✧ Орудие Богов ☾

     С момента встречи на Лунном источнике прошла уже неделя. Должно быть, эти семь дней были самыми чудесными, что Альбедо помнил…      Казалось, ничего не поменялось – всё также нужно было ходить на работу, всё также он возвращался под ночь. Добавились лишь приятные вечера в компании родителей – они с мамой наслаждались вкусом пирогов и рассказывали истории, как когда-то давно. Жизнь стала по-настоящему счастливой – Альбедо дышал полной грудью, наслаждаясь каждым новым днём. Однако самое чудесное происходило именно ночью…      Юноша всегда возвращался поздно – таков уж был его распорядок. После милого застолья он отправлялся в комнату, раздевался догола, ложился в постель, нежась в мягком одеяле, и закрывал глаза. Но не засыпал, нет… Он всегда ложился на правую сторону кровати, оставляя место для ещё одного человека. Не мог уснуть без Него.      За эту неделю Альбедо узнал четыре вещи о Море. Первая – он само воплощение слова “забота”. После их жаркой ночи у источника, Морскитар-таки нашёл на спине юноши жалкую царапинку, оставленную веточкой или острой травинкой. Царапина размером-то с кончик мизинца! Казалось бы – ерунда, но на фантома она произвела ни с чем не сравнимое впечатление. Итог – в кровати Альбедо стало раза в три больше подушек. Их была целая гора… Правда едва ли, нежась в них, как на огромной перине, он хотел их убрать, нет. Такие перемены ему пришлись по вкусу.      Ну и, конечно же, вторая вещь, что он узнал – по какой-то причине Морскитар просто обожал его ступни…      Всё всегда начиналось одинаково. Сначала раздавался тихий скрип двери, и в комнату проникал такой родной аромат. Тяжёлые сапоги ступали внутрь, заставляя Альбедо сжимать одеяло в предвкушении. Воин всегда возвращался поздно – задерживался на охоте. Уже весь город знал о мрачном наёмнике, способном покрошить тролля в капусту за минуту, но и не это главное. Важнее, что каждый вечер, когда гость входил в спальню, его сопровождал сводящий с ума запах с медным привкусом крови. Почти не уловимым – парень тщательно отмывался, прежде чем прийти к милому…      Мор раздевался догола и первым же делом, склонившись над кроватью, нащупывал ступни белокурого. Массировал их, мягко сжимал, прогоняя прочь следы усталости. Альбедо не открывал глаза, лежал неподвижно – ему нравилась эта игра. Притворялся спящим, хотя предательски появляющаяся улыбка точно выдавала его.      Массаж продолжался пару минут, не меньше. Мор знал - юноша не спит, а потому улыбался; белокурый и с закрытыми глазами чувствовал эту ухмылку. Фантом испытывал его – откроет глаза или нет. Однако, хоть они и стали так близки, видеть Мора голым светлый всё ещё стеснялся. Особенно, когда тот стоит в полный рост с хитрой улыбкой…!      Вдоволь насладившись ножками, Мор подходил к своему месту и забирался под одеяло – медленно и аккуратно, словно действительно не хотел разбудить. С замиранием сердца Альбедо чувствовал, как парень подбирается к нему, приобнимает за плечи, играя с распущенными локонами.      Через мучительно долгие секунды ожидания горячее дыхание становилось ближе. Мор мягко касался его губ своими, разгоняя по телу волну тепла. В это мгновение Альбедо прекращал притворяться – чуть-чуть подавался вперёд, не открывая глаз.      Они двигались медленно… Фантом поглаживал его плечи и руки, расслабляя каждым касанием, а светлый легко сжимал-разжимал губы, наслаждаясь нежными ощущениями. Оба были уставшими после прошедшего дня, однако спустя всего минуту таких объятий в них открывалось второе дыхание.      