Давайте поговорим о Бруно

      Твои кроссовки в пыли, встречал закаты на крыше.

      Если мёртвый внутри, то почему так громко дышишь?

      Я её уничтожила, тошнотворно хорошую

      Ученица гимназии с обрыва канула в прошлое.

      Однажды в жизни девушки может наступить момент, когда весь твой мир переворачивается с ног на голову. Когда все твои вкусы и предпочтения меняются со скоростью пули. Когда ты чувствуешь то, что не чувствуют другие. Когда твои желания невозможно объяснить логикой или здравым смыслом.       Пеппе хотелось швырнуть что-нибудь в окно. Или в мужа, стоящего рядом и пытающегося её успокоить. — Я совершенно спокойна! — прикрикнула на него Пеппа, скидывая со стола бокал. Касита перехватила его в полёте и поставила подальше от девушки.       Пеппа беременна, так же, как и Джульетта. Но поведение обеих сестёр отличалось настолько кардинально, что Агустину оставалось лишь сочувствовать Феликсу. Феликс же не унывал, ухаживал и помогал, чем мог. Срок близился у обеих. — Пеппита, mi amor, присядь.       Касита с готовностью пододвинула стул к Пеппе и та на него упала. — Kirie… Прости, я не специально. Я просто… устала. — Ничего, sol, я рядом.       Пеппа подняла на него глаза и улыбнулась. После их неудачной свадьбы Пеппа была подавлена, закрылась в себе и ни с кем не разговаривала. Но сейчас она была гораздо счастливее, хоть её организм и пытался довести её до нервного срыва. — Тебе пора идти. Я люблю тебя.       Феликс поцеловал её руку, мило и неловко поклонившись, а после ушёл.       Пеппа сидела на кухне одна. На стене тихо тикали часы и Пеппа обратила на них внимание. Стрелки показывали без двенадцати десять. Девушка выдохнула и встала. Через двенадцать минут на кухню явится он. Пеппа вздрогнула. С братом она предпочитала не встречаться — их последняя встреча чуть не превратилась драку, но Касита растащила из по разным комнатам. Шмыгнув носом, Пеппа погладила живот. Там её маленький лучик света, её прелесть. Пеппа не знала, кто у них родиться, но ей было всё равно. Это будет её ребёнок. Их ребёнок. От этой мысли слёзы счастья наворачивались сами. — Чего ревёшь?       Холодный голос заставил Пеппу подскочить на месте. Бруно пришёл на десять минут раньше, что было не очень приятно. — У меня ещё десять минут. Уйди. — Мне нужно в город, поэтому извольте подвинутся, — выплюнул Бруно, скривившись.       От этой фразы Пеппа потеряла дар речи. Она вскочила со стула и подошла к нему. — Тебе… что? Ты забыл, что тебе нельзя покидать Каситу? — У меня с памятью всё прекрасно, увы. Отойди.       Пеппа отступила на два шага назад, сверля брата взглядом. Бруно отрастил волосы, сейчас они падали на плечи и струились до лопаток. Он очень сильно похудел, лишь накаченные ноги немного спасали положение. Его тонкие пальцы сейчас копошились в посуде, Касита весело стучала, разговаривая с ним. Она, кажется, единственная не разлюбила его из всего Энканто. Бруно достал с дальней полки пыльную бутылку с «огненной водой». Брат пил очень редко, это напрягло Пеппу. — Что ты так пялишься? Пойдёшь жаловаться матушке? — брат окинул её взглядом, полным презрения. Но тут Пеппа поняла, что не её.       Бруно смотрел на её живот. «Ненавижу детей». Эта фраза отпечаталась в памяти будущей матери очень хорошо. — Советую перестать так смотреть. Это твой будущий племянник. — No quiera Dios, — Бруно саркастично вскинул руки, а после наполнил бокал светло-красным «Тинто де верано»,  — даже не надейся, что я буду присматривать за… этим. Ко мне вообще людей подпускать нельзя, если ты не забыла. А тем более детей.       Бруно опрокинул в себя вино и вылетел из кухни. Пеппа проводила его взглядом и ещё минут десять смотрела в пустоту. Она прекрасно понимала, что если бы она сама не позвала его на свою свадьбу, то всё бы сложилось по-другому. Она оплошала и сделала виноватым его, поэтому Бруно и беситься. Но извиняться она не собиралась. После свадьбы он наговорил столько, что извиняться должен уже он.       Пеппа встряхнула головой и вышла из кухни. Касита заскрипела, сооружая ей лестницу на второй этаж. Ступени под ногами Пеппы двинулись. — Нет, я сама поднимусь, спасибо, — Касита отпустила девушку и Пеппа пошла наверх сама.       Джульетта в городе. То, что она в положении, от обязанностей её не освобождает. Пеппа перевела дыхание, остановившись. Сейчас Энканто был в тихом ужасе, ведь её настроение скакало в бешеном темпе и в день могли смениться все погодные явления. Матушка не ругалась и помогала, чем могла, ведь сама была в похожей ситуации. «Только ей пришлось гораздо хуже, » — подумала Пеппа, подходя к своей комнате.

