Давайте поговорим о Бруно

All I ever wanted to do was do right things

I never wanted to be the king, I swear!

All I ever wanted to do was save your life

I never wanted to grab a knife, I swear! (Swear)

      В Касите изменилось всё. Даже воздух словно стал плотнее — было тяжело дышать. Громкие звуки, смех, радостный стук дверей — всё это стало незнакомым… лишним. Цветы опустили бутоны, небо закрыли тучи, усилился ветер. Энканто был в печали.       Пеппа прижалась лбом к холодной стене. Она чувствовала себя ужасно. Её рыжие волосы торчали во все стороны — косы девушка сама плести не умела, под глазами образовались тёмные круги. Он сказал бы — панда. Они видели картинку в какой-то детской книжке.       Со вздохом Пеппа опустилась на пол. Касита тихо щёлкнула ставнями: «Всё в порядке?». — Да, я в порядке. Просто устала. Всё это так… Kirie… Я…       Пеппа обняла себя за плечи и сжалась. Ей уже семнадцать. Она ведь взрослая. Через месяц она станет женой. Женой прекрасного молодого человека, который любит её всем сердцем и душой. И она любит его. Она будет помогать Энканто всю жизнь, её любит и будет любить весь город. Она живёт в лучшем доме на свете. У неё прекрасная сестра, любимая и любящая мать и…       Пеппа запнулась. И… кто? _______________________       Джульетта в тот вечер завозилась на кухне. Уже поздняя ночь, она очень устала. Она наконец сменила траурную одежду на обычную и забыла об Оскаре. Ей не было его жаль. Совсем. Она устыдила было себя за эти мысли, но они всё равно проскальзывали ей в голову, и она оставила их в покое.       Солнце село два часа назад, была поздняя ночь. Джули убрала посуду, вымыла руки и развернулась, чтобы наконец-то уйти к себе в спальню и упасть на кровать.       Развернувшись, девушка подпрыгнула от неожиданности. Брат стоял в дверном проёме. Его одежда была пропитана кровью, волосы спутаны и давно не мыты. Он поднял голову и посмотрел на старшую сестру. — Hola, hermana. Прости, что так поздно. Я бы не тревожил тебя и дальше, но я ужасно хочу есть.       Джульетта вышла из оцепенения. Спрашивать про кровь она не решилась, лучше просто дать ему еды. И вылечится, и поест. Она была уверенна, что кровь брата, а не чья-то ещё. — Конечно, mi amor. Одну минуту, — ответила она дрогнувшим голосом.       Она вернулась к шкафам, Касита опустила их ниже. Брат прошёл мимо Джульетты и сел на пол за столом. Его взгляд был пуст и равнодушен. Джульетта взяла с полки тарелку с уже остывшими арепами и вернулась к брату. Опустившись на пол, она аккуратно вложила арепу ему в руку. — Ешь. Ты не выходил из комнаты три дня.       Когда зелёные глаза сфокусировались на лепёшке, юноша медленно откусил кусочек. Джульетта поджала губы. Он выглядел совсем плохо, на её руках осталась его кровь. — Бруно…       Парня передёрнуло, и он резко повернул лицо к ней. Словно проснулся. — Да?       Джульетта приоткрыла рот. Её хотелось сказать брату столько всего. Как сильно она его любит, как сильно соскучилась за каких-то три дня. Как сильно они без него не могут. — Нет… Ничего. Он продолжил запихивать в себя еду, не обращая внимания на кровь и песок на руках и одежде. — Где Пеппа? — Бруно спросил первое, что пришло в голову. Ему было невыносимо молчать рядом с Джульеттой. Это молчание было болезненным, неправильным. — Спят уже все. Уже довольно поздно. — Я мешаю тебе пойти спать? Ты наверняка сильно устала. — Нет, что ты. Я в порядке. — Иди. Я тоже скоро уйду, — поймав взгляд сестры, уточнил, — к себе в комнату. — Как скажешь, — Джульетта вздохнула и вышла из кухни. На сердце было неспокойно. Не сделает ли Бруно что-нибудь с собой?       «Что же с тобой происходит, братишка?»       