. — Ты уверен, Дрю? После панической атаки это может быть не лучший вариант, — в голове Эндрю всплыли его собственные слова, когда кролик попросил его сесть к себе на колени после того, как он его связал. — Дрю, сядешь ко мне на колени? — Эндрю опешил. — Тебя только что из-за этого захватила паническая атака. Ты головой думаешь? — Это «нет»? — Нат продолжал настаивать, не замечая того, что ситуация могла повториться. — Кролик, ты уверен? — Эндрю даже не знал, как объяснить Нату, что это глупая затея. — Мои руки свободны, а она их никогда такими не оставляла. Все будет хорошо, Дрю, если ты захочешь.        Теперь он понял, почему Нат просил об этом, ибо и сам хотел прикосновений, чего-то, что не принесет боли, что покажет снова, что не все, по крайней мере не кролик, хотят навредить ему, есть те, кто готов дарить тепло, а не отнимать его, принося массу противных чувств, от которых невозможно откреститься, которые невозможно забыть и отложить, ибо они очень сильно бьют по нервам. — Да. Только плечи.        Он не был уверен, что если тот решит спуститься на спину или подняться к волосам, Эндрю будет комфортно, а потому пока были жесткие рамки. Он следил за Натом, который придвинулся еще ближе, хотя их бедра не соприкасались, он не прикасался даже случайно где-то, где было запрещено. — Дрю, давай я укрою тебя пледом или одеялом, чтобы было проще.        Он лишь кивнул, принимая, что идея неплохая. Нат аккуратно взял теплое и толстое одеяло, перекидывая его через тело Эндрю, полностью, закутывая, а, так как он свернулся калачиком, это было легко. Только после этого кролик обнял его за плечи, прождал пару секунд, в которые он сам не двигался, и лишь потом Эндрю оказался крепко прижат к теплой груди Ната.        Он держал сильно, но позволяя в любой момент вырваться. Он не шевелил руками, оставляя их на том месте, которое было выбрано изначально. Он просто держал Эндрю рядом, давая возможность самому выбрать положение, как действовать, где касаться, а что оставить вне зоны. Он показывал абсолютную свободу, что было в новинку для Миньярда, чтобы Нат не имел границ. — Дрю, не думай ни о чем, кроме своего самочувствия. Я чувствую сейчас себя хорошо, а потому ты можешь делать все так, как нужно. Мы можем поменять положение, если тебе надо. Выбираешь только ты, чудо.        Эндрю думал о том, чтобы у него самого была возможность обнять Ната, чтобы он мог прижаться сильнее, почувствовать все, но говорить было слишком сложно, слишком тяжело, ибо слова не складывались, и кролик это заметил. — Дрю, давай снова действовать через кивки. Я предлагаю, а ты соглашаешься или опровергаешь. — кивок от Эндрю, потому что так было проще. — Ты хочешь изменить положение? — очередной кивок, после которого Нат отстранился, видимо, чтобы попытаться понять, что хочет Эндрю, а тот кивнул в сторону изголовья, чтобы кролик сел туда. — Мне опереться спиной на кровать? — кивок, да, этого хотел Эндрю. Конечно, он не был против и прежнего положения, в котором они и пяти минут не пробыли, но хотелось другого. — Ты хочешь залезть ко мне на колени? — и снова кивок, какой же кролик бывает догадливый, а притворялся глупым. — Хорошо, Дрю. Действуй. — Нат сел так, как ему было удобно, после чего Эндрю скинул одеяло, забрался ему на колени, сразу прижимаясь к телу и заводя руки за спину, крепко прижимаясь к кролику, к его торсу и теплу. — Дрю, я могу положить руки на плечи? — и снова кивок, правда с задержкой, ибо он пытался понять, может ли при таком контакте позволить это. — Я могу прижать тебя сильнее? — Эндрю не был уверен, что кролику нужно это делать, ибо он уже своим весом давит на него, но если тот хотел, Миньярд особо не возражал, а потому кивнул.        