Давайте поговорим о Бруно

      Когда я был маленьким,

Меня часто били ровесники.

Тел части были разбиты, особо сурово

Бил меня мальчик Вова.

Мальчик Вова из интерната,

Которому я говорил «Не надо».

Который не слушал, месил как тесто…

Боже… Боже, как же я ненавидел детство.

      Бруно упал коленями на песок: больше не было сил. Ни на что.

Он убил его.

Он убил его.

      Сам, своими руками. Столкнул в воду, не помог выбраться, просто смотрел как человек тонет.       Бруно схватился за волосы, прижавшись спиной к стене. Остекленевшим взглядом он смотрел перед собой, ничего не видя. Пальцы вырвали несколько маленьких прядей, но он этого даже не заметил. Когда он зашёл в Каситу, понимание произошедшего нахлынуло на него с такой силой, что ноги подкосились. Он едва дошел до своей комнаты, опираясь на стены. Сейчас лестница казалась непреодолимым препятствием. Бруно отлип от стены и опрокинулся на песок. Эмоции били через край, но при этом внутри было пусто. От такого контраста кружилась голова. Бруно подавил желание взвыть во весь голос.       Лёжа на песке, Бруно думал, что будет дальше. Друзья Оскара. Они ведь расскажут о том, что случилось. А его, Бруно, никто слушать не будет. А что с ним сделают? Накажут? Посадят под замок до конца жизни? Убьют? Бруно не знал, что хуже. Но знал точно, что его сдадут. Сразу. Возможно, уже сдали.       Бруно потянулся мыслями к своей комнате, где в углах валялись острые обломки стеклянных табличек. Может быть... Чтобы не ждать... Бруно судорожно сглотнул. Несколько верных сильных движений и...       И тут в голову ударила мысль. А что будет с Джульеттой и Пеппой? С матушкой? На себя всë равно, но они.. Они ведь… тоже пострадают.       Решение пришло само собой. Нужно уходить. Уходить как можно дальше. Взять всю вину на себя и уйти. Оставить записку? Или подождать, пока семья вернётся? Что делать?

***

      Сумка была собрана. Выглянув из комнаты, Бруно понял, что уже ночь. В доме было подозрительно тихо, это его напугало. Где все?       Осторожно выйдя из комнаты и закрыв дверь, Бруно стал спускаться по лестнице. В нагрудном кармане у него лежала записка с признанием. Чтобы не усложнять, он не стал писать о любви к матери и сестрам. Им и так придется нелегко.       Выискивая, куда бы положить записку, Бруно почувствовал на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, но… теплый? Неужели матушка? — Я думал, вы спите — тихо начал Бруно, ожидая ответа. Но его не последовало. — Я… Так будет лучше.       Ответа нет.       Бруно обернулся и… никого не увидел. За спиной было пусто, только папин портрет висел на стене. Его неподвижные глаза смотрели на Бруно.       Парень вздохнул и подошёл к портрету. Он скинул сумку и опустился на колени. — Lo siento, papá. Так нужно. Я… Я понимаю, что ты хотел не этого, но… Ты ведь знаешь, что случилось, да? Я просто… Я просто очень не хочу умирать. Понимаешь? Ты ведь тоже не хотел? Ты ушел ради нас с мамой, да? И я тоже ухожу ради них. Ты злишься?       Портрет молча смотрел на Бруно. Тот, в порыве отчаяния, пытался углядеть хоть какую-нибудь эмоцию во взгляде отца. Понимание, поддержку, хотя бы осуждение. Но портрет оставался равнодушен. У Мадригаля задрожали плечи, он сжался ещё больше, сцепляя пальцы рук на шее. — Lo siento, papá. Так нужно.       Бруно кое-как встал, поднял дрожащими пальцами сумку, даже не чувствуя, что плачет. Взгляд отца все ещё падал на его спину.       Бруно толкнул рукой дверь, она не поддалась. — Касита, не начинай.       Ставни грозно скрипнули. Вилла его отпускать не собиралась. Сумка выпала из рук. Сил больше не было. Бруно упал на колени, обхватил руками голову и разрыдался. Столько эмоций и событий за одни сутки…       Оскара больше нет. Он мертв. Он больше не причинит вреда ни Джульетте, ни Пеппе, ни кому-либо другому. Неужели Бруно поступил не правильно? — Папа, ты простишь меня? Я такой слабак. Я… Ты заслуживаешь сына лучше, чем я. Прости меня.       Бруно встал, подхватил сумку и направился в комнату. В голове было пусто. Проходя мимо портрета отца, Бруно зажмурился. Даже изображению в глаза теперь смотреть стыдно.

