всё было так.

Салли молча вылез из ванной и скинул с себя тяжёлые из-за воды вещи. По запястьям, что отдавали жгучей болью, стекали тонкие струйки крови, образуя на полу непонятные красно-багровые разводы. Так странно было от мысли, что исповедь нетрезвого друга (это легко было понять, по скомканным предложениям), не дала ему оступиться. Ещё пару минут назад он ждал знакомых строчек, на которых его недолгое, но мерзкое существование наконец-то бы оборвалось. Всего пара слов вернули протезника к жизни. Всего пара слов заставили почувствовать, что он кому-то нужен. Всего пара слов.. "Прости, мам, тебе придётся подождать.. " Слёзы горячими ручейками стекали по изуродованной щеке и падали на холодный кафель. Сала трясло, то ли от плача, то ли от адреналина, который резко нахлынул от осознания всего произошедшего. "Я буду жить, Ларри, я обещаю, пока есть ты, то и я буду.." Бледное хрупкое тело рухнуло на пол. Парень сквозь пелену взглянул на красные пятна и плачь быстро перешёл в рёв. Ему было все равно на отца, который мог услышать эти крики и "усмирить" непутёвого сына. Просто сейчас, все чувства, которые он прятал за стеной равнодушия и агрессии, хлынули, заполонив все пространство вокруг. Он был оглушён и подавлен. Эмоции били через край и казалось, что столь худое и измученное тело просто неспособно выдержать такой напор навалившихся переживаний. "Я правда буду жить.. " "Я тебе верю.." Долго так сидеть в ванной не пришлось, быстрые шаги отца и шум захлопнувшейся входной двери дали некоторое облегчение. Видимо Генри просто взбесили звуки жалкого забитого зверя в лице Салли, а может он просто знал, что собирался делать его единственный сын и не хотел быть причастным. Парень быстро вытер непрекращающийся поток слёз и, закинув вещи в стиральную машину, направился в комнату. Всё теперь выглядело по новому. Мысли о том, что он мог бы никогда больше не увидеть свет, погладить Гизмо, пообщаться с Тодом и Эшли.. обнять Джонсона, будоражили и тревожили одновременно. Ему было жаль. Он ненавидел себя ещё больше за то, что эти люди, которым он был возможно дорог, (Ларри точно) могли узнать о его смерти и винить себя. Адреналин начал постепенно выветриваться из крови и никчёмность накрыла травмированного подростка с головой, но на ее фоне появилась уверенность. Он точно знал, что никогда так не поступит. Пока им (ему) не все равно, Сал будет жить. Парень не нашёл ни одной толстовки в полупустом шкафу, а единственный свитер был в стирке. Поэтому, напялив на себя огромную футболку с принтом "Смысловой Фальсификации", которую когда-то ему подарил Джонсон и старые малиновые джинсы с дырками на коленях, он уже собрался покинуть квартиру. Но свежий морозящий воздух из приоткрытых окон, напомнил о том, что всё это время Салли был без протеза, а свежие раны на запястьях тут же заныли с новой силой. Протез спустя несколько минут был найден под обеденным столом, хотя целостность "второго лица" была серьёзно нарушена. Ничего подходящего для починки дома не нашлось, поэтому закинув кусок пластика в износившийся рюкзак, синеволосый надел медицинскую маску. Да, это была не абсолютная защита, но после недавних событий, Сал решительно был настроен открыться другу. Если он и правда так дорог Ларри, то тот его не осудит, если нет, то... "Даже думать об этом не хочу.." "Он сам сказал, что я ему дорог...он сам это сказал.." "Все будет хорошо, Сал.." Время, чтобы обработать кровоточащее запястье у Фишера не было, Ларри ждёт его и это для парня сейчас важнее всего на свете. Но на всякий случай, что бы не вызвать лишних переживаний металиста, он надел черный напульсник, который так же подарил ему патлатый друг, после концерта той же "Смысловой Фальсификации", на который Фишер не мог пойти, так как отец не дал денег на билет, хотя Ларри до сих пор думает, что Сал просто сильно заболел. Он не мог сказать другу правду. Просто не мог. Кожа под плотной тканью неприятно жгла, но мысли сейчас были о другом. Ларри увидит его настоящее лицо, а точнее месиво. Как он отреагирует? Примет ли его таким? Должен ли он знать о том, что могло случиться, если бы не эта спонтанная искренность? "Не должен." "Джонсон слишком много значит для меня, я не позволю себе сделать ему больно... " Лифт ехал мучительно долго. С каждой секундой мысли о том, что планировал протезник, казались ему более абсурдными. Хотя Сал буквально "родился заново", старые травмы, тревожность и паранойя