Альбедо чуть прикусывал губу любимого с едва слышным стоном, показывая, что ему недостаточно. Тогда мрачный парень придвигался ближе, утягивая его в ласковые объятья. Тот плавно клал белые руки на грудь воина, первым используя язык в поцелуе. Это было волшебно. Белокурый прижимался к крепкому телу, всё ещё не веря до конца в своё счастье. Он молил всех Богов, чтобы это не оказалось сном – крепкие руки прижимали его к рельефному торсу, разжигая в парне жгучее желание. Глубокий поцелуй же был дурманящим, вскруживающим голову. Юноши двигались лениво, смакуя каждый момент близости и наслаждаясь “вкусом” друг друга.      Здесь всё могло пойти по двум путям.      Альбедо мог положить чуть подрагивающую ладонь на голову любовника и притянуть плотнее, приглашая к себе. Мор тут же реагировал – аккуратно толкал его в плечо, не встречая сопротивления, а сам налегал сверху, устраиваясь между нежных ног.      Это была та самая поза. С неё начались их Такие отношения.      Мрачный парень гладил его волосы, нежно целуя. Вжимал любимого мальчика в подушки – Альбедо чувствовал, словно тонул в облаке. Смешно было. Однако стоило Мору провести ласковыми ладонями по плечам, стоило ему мягко чмокнуть парня, как белокурый задумывался – а, может, он действительно на небесах?      Фантом вёл влажными губами вниз по его подбородку и шее, подбираясь всё ближе к жёлтому ромбу. О, эта часть была одной из лучших – Морскитар едва притрагивался к пятнышку, а юношу уже бросало в трепет. Любимый не спеша ласкал “Знак Древних”, как он его называл, чуть касался языком, терпеливо наслаждаясь всё растущей дрожью гибкого тела. Нравилось ему это пятно, хотя Альбедо все никак не мог понять, почему. Если забыть про его исключительную чувствительность, конечно…      Мор занимался жёлтым пятном долго – до первого стона. Светлый же, сдерживал голос, как мог! В доме ведь родители, и ему не хотелось, чтобы они услышали их, однако любовник был непреклонен. Пускай нежно, но каждым движением он требовал выпустить эмоции, показать, как ему хорошо. И это была третья вещь, что Альбедо узнал про возлюбленного – Мор не просто хотел… Он жаждал его стонов!      Рано или поздно, но светлый не выдерживал – чувства переполняли. Он начинал смущённо тихо стенать, едва размыкая губы, словно старался откупиться этим малым. Но Морскитар оставался твёрд в своих желаниях – ему нужно было громче. И белокурому это нравилось… Нравилось, когда фантом начинал целовать его шею вокруг пятна, словно дразня. Ещё немного и попадёт в ромб, заставив тело задрожать, но каждый раз не доставал до желтоватой кожи. Лишь изредка он проводил губами по краям пятнышка, наслаждаясь тихими стенаниями, но не удовлетворяясь… Был терпелив и нежен. Всегда знал, когда придёт время…      В какой-то момент, когда Альбедо уже источал жар, а в его теле накапливалось достаточно приятного напряжения, Мор целовал милого прямо в центр ромба, наконец, насыщаясь сладостным протяжным стоном. До сих пор тихий, но фантом не спешил – всё ещё впереди… Этот стон был своеобразным знаком мрачному парню, что любимый готов к нему. Тогда он поднимался обратно вверх, с любовью вглядываясь в глаза дорогого мальчика, и вжимал его плотнее в кровать. Подкладывал ему под бёдра подушку, устраивая удобнее. Не целовал первым, нет… Ждал, когда белокурый сам это сделает, чтобы уж точно знать, готов ли милый.      Каждый раз Альбедо задерживался на пару секунд. Каждый раз он медленно обхватывал спину дорогого, проводя пальцами между лопаток. Это был особенный момент. Они смотрели друг другу в глаза, ощущая, как их дыхание учащается. Толстый ствол уже упирался светлому между бёдер, и парень понимал – стоит поцеловать Мора, как он проникнет в него, заставляя прогнуться всем телом. Одно лишь движение выпустит внутреннего хищника…      Белокурый впивался в израненные губы резко, вкладывая всё возбуждение в один сладостный выдох. Одно бесконечно долгое мгновение, и любимый входил в него, заставляя громко стонать себе в рот. Морскитар вжимал его голову в подушки и проникал ещё глубже – Альбедо не выдерживал, разрывал поцелуй, и по комнате разносился его чувственный, преисполненный удовольствия голос.      