Что же он наделал?

      Его сдадут. Обязательно. Возможно, уже сдали. Друзья Оскара. Оскара. Оскар мертв. Его друзья…       В голове щелкнуло.       Бруно поднял взгляд, его глаза расширились. Выход был найден. Тонкие, покусанные губы растянулись в улыбке. — Lo siento, papá…       Бруно ненавидел их всех.

***

Раны зажили до свадьбы, правда.

Теперь я "локально известный автор".

Как пишут в газетах всякие лоси.

А Вова скололся.

Вова вколол себе в вену дрянь

И Вова скончался рано.

А о мертвых либо хорошо, либо…

Да пошли вы к черту со всей этой липой!

Вова умер в половине второго,

Как тебе смерть, Вова?

      Идти по улице в темноте было легко. Сейчас уже не страшно, что кто-то подловит в темноте, прижмёт к стене и изобьет. Уже не страшно.       Впереди показались знакомые фигуры. Трое. Один его заметил. Видимо узнали, а как? Бруно растянул губы в улыбке. Можно было, ради эффекта, немного потерпеть начинающуюся головную боль. Руки были спрятаны под пончо. Незачем портить сюрприз. Сделав ещё несколько шагов, он оказался рядом с парнями. — Buenas noches, мои дорогие. Как вечер? Как настроение?       Из-за повреждённых лёгких воздух выходил с хрипом и свистом. "Так даже лучше". — Твои глаза… — испуганно прошептал один из троицы, прижимаясь спиной к стене дома. — А что с моими глазами? — Бруно захотелось рассмеяться в голос. — Они... светятся... - прохрипел второй. Третий начал беззвучно молиться.       У Бруно было видение, вызванное на эмоциях, как в прошлый раз. Потом будет ужасно болеть голова, но это такие мелочи, не сравнимые с их страхом… — Значит так, мои дорогие, - медленно начал Бруно, нарочно растягивая слова. - Если вы не хотите, чтобы эти глаза вас прокляли, запоминайте.       Он сделал паузу. - Повторять, не буду.       Одно движение, и четвертый, появившийся из подворотни, перелетел через Бруно и ударился спиной о землю. Бруно не знал, откуда в нём появилась эта сила. А может, она всегда была? Просто он был тряпкой, не способной собраться и по-настоящему ответить этим уродам. — Когда узнают о смерти Оскара, вы про меня ни слова не скажете. Меня там не было. Оскар был пьяным и обдолбанным. Этого достаточно, чтобы объяснить его внезапную кончину. Поняли? — С чего это мы должны тебя слушаться? — прошипел второй, видимо, слишком дерзкий. — О, что вы. Вы не обязаны меня слушать. Но тогда… — Бруно вытащил руки из-под пончо, — трупов станет на пять больше.       Нож был длинный. На его острие играли блики от светящихся глаз Мадригаля. Он растянул рот в оскале, только подсохшие раны снова порвались. Кровь потекла по его подбородку, добавляя страшной картине последние штрихи. — Сумасшедший! — Есть немного. А кто в этом виноват?       В ответ тишина. — Вы поняли, о чем я вас прошу?       Парни молчали, показывая открытую враждебность. Бруно вздохнул. — Что ж…       Удар ножом прошёл ровно по лбу одного из парней. Бруно не помнил его имени, да и не хотел помнить. Прежде чем тот заорал от боли, Мадригаль приставил нож к горлу другого. — Заорёшь и я его вскрою. Тоже касается и остальных.       Тот подавился криком, зажал рот ладонью. Его глаза от ужаса и боли полезли из орбит. Теперь на него смотрели по другому. Его боялись. Бруно улыбнулся уже по-нормальному. Не убирая нож, он спросил. — Теперь вы поняли, что мне от вас нужно? — Да, — тихое, разноголосое согласие. — Отлично. И пятому передайте. Я ко всему этому не причастен.       Бруно слегка дёрнул рукой, поцарапав парню шею, спрятал руку с ножом под пончо и направился домой. Он знал, что они послушаются. Они ведь такие же слабаки, как он сам.

