Три секунды до удара

Киму вдруг показалось, что если Хосок будет направлять энергию немного в другое русло, то ему больше не захочется, чтобы его били. Как выход были занятия любовью. Они оба опробовали все поверхности дома, ещё лифт и примерочную в одном из магазинов. Конечно, ощущения были экстремальными и сначала казалось, что у них получается. Только вот когда-то это стало привычным. Боксёру, подобно наркоману, нужно было больше адреналина. Его организм требовал невозможного. Секс больше не помогал, Тэхён понимал это, но не терял надежды. Он предлагал Хосоку испробовать нечто новое и оригинальное, но с каждым разом Чон словно хотел всё больше адреналина и всё больше острых ощущений. Ким же — всего лишь человек, а не машина для секса, а потому он тоже устаёт и сдаётся в какой-то момент. — Хочу попробовать с тобой на вершине Эвереста, — возбужденно шепчет Хосок, массируя плечи младшего. Кажется, он готов целый день провести в постели и мучить их обоих этой сладостной близостью. — Это слишком опасно, хоть и звучит круто, — отвечает Тэхён, моющий посуду. — А как тебе крыша самолёта? — негромко усмехается боксёр, покрывая поцелуями заднюю часть шеи Кима. Тэхён вздрагивает, понимая, что, возможно, старший с ним вовсе не шутит. Он начинает возбуждаться, но это уже второй раз за утро. Лучше попытаться отвлечь боксёра чем-то, иначе Киму придётся буквально ползти в универ, полностью обессилевши. — Слушай, хён, — младший оборачивается, смотря на старшего и закусывая нижнюю губу. Хосок носом утыкается в его шею, горячо выдыхая, а Тэхён кладёт свои руки ему на плечи, — хён, остановись. — Не могу, когда ты рядом, — Чон отстраняется, подаваясь вперёд и накрывая губы Кима своими. Они целуются долго, пока Тэхён не решает отдышаться немного. — Хён, это не может продолжаться вечно. У меня сперма в организме скоро закончится, помилуй, пожалуйста... — шепчет младший возбужденно, понимая, что не может оттолкнуть боксёра от себя. Не может и не хочет. Старший устраивается прямо у него между ног, а после, подхватывая под задницу двумя руками, усаживает на столешницу, целуя всё более страстно. — Я постоянно хочу тебя, у меня второй пубертат начался, только в этот раз намного сильнее, — отвечает Хосок, отстраняясь и смотря прямо в глаза. — Боже, — шёпотом выстанывает Тэхён, притягивая Чона к себе ногами и соединяя их вместе, не выпуская старшего из своей хватки. Хосок оставляет на его шее засосы, оттягивает и покусывает кожу, сводя с ума. Чон просовывает руки под задницу младшего, массирует булки через ткань коротких домашних шорт, то надавливая, то поглаживая чувствительное место. Слышит взволнованные выдохи, которые лишь учащаются, своей промежностью ощущает стояк Кима и безумно хочется толкнуться даже в одежде. Хосок лбом утыкается в плечо младшего, подаваясь вперёд резко, имитируя толчки, а Тэхён лишь сильнее сводит свои ноги, чтобы тело к телу. Ким судорожно спускает с себя шорты вместе с бельём, а Хосок приподнимает его слегка над столешницей и держит крепкой хваткой. У него такие потрясающе сильные, но чувственные и нежные руки. Пальцами он способен довести младшего до сумасшествия и даже не почувствовав за это вину, когда Тэхён обычно мечется по всей кровати, выгибается в спине и стонет, громко стонет от того, что его простату так точечно и чётко стимулируют пальцами. Вот и сейчас Хосок сжимает тэхёновы булки, впивается в них подстриженными под корень ногтями и дышит загнанно при виде лица Кима, который весь раскраснелся, возвышен над ним, кусает губы до крови и держит глаза закрытыми. Чон подходит вместе с ним к ближайшей стене, всё ещё держа его навесу. Тэхён помогает высовободить ему его возбуждение, спуская домашние штаны и вытаскивая уже покрасневший член, сочащийся смазкой. — Трахни меня как умеешь, — шепчет младший и у Хосока глаза наливаются кровью. Он входит в разработанное уже отверстие одним рывком и сразу же слышит резкий и громкий, судорожный выдох. У Тэхёна глаза закатаны, а рот открыт в немом крике. Голова запрокинута наверх, а шея открыта для поцелуев. Чон мажет по ней языком, прикрывая глаза, начинает двигаться так резко, что у младшего и дыхание, и сердце замирает. — Хосок-и, — болезненно выстанывает Тэхён, ртом хватая воздух, потому что не может выдержать всего этого. Он ломается, распадается на молекулы и собирается вновь, когда Чон попадает ему по простате. В квартире слышится стон, похожий на крик. Хосок ритмично вбивается в него, держа глаза закрытыми от наслаждения и сводя челюсти чуть ли не до скрипа в них. Больно сжимает булки Тэхёна, то притягивая его к себе, то отстраняя. Толкается быстро и точечно, ведь он знает, как доставить младшему удовольствие. А Ким будто уже и не здесь вовсе, а в другой Вселенной. Голос его хрипит от стонов, по телу пот течёт, а шортики намокают из-за собственной смазки. До умопомрачения. Так хорошо, что плохо, и младший понимает, что ещё немного и у него остановится сердце. Он уже немного жалеет о том, что каким-то образом все же поддался старшему, позволил взять его и даже просил об