Три секунды до удара

Тэхён молча наблюдает за Хосоком, который увлечённо смотрит бокс по телевизору. Этот чемпионат длится уже целый час, он происходит в прямом эфире, а Чон поддерживает игроков изо всех сил. Вскакивает, когда кого-то отправляют в нокаут, хватается за голову, издаёт стоны и очень переживает. Ким пытается писать курсовую на компьютере, но не может отвести глаз от своего парня. Да, когда-то Тэхёну тоже нравился бокс, он с ума по нему сходил, но совсем недавно парень начал понимать, что этот вид спорта, к сожалению, вредит здоровью старшего. Хотелось вновь попытаться отвлечь его, сделать что-то совершенно другое. И Тэхён увлечённо думал, что именно. — Хён, а почему ты никогда ничего не рассказывал мне о своих родителях? — вдруг спрашивает младший. Этот вопрос удивляет боксёра, он оборачивается на своего парня, а после облизывается. — Нечего рассказывать, — говорит старший, снова смотря на телевизор. — Что? Разве совсем нечего? — не понимает Тэхён. — Им плевать на меня, на мою жизнь и всё, что с ней связано. Всегда было. Они по-страшному бухают, так всё моё детство было, сколько себя помню. Другие дети так гордились своими стариками, а я молчал... — грустно ухмыляется Хосок. Ким поджимает губы. Вероятно, ему не стоило поднимать эту тему, но разве он знал? — Сейчас вы не общаетесь? — догадывается младший. — Нет. Я не рассказывал, потому что хотел сберечь тебя, — Чон снова смотрит на младшего, — моё прошлое такое не классное, не крутое, не интересное. Ужасное, одним словом. Мне хотелось бы о нем забыть, если бы я только мог... Тэхён головой понимает, что старшего нельзя жалеть, тот его за это не простит. Хосок терпеть не может, когда его жалеют. И всё же чувства возникают довольно смешанные. Никто не достоин такого детства. — Потом переехал от них в шестнадцать, хотя больше бы подошло слово "сбежал", и вот уже сколько лет чувствую себя человеком, — кивает Чон, а после языком протыкает щёку. Кажется, словно плотину прорвало и Хосок начал рассказывать всё, о чём молчал столько лет. — Я горжусь тобой, — улыбается Тэхён, — ты очень сильный человек и не только физически. Хосок улыбается так тепло, а после отвечает: — Что я такого в своей жизни сделал, что встретил тебя? — Мм, — хитро сощуривается Ким, вставая со стула, — возможно, спас целую планету или же несколько, — он подходит к своему парню и улыбается. Чон кладёт руки ему на талию и тоже растягивает губы, не сводя с младшего глаз. — Этого бы всё равно не хватило, чтобы получить тебя, — отвечает Хосок, а после накрывает губы младшего своими. На фоне снова бокс, но эти двое не обращают на передачу никакого внимания. Их жизнь кажется простой и размеренной, младшему изо всех сил хочется верить, что у них больше не будет никаких проблем. Возможно, он слишком наивен, раз решил сделать вид, что ничего плохого не случалось и у его парня никогда не было никакой адреналиновой зависимости. Напоминать же Хосоку обо всём этом, проводить с ним воспитательные беседы казалось чем-то неправильным. Боксёр ведь уже взрослый человек и не Тэхёну его менять. Так прошло где-то две недели и всё, казалось, было хорошо... Но. В этот вечер всё было как обычно. Ким уже ждал дома, сам приехал из университета на автобусе, потому что у Хосока начались усиленные тренировки из-за предстоящего впереди соревнования. Последние три дня старший буквально все свои силы вкладывает, домой приходит поздно. Несмотря ни на что, ему всё же хотелось отвозить своего парня домой лично, но Тэхён не мог допустить, чтобы тот отвлекался от важного задания. Парень пишет что-то в