***

Турецкий Рибок, побритый череп

Вову едят черви.

Соседи вздыхают от облегчения -

Вову едят черви.

Немного печально, но не плачевно.

Вову едят черви.

И только ночами меня колотит

От мысли, что может ожить Володя.

От мысли, что я в первом классе снова,

И снова меня будет мучить Вова.

Не то чтоб земля была тебе пухом…

Просто лежи как лежишь, братуха.

      Бруно вернулся домой. На кухне горел свет. Джульетта, а это точно была она, наверняка уже заметила пропажу. Зайдя на кухню, Бруно огляделся. Сестры не было. Он поставил уже вымытый нож на место. — Я не знаю, где ты был, но я должна тебе кое-что сказать. — Слушаю.       Джульетта стояла, оперевшись спиной о дверной косяк. — Сегодня в реке нашли тело… Оскара. Он утонул. — Сам? — Бруно слишком устал испытывать эмоции за сегодняшний день, чтобы изобразить сострадание, или хотя бы удивление. — Скорее всего. Пока не ясно, но некоторые говорят, что он был пьян. — Возможно. — Бруно, — голос сестры дрогнул, Бруно вдохнул. — Бруно, я… Я боюсь, что ты к этому причастен. Скажи, ты… Я не говорю, что ты его утопил, что ты… Я просто… Так много совпадений и ты ещё уходил. Я… Боюсь за тебя.       Бруно выдохнул. Закружилась голова. Бруно покосился на нож. — Джули… Я не причастен к этому. Я искренне хотел, чтобы эта мразь сдохла, но я не стал бы марать об него руки.       Голос, тон, манера речи — все изменилось. Бруно устал. Он все ещё стоял к ней спиной, у него все ещё было видение. Если он сейчас не даст ему волю, у него просто голова взорвется. — Я… Искренне хочу в это верить. Доброй ночи. — Buenas noches, hermana.       Как только дверь комнаты Джульетты закрылась, Бруно упал на колени. «Господи, как же больно».       Видение вырвалось. Зелёное свечение было совсем бледным, потому что Бруно очень устал, но это было неважно. — Что же ты покажешь мне сегодня?       В зелёном свечении появилась Альма. Она словно кричала, её лицо было искажено гримасой злобы. Она была в гневе. Сзади нее стояли сестры. Их лица выражали что-то непонятное, похожее на сочувствие. Что происходит?       Но такие видения очень быстро заканчиваются, поэтому Бруно не понял ничего. — Ну и черт с ним. Касита?       Ставни двинулись. — Мама уже спит?       Согласный стук. — Отлично. Я спать.       Бруно вышел из кухни, потушив свет. Поднявшись к портрету отца, Бруно все же решился взглянуть ему в глаза. Отец улыбался и смотрел так тепло, что Бруно стало немного легче. — Gracias, papá.       Лестница была невероятно длинной, Бруно проклинал ее каждый день. Ноги были накачены, дыхание поставлено, но подниматься все равно было тяжело. "Хотя точно, ребра... "       Старая кровать, граммофон в углу, стопка книг в другом углу, шкаф. Все. Бруно стянул пончо и, оставшись в одежде, упал на кровать. — Я ни в чем не виноват, hermana. Они сами виноваты.

***

А если быть абсолютно честным.

То пусть тебе будет темно и тесно,

То пусть тебе будет темно и страшно

Как мне когда-то! Должок погашен.

Должок погашен, а свет потушен.

Жрите черви, хороший ужин.

      На похоронах Бруно был впервые. Люди были все в черном, он тоже. Шел мелкий дождь, но Бруно был уверен, что внутри Пеппа была искренне счастлива. Их больше не будут избивать, больше не будут унижать. А если будут… что ж, Бруно припрятал у себя в комнате старый охотничий нож. Прекрасная вещь.       Священник что-то говорил, Бруно не слушал. Люди плакали, Бруно стоял, погруженный в свои мысли.       Когда на гроб упал первый ком земли, из-за туч вышло солнце.