Грёбаный гений

После первого сентября значилось два выходных. Однако в лицее традиционно суббота – день дополнительных занятий, разумеется платных и разумеется обязательных. Антон с невероятными усилиями отдирает своë лицо от подушки утром, проклиная весь белый свет, как полагается. Он по классике опаздывает. Сегодня предполагалось знакомство с факультативами, поскольку не все одиннадцатиклассники чëтко определились с предметами. Благо к Антону это не относилось. Он захватил с собой на всякий случай пенал и тетрадь, хотя на деле планировал пользоваться айпадом – так гораздо удобнее держать все конспекты под рукой, дополняя их полезными материалами и необходимыми вставками. Завтрак был полностью проигнорирован и заменëн на взятый по пути капучино со вкусом сникерса. И, конечно же, в спешке были проигнорированы и таблетки, без которых Антон медленно подыхает. По его железной логике, кофе поднимает давление на пару часов, а дальше вполне можно что-то сообразить. Шастун, матеря метро и в принципе все виды общественного транспорта, добирается до лицея и встаëт у уже излюбленного подъезда, чтобы покурить. Он замечает знакомое лицо – Гриша, который удивленно улыбается ему. – О, здорово, – протягивает парень руку, и Антон отвечает на приветственный жест. – Не думал, что ты куришь. – Привет, – с нежеланием отвечает Шаст, выдохнув изо рта пар. – Да я сам не ожидал. А ты... – Я не курю – нельзя, спортсмен, – прерывает Григорий, угадывая вопрос. – Но ничего против не имею, если что. «Естественно он спортсмен», – про себя думает Шастун, подмечая внушительные мышцы, виднеющиеся сквозь одежду. Раскаченные плечи, мускулистые руки, а вот нижняя часть тела костлявая. – Гребля? – Ого... В точку! По мне заметно что-ли? – слегка хвастливо и удивлëнно комментирует Григорий, взглядом оценивая бицепс. Шастун на это лишь смущëнно улыбается и разводит руками, мол, очевидно. Он старается насладиться тягами, несмотря на вынужденный социальный контакт. – Уже решил, на какие факультативы будешь ходить? – стараясь разбавить тишину, спрашивает Антон, осознавая, что одноклассник собирается подождать его и мило пойти вместе. – Конечно, ещё в девятом – инфа и английский. Может ещё на физику, но это чисто для подстраховки, вряд ли будут реально сдавать. – Ого, ну... – Шаст в душе не чает, как продолжить диалог, потому что ему больше особо не хотелось разговаривать, но заявить это прямо было бы некультурно. – На кого поступить хочешь? – Там несколько вариантов, поэтому пока не разглашаю, – уклончиво, но по-доброму отозвался Гриша. – А ты куда? – Биоинженерия или генетика, ещë думаю. Нужна биология и матан, может, химия – для генетики... Но там шансы маленькие, почти нигде нет в чистом виде этой специальности. – Да уж, постсоветское пространство... Слушай, может пойдëм? У нас через две минуты начало, а тебе еще искать класс, – предложил Гриша. Внутренне поворчав, Шастун убрал электронку в потайное отделение и потопал с заботливым и пиздец пунктуальным сокамерником. На удивление, аудиторию находит он быстро, даже предотвращая неприятное опоздание. Ладно, Гриша, испорченные три-пять затяжек тебе прощаются. Первой парой – по субботам занятия проходили именно в таком формате – стояла математика. Многие ученики приняли решение готовиться самостоятельно, поскольку полученных знаний им хватало с головой. Антон же решил не геройствовать так, поскольку он закончил лишь девять классов, и ему предстояло выучить программу за десятый и одиннадцатый, параллельно готовясь к ЕГЭ. Харизматичный учитель сразу цепляет внимание и вызывает глубокий интерес. Вкрадчивая манера речи и изредка проскальзывающие шутки помогают воспринимать материал с большим желанием и меньшими умственными затратами. Занятие проходит в огромной аудитории, где совмещены все три одиннадцатых класса – точнее, самые жаждущие знаний из них ученики. Шастун прекрасно понимает всë, что говорит мужчина, и даже вызывается к доске, правда, решает задачу не совсем по шаблону, что подмечает учитель, однако не ругает за это, а лишь подсказывает, что на самом экзамене лучше действовать традиционным путëм. Услышав звонок, Антон поражается тому, как незаметно пролетело время. Перерыв в пятнадцать минут расценивается как шанс на перекус в столовой, поэтому он зря времени не теряет и поспешно собирает вещи после прощальных наставлений педагога. Он очень не хочет, чтобы за ним кто-то