***

      Тёмные кудри никак не собирались в хвост, что ужасно раздражало. Любимое зелёное пончо висело на спинке стула. Бруно сидел на полу, пытаясь разобраться с волосами и при этом не насыпать за шиворот песка. Не привыкший к алкоголю организм заставлял руки подрагивать, а пальцы непроизвольно разжиматься. Бруно бесился, но не о чём не жалел. Последнее время говорить с сестрой он мог только под градусом. — Чёрт бы их всех побрал…       Мадригаль наконец-то справился с кудрями, лишь несколько прядок вылезли из-под заколки.       Он сам не понимал, зачем ему идти в город. Только если горожан попугать, но матушка опять будет злиться и выносить ему мозг. А ему это надо? Нет, конечно.       Бруно злился на сестёр. Джульетта смотрела на него, как на тяжело больного. Или умирающего. С жалостью. С Пеппой у них была взаимная неприязнь вперемешку с желанием перегрызть друг другу глотки. Взглядом. Бруно откинулся на песок, приложившись головой и зашипев. Он встал, пнул ножку кровати, об которую ударился, и вышел из комнаты. Хотелось просто проветриться.       На лестнице они пересеклись с матерью. Она поднималась наверх. — Бруно? — Да, матушка, — прошипел Бруно. — Тебе нельзя выходить из Каситы. — Настучала всё же, да? Бруно окинул взглядом первый этаж и увидел Пеппу. Она стояла в дверном проёме на кухню и смотрела прямо на них. — Предательница, — одними губами произнёс Бруно, зная, что она поймёт. — Заслужил, — беззвучно ответила Пеппа, зная об этом тоже. Бруно посмотрел в глаза матери. — Я и не собирался, матушка. Я просто хочу выйти во двор.       Альма осмотрела его. Без пончо, в голубой рубашке и широких тёмных штанах с протёртыми коленями. Напрягали лишь собранные волосы, но Альма решила поверить. — Иди. Но если я узнаю, что ты нарушаешь запрет… — Не узнаешь, матушка, — Бруно улыбнулся и спустился вниз.       Во дворе было пусто и тихо. Стол с пятнами от еды, чуть кривые стулья, знакомые, чуть мокрые, камни под ногами. Бруно ушёл на траву и лёг, оперевшись спиной на стену Каситы. Та едва заметно зашевелилась. «Я здесь». — Хорошо.       Где-то далеко, над горами, тучи. Будет дождь, но от Пеппы он, скорее всего, не зависит. Хотя… Могли ли слова брата так сильно её задеть? Глаза слипались, клонило в сон и Бруно отдался ему, засыпая прямо на улице.

***

Это ради тебя — тебя, тебя одного:

Эти красные Marlboro, красное вино.

Ядовитой улыбкой сверстников провожаю.

Мы с тобою — ошибки, нас уже не исправить.