никуда не делись. Но он уже здесь и бежать нет смысла , ведь дверь в квартиру Ларри была приоткрыта. С трудом переборов быстро развивающиеся параноидальные мысли, Салли зашёл. На кухне и в зале было темно, лишь одна полоска света, доносящаяся из проёма двери с криво приклееной надписью "KEEP OUT", помогала хоть немного сориентироваться в пространстве. Серце синеволосого билось настолько сильно, что казалось оно вот вот выскочит из груди. Тихо приоткрыв дверь, Салливан, попытался отыскать взглядом Ларри, но того и след простыл. Парень огляделся. "Когда становишься жертвой неудачного суецида, весь мир начинает казаться каким-то притягательно новым.." "Но не всем так "везёт" " Стены комнаты, в которой мог быть последний вечер голубоглазого неудачника, были увешаны плакатами различных групп. Их вид, который стал за последние два года для Сала совершенно обыденным, сейчас казался совершенно иным. Творческий беспорядок, состоящий из всех художественных материалов человечества, и раньше не смущал протезника, сейчас же наоборот восхищал. Невероятные картины Джонсона, натянутые холсты, ожидающие своей очереди, запах разбавителя, к которому так долго привыкал Фишер и от которого они с патлатым другом часто дурели - всё это говорило о том, что здесь живёт Ларри и это безумно притягивало. В последнее время их отношения с шатеном состояли из одних бессмысленных ссор, частой причиной которых были накопившаяся злость и гнетущее чувство недоверия ко всему живому, которые разъедали хрупкую менталку Фишера с каждым прожитым днём. А стабильная непробиваемость металлиста выводила его из себя, как по щелчку. Отцовские замашки. Грустно осознавать, что Сал становится его маленькой копией... В комнате было неестественно холодно, даже для подвала. Скорее всего металлист вышел на очередной перекур. Фишер, не долго думая, поднялся по холодным бетонным ступенькам. И правда, Джонсон стоял, облокотившись к стене, будто не замечая присутствия протезника, курил. Его взгляд было сложно прочитать, будто карие глаза смотрели во всепоглощающую пустоту и оставались там, заставляя парня потерять счёт времени, а может тот просто ловил вертолёты. Сал подошёл к нему почти в плотную и дорожащим от холода голосом спросил: - Стр..р..ельнёшь сигар..рету?.. М..мои закончились? Патлатый вздрогнул и тут же отпрянул от Фишера. - Блять! Чел! Зачем так пугать!... - парень наигранно схватился за серце, вызвав у друга тихий смешок, - Держи.. Так стоп. Почему ты в одной футболке? Сейчас внимательсть фаната металла была на нуле. Резкий запах перегара говорил сам за себя, но даже подобная кондиция не мешала проявлять ему заботу. - Я.. п..п..постирал все вещи.. - Чел, у тебя и так траблы со здоровьем... На держи. - в ту же секунду Ларри кинул недокуренный бычок и снял с себя красное худи, после чего самолично надел на дрожащее худое тело. - С..спас..с..сибо.. - стараясь сдерживать дрожь, процедил сквозь зубы голубоглазый. Кофта Джонсона, которую тот хорошо нагрел, была очень уютной и пахла смесью всего, что могло ассоциироваться с патлатым. Сал тонул в ней, но ощущение человеческого тепла было таким завораживающим, что сейчас любое неудобство казалось приятным. После всего, что сегодня произошло, он бы не посмел оказаться помощи друга, как сделал бы это раньше, только не сегодня. Только не сейчас. Внезапно взгляд металиста упал на медицинскую маску и от волнения тот даже не знал, что сказать, поэтому просто стоял с выпученными глазами. Спустя минуту, он наконец-то выдавил: -Сними её.. - Чё? - синеволосый непонимающе поглядел на парня, пытаясь понять о чем именно тот говорит, но когда дошло, в испуге машинально отвернулся. - Сал, прошу... Я хотел.. хочу видеть твоё лицо.. пожалуйста, доверься мне. - голос Джонсона звучал неестественно ласково и взволновано, даже для него самого, но зато максимально искренне. - Дай зажигалку. - бросил протезник. - Блять, и так всегда... Почему ты просто не можешь мне.. В ту же секунду, резким нервным движением Фишер опустил кусок ткани и положив сигарету в рот, попытался ее зажечь. Газ почти закончился, но небольшие искорки с перебоями позволили Джонсону наконец-то разглядеть лицо друга, потому что тот самолично развернулся к нему. На самом деле зрелище было не для слабонервных и, наверное, не будь Ларри фанатом ужасов и мистики, то его бы на секунду пробрала дрожь, но только на секунду. Сал был слишком близким и дорогим для него человеком, поэтому