этом сам. Потому что это слишком крышесносно, перед глазами фейерверки взрываются и поэтому, когда его настигает оргазм, Тэхён вскрикивает и судорожно вдыхает, дрожа всем телом и хватаясь за Чона. Это происходит так неожиданно, младший резко сжимается и Хосок изливается в него со стоном наслаждения. Они дышат загнанно. Оба мокрые от пота. Ноги подкашиваются у обоих, под коленками щекотно и хочется прямо рухнуть на пол, а ещё во рту так сухо, словно весь день не пил абсолютно. — Безумие, — шепчет Тэхён дрожащим голосом. Он смотрит Хосоку прямо в глаза, — это было так хорошо, что я потерял самого себя. Чон нежно оглаживает лицо младшего, большим пальцем проводя по губам Кима и получая уверенный поцелуй прямо в подушечку. — Мне кажется, что с тобой я перестаю понимать, что делаю. У меня в голове туман, — шепчет Хосок на ухо. — Я тоже, хённим. Тоже. И я люблю тебя очень, правда, но меня не хватает на всё это. Ты слишком ненасытный, я боюсь, что не выдержу когда-то... — Ничего не могу с собой поделать, — отвечает старший, — сам виноват, потому что такой замечательный. Тэхён улыбается. Он все ещё висит в воздухе, а Хосок словно и не ощущает его тяжести. Всё же младший просит поставить его на пол и, почувствовав ногами поверхность, спотыкается, норовя упасть. Но его ловят, снова берут на руки прямо в такой позе, как жених носит невесту, и транспортируют на диван. — Я сделаю тебе травяной чай, ты устал, — произносит Чон, внимательно рассматривая своего парня. После этого уходит на кухню. Тэхён, увидев, что старший скрылся из виду, прикрывает глаза. Он действительно очень-очень устал. Иногда у них со старшим проходят целые марафоны, после которых трудно даже ползти, не то что ходить. И Киму безумно нравится секс с Хосоком, но он не спортсмен и у него нет такой физической подготовки, а потому часто его мышцы ноют и это сложно выносить из раза в раз. Значит, стоит поискать другой способ, чтобы слегка выдохнуть и разбавить им занятия сексом. Нужен адреналин, а первым, что приходит в голову — это страх, но Тэхён не отпустит Хосока никуда, где тот может получить угрозу здоровью или жизни. Но ведь не всегда страх можно вызвать чем-то экстремальным, сюда подойдёт и искусственный страх. Тэхён предлагает Хосоку сходить на квест, который находится недалеко от их дома. Там может быть очень страшно и из всего этот способ пока самый здоровый и им подходящий. Чон сначала отказывается, не понимая, почему молодёжь помешана на каких-то хоррор играх в реальности, но Ким настаивает, а боксёр не может отказать своему парню. Итак, заранее записавшись на игру, они вдвоём спускаются в подвальное помещение. У Тэхёна нет адреналиновой зависимости, к страху он относится как и любой обычный человек. Ему жутко и очень не по себе, но парень напоминает себе, что в первую очередь это нужно старшему. Когда приходит их время, им на глаза надевают чёрные повязки, в которых совершенно ничего не разглядеть. Их уводят куда-то, прося идти аккуратнее. Вскоре слышится жуткая музыка, а ещё звон цепей, и младшему становится страшно, у него мурашки по коже. В интернете сказано, что эта игра о похищении маньяка. От этого можно ожидать всего, чего угодно. Когда разрешают снять повязки, то Тэхён понимает, что перед ним кромешная темнота. Ничего не видно вообще. Он сидит, по ощущениям, на холодном полу. Пытается встать, но не может, так как рука закована в звенящую цепь. — Хён? — зовёт младший, вздрагивая от небольшого эха. — Я здесь, — отвечает Хосок, а Тэхён мысленно выдыхает. Знать, что ты не один в этой страшной комнате, очень хорошо. Главная цель игры — это найти выход. Парни переговариваются, обмениваясь идеями, с чего им вообще начать. Они находят ключ от цепей, ногой подпинывая это железное сооружение. После освобождаются и теперь хотя бы могут свободно передвигаться. Музыка была очень жуткой, но работая в команде, парни концентрировались на задании, хотя Тэхёну часто приходилось напоминать себе, что это всего лишь игра. Чуть позже им удалось найти кнопку выключателя и комната показалась на самом деле пугающей. Она напоминала подвал, повсюду были цепи и газеты, в которых говорилось, что пропал какой-то человек. Ещё на полу лежал матрас, измазанный синтетической кровью. Выход отсюда нашёлся быстро, парни осмотрели всю комнату и нашли ключ от двери, только они попали в новую комнату. На самом деле, было не по себе и интересно тоже. Вся эта атмосфера казалось настоящей и у Кима постоянно присутствовало ощущение страха. Особенно когда в комнату зашёл актёр, играющий одну из жертв маньяка. Его появление было эффектным, младший даже вскрикнул. Такая игра была впечатляющей. Уже выйдя на улицу, Тэхёну было безумно интересно узнать мысли Хосока о том, испугался ли тот хоть чего-то. Ответ был, к сожалению, отрицательным. — Это было жутко, но не страшно. Не знаю, почему, — ответил Чон. Ким вообще-то расстроился. Он так сильно надеялся, что это сможет помочь, ведь ему совершенно не хочется, чтобы старший себя калечил. Но парень подумает ещё, ведь сдаваться просто так он не станет.