Давайте поговорим о Бруно

I see what you're wearing, there's nothing beneath it Forgive me for staring, forgive me for breathing We might not know why, we might not know how But baby, tonight, we're beautiful now We're beautiful now We're beautiful now

             У Бруно дрожали руки. Он мерил кухню шагами, вслушиваясь в каждый звук, что доносился с верхнего этажа. Но даже крики перекрывала гроза за окном. Когда начал дёргаться глаз, Бруно залез в шкафчики в поисках чего-нибудь съедобного. Это, конечно, не успокоит нервы, но, может быть, станет легче. Ничего не найдя, Бруно обошёл кухню ещё раз. Сверху раздался ещё один крик и Бруно схватился за волосы.       Весь Энканто знал, что у Пеппы начались роды. Шторм на улице напоминал об этом громом, а молнии сверкали с каждым вскриком девушки. Джульетта рожала тихо, сам процесс прошёл легко. Пеппе же не повезло.       Не выдержав, Бруно вышел из кухни к лестнице. Касита построила перед ним ступеньки и парень взбежал наверх. Дверь в комнату Джульетты открылась и оттуда выглянул Агустин. Мятая рубашка, синяки под глазами и лохматые волосы — молодой отец очень устал. — Бруно, amigo, пожалуйста, посиди с Изой… Я только схожу на кухню, ужасно хочу есть. Пять минут!       Ответить Бруно не успел — Агустин спустился вниз. Бруно проводил его взглядом, пока очередной удар молнии не заставил его подскочить на месте. От криков сестры хотелось кричать самому. Из комнаты Джульетты раздался детский плач и Бруно зашёл туда.       Изабелла была крошечной, темноволосой девочкой, очень похожей на маму. Бруно сел рядом с ней на кровати, поправляя одеяло. Что делать с плачущим ребёнком, он понятия не имел. Девочка начала плакать громче. Мадригаль вздохнул и аккуратно взял её на руки. — Ну чего ты разоралась-то? Заняты все, потерпи немного. Сейчас отец твой вернётся.       Изабелла замолчала и посмотрела на дядю. Бруно выдохнул. Положив девочку, он лёг рядом. — Вот и молчи. Я и так волнуюсь.       Они лежали рядом, девочка протянула тонкую ручку и схватила чёрные кудри. Бруно зашипел. Он довольно резко вырвал волосы из детской ладошки и Изабелла непонимающе посмотрела на него. В комнату зашёл Агустин. — Gracias — устало протянул он.       Бруно встал. — Что у них там? Долго ещё? — Кто же знает. Это дело такое…       Бруно схватил себя за плечи. Глаз всё ещё дергался, возможно, именно это отвлекло Изабеллу от истерики.       Он вышел из комнаты и спустился вниз. Касита замерла — тоже волнуется. И тут виллу пронзил громкий детский плач — буря за окном успокоилась, разлившись по Энканто туманом. Всё закончилось.

***

We might not know why, we might not know how But baby, tonight, we're beautiful now We'll light up the sky, we'll open the clouds 'Cause baby, tonight, we're beautiful now We're beautiful We're beautiful We're beautiful

      Маленькая двухмесячная Долорес была громче Изабеллы. Требовательнее, кудрявее, миловиднее. Бруно не совсем понимал, почему все так бегают вокруг Изабеллы, если теперь ребенка два.       Эта мысль пришла ему в голову, потому что кудрявая племянница лежала на постели рядом с ним, пытаясь поймать его пальцы. Большие глаза сияли, девочка издавала тихие звуки, похожие на кваканье. — Ну что, кабачок? — Бруно аккуратно провёл по темным кудряшкам. — Балуют твою сеструху, — в ответ ему раздалось детское лепетание. — Да, точно.       Бруно тихо посмеялся. Открылась дверь и вошёл Феликс. Он выглядел уставшим, но счастливым. Пока Пеппа отлёживалась после столь трудно давшихся родов, Феликс заботился о девочке. — О, hola, — Феликс взял дочь на руки, — я дальше сам, спасибо.       Поняв, что это был тонкий намёк на то, что ему пора уйти, Бруно сдержано кивнул и вышел из помещения. Осуждать Феликса за недоверие Бруно не мог. Он ведь испортил их свадьбу. Хотелось зайти к сестре, но вряд-ли она хочет видеть его сейчас. Причём, ни первая, ни вторая.       Касита постучала полкой, что-то ему говоря, но Бруно прошёл мимо, не вслушиваясь. Голова почти беспрерывно болела уже два месяца — он переволновался. Пеппа в тот день кричала так, что казалось, будто все оглохнут. Сравнивать этот процесс у обеих сестёр было глупой затеей, ведь разница была очевидной. Но сейчас в вилле тишина, Альма у себя, Джульетта на кухне, Феликс и Агустин с детьми, Пеппа отдыхает. А Бруно не знал, куда себя деть. Ему было… одиноко. Он скучал по совместным играм и посиделкам с сестричками, по их дружному смеху. «Но ничего из этого уже не повториться вновь», — подумал Бруно и поднялся в свою комнату. Сейчас он был не нужен ни городу, ни своей семье.