Бруно сам не знал, хочет он себе вредить, или не хочет. Ножи стояли перед ним, на тумбе и в подставке. Чистые и наточенные. Не хотелось их пачкать. — Касита?       Вилла едва слышно хлопнула ставнями, чтобы не испугать пророка. «Я здесь». — Матушка сердится?       «Нет, что ты… Да. Да, она в ярости, ей всё ещё хочется рвать и метать, кричать на людей и бить посуду. Ничего из этого снова она не может себе позволить, поэтому просто задыхается от бессильной ярости. Но она любит тебя». — Да? — Бруно растерянно смотрел в стену. Матушка мучается. Эта мысль не вызвала привычной тоски. Казалось, что все его эмоции остались наверху, в усыпанной песком комнате. — Конечно, любит. Кроме нас ведь у неё никого и нет. Знаешь, Касита, у меня было видение. Я видел девочку. Маленькую такую, кучерявую. Как думаешь, почему?       «Не знаю, mi amor, не знаю». — И я не знаю. Может, у меня когда-нибудь будут дети? Нет, точно нет. Тогда, у Джульетты. Или Пеппы. Джули всегда хотела детей.       Бруно путался в мыслях, делая большие паузы между словами. Выбитые и сломанные костяшки пальцев вернулись на места, воспаление глаз от недосыпа ушло, а вот кровь осталась. — Я останусь спать здесь. Ты не против?       «Нет, спи, mi oro, спи». _____________________________       В то утро Пеппа нашла брата спящим на кухне. Он сидел прижав к груди ноги и уложив на них голову. Пеппе хотелось одновременно и разбудить его, и прибить на месте. Разбудив, она отправила его приводить себя в порядок. Перед матушкой нельзя было появляться в таком виде.       Встав с пола, девушка вытерла глаза. Она помнила, как за дверью матери раздавались крики, звон стекла и треск мебели. Бруно, вылетая из комнаты, выбил дверь ногой. Он был в ужасном настроении. Альма не выходила из комнаты до самого вечера.       Пеппа услышала шаги. Кто-то шёл на кухню. Тревога не уходила. На улице какой-то мужчина покрикивал на детей. Пеппа повернулась к шкафам, вытащила стакан и начала наливать чай. В дверном проёме возникла худая фигура. — У тебя туча над головой. — Да? — Пеппа подняла голову. — Я не заметила.       Пеппа вскинула руки, разгоняя тучу и выравнивая дыхание. Фигура прошла, ступая босыми ногами по доскам едва слышно. В стакан Пеппы полился кипяток, зашелестел чай, посыпался сахар. — Ты сегодня не в духе. Всё нормально? — он отдал бокал Пеппе. — Скорее да, чем нет. Просто… я волнуюсь. Скоро моя свадьба. — Через месяц, — он приподнял брови, но взгляд и тон остались равнодушно пустыми. — Такое событие, как свадьба, случается не каждый день! К нему нужно тщательно готовиться! — А ты и готовишься. Все нервы уже себе истрепала.       Бруно присел на край тумбы, чтобы сравняться с сестрой. Они были почти одного роста, Пеппа лишь слегка его обгоняла. — Угораздило же тебя так вымахать… — Бруно фыркнул, — Я в детстве был выше. — Феликсу нравится, — Пеппа отпила из стакана, — хотя он ещё ниже, чем ты. — Ещё бы ему не нравилось. Он считает тебя лучшей девушкой на свете. — Хочешь поспорить? — Пеппа прислонила стакан к губам, не отрывая взгляда от брата. — Делать больше нечего. Не облейся. Обожгёшься.       Бруно направился к выходу из кухни. — Ты приходил с какой-то целью или просто поговорить? — С целью поговорить, — и исчез за стеной.       Бруно, как было уговорено, не покидал Каситу. Люди боялись к нему ходить и он пользовался даром не чаще, чем раз в месяц, и искренне этому радовался. Он проводил вечера на крыше Каситы, не появлялся на приёмах пищи и таскал еду ночью, когда все уже спали. Развлекал себя, воруя вещи у сестёр или матушки, и пряча их по всей Касите. Что-то маленькое и не особо нужное, чтобы искать было не так легко. Пытался приручить серую крысу, которая вылезла однажды из дыры в стене. Ездил по перилам и наслаждался свободой.

