Love is...

К своему 20-летию Мизуки была полна решимости положить конец этим галлюцинациям. Они явно выходили из-под контроля. Это было неправильно, и уж точно не было показателем здорового человека. Однако, если это действительно была галлюцинация, воображение Мизуки не могла точно отразить красоту мужчины, с которым она выросла. Тем не менее, независимо от того, насколько буйным было ее воображение в прошлом, теперь она была взрослой женщиной и имела достаточно здравого смысла, чтобы понимать, что «воображаемый Тэнген» не должен был касаться чего-либо в реальном мире. Так что она могла только смотреть в ошеломленной тишине, как он опустился на колени перед ней, протянул руку и поднял ее меч с того места, где он с лязгом упал на землю. Он осмотрел его в тусклом лунном свете и так же быстро, как опустился на колени, встал, перевернул меч так, чтобы лезвие было направлено ему в лицо, и вернул его владельцу. Он только одарил ее странной улыбкой, — Знаешь, ты никогда не должна ронять свое оружие. Что, если бы на месте меня был демон? — упрекнул он, — Ты же не собираешься драться с пустыми руками, не так ли? У Мизуки едва хватило сил взять у него лезвие трясущимися руками, и она снова чуть не выронила его из-за того, что ее ладони сильно вспотели. Он был так близко, что нельзя было ошибиться. Он больше не был просто плодом ее воображения. Нет, он был настоящим. Так вот, Мизуки была не единственной, кто был здесь удивлен. Узуй тоже был шокирован, если не больше, чем Мизуки. И по всем правильным причинам. Однако его не удивил тот факт, что девушка была там. Нет. Информация о возможности этого ему уже предоставлена. На самом деле, он ожидал, что рано или поздно столкнется с ней, но это не означало, что он был готов поговорить с ней. Узуй был сильно ошеломлен поведением гетерохромной девушки, когда она увидела его. Никогда раньше он не видел ее такой парализованной его присутствием. И этот факт привел его почти на небеса от радости, потому что он боялся плохой реакции во время их воссоединения. Видя, что он может произвести такое впечатление на обычно уверенную в себе девушку, он набрался уверенности, чтобы продолжать говорить. Однако он решил сначала дать ей время собраться. Когда она, наконец, смогла вырваться из ступора, Мизуки расправила плечи и вложила клинок обратно в ножны, — Ты же знаешь, мне он не нужен. Он усмехнулся. Его смех и голос все еще вызывал у нее мурашки по спине и приносил непостижимую радость. Его улыбка заставила её улыбнуться, а его смех заставил её засмеяться вслед за ним. Когда он не смеялся, она не могла смотреть на него. Печальный и серьезный Тенген был необычным, странным и лишенным всей радости, которую он заслуживал в своей жизни. И хотя она не понимала, когда это произошло и как настроение Тенгена перешло к ней, она решила, что не имеет значения, когда и как, она просто знала, что это сделало её счастливой, и ей хотелось большего. Его смех был напоминанием о том, что он действительно жив. Что их усилия выжить были не напрасны. И нельзя сказать, что семья Мизуки не приносила ей радости. Она любила свою семью и дорожила каждой минутой, проведенной с ними. Особенно когда узнаешь, что время имеет большое значение, и каждую секунду, проведенную с семьей, нужно использовать, чтобы смеяться и любить… но никогда не принимай это как должное. Потеря родителей была явным напоминанием об этом. Её время с Узуем ничем не отличалось. Это было время, которое она должна была не тратить впустую, но чтобы не потерять его в том смысле, что он мог уйти из незаинтересованности или страха. Потому что потеря его, кого-то, с кем она так сблизилась, также разбила бы ей сердце так, как это было бы невозможно, если бы она вообще никогда его не встретила. — Я вижу, ты