увязался, поэтому активно шагает каким-то неведомым маршрутом, оказываясь рядом с кабинетом психолога. Любопытства ради он несколько раз осторожно стучит в дверь, но ответа не слышно. Наверное, Арсения Сергеевича сегодня нет – он же по совместительству. Спустившись, Шастун осознаëт, что столовка по субботам не работает. Дерьмо. Ну что ж, тогда вся надежда на перекур в туалете. Открывая дверь, Антон застывает. Перед ним Попов и два парня, судя по виду, из девятого класса, судя по диалогу и позе, пойманные за курением. – Молодые люди, сейчас вынужден направить вас к завучу писать объяснительную. Условия касательно вашего дальнейшего пребывания в лицее, надеюсь, помните. Это далеко не первая ситуация, в которой вы показываете себя в негативном свете. К сожалению, ещё два ваших промаха в этом учебном году – и мы будем разговаривать по поводу отчисления, – бегло парирует Арсений Сергеевич, глядя то на одного хулигана, то на другого. Антон уверенным шагом проходит мимо и заходит в свободную кабинку. Он с облегчением затягивается так глубоко, как только умеет, не выдыхая ни капли дыма. Практика и планирование – лучшие инструменты, чтобы проворачивать незаконные штуки. За стенами девятиклассники что-то пищат и оправдываются, а Попов всë так же неумолимо отчитывает их, и Шастуну становится от этого смешно. Он, Попов, ведь прекрасно понимает, что это ничего не изменит. И парень делает ещë одну затяжку. Слышатся удаляющиеся шаги, а через минуту – звонок. Антон судорожно пытается вспомнить номер аудитории и еë примерное расположение, но в итоге просто выбегает, чуть не обронив электронку. На биологии его встречает пожилой мужчина, недовольно поджавший губы на просьбу опоздавшего присоединиться к занятию. Стильный, можно сказать, винтажный учитель выглядел, словно его вырвали из советского университета. На нëм была выглаженная рубашка, поверх которой – подтяжки, соединëнные с бежевыми штанами, а на ногах красовались... Сланцы. Вероятно, нога так лучше проветривалась. Выглядело действительно необычно. Этот человек явно предпочитал лекционный формат и был приверженцем традиционных методов записи, так что айпад Антон даже не рискнул доставать. Пожалуй нет слов для выражения духоты темы пары. Но Анатолию Валентиновичу удаëтся рассказать еë с какой-то собственной вовлечëнностью, любовью, он периодически приводит примеры на учениках, интеллигентно шутит и выглядит очень спокойным и добрым. Шастун просчитывает вероятность того, что Анатолий Валентинович будет вести у него уроки в течение недели, и от всего сердца надеется, что именно так и сложится. После пар Антон выдыхает, ощущая, как сбросился груз с плеч. Он чуть ли не вприпрыжку мчится к выходу, будто ощущая нависающую угрозу его свободе. И не зря. Уже во внутреннем дворе к нему подходит Арсений Сергеевич, предварительно окликнув его. – Антон, здравствуй, ты торопишься? – мягко уточняет психолог, ища тусклые зелëные глаза. – Здравствуйте, Арсений Сергеевич, ну можно сказать, что да. – Я рецепт выписал тебе, возьми, – Попов, говоря очень низко и тихо, протягивает крафтовый конверт с наклейкой-котиком. Шастун чуть не улыбнулся. – Смс-кой скину ещë раз дозировку и другую необходимую информацию, раз сейчас спешишь. Желаю скорейшего выздоровления! – М... Спасибо... – неуверенно принимает «подарок» парень, поспешно вкладывая конверт во внутренний карман пиджака (крайне полезная штука). Усевшись в конце вагона метро, Шастун всë же достаëт из конверта бумажку и вчитывается в неразборчивое название. Как уважающий себя зумер, парень вбивает препарат в поисковик, и тут же видит предложения для заказа. – Ебать, – шевелит он одними губами, увидев цены. – Пиздец. Явно импортные таблетки слегка превышали отметку в добрый пятачок. Ну, как слегка... В полтора раза. Будучи наученным опытом, Антон прекрасно понимал, что такой упаковки хватит только на месяц. А хоть какой-то эффект будет заметен только при регулярном приёме лекарства минимум полгода. Краткие подсчëты подсказали, что в следующие несколько месяцев Шастуну попросту неоткуда наколдовать лишние сорок кусков. «Ну и пошли они нахуй», – подытоживает Шастун, вдруг осознав, что ему категорически захотелось пива. Крепенького, добротного, качественного. Без прелюдий, подтекстов и выдуманных предлогов он пишет Димке – прямо и чëтко. – Я пиздец как хочу пива.

– Понял. Приезжай вечером – организую.Ток уточни какое.