      Проснулся Бруно от странного чувства. Сердце бешено билось в груди, Бруно слышал каждый его удар, высокий пульс и учащённое дыхание. Бруно завертел головой в поисках того, что его разбудило, но рядом ничего и никого не было. — Кошмар, что ли, приснился… — Бруно попытался лечь обратно.       Но сердце не прекращало колотиться, как сумасшедшее. Жуткая тревога просочилась в сердце и разум Бруно и уснуть тот уже не мог.       Он встал и побежал в дом. Тревога усиливалась. «Да что такое…».       В Касите была полная тишина, никого и ничего. Казалось, спит даже сама Касита. — Эй! — шёпот. — Есть кто? Всё в порядке?       Бруно взлетел по ступеням наверх и завертелся на месте. Ему уже было тяжело дышать от волнения. И он решил заглянуть к Джульетте, ведь та всегда знает, что происходит. Может, ему просто стало плохо и нужно что-то съесть. Дойдя до комнаты сестры, Бруно тихо постучал. Но ответа не последовало. Ответа не было даже после пятого стука. Агустина сейчас не было с ней и Бруно испугался. — Джульетта! Всё в порядке?       И тут на него накатила такая волна ужаса, что он пошатнулся. — Джули? — Он задышал ртом и открыл дверь.       Джульетта лежала на кровати, её немного трясло. Она тяжело дышала и выглядела очень бледной, хотя, может это просто Луна так её освещала. Бруно подбежал к ней, всё ещё не понимая, что с ним происходит. Но сейчас это отошло на второй план. — Бруно? — Я здесь, hermana. Что с тобой? — Кажется, началось… — Джульетта слабо улыбнулась, крепко сжав зубы и подавляя болезненный стон. — Что… — и тут Бруно понял. Его глаза округлились и сделались совсем огромными. — Что… Что мне сделать? — Позови маму. — Я сейчас, ты… ты только держись.       И он вылетел из комнаты.

***

      Бутылка опустела на половину. Третья бутылка опустела на половину. Бруно слишком перенервничал, чтобы себя ограничивать. Но за Пеппой следил, ей пить много нельзя. Ей вообще пить нельзя, но мама разрешила пол рюмки. Они оба перенервничали.       Джульетта родила дочь. Роды прошли легко, но если бы Бруно не прибежал, разбуженный неведомой силой, всё могло кончиться плохо. Сейчас с Пеппой они заливали стресс всё тем же вином, не смотря друг на друга. — Как ты понял, что нужен ей? — Я проснулся в дикой панике. Меня трясло. Я понял, что что-то произошло, но не понял, что. А к Джульетте я пошёл, потому что она всегда всё знает. А ты ничего такого не чувствовала? — Нет, — честно ответила Пеппа, смотря виновато в пол, — может, потому что она хотела видеть тебя? — Может, — Бруно согласно кивнул и опрокинул в себя остатки из бутылки.       Пара минут тишины, которую нарушали лишь звон стекла да крики снаружи. Горожане пришли поздравлять молодую мать и новоиспечённую бабушку с рождением первого ребёнка. — Как назвали? — Изабелла. — Как виноград, — хмыкнул младший, вертя в руках бокал. — Да… — Пеппа засмеялась. — Ты её видела? — Да. Симпатичная. — Все новорождённые дети страшные. — Ну, может быть чуть-чуть.       Снова тишина, лишь наружный шум. — Когда у вас будет ребёнок, как вы его назовёте? — Я хочу мальчика. А Феликс дочку. Но, мне не важно, кто это будет. Главное, что мой. Наш. А насчёт имени… Хм. Если будет мальчик, Мигель. А если девочка, Долорес. Мы это уже обсуждали с Феликсом. — Мигель и Долорес. Отлично. — Ты правда не будешь за ними присматривать? — вдруг спросила Пеппа, схватив брата за руку. «Уже напилась — подумал Бруно, — ты же выпила две капли». — Отпусти. Буду, куда я денусь. Вы только не помирайте.       Пеппа улыбнулась и отпустила руку брата. Они впервые за несколько месяцев поговорили нормально.