Люби меня. Этого будет достаточно

*Home is a place where peace*

— Профессор, вы и вторую руку хотите сломать? — пытаясь как то отвлечься от недавнего поцелуя, перемещая свое внимание, на Хвана, который пытается вылезти из ванны без посторонней помощи, Феликс готов был прыснуть со смеха. Хёнджин так старательно пытался вылезти, что еще чуть чуть и он снова плюхнется в воду. — Я же просил не называть меня так, — со старательным лицом, пытаясь аккуратно преодолеть препятствие и ступить хотя бы одной ногой на махровый ковер, он не понимал причины, по которой Ли уже не скрывал своего смеха. — Вот только и умеешь губить мое здоровье! Хоть бы помог, в конце концов. — Тут только вы сами в праве помочь себе, я тут бессилен. — скорчив гримасу в виде «сорян, не могу помочь», он продолжал держать на готове полотенце, чтобы не дай бог (!) профессор не простудился. — Тогда зачем я тебя нанимал? — вопрос, который и Феликс бы не против спросить у Хёнджин. Только вот зачем он задает вопрос, будто сам себе. — Ну как зачем? — готовый выложить все те обязаности, которые входят в договор, но не успевает — в это время наконец «выходит на сушу» Хван. — Укройтесь, вам же холодно. — Бережно укрывая белоснежным полотенцем, Хёнджин сейчас выглядел как малое дитё, без какой либо помощи, вот мамаша над ним и печется, главное всем ему угодить. — Я сам могу, — о, а вот и «самостоятельный» подросток в нем просыпается. Феликс не может не позабавиться этому поведению Хвана. — Почему вы такой, как будто ненавидите всех? Будто все решили сделать групповое зло, но именно вам. — — Я ненавижу не всех, а только некоторых. — слово «некоторых» произвело впечатление у Ёнбока, будто под этим словом подразумевался только он один. — А теперь иди отсюда, мальчик, — маша рукой, в жесте «вали, пока не поздно», Хёнджин провожал Ли за дверь. — Если понадобится помощь — зовите. — сказал перед выходом Феликс. А уже за дверью начал бубнеть про себя: — Вечно строит из себя не пойми кого, а на самом деле такой маленький ребенок. Почему надо быть таким злым ко всем… ко мне?.. Хоть бы раз по имени назвал, я бы уже на седьмом небе от счастья был. Так сложно что ли? Фе-ликс — два слога. Нет, конечно, нужно выкаблучиваться и называть меня «парниш», «пацан», «э», «мальчик» — как угодно, но никак не Феликс… Шагая, по своему мнению, к своей комнате и войдя внутрь, он решил, что пора ложиться спать. Ли даже не заметил лежащие на тумбочке НЕ ЕГО очки. У него вообще их нет. Но он тихо и мирно уснул, зная о том, что Хенджин его вряд ли потревожит до самого утра. Под утро он проснулся с каким то неясным ощущением того, что что-то со вчерашнего дня напрочь забыл. Было то ли некомфортно, то ли не привычно, пока не понял, что находится не в своей постели. Видимо, из-за насыщенного прошлого дня он совсем потерялся в пространстве и немного (очень даже много) ошибся комнатой. «Что же Мистер Х тогда сделал, если даже не выгнал меня из комнаты?» Когда же он вышел из комнаты профессора, стало ясно, где всю ночь проводил Хван со своим сном. Диван в гостиной. Что-то не в его характере. Ожидаемо было бы то, что он зашел бы в свою комнату, увидел мирно спящего Феликса и спокойненько, не моргнув и глазом, разбудил его, тормоша его, и как истинный джентельмен попросил бы его свалить. Но нет. Такого не произошло. Сейчас же он, будто в своей постели, спал как младенец, что Ли было немного жаль его будить, но есть такое слово «надо». — Доброе утро, — слегка качая его плечо, Феликс тихо пытался разбудить спящего. — Совсем не доброе, — пытаясь разомкнуть глаза, Хван уже определенно знал к кому обращался. — Спалось отвратительно. — Простите, слишком вчера утомился, перепутал. — Феликс вдруг понял одно, — Задумка квартиры дурацкая, можно было комнаты расположить в разных частях. — Да что ты! Это лишнее время для тебя. Пока будешь доходить до моей комнаты, столько времени потратишь. — А вы только обо мне и заботитесь. Вечно различные предложения от вас поступают, лишь бы сделать для меня удобно. Машина, квартира, теперь расположение комнат добавилось. И все это оказывается под предлогом «сломанной