***

Wherever it's going, I'm gonna chase it What's left of this moment, I'm not gonna waste it Stranded together, our worlds have collided This won't be forever, so why try to fight it? We're beautiful now We're beautiful now

      Годовалая Изабелла старательно избегала встреч с дядюшкой. Её пугали его горящие глаза, его измученный голодовкой вид, его путающаяся речь. Девочка была радостью для родственников и Энканто — тихая, послушная, красивая, словно цветок. — Она действительно цветёт как виноград — посмеялась однажды Пеппа, напомнив брату об их давнем разговоре. — Да, наверное, — у Бруно заплетался язык — он молчал по нескольку дней, почти не выходя из башни.       Её ровесница Долорес — шумная девчушка, вечно лезущая к взрослым. Она очень любила подслушивать, пусть и не понимала половины. Услышав очередную новость, она тихо хихикала и убегала рассказывать всё первому попавшемуся человеку. Чаще всего — сестре. Изабелла делала вид, что ей не интересно, но всегда внимательно слушала.       В один из тихих жарких вечеров девочка подслушала, что они с сестрой тоже получать дары, также, как и их мамы. Обрадовавшись столь прекрасной новости, она побежала искать Изу. Не смотря по сторонам, она врезалась в Бруно. — Куда ты так летишь, кабачок? — Я — Долорес! — В шутку обиделась девочка. — У меня важная новость! — Прям такая важная? — Бруно улыбнулся. — Да! Мы с Изой тоже получим дары!       Улыбка медленно сползла с лица Бруно, оставив лишь пустой взгляд. Перед глазами прошли видения о старших сёстрах — Джульетта, не отходящая от плиты сутками, Пеппа, блокирующая любые отрицательные эмоции… И он сам.       Резко сменившееся выражение лица дядюшки заставило Долорес напрячься. — Tío? — Está bien, cariño, — Бруно заставил себя улыбнуться. — Не стоит переживать. Ты только помни, что дары — это большая ответственность, хорошо? — Мне ещё нужно пяти лет дождаться, — с грустью произнесла девочка.       Эта фраза заставила Бруно облегчённо выдохнуть. Ещё не скоро.

***

      Через год родилась Луиза. Бруно с Пеппой разделили ещё одну бутылку за счастье новой племянницы. «Кажется, это станет нашей традицией», — засмеялась Пеппа в то утро. И Бруно ей сказал, что он не против. На том и порешили.       Луиза была крупной, большеглазой девочкой, похожей, по субъективному взгляду Бруно, больше на отца, чем на мать. Девочка часто смеялась и редко плакала, что очень радовало Агустина и Джульетту. Альма всё чаще улыбалась, играя с маленькими внучками. Бруно всё больше закрывался в себе.

***

We might not know why, we might not know how

But baby, tonight, we're beautiful now

We'll light up the sky, we'll open the clouds

'Cause baby, tonight, we're beautiful now

We're beautiful

(We're beautiful)

We're beautiful

      Бруно стоял позади всех, почти ничего не видя с такого расстояния. Ему и не нужно было ничего видеть — громкий дружный крик толпы дал ему понять о том, что Изабелла и здесь не подвела свою семью. По перилам разлетелись розовые, красные, белые и фиолетовые бутоны, мешаясь с зелёными стеблями. — Цветы? — пробормотал Бруно себе под нос. — Что ж…неожиданно.       Вдруг кто-то мягко дёрнул его за край пончо. Юноша опустил взгляд. Долорес смотрела на него своими огромными глазами. — Чего тебе, mi encanto? — А я буду также? — спросила она и добавила — Радоваться дару? — Ну, наверное… Я не знаю. — Подними меня пожалуйста. Я ничего не вижу.       Бруно взял девочку на руки, тут же пожалев, что качал только ноги. Глаза девочки загорелись, пока она смотрела, как Изабелла дарит людям цветы.