по-прежнему такая же очаровательно смелая и сильная, как всегда, — затем он посмотрел вниз и вздохнул, — Я скучал по этому. Мизуки все еще была под кайфом от того, что наконец-то встретилась со своим старым другом, что совершенно пропустила вторую часть его заявления. Отчасти это было также её отрицанием того факта, что он мог по ней скучать, и она едва ли хотела вдаваться в подробности, почему сомневалась в нем. Поэтому она остановилась на другом вопросе. — Как ты… — она сделала паузу, чтобы опустить взгляд, когда тот поднялся слишком высоко для нее, — Как ты узнал, что я буду здесь? Узуй нахмурился, но был благодарен за вопрос. Это дало ему время подумать и прийти в себя, — Ну… я и знал и не знал. Я знал, что ты будешь здесь, в штаб-квартире. Но я не знал, что ты будешь гулять в полночь. В его тоне было что-то похожее на насмешку, но Мизуки была так увлечена попытками определить разницу между фантазией и реальностью, что не могла понять, что он на самом деле говорил. Но одна вещь была понятна. — Т-ты… Ты был тем столпом, которого не было на сегодняшнем собрании? Мизуки была поражена, и когда он кивнул в ответ, она чуть не упала. Из всех вещей, которые она приписывала ему в будущем, когда они расстались, становиться лучшим из лучших не было в списке. Дело не в том, что она думала, что он не способен быть столпом. Она считала, что Кагая не совершал ошибок, и каждого Истребителя Демонов выбирали с осторожностью. И она знала о его мастерстве и потенциале. Тренируясь с ним каждый день, она поняла это. Даже несмотря на это, она была ошеломлена, но в то же время она гордилась им. Рада за его способность добраться до того, что он сделал. — Ты знал, что я должна была быть здесь сегодня? — спросила Мизуки. — Конечно! Я был бы немного смешон, если бы не знал, не так ли? Как столп, я должен посещать собрания, подобные той, которую я пропустил сегодня. К сожалению, я не мог отложить свою миссию, я пытался. Так что я позволил себе модное опоздание, — Мизуки едва не пропустила короткое подмигивание, которое он ей послал, прежде чем продолжить свой рассказ, — Но я уверен, что кто-то из других сообщит мне любую пропущенную информацию, если Ояката-сама не сможет сделать это сам. Мизуки переступила с одной ноги на другую, — Разве он не сказал тебе, почему попросил моих братьев, сестру и меня остаться здесь? Он пожал плечами, — Это был настоящий облом. Но я полагал, что он этого не сделает, учитывая все, что о вас известно. Причина довольно очевидна, не так ли? Было бы глупо, если бы некому было бы это признать. Мизуки понимающе кивнула и полностью сосредоточила взгляд на земле. Некоторое время они молчали, и Мизуки не знала, что ей сказать. Сам Узуй провел последние несколько минут, глядя на девушку, словно она была прекрасным миражом, и показывал все бессмысленные ответы на её вопросы, которые приходили ему в голову. Конечно, ему хотелось дать ей как можно больше твердых ответов, и он чувствовал, что ему это удалось. Однако его внимание постоянно приковано к девушке, стоящей перед ним. И он уловил каждую деталь, которая либо изменилась, выросла или осталась прежней в ней. Когда он сканировал её фигуру, движение её рук привлекло его внимание. — Понятно… Значит, ты хранила его все эти годы. Мизуки нахмурила брови, — Что хранила? Узуи нахмурился и подошел ближе, — Не притворяйся тупицей, Мизуки. Ты знаешь, о чем я говорю. Мизуки проследила за взглядом Тенгена. Но когда её взгляд остановился на маленькой коробочке в её руках, она инстинктивно двинулась, чтобы скрыть её от взгляда Тенгена своим телом, но это было бесполезно. Он увидел это и сократил расстояние между ними быстрее, чем она успела моргнуть. Девушка обо что-то споткнулась, пытаясь увеличить расстояние между ними, но Тенген тоже