Эндрю собирал свои мысли, прогонял Дрейка, пока Нат нежно, но крепко его обнимал, прижимая к себе. Это было приятно, никаких болей, воспоминаний, мучений. Ему было удобно и комфортно. Он чувствовал, что в безопасности, что никто его не тронет, пока Нат рядом. Ему было так спокойно, что слезы непроизвольно потекли по щекам, он был тихим, как его учили, чтобы эмоции не были слышны, чтобы никому не мешать истериками. — Дрю, посмотри на меня. — Нат говорил так нежно, что поток лишь усилился, он не мог сдерживать, ему хотелось выть в голос, но он просто заставлял себя молчать, кусая губы, но посмотрел на кролика. — Чудо, не надо, выпусти все, позволь себе рыдать, не заглушай себя. Если ты беспокоишься, что другие услышат, то тут рядом нет заселенных комнат, да и звукоизоляция стоит. Выпусти это, Дрю, позволь себе просто избавиться от эмоций.        Эндрю продолжал их контролировать, но этот ужасно мягкий и теплый взгляд Ната просто заставил его отпустить себя. Он снова уткнулся в грудь кролика, после чего можно было услышать его всхлипы, рыдания. Он перестал держать в себе все, что нужно было выпустить. Он не хотел снова брать лезвие, потому что Нат помогал лучше, просто слушая, присутствуя и обнимая его.        Эндрю просто позволял себе рыдать, пока кролик прижимал все ближе к себе, поддерживая, держа рядом, не пересекая границ, а самому Миньярду хотелось сейчас сбросить их, жить без этих проблем с прикосновениями. — Голова, — сказал он, давая еще одно место, где Нат мог прикоснуться, где мог сделать что-то еще, кроме как простого удерживания, и кролик выполнил эту молчаливую и тихую просьбу, которую он не смог произнести нормально, без дрожи в голосе, без всхлипа и слез.        Нат аккуратно зарылся рукой в волосы, начиная их перебирать, временами просто поглаживая ее, успокаивая. Именно так себе Эндрю представлял поддержку от родителей, которую никогда не получал, но сейчас кролик делал все это, вытягивал, помогал и спасал.        Он так и не успокоился, потому что просто не мог перестать, ему хотелось лежать, уткнувшись в грудь Ната, вдыхая его запах, когда это позволяли рыдания, которые не останавливались, временами усиливаясь, временами стихая, но не уходя до конца. Эндрю хотел уже самостоятельно заткнуть их, заставить себя перестать рыдать, но кролик снова это почувствовал. — Дрю, не стоит. Выпусти до конца, тебя никто не ограничивает по времени, просто пусть организм сам решит, когда все. — Тебе не надоест? — когда в детстве всегда говорят не рыдать, затыкать себя, когда всех бесят твои эмоции, ты привыкаешь их скрывать и не проявлять, а потому он боялся, что кролику станет скучно, что он бросит, уйдёт, когда Эндрю был так слаб и открыт. — Нет, Дрю. Я благодарен за твое доверие, что ты позволяешь мне помочь тебе сейчас, быть рядом, быть поддержкой, которая тебе нужна. Не переживай за это, просто выпусти все.        И снова с начала. Он снова рыдает, будто только что не затихал, а Нат медленно и аккуратно гладит его по голове одной рукой, другой прижимая к себе. Эндрю перестал самостоятельно обнимать кролика, перемещая ладони со спины того на его торс, сжимая футболку в кулаки. Он цеплялся за Ната, цеплялся за комфорт и защиту, за ощущение безопасности, зная, что его не бросят. Он это чувствовал и понимал. Он впервые знал, что сейчас его не ударят в спину, что не станут кричать и мучать, он был в абсолютно спокойном месте. — Дрю, посмотришь снова на меня? — Нат произнес это, когда всхлипы стали значительно реже проявляться, а Эндрю уже не сотрясался в рыданиях, хотя сам он сначала вообще не замечал это. Он поднял голову, опираясь на свои руки. — Я могу прикоснуться к твоему лицу? — кивок, он мог позволить это Нату.        Тот медленно, чтобы Эндрю видел, поднес руку к лицу, кладя ладонь на щеку, после чего большим пальцем прошелся, стирая остатки слез. Миньярд не совсем понимал действий, но не было боли, не было проблем и не было чего-то противного, а потому он позволил повторить это действие и с другой стороны, после чего снова упал на кролика, ведь так было проще. — Спасибо, — прошептал он, потому что и вправду был благодарен за поддержку и за то, что его не ударили в спину, когда он был так беззащитен и обнажен, когда он был так открыт, что сломать можно было лишь одним словом или действием, но кролик этого не сделал.