Вот она – дружба. Вот он – антидепрессант современного типа. Всю оставшуюся дорогу Антон думает, как же галантно наебать Арсения Сергеевича, который далеко не промах. Для этого нужно прожить ситуацию, как советуют актëры. Как бы отреагировал классический Антон Шастун на приëм антидепрессантов? Предельно скептично. Ему бы это «ни черта не помогало», его бы это раздражало, он бы иронизировал. На более глубоком уровне сознания он бы испытывал чувство неполноценности, вину за лишнюю трату денег на его персону, отвращение к своей болезненности. При этом у Антона Шастуна есть опыт употребления АДов, о чëм Попов уже знает. Соответственно, он немного осведомлëн, что здесь и не пахнет волшебной таблеткой. Потом, наверное, самоуверенный парень замечал бы какие-то улучшения через три-четыре недели, но отчаянно бы не признавал этого, как конченный пессимист и, справедливости ради, всë ещë скептик! Дальше, спустя месяца четыре он бы разбился о свою мнительность, чувствовал себя абсолютно здоровым и предлагал бы отменить колëса, поскольку ему уже заебись... Хотя, наверное, он всë-таки знает о том, что так быстро чудеса не случаются, да и слезать надо постепенно. Через полгода состояние стабилизировалось бы, и Антон Шастун потерял бы всякий интерес к этому спору касательно препарата. Соответственно, психолог – аналогично. А дальше девяти месяцев думать не приходится – там уже подросток волен делать что угодно. Ещë не меньшая помеха – мать. Попов ей уже звонил или позвонит в ближайшее время. Значит, нужно имитировать покупку неких таблеток и сжечь рецепт. Для беспроигрышного варианта – распечатать в типографии упаковку, идентичную той, что хранит в себе пиздец какие дорогие таблетки. А ещë незаметно возвращать маме деньги, отданные на лекарство. Антон приписывает в заметках небольшой план действий на ближайшее время, а после уточняет, какое именно пиво он хочет в переписке с Димой. Параллельно этому, направляясь домой на трамвае, Арсений думает, как бы проследить, что Антон его не наëбывает. Во-первых, парень явно не стремился выйти из своего состояния. Во-вторых, у него мог быть негативный опыт, связанный с синдромом отмены, ведь Шастун делился с ним фактом резкого отказа от препарата ввиду нежелания работать с психиатром. В-третьих, любой препарат имеет побочные эффекты, и в случае антидепрессантов они проявляются наиболее ощутимо в проблемах со сном (Попов всë ещё помнил про странную и неясную фразу мальчика касательно того, что сна он не достоин) и, что немаловажно, с функциями мышления. Конечно, есть два безотказных способа выявить ложь, но доходить до них Арсению не хотелось, поскольку они исключают полностью любое доверие в их взаимоотношениях. Так что Попов планирует ограничиться банальными знаниями фармакологических свойств, сравнивая описание влияние лекарства подростка с действительным положением дел. Вернувшись домой, Шастун пьëт таблетки для повышения давления и кладëт зелëный чай на дальнюю полку – руки дрожали, сердце ëкало, но по-другому он себя просто добьëт. Впрочем, были сомнения в том, что это очень плохо. – Мам, я к Димке сегодня вечером, – уведомляет Антон, направляясь в свою комнату. – Ой, передавай ему привет. У нас кстати гости вечером, – смущëнно и как бы намекающе говорит Майя Олеговна. – Отлично, как раз не буду мешать, – холодно и отстранëнно отвечает парень, внутренне сжимаясь. – Нет-нет, я имела в виду, что я была бы рада, если бы ты вернулся чуть позднее и посидел бы с нами, – по-доброму наивно лепечет женщина, не видя никакой проблемы в таком уютном вечере. – Н-нет, извини, я уже Димке пообещал, ты знаешь, что мы и так очень редко видимся, – стыдливо отведя глаза, оправдывается Шастун, думая о том, как неприятен он сам себе в этот момент. Но внутри он точно знает, что сейчас делает так, как будет лучше другим. – Ладно, котик, гуляй. Мне жаль, что ты так быстро взрослеешь, и мы проводим с тобой настолько мало времени, но не хочу тебя обременять. Шастун краснеет, и внутри зарождается шторм невысказанных эмоций, которые вот-вот выльются неаккуратными грубыми словами, но он сдерживает себя. Ему тоже больно, ему тоже грустно, но он – мужчина, скала, и его главная задача – защитить, даже если защищать приходится от самого себя. – Мне тоже жаль, мам, мы постараемся исправить это, – очень тихо кидает Антон, заходя к себе и растекаясь по кровати. Немного отдохнув, он принимается к изучению материала для сдачи семестра – смотрит объясняющие видео, пишет конспекты, выполняет море заданий. Когда глаза уже режут звëздочки, Тоша отрывается и проверяет время. Как раз пора собираться к Димке. Предвкушая душевные посиделки, споры о футболе, просмотр смешных и откровенно тупых шоу и, разумеется, расслабляющие хмельные напитки, Шастун выходит за порог. Будь что будет. Контролировать всë – невозможно. «Или я недостаточно стараюсь...»