Фантом начинал нежно толкаться, выдавливая с каждым движением столь желанные стенания. Каждый раз поражался – тело светлого нисколько не менялось после их вечеров. Оно оставалось таким же тугим и мягким, сводя этим с ума. Для Мора было подлинным счастьем всунуть член ещё глубже в нежную дырочку и толкать всё дальше и дальше в упругий проход, медленно, слушая подрагивающие стоны любимого. А глаза – эти чудесные чистые глаза, невероятным чудом сохраняющие невинный взгляд даже в такой момент… Мор не выпускал их из виду ни на секунду.      Светлый же не собирался просто неподвижно лежать. Теперь им не владел страх первого раза, и он с удовольствием двигался навстречу милому, принимая того в себя чуть глубже. Чувствовать, как твёрдая плоть пульсирует внутри, как любовник обдаёт белую шею жгучим дыханием при каждом толчке… Только сохраняющееся напряжение спасало Альбедо от впадения в безвольную негу. До его слуха доносилось чуть слышное рычание, вырывающееся из мощной груди Мора. Нет, всё-таки тот действительно был молодым волком. Углубляющиеся движения, заставляющие белокурого сжиматься всем телом, стонать всё громче и протяжней, говорили – голод этого волка необъятен. Юноша чувствовал волну жара от мыслей, что только в его силах насытить его.      Они не спешили. В первый свой раз двое торопились, жаждали близости, словно это был последний шанс! Теперь же сердца бились унисоном в спокойном ритме – Альбедо знал, что Мор его, а он Мора. Юноши просто наслаждались друг другом, получая удовольствие от каждого мгновения, проведённого в жарких объятьях. Их лица всегда были друг напротив друга. Фантом понимал, любимому нужно, чтобы его губы оставались рядом; когда ощущения особенно сильно накатывали, белокурый утягивал его в глубокий поцелуй, крича ему в рот в наслаждении. Всё из-за родителей… Он боялся, что они услышат, опасался последствий. Морскитар не винил его, однако вечер от вечера точил зуб на Рэйн с мужем. Пускай и невольно, но они лишали его самого сладкого.      Как и на источнике Альбедо первым подбирался к пику. Мрачный юноша чувствовал, как тело любимого начинали сводить сладостные судороги. Светлый закрывал глаза от накатывающей волны напряжения – уже не имел сил подтянуться к губам милого. Тогда Мор обнимал его плотнее, начинал двигаться быстрее и за мгновение до заветного момента утягивал любимого в поцелуй, заглушая собой громкий чувственный крик.      Живот Альбедо пачкался в белом семени…      Ещё пару неуверенных движений белокурый делал навстречу любовнику, стеная от безумного наслаждения. Потом на секунду замирал, дрожа каждой клеточкой тела, и в следующее же мгновение обмякал. Лежал, словно утопая в мягких подушках, в полном расслаблении.      Мор смотрел на него, поражаясь всё больше. Альбедо лежал, повернув голову набок, а на лице такое смущение, словно и в правду в первый раз! Он глубоко и резко дышал, на лбу проступили капельки пота – всё это разжигало в фантоме желание с новой силой.      