руки». — вскинул руки в недовольстве. — Прекрасно! Просто прекрасно! Что еще придумаете? — Ты хоть помнишь, что было вчера вечером? — Хенджина мучил вопрос о том, помнит ли он о вчерашнем инциденте в ванной или нет. Сможет ли он дальше здраво мыслить, если узнает, что да, знает? Вероятно, нет. Любой ответ его будет мучить, но при отрицательном ответе он надеется, что сможет успокоить бушующие неясные чувства. — Вы серьезно? Я не помню даже того, как попал в вашу комнату, что уж говорить о целостном вчерашнем дне? — Замечательно. Тогда нам стоит позавтракать. — Вы странный. Непонятный. Об этом Хёнджин и так знал, без слов Феликса. Раз Ли не помнит вчерашнего, то это и к лучшему. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

***

Этот день для Феликса в офисе был довольно обычным. То принеси, то подай, то унеси. Ничего необычного. Недовольные взгляды сотрудников, не принимавших его в свое сборище унылых людей, сидящих за компьютером и игравших во что-нибудь, пока директор не видит. Вот и хорошо, что не принимают, Феликсу не сильно то и хотелось. Единственным адекватным человеком была прекрасная Би. Если бы не Данби, то вся работа у Хвана превратилась бы в каторгу, на которой Феликс не разу не был. Теперь «принеси, подай, отвали, не мешай» действовали не только на него, но и на секретаршу. — Ты почему директора называешь только его именем? — спросила вдруг она. — Он сам меня попросил, но когда я называю не просто по имени, а как то иначе, он начинает недовольно и смешно ворчать и просит называть его «Хёнджин» и никак иначе. — слегка посмеявшись, Феликс заметил задумчивое лицо Би. — Что-то не в его стиле. Он каждого сотрудника готов уволить, если тот назовет его по имени, даже если работник будет старше самого директора. — Он меня даже просил несколько раз обращаться на «ты», но мне слишком некомфортно так к нему обращаться. — На «ты»? — тут Су совсем впала в немой шок. — Это просто невероятно. Слушай, почему бы тебе не пользоваться своей ситуацией? Это ведь не всем позволено. Из тех, кого я знаю, ты пока единственный, кому можно к директору обращаться на «ты», также как и с именем. — Что ж, я подумаю над твоими словами, но, кажется, время обеда закончено. Да и недовольный взгляд в нашу сторону от Хёнджина меня настораживает. Когда же Феликс освободился от оков Хёнджина, он решил, что стоило бы прогуляться, освежиться, чтобы снова не ошибиться с комнатой. Гулять в одиночку — отдельный вид медитации, по мнению Феликса, который его очень успокаивает. Вечерами всегда холодает, поэтому в теплом худи и джинсах Ли шагал по улочкам города, направляясь прямо в парк. В мыслях у него было лишь то, что он хотел бы посидеть там на скамейке и задуматься о чем угодно, лишь бы ни с кем не разговаривать. Сейчас ему просто хотелось уединения. Да и мысли об Хёнджине не давали покоя. Почему он так к нему бережно относится? Только лишь бы ему было хорошо. Лишь на работе, и то, видимо, для вида, пытается нагрузить его работой. — Феликс. — раздался тот самый прокуренный голос. Кажется, Ли узнает его из тысячи. — Юн Хо, какая неожиданная встреча. — сейчас Ликси ничего не мешало, чтобы прям сейчас врезать ему по роже. — Ты чего то хотел? — Вот знаешь, я только одного не могу понять… ты реально педик или так прикалываешься? — А ты что, как то заинтересован во мне? — желание врезать становилось сильнее. Такого рода вопросы сильно бесили. — Да ты хоть понимаешь, что говоришь? — подойдя ближе, чуть не столкнувшись лбом, Юн Хо гневно спросил: — Ты совсем не понимаешь, что я делаю с такими как ты? — Ой, и что ты мне сделаешь? — включая в себе бесстрашного Феликса, хотя внутри весь дрожит уже от нахлынувшего адреналина, Ли готов вцепиться в этого Юн Хо, и как следует понадавать ему по шапке. — Иди знаешь куда, — толкнув Феликса, Хо, развернувшись, стал уходить. — А ну постой. Развернув за плечо, Ли со всей вселенской силой вмазал кулаком, попав прямо в лицо, оставив красный отпечаток на Хо. Адреналин ударил в голову, и Феликс уже не разбирал того, кто кого ударял. Он старался махать кулаками, в надежде еще попасть хотя бы пару раз. До безумия