***

      Альма шла по улицам Энканто. Жители проходили мимо, кто-то здоровался, кто-то останавливался поговорить. Женщина поддерживала разговоры, помогала на своём пути словом и делом, пока не дошла до небольшого здания. В этой лавке продавали одежду. Альма зашла внутрь и из дальней комнатки тут же выбежала девушка. — Доброго дня! Вы пришли за платьем? — Да. Оно уже готово? — Разумеется. Мы всегда всё делаем в срок, — девушка высокомерно улыбнулась. — Никто не сомневается. Я бы хотела его забрать. — Пять минут.       Девушка удалилась. Она была из семейства Гузманов, четвёртой главной семьи Энканто, и могла позволить себе подобный тон. Альма вздохнула. Она могла бы и упрекнуть девушку, возраст позволял, но эта лавка шьёт лучшие платья в городе, и лучше не портить отношения.       Платье было великолепным. Молочно-белое, без лишних рюш и бантиков, с бело-розовым пышным воротом и длинным кружевным низом. Всё так, как хотела Пеппа. — Премного благодарна, — Альма вышла из лавки.

***

— Ты невероятно выглядишь, — Джульетта обошла сестру со всех сторон.       Пеппа стояла перед зеркалом. Свадебное платье подошло ей идеально, воротник прикрыл острые плечи, длинная юбка спрятала тощие ноги. Только рыжие волосы рушили идеальную картинку. — Ты правда так считаешь? — Пеппа пригладила вылезшие из причёски пряди и покрутилась, оглядывая себя. — Ты прекрасна, — она перехватила руку сестры, снова тянущуюся к волосам. — И твои волосы тоже. Сейчас придёт матушка и подтвердит. Она обещала сделать тебе особенный подарок.       Дверь открылась и вошла Альма. Она держала в руках фату. Ту самую фату, в которой сама шла под венец. И она хотела, чтобы эта фата была на её дочери. — Вот, примерь, — Альма заботливо одела на младшую дочь головной убор и пригладила складки на воротнике. — Ты у меня красавица.       Альма была искренне счастлива. Её девочки так выросли. Скоро у них обеих появится своя семья, свои дети, а у неё — внуки. — Вы обе красавицы.

***

— Четыреста двадцать семь… Четыреста двадцать восемь… Четыреста двадцать девять…       Бруно поднимался в свою комнату. Ноги проходили половину пути почти налегке. Он даже не сбивался со счёта — годы тренировок идут на пользу. Бруно только что разговаривал с Феликсом. Тот был на взводе — послезавтра свадьба. С невестой Бруно предпочитал не встречаться — она могла ударить молний или засыпать градом. Эмоции скакали, меняясь по нескольку раз за минуту. — Пятьсот тридцать шесть…       Когда ступени кончились, Бруно доковылял до двери и ввалился внутрь. В спальне стояла свечка, лежали спички, валялись книги. — Может… посмотреть? — парень замялся.       Он боялся, что может увидеть там что-то плохое. А ведь промолчать он не сможет. Лучше не смотреть. Но вдруг? — Ааагх… — Бруно согнулся, поджав колени и ударив рукой песок. Тот разлетелся в стороны, — Чёрт с ним.       Листья, песок, спички, огонь — зелёный свет.       Когда зелёная молния проскочила перед глазами, Бруно чуть не подпрыгнул. Ураган разносил площадь, дождь лил, уничтожая праздничную атмосферу.       Табличка разлетелась об стену. Бруно швырнул её со всей силой, словно это могло что-то изменить. Дрожащими руками поднял несколько осколков и сжал их в руках. Острые углы вспороли кожу, кровь полилась на песок. В голове прояснилось.       Бруно остановился. Закрыл глаза, вскинул голову. Мысленно досчитав до двадцати, понял, что не помогает. Считал, пока не набралось двести. Стало ещё легче. — Но Пеппе говорить об этом нельзя. Иначе всё пойдёт крахом. Сказать Феликсу? — Бруно!       Парень подскочил, косо обернувшись на дверь. Сестра звала его снизу. Выдохнув, он открыл дверь. — Да, mi amor, что случилось? — Мне нужно с тобой поговорить! Это не срочно! Когда спустишься, найдёшь меня. — Ага. Обязательно.       Бруно упал на песок. — Будь что будет. Я просто промолчу.       Как-будто он мог.

***

      Облака изо рта и реки из глаз

Всё что ты делаешь не напрасно

Ты такая красивая, как напоказ.

Ты такая красивая когда несчастна.