это заметил. Он опустился на одно колено и взял её руки в свои, чтобы успокоить её трясущуюся фигуру, прежде чем она успела отойти от его досягаемости. И он удержал её. — Скажи мне… — начал он, почти без заметного напряжения или усталости в тоне, — Ты открывала её с того дня? Мизуки могла только покачать головой, но она сказала правду. С того дня, как семь лет назад он оставил её у нее в подушке, она не открывала её. — Отлично… Я рассчитывал на это, — он до сих пор не отводил от нее взгляда. Кратковременная свобода от его взгляда позволила ей поднять глаза, когда он снова заговорил, — Ты помнишь, что написано внутри? Мизуки была далека от того, чтобы снова доверять её голосу. Она тяжело сглотнула и сдержала себя простым кивком. Затем Тенген выпустил одну из её рук из своей хватки и протянул её ладонью вверх, — Дай мне. Девушка нахмурилась. Зачем ему это обратно? Ей явно дали коробку не просто так. Правильно? Итак, почему теперь она должна вернуть её? Разве она не принадлежала ей? Узуй увидел замешательство, написанное на ее лице, и устремил на нее взгляд, говорящий, что она не могла быть такой невежественной. Однако, поскольку ответ был очевиден, она упустила важный момент. Да, кольцо определенно принадлежало ей. Но еще не совсем. — Ты знаешь, что не можешь сделать предложение самой себе, верно? Мизуки издала звук, похожий на сдавленный писк. Как она могла упустить эту ключевую деталь?! Коробка в её руках должна была быть постоянным напоминанием о том, что это всегда было его конечной целью. И все же она полностью просмотрела это! Мизуки почувствовала, что расстраивается. Как он мог сделать ей предложение сейчас?! Это было совершенно неуместно. Она должна была заставить бабочек, которые развились в ней, мгновенно рассеяться, а любую радость или волнение нужно было подавить до такой степени, что её невозможно было бы обнаружить. Это было невероятно неправильно на столь многих уровнях! Как он мог сделать ей предложение?! Какой-то девушке, которую он встретил много лет назад, за спинами своих трех жен?! Эта мысль вызвала у нее головокружение вплоть до тошноты. Она резко встала и попятилась назад. В своем головокружении она даже не осознала, что Узуй ослабил свою хватку, чтобы позволить ей встать. — Нет… т-ты не можешь… — она отшатнулась, — Ты не можешь… А как твои жены? Это неправильно… Ты не можешь так поступить со мной. Ты хоть представляешь, в какое положение ты поставил меня, попросив меня выйти за тебя замуж?! Т-Ты не можешь сделать это, Тенген, — Узуй осторожно наблюдал за ней. Он заметил ее неустойчивость и отказался быть так далеко от нее, чтобы остановить её падение, если она снова споткнется. — Мизуки я- — Нет, Тенген! — она сделала еще шаг назад. — Нет… Узуй был ошеломлен. В последний раз он чувствовал такое разочарование за несколько мгновений до их расставания. И казалось, что с каждым шагом она ускользала от него все дальше и дальше. И он отказался снова испытать такую ​​боль. Нет, если бы он имел к этому какое-то отношение. Тенген шагнул к ней быстрыми широкими шагами. Она была любящей и освобождающей, но она приводила в ярость, когда была такой, и он просто хотел стащить её обратно на землю и навсегда приземлить с собой. Так она никогда не сможет уйти. Тенген протянул руку и схватил её за запястье, развернул её и остановил все её движения. Его рука крепко держалась на её спине и, словно железная скоба, удерживала её неподвижно и прижимала к его телу. Она чувствовала, как поднимается и опускается его грудь, тепло его тела, исходящее от него и покрывающее её. Биение его сердца было быстрым, но замедлилось, когда он понял, что она больше не пытается бежать. Мизуки посмотрела вверх. Только тогда она посмотрела ему прямо в лицо. И её парализовало то, что она