он ненавидел этого человека. Игра в добренького окончена, сейчас его никто не останавливает от того, чего хотелось сделать слишком давно. Сейчас им владела уверенность, которой бы не было, если бы ко всему прочему не присутствовал адреналин. Феликс очнулся только тогда, когда понял, что физическая сила у них разная с Юном и он нависает над ним, оставляя жгучие следы то с одной стороны, то с другой; со сместью крови, которая уже успела пробраться в рот. Казалось, вот-вот он отрубится, а может через пару часов, а то минут, умрет… Но не сейчас. Точно не сейчас. Проезжающая мимо полиция с противным звуком, отпугнула Юн Хо, который тут же подскочил и убежал в невиданном для Феликса направлении. Сил у него, естественно, не было. Он бы хотел полежать еще чуть-чуть, здесь, на земле, но что то его внутри просило хотя бы сесть на недалеко стоящую лавку. Ему пришлось через боль и через страдание пересилить себя и хотя бы встать на ноги. Прошла, наверное, целая вечность, и Феликс наконец встал. На трясущихся ногах, покачиваясь, он уселся на скамейку. Голова сильно раскалывалась, даже руки на ней не помогали. — Господи, пацан, — подсевший рядом человек, попытался забрать руки от головы к себе. Кто бы сомневался, что это был Хёнджин. Хотя, признаться честно, Феликс был, мягко говоря, в шоке. Согревая в своих руках, Хван рассматривал все искровавленное лицо Ли. — Боже, кто ж это с тобой сделал. Нужно срочно в больницу! — Никто это не сделал, я сам случайно упал. Ничего, бывает, — не будет же он Юн Хо сдавать. Мало ли только для себя хуже сделает. — И в больницу не надо. Все не так критично, как ты думаешь. — Да как же это не критично! Ты на ногах не стоишь, что уж говорить про твое лицо. — потянувшись к лицу Ли, но отдернув руку, тот произнес: — Если ты не хочешь в больницу, то тогда поехали домой. На это Феликс лишь кивнул. Не хотелось ничего говорить. Не хотелось встревать в эту идиллию со своей фразой о том, что таких домов у него много: в Австралии, в общежитии, теперь и там, где Хёнджин. Теперь, приобнимая за плечо, Хван вел в машину беззащитного Феликса, который вот вот, от отступающего адреналина, разревется. Но он стойкий парень. Плакать будет он потом, когда останется один на один в комнате со своими пожирающими мыслями. — Как ты меня вообще нашел? — спросил Ли, когда уже сидел в машине и более-менее оклемался. — Это было несложно. Ты сильный любитель побывать в парках, я это давно заприметил. И ты почти дошел до него, но я тебе ни за что не поверю, что ты просто упал, но докапываться я не буду до тебя. — и за это Феликс готов был сделать низкий поклон. И больше они не продолжали свой разговор, не хотелось ничего разрушать, что так долго строилось. Не хотелось совершенно спрашивать Феликсу о том, каким боком знает Хёнджин о его скрытной любви к паркам. Не хотелось Хвану углубляться в тему синяков смешанных с кровью на лице Ли, просто не хотелось разочарования с его стороны, что профессор оказывается таким нудным. Ведь он надеется, что тот сам рано или поздно решится и расскажет. Открыв электронный дверной замок, Хван приглашающе открыл дверь, пропуская вперед Феликса. — Садись на диван в гостиной и жди меня, я сейчас вернусь. — для профессора было невыносимо смотреть на те побои, — он уверен, что это они, — которые сейчас красуются на лице у младшего, поэтому он поспешил отвернуться, чтобы сильнее не расстроиться. И Феликс, как подобает всем хорошим детям, отправился на диван, и сел в ожидании того, что же Хван принесет. Не прошло и столетия, как старший вернулся, держа в руках аптечку. Заинтересованность на лице светловолосого пропала напрочь, осталось только разочарование от того, что он ждал чего-то занимательного. Ожидание не сравнилось с реальностью, и теперь ему предстоит выдержать целую пытку, которая заключалась в обработке ран. Корчась от до ужаса неприятного жжения, смотря прямо в глаза сосредоточенному Хёнджину, Феликс, покопавшись в своих мыслях вдруг выдает: — Я вам нравлюсь, Хёнджин? Секундное молчание и остановка своих действий. Тишина, что даже бы упавшее перо было слышно. — Ну, так что, профессор?