      Площадь была уставлена цветами и столами. Вокруг носились люди. Джульетта украшала столы, отгоняла людей от еды. Светло-зелёное платье аккуратно подчёркивало фигуру девушки, она распустила волосы и заколола их пятью заколками. Волнение билось в груди. Феликс стоял в дверях церкви, рядом стояла Альма. Они обсуждали что-то, Альма, казалось, пыталась его успокоить. Джульетта улыбнулась. Пеппа сейчас была в церкви, ожидая начала церемонии.       Вместе с Пеппой в комнате находился Бруно. Он пришёл сюда на рассвете вместе с Джульеттой, чтобы та убедила священника впустить Бруно. И он впустил. — А ты идти не хотел, — Пеппа счастливо улыбалась, — Как я выгляжу? — Estás brillando más brillante que el sol.       Бруно попытался улыбнуться. Его волнение отличалось от волнения Джульетты. Он боялся. Боялся, что если сделает что-то не так, скажет что-то не то, Пеппа расстроится. Или разозлиться, что гораздо хуже. — Ты преувеличиваешь.       Пеппа оглянулась, смотря на Бруно. Ему придётся остаться здесь, он сможет смотреть только через небольшое окно, чтобы его никто не видел. Но он пришёл. Пришёл ради неё. — Спасибо. — За что? — Бруно перестал гипнотизировать кирпичи на стене. — За всё. Я очень рада, что ты смог прийти. — Д-да… — Бруно опустил глаза. Ему пришлось сжать челюсти до скрежета. Проклятые слова рвались изнутри, царапали горло. — Что-то случилось, hermanito? Ты побледнел. — Нет, нет, что ты. Всё прекрасно. Я ужасно за тебя рад.       Он выдавил улыбку. Пеппа кивнула. Брат просто давно не выходил на улицу. Он просто волнуется.       Дверь открылась, заглянула Альма. — Ты готова, mi encanto? — Да, матушка. Иду. — Удачи, — Бруно улыбнулся сестре на прощание почти искренне. Он промолчит. Не скажет. Не скажет, даже если рвущиеся слова раздерут ему внутренности.       Он не может всё испортить сейчас.       Пеппа исчезла в дверях.

***

      Бруно прикрыл глаза. На улице музыка, смех, куча народу. Все едят, пьют, поздравляют молодожёнов.       А у него сейчас голова взорвётся. Он боролся с желанием сказать. Не желанием даже. Надобностью. Необходимостью. Он пропустил половину церемонии, сидя на полу, зажав руками уши, и повторяя своё предсказание шёпотом самому себе. Он надеялся, что это поможет. Зря надеялся.       Он услышал шаги, подскочил с пола и успел даже сделать счастливый вид. В комнату зашла Джульетта. Она поставила тарелку с угощениями на скамью. — Поешь. Я старалась. — Спасибо, я не голоден. — Всё в порядке? — Мне… что-то не хорошо. Голова раскалывается.       Бруно поднял голову. Кирпичи плыли перед глазами, голос Джули раздавался где-то рядом, но будто бы из-под воды. Слова стояли в горле, драли глотку, бились в виски. Ему хотелось кричать. На секунду звон в голове заглушил все остальные звуки. И тут…       В голове привычно щёлкнуло. И тишина. Внутри пусто, в голове тоже. Бруно встал. Все его попытки молчать вдруг показались такими абсурдно глупыми. — Ты чего? Что случилось? — Джули подскочила вместе с ним. — Я в порядке. Отстань, — холодный голос брата резанул слух. — Бруно… — Джульетта сразу всё поняла, — тебе нужно остаться здесь. Сядь. — Или что? — Бруно оскалился. — Пожалуйста, не сейчас, — почти умоляюще попросила она. — Подожди немного. — Хорошо. Я посижу здесь, сестричка. Ведь сегодня такой важный день.

***

      Пеппа совершила ошибку.       Огромную ошибку.       Она решила зайти проверить брата. — Бруно! Как ты здесь? — Прекрасно, mi oro, как же ещё? Сижу тут, один. Скучаю.       Пеппа удивлённо вскинула бровь. - Что ты хочешь? - Я? - Бруно будто бы искренне удивился и картинно указал на себя руками. - Ничего! Что я вообще могу хотеть? - Пеппа хотела что-то сказать, но он её перебил. - Как себя чувствуешь, кстати? - Я... - Как погодка? Дождика не намечается? - Дождика? - Пеппа нервно потеребила край рукава. - Откуда ему взяться? - Ну, это у тебя нужно спрашивать. Ты у нас мастер.       Бруно улыбался холодно и безразлично. Что-то внутри просило, даже умоляло его заткнуться, но Бруно внутренний голос не слушал. Он смотрел на стремительно бледнеющую сестру. - Знаешь, у меня было видение... - Нет! - вскрикнула Пеппа. - Не нужно! - ...такое красочное... - Замолчи! - взвизгнула девушка и замахнулась, словно собиралась его ударить.       Бруно потянулся навстречу её ладони. Он хотел этого. Хотел, чтобы она сделала ему больно. Внутренний голос вопил и просил замолчать. Бруно вскочил с лавки, схватил сестру за запястье и сжал его так сильно, что она вскрикнула. Бруно ледяным взглядом рассматривал её застланные слезами глаза. Наклонившись к её уху, он прошептал: - ...Как ты относишься к ураганам?