заметила в тусклом лунном свете. Свет действительно отражался от его фарфоровой кожи и заставлял её сиять, она сомневалась, что он видел нечто подобное, глядя на нее. Он был прекрасен. Не было ничего, что могло бы изменить её мнение об этом факте. Даже когда его лицо было размазано запекшейся кровью. Лицо, которое казалось совершенным, даже когда маленькие запекшиеся раны испещряли его плоскости. Она поймала себя на том, что теряется, наблюдая за маленькими порезами и синяками, нарушающими его идеальную кожу, и, не задумываясь, нежно провела по этим местам кончиками пальцев. Она почувствовала, как он вздрогнул от прикосновения, и быстро снова посмотрела ему в глаза. Она провела рукой по его руке и медленно коснулась его лица. Её маленькая рука скользнула по его щеке, отбрасывая тень на его лицо. Ощущение его руки на её собственной, скользнувшей по его лицу, вырвало её из транса, и она опустила руку. — Ты ранен, — прошептала она. — Но глядя на тебя и ощущая твое прикосновение, моя боль облегчилась. Почему ты остановилась? Мизуки покраснела и отвела взгляд, — Ты должен вернуться домой. Я не могу представить, как твои жены должны волноваться. Тенген почувствовал новую волну разочарования. Он положил руку на её щеку и заставил её внимание вернуться к себе. Он устал от того, что она все время упоминает о «его женах», и, откровенно говоря, ему было интересно, когда же она остановится. Он полагал, что разлука может заставить её меньше думать о них. Но, похоже, это имело обратный эффект. Поэтому, когда Мизуки начала открывать рот, чтобы продолжить, он прижал ладонь к её пояснице, притянул её еще ближе и крепче сжал её тело. Пространство между их губами было таким маленьким. Она едва могла дышать. — Помолчи… Пожалуйста… Мизуки могла только смотреть на него в шоке, поскольку её разум был пустым. Её внимание сводилось к тому, чтобы держать дистанцию ​​между их губами; еще одно движение, и их губы соприкоснулись бы. Её единственным выходом было позволить ему продолжать. — Мне всегда будет жаль, что нам пришлось расстаться так, как мы это сделали, — Мизуки подняла взгляд и увидела, как выражение его лица стало болезненным, — Если бы был другой способ сделать это, я бы воспользовался им. Но у меня не было другого выбора, кроме как бежать и быть порознь. Это был единственный способ держать цели подальше от нас, даже если это было всего на несколько лет. Поэтому, когда я узнал, что ты стала истребителем демонов со своими братьями и сестрой, и Кагая попросил твоего присутствия в штаб-квартире, я был вне себя от радости. Я никогда в жизни не был так счастлив, — его слова были изнурительными, но Мизуки оказалась на седьмом небе, когда молча слушала, — Я хотел сделать тебе сюрприз, так как я не собирался приходить на собрание раньше. И, как ни странно, я не был уверен, буду ли я знать, что сказать, когда снова встретимся с тобой. Я даже не был уверен, если бы тебе было все равно, — затем он рассмеялся. Это был мягкий, беззаботный смех, полностью контрастирующий с тоном его голоса, — Никогда в жизни я не думал, что могу так себя чувствовать. Беспокойство о том, как меня могут принять? К черту то, что они видят! Какое оскорбление — видеть что-либо, кроме божественного величия, когда они видят меня… И все же я был здесь, опасаясь возможности столкнуться с семьей любимой девушки, поскольку я был уверен, что они скажут тебе о моем возвращении. — Но вместо этого, — он сделал паузу и погладил её по щеке большим пальцем, нежно проводя по её коже. Успокаивающие жесты, которые он делал своими руками на её теле, вызывали у нее желание раствориться в его объятиях и остаться там навсегда, и он был готов делать это весь день, если бы мог. В конце концов, это был первый раз, когда он получил возможность