***

Let's live tonight like fireflies And one by one light up the sky We disappear and pass the crown You're beautiful, you're beautiful       

      Народ собирался внизу. Золотая дверь горела на верхнем этаже, ожидая сегодняшнюю именинницу. Джульетта на кухне добавляла последние штрихи в праздничные угощения. — Она так волнуется, — с теплотой в голосе произнесла старшая из тройняшек. — Изабелла шла туда, будто сразу знала, что всё будет прекрасно. — У Изабеллы в пять самооценка выше Луны… — проворчал Бруно, зная, что сестра его не слышит.       Он сидел за столом, уткнувшись в сложенные руки. Они и ухудшали слышимость. — Вдруг, сегодня что-то пойдёт не так? Мало ли…       Джульетта обернулась и строго посмотрела на брата. — Постучи по дереву. — Что, прости? — Бруно поднял голову. Вдруг не расслышал? — Постучи по дереву, — повторила она настойчивее. — На кой? — На такой. Вон, об полку. Или стул. Только не о стол, нельзя. — Ладно-ладно, сейчас.       Бруно развернулся и постучал о висящую за ним полку. Обернулся обратно. — Довольна? — Да. Спасибо. — И зачем это надо? — Чтобы не спугнуть удачу. Примета такая.       Бруно сдвинул брови, думая, что сестра шутит. — La luz de mis ojos, ты же не серьёзно? Я — синоним слова «неудача». Здесь ни одна примета не поможет. — То есть, ты хочешь, чтобы у Долорес что-то случилось? — Джульетта приподняла бровь, вопрошая. — Нет, что ты… Просто… Ай, забудь.       Джульетта кивнула и, взяв тарелки, вышла из кухни. Бруно последовал за ней. Выходя, он постучал об деревянный шкаф, стоящий у входа.       Долорес сидела в детской комнате. Она была уже одета и заплетена, только нервная дрожь пальцев выдавала её неготовность. Изабелла, взяв за руку Луизу, ушла пару минут назад. В дверь постучали. — Ещё пара минут и спускайся. Мы уже готовы. — Да, papá. Уже иду…       Но она даже не встала. Ей было страшно. — Mi encanto? — Бруно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. — Я уже иду. Просто… Волнуюсь.       Он сел рядом, скрестив ноги. — Не бойся. Всё будет в порядке. Представь, откроешь дверь — и твоя жизнь сразу измениться! — А если мой дар будет хуже, чем у Изы? — Долорес всхлипнула.       Бруно поджал губы. Он не знал, как её поддержать, ведь сам боялся того же. Вдруг её тоже начнут гнобить за то, в чём она не виновата? — Идём. И помни, чтобы не случилось, у тебя всегда будет замечательная семья. А у нас — замечательная ты.       И Бруно улыбнулся ей по-настоящему, как не улыбался уже давно. Она взяла его за руку и они вместе спустились вниз.

***

We might not know why, we might not know how,

But, baby, tonight, we're beautiful now.

We'll light up the sky, we'll open the clouds,

‘Cause, baby, tonight we're beautiful now, we're beautiful!

      Через год родился Камило. А через месяц после него — Мирабель. И Касита снова наполнилась детским плачем, криками, смехом и уставшими взрослыми. И Бруно с Пеппой отметили рождение ещё двоих ещё двумя бутылками вина. Шестилетние Долорес и Изабелла работали наравне с матерями на площади, пока отцы следили за детьми. Бруно уже устал думать о том, насколько быстро эти дети разочаруются в своих дарах. Насколько быстро Иза устанет быть идеальной? Когда Долорес поймёт, что слышать всё — ужасно? И что получит Луиза через пол года? На голове двадцатипятилетнего Бруно уже были заметны седые волосы.       Он понял, что слишком сильно любит своих племянников. И слишком сильно ненавидит это место.