столь важное для них двоих откровение разливало необычайное тепло в душе патлатого. Повреждения были серьёзные, но даже они сейчас казались Джонсону самыми прекрасными. Он примерно так и представлял его. Небольшой слегка курносый нос, большие голубые глаза, тонкие губы и ярковыраженные скулы. Черты Салливана легко читались, даже под кучей шрамов и это восхищало. Дух захватывало от эмоции под действием алкоголя, поэтому, выждав определенную паузу и собравшись с беспокойными мыслями, Ларри прошептал: - Сал ты.. - Можешь не говорить. У меня есть зеркала дома. - с ноткой грусти в дрожащем, скорее от холода, чем от наворачивающихся слёз, голосе прошептал голубоглазый. - Ты охуенный! - Что прости?! Это самое последнее, что ожидал услышать Салливан в этот момент. Даже его отец сказал, что он отвратителен, а тут вдруг такое. - Чел, поверь, я не вру! Мне правда нравится! Пойми, эти шрамы нисколько тебя не портят, даже придают некий шарррм.. - последнее слово Ларри специально прорычал и с ехидной ухмылкой криво подмигнул побледневшему Фишеру, - Пожалуйста иди... ходи при мне так всегда. Глаза металлиста блестели. Это было видно даже в ночной тьме. Эффект алкоголя или он просто любовался другом, Салливан не знал. Зато сейчас он полностью убедился, что дороже Джонсона у него никого нет. Патлатый схватил его за запястье и притянул к себе для самых крепких в жизни объятий, но тут же отпрянул. Он подошёл к свету от открытой двери и с ужасом понял, что его пальцы все в багряно-красных пятнах. За все это не долгое время напульсник Фишера хорошо пропитался кровью, что даже свисающие рукава красного худи были испачканы. - Какого хуя Сал? Протезник лишь зашипел, хватаясь за потревоженную руку. - Джонсон, блять, ты что творишь? - У меня к тебе тот же вопрос! - Ларри был ошарашен таким исходом событий. Парень схватил протезника за здоровую руку и потащил в комнату, "аккуратно" кинув на кровать. - Я сейчас! - крикнул он, прежде, чем скрыться за дверью. С кухни донеслись звуки громыхания в поисках злосчастной аптечки. Увиденное немного отрезвило разум металлиста, но руки все равно плохо подчинялись мозговым импульсам. Тревога за друга нахлынула волной. А мысли состояли из одних вопросов и попыток себя успокоить. "Неужели он это сейчас сделал? " "Он хотел покончить с собой?" "Это я его довёл.. или отец?" "Скорее всего это просто селфхарм.. я слышал о таком от Эш.." "И давно он этим промышляет?" "Ну, видимо, только сегодня, в остальном запяться были чистыми..." "Пиздец! Пиздец! Пиздец!" Этот внутренний монолог сбивал Джонсона и поиски занянулись. Когда он вернулся, Салли все так же сидел на кровати. Только казалось, он стал бледнее, а дыхание участилось. - Сколько же крови ты потерял? - Хаа... Не знаю... Но, чел, мне так паршиво. - на этих словах, Фишеру показалось, что он начал задыхаться. Дело было не только в крови. Осмысление всего, что произошло в эти часы, и неприличная близость смерти свалились на него тяжким грузом, а мокрый от крови напульсник заставил задуматься о том, несколько же это опасно. Очередная паническая атака приближалась с ужасной скоростью. Ларри аккуратно, насколько это было возможно в его ситуации, обработал и забинтовал тонкое и практически белое запястье. Убедившись, что повязка не слетает, он наконец-то обратил внимание на синеволосого. Тот уже не слегка подрагивал, а откровенно дрожал, жадно поглощая воздух. Серце протезника стучало, как бешенное, а на лицо покрыла испарина. - Чел... Ты как, Сал? Ответь мне пожалуйста... Но парень будто был парализован страхом, это читалось в его широко открытых голубых глазах. Ларри медленно и аккуратно уложил друга на кровать и сам устроился напротив. Стараясь не давить, он приобнял Сала, уткнувшись лицом во влажные волосы и нежно гладил свободной рукой по спине, повторяя: - Все хорошо, Сал, я с тобой, всё хорошо... Ты не один... Я с тобой... Это немного помогало, так как сейчас в образе Ларри Сал увидел маму, которая практически так же, только слегка нежнее и увереннее, успокаивала и защищала маленького Фишера от всех кошмаров мира. Даже будучи ребенком у парня были проблемы со сном, но теперь он хотя бы не один и это обнадёживает. Только, как бы то не было, он всё равно пожалеет и возненавидит себя за эту слабость. Ещё несколько алых уродливых шрамов покроют его тонкую фарфоровую кожу, когда он останется один... Просто не могло быть по другому. Просто Сал не мог по другому....