обнять её так близко. Никаких помех, никаких колебаний. Ему повезло, что у нее не хватило силы духа оттолкнуть его. Хотя, зная её, он не был бы слишком шокирован, если бы она это сделала, — Ты ждала меня, когда я вернулся. И даже если ты не хотела этого, ты значительно облегчила мне этот процесс. — Твоего присутствия достаточно, чтобы шокировать меня каждый раз, Тенген. Узнаю я или нет. Кроме того, хоть это и не было запланировано, я всегда ждала тебя. С того дня, как мы расстались, и до сих пор. Я всегда буду ждать тебя. Узуй хмыкнул. Её ответ был лестным. Он даже пошел бы на то, чтобы сказать, что её реакция была облегчением. И хотя он видел много женщин, делающих ему комплименты или флиртующих, ни одна женщина никогда не оказывала на него такого сильного влияния, как эта. Он постоянно удивлялся ей, хотя и был уверен, что она еще не осознала значимость своих слов и будет обдумывать их на следующее утро. Возможность ее подсознательной способности подпитывать его эго таким образом, что не только позволяла ему чувствовать себя мужчиной, но и заставляла его чувствовать себя достаточно таким, какой он есть, и в то же время держать его под контролем, сводила его с ума. И снова он обнаружил, что влюблен в эту женщину в миллион раз больше, чем когда-либо прежде. То, что он был вдали от нее, чтобы подумать, дало ему прекрасную возможность разобраться в своих мыслях и идентифицировать ноющее чувство, которое появилось у него с тех пор, как он встретил её. И хотя он был уверен, что, наконец, дал название чувству, он обнаружит себя в той же детской безмолвности, что и в детстве. Это было так ошеломляюще, что он хотел только запечатлеть момент и завязать его бантиком, чтобы сохранить в памяти навсегда. Он никогда не мог понять, почему она останавливала себя там, где большинство женщин продолжало бы настаивать на этом. И хотя он никогда не позволил бы себе потворствовать измене супруги (супругов) с другим человеком, какой бы сильной ни была связь, он отказался игнорировать тайну, окружавшую женщину перед ним. Как она могла быть настолько явно очарована его личностью, но при этом способна отстраниться от него, когда все зашло слишком далеко, было совершенно непонятно. Это привело его в нужное русло. Это была загадка. И он был готов на все, чтобы увидеть окончательную картину. — Ты точно знаешь все, что нужно сказать мужчине, которого ты любишь? На мгновение они замерли и просто смотрели друг на друга. Не хватило слов, чтобы объяснить, что чувствовал в этот момент каждый из них. Но иногда достаточно тишины. И казалось, что они оба были на одной волне с этой концепцией. Еще немного, и у них могло бы возникнуть искушение протолкнуть точку, на которой они ранее нажимали брейки по достижении. Затем взгляд Узуя покинул Мизуки и устремился куда-то далеко позади нее. Она была слишком поглощена разглядыванием его черт и самообладанием с того момента, когда у нее не хватило даже душевного спокойствия, чтобы проследить за его взглядом. Когда девушка открывала рот, чтобы заговорить, он просто приложил палец к губам. — Ни слова больше, — сказал он тихо, словно желая убаюкать её, — Мы продолжим это позже. А пока. Ты должна вернуться в свою комнату и лечь спать, понимаешь? Кто-то тебя ищет. Если у тебя есть тренировка со столпом, ты должна выспаться, чтобы присутствовать завтра. И, насколько я помню, ты и твои браться очень восприимчивы к тому, как вы себя чувствуете. Не говоря уже о том, что я бы солгал, если бы сказал, что мы со столпами легко справимся с вами даже если мы уставшие. Тенген улыбнулся, когда она понимающе кивнула, — Хорошо. Увидимся утром. Прежде чем повернуться, чтобы уйти, он опустил голову и прижался губами к её лбу в нежном поцелуе. Затем, как только он закончил… Он ушёл.