Мрачный парень любя проводил ладонями по нежным белым рукам любимого от самых кончиков пальцев до плеч. Гладил по щеке, словно успокаивая. Ему нравилось это. Нравилось доставлять любимому удовольствие, нравилось чувствовать, как его дыхание выравнивается после прикосновений, а из груди выходит довольное урчание. Белокурый никогда не просил ещё, – слишком велико было стеснение – однако его тело само подавалось вперёд, говоря, что ему нужно больше. И Морскитар всегда давал больше…      Фантом проводил пальцами подмышками светлого, вызывая тихий смешок, и заводил руки ему за спину. О, Альбедо знал этот этап – он был самым жарким. Наконец, он восстановил дыхание и поднял глаза на Мора. Парень смотрел на него со всем желанием и лаской, словно обещая: “Я сделаю тебе хорошо. Лучше, чем можешь представить”. И каждый вечер он выполнял это обещание в точности…      Светлый обхватывал шею милого, притягивая к себе. Счёт, сколько раз за вечер они погружались в глубокий поцелуй, потерян. Альбедо позволял вжать себя в кровать так, что даже пошевелиться было нельзя. Он и не собирался… В том была их негласная договорённость – до первого пика юноша мог двигаться, как угодно, Мор не смел даже возражать. Но во второй раз воин хотел сам всё сделать, доставить такое большое удовольствие, какое сможет, а потому его мальчик должен был быть послушным. Фантом хотел, чтобы любимый расслабился, забыв обо всём, и просто наслаждался чувствами.      Мор выходил из парня, давая тому чуть отдохнуть перед самым жёстким. Стоило толстому члену покинуть юношу, как Альбедо недовольно заёрзал. Так хочет получить его обратно… Фантом нежно чмокнул его прежде чем упереться подбородком мальчику в плечо. Словно бы пообещал: “Сейчас ты насладишься им сполна.”      Воин медленно вернул ствол обратно в нежное тело – проталкивал его вперёд долго, наслаждаясь растущим нервным дыханием юноши. С каждым мелким толчком внутрь светлый вздрагивал, даруя Мору больше рвения. Наконец, рывок вперёд, шлепок бёдер об упругие ягодицы – Альбедо сладко вскрикнул.      Морскитар почувствовал приятные мурашки от этого голоса. Альбедо весь горел от смеси смущения и желания, одновременно умиляя и подталкивая к действиям, да ещё и умудрялся расслабиться, впуская любовника без сопротивления.      Фантом не выдерживал и шептал на раскрасневшееся ушко:      — Хороший мальчик…      Тихий смешок светлого тут же сменился протяжным стоном. Мор не давал ему времени посмеяться, начинал двигаться, входя на всю длину. С каждым толчком всё резче и быстрее. Альбедо чувствовал, словно у него внутри били молнии каждый раз, как огромный член врезался в него, обжигая всё на своём пути.      Белокурый смотрел в потолок, едва сдерживая стенания – сжимал зубы, задавливал голос внутри, лишь бы не вырвался снова этот чувственный крик, что яростно ломился наружу. Темп всё быстрее и быстрее. Фантом в порыве страсти прикусил мочку его уха и тут же поцеловал, словно извиняясь – Альбедо чувствовал на губах приторно-сладкий вкус губ милого, хотя они и были слишком далеко. Очень скоро парень упустил контроль над своими эмоциями; пускай и с любовью в каждом движении, но Мор уже просто трахал его, жёстко, остервенело. Делал своим и только своим, не позволяя даже думать о чём-то кроме их любви. От этих мыслей светлый начинал утопать в блаженстве. Ох, ему было так хорошо, и единственное, что ещё связывало его с реальностью – нарастающее напряжение внизу.      Он кончил снова, радуя любовника наконец вырвавшимся наружу криком. Вся страсть была в его голосе, а руки прижали голову милого столь сильно, что тот захрипел от натуги. Однако на этот раз Мор не остановился, нет. Он лишь нарастил скорость, втрахивая мальчика в кровать с новыми силами. Влажные шлепки становились всё громче.      Альбедо уже не сдерживал сладостные стоны. Более не понимал, где он, что вокруг него. Его утянули в чудесный мир чувств, где есть только он и желающий его любимый. Время потеряло свой смысл. Белокурый знал только, что парень держится дольше, чем в их первый раз, но вот как долго сказать не мог. По ощущениям – целый час.      Горячий ствол врезался меж покрасневших бёдер, заставляя раздвинуть ноги ещё шире, впуская воина. Альбедо хотел всего его без остатка, хотел, чтобы эти ощущения продлились вечность. Самый дорогой человек был с