своём конспекте при тусклом свете лампочки, ноги он подогнул под себя, рядом стоит кружка с уже остывшим чаем, а на фоне играет успокаивающий джаз. Вдруг раздаётся звонок на телефон. На экране отображается контакт Хосока. Это странно, ведь у старшего ещё должна быть тренировка. Ким хмурится, облизывая губы, а после отвечает: — Алло? — Здравствуйте, Вы же Тэхён? — раздаётся чужим голосом. У Кима пробегаются мурашки по коже. Он не понимает, что происходит, но всё же решает ответить: — Да, это я. — Простите, просто это последний номер в журнале вызовов. Я сразу нажал на Ваш контакт, потому что обладатель телефона, с которого я звоню, избит и лежит без сознания. Хотел сообщить об этом его знакомым. — Что? — вскрикивает Ким, мигом подрываясь со стула. — Хосок?! Что с ним? — Не волнуйтесь, я уже вызвал скорую. Случайно увидел этого молодого человека лежащим на скамейке. Тэхён дышит загнанно, у него щеки покраснели от того, как сильно он переволновался. Кровь в его организме, кажется, решила сойти с ума и начала циркулировать с огромной скоростью, подобно биению его сердца. — Где Вы находитесь прямо сейчас? — требует Ким, грызя свой ноготь. — Сейчас приедет скорая помощь. Давайте я назову Вам адрес больницы. Приезжайте туда. — Да, хорошо, спасибо. Тэхён не понимает, что с ним творится. Он выглядит таким растерянным, глаза пустые, а руки похолодели. Он с грохотом кладёт телефон на стол, стоя несколько секунд и пялясь в стену. Как это произошло? Почему? Столько вопросов, которые так очевидно выбивают из колеи. Ему ведь казалось, что всё было хорошо, но в том то и дело, что это только казалось. Тэхён прибегает в больницу, дышит загнанно, называет имя пациента, которого только привезли по скорой, и дежурный врач провожает его в палату. Там уже сидит какой-то мужчина, Ким догадывается, что это именно он звонил полчаса назад. Позже парень переводит на лежащего в кровати человека и вдруг резко выдыхает, закрывая рот рукой от испуга. На боксёре живого места нет, всё его тело в гематомах и синяках. Кровоподтёки виднеются и на лице, а сам Хосок лежит без сознания. — Здравствуйте, — разворачивается мужчина на стуле, — Вы Тэхён? Ким молча кивает. У него нет сил на то, чтобы сказать ещё хоть что-то. — Я обнаружил его в парке. Похоже, там была целая толпа. Да, не повезло парню, — выдыхает незнакомец, — в наше время ходить вечером по улице небезопасно. Тэхён не смотрит в его сторону, его взгляд целиком и полностью сосредоточен на Хосоке. Незнакомец осознаёт, что он здесь лишний, а потому оставляет остальные попытки поговорить. Он всё без слов понимает, одевается и уходит, желая скорейшего выздоравления. Закрывает дверь за собой, а Ким, только услышав её стук, вдруг начинает рыдать во весь голос. Всхлипывает, дрожа всем телом, берёт избитого парня за руку и едва может разглядеть его через слёзную пелену. — Хосик-а, как же это произошло, а? — шепчет Ким, ласкаясь о его руку своим лбом. Ему так больно видеть своего парня, его бледное лицо и разбитые скулы. — Кто сделал с тобой всё это? Конечно же, Чон молчит. Он слишком слаб, а потому спит, дыша так тихо. Дверь вдруг скрипит, Тэхён пугается, буквально подпрыгивая на месте, а после смотрит в ту сторону. К ним в палату заходит медсестра, выглядя немного опечаленно. — Что с ним? — негромко спрашивает Ким, не выпуская ладонь старшего из своих рук. — У него перелом рёбер, — вздыхает женщина, — рентген пока не делали. Уже поздно, врач придёт только завтра. Но это я Вам и так уже могу сказать. Что-то известно о том, кто его так избил? — Нет, — парень обречённо мотает головой, — ничего не знаю. — Что ж, тогда подождём до завтра. Я пришла сказать, что приёмные часы давно закончились. Больному нужен покой. — А можно я, пожалуйста, останусь с ним на ночь? — Хорошо. Как знаете. Только в семь Вы должны уйти, потому что придёт участковый врач. Ему не понравится, если он узнает, что Вы просидели здесь всё это время. — Спасибо большое, — произносит Ким, вздыхая, а после лишь совсем немного растягивая губы, что напоминает собой улыбку. Отдалённо лишь напоминает. И Тэхён действительно сидит с Хосоком всю ночь, смотрит на него, а время тянется долго. Ким всё ждёт его пробуждения или хоть какого-то знака, что всё будет хорошо, а пока чувствуется эта неопределённость. Утром, часов в пять, боксёр всё же приходит в себя, открывает глаза и сразу же морщится от боли. Тэхён наклоняется к нему, загнанно дыша и вдруг спрашивая: — Как ты? Чон не отвечает долго, облизывается. Наверное, ему тяжело даже моргать, а тут нужно сказать что-то. Хосок тяжело вздыхает, а после говорит так хрипло: — Больно. Ким кивает, да, он видит это и сам. Прекрасно понимает, как тяжело его парню прямо сейчас, но помочь ничем не может. — Хосок-а, что произошло вчера? Почему ты в таком виде? — шепчет Тэхён, словно боясь оглушить старшего своим голосом. — Напоролся на толпу хулиганов. Их пятеро было, — Чон улыбается, но у него вдруг трескается только зажившая губа, а потому из неё вновь хлыщет кровь. — Хён, почему ты не справился с ними? Ты же боксёр... Тебе же эти бандиты в подмётки не годятся. — Я бы, конечно, справился. Но они такие злые были. Я просто шёл, те спросили меня о чем-то и меня словно молнией пронзило. Я не знаю, как это объяснить, но то, что их было пятеро, а я один... Ким, слушая всё это, становился таким серьёзным. Он хмурился, в какой-то момент окончательно не выдержав: — Так, стоп! Ты что, сам напросился? Провоцировал их? Хосок смыкает челюсти, играя желваками. Уголки его рта опущены, а сам он дышит тяжело. — Ответь мне, — требует младший твёрдым голосом, наводящим ужас. — Да. Ничего не мог с собой поделать. Тэхён прикрывает глаза, кладёт ладони себе на лицо и выдыхает в них. Он так хочет успокоиться, а сердце в груди так быстро колотится. Непонятно даже, почему именно: то ли от страха, то ли от злости. — Тэхён-а... — тихо говорит старший, — я знаю, что виноват перед тобой. Мне правда жаль, что так вышло. Ким же не обращает на эти слова никакого внимания. Он старается успокоиться, но его буквально трясёт внутри. Хорошо, сейчас боксёр в больнице, он весь избитый, у него, скорее всего, сломаны рёбра. При этом, ему ещё повезло. А что будет дальше? Жажда адреналина становится только больше, а последствия от этого растут в геометрической прогрессии. — Я больше не буду так делать, — говорит Хосок, — в следующий раз точно воздержусь и справлюсь со всем. — Я... — тяжело выдыхает младший, формулируя то извержение вулкана в своём сознании в адекватное предложение. — Я устал. Поеду домой. Тэхён обижен до глубины души, у него такое отчётливое чувство, будто его предали и парень не понимает, что ему делать с этим ощущением. Он встаёт с места, идя к двери. Разворачивается. — Выздоравливай, хён. — Ты что, обиделся? — недоумевает боксёр, смотря испуганно. Ким медленно моргает, ощущая внутреннюю дрожь. Ему срочно нужно отвлечься, уйти отсюда, иначе он не сможет отвечать за свои действия. — Напиши потом, что врач скажет, — после этих слов Тэхён выходит за дверь, делая такой отчаянный вдох и спиной прижимаясь к деревянной поверхности. Он закрывает глаза, дыша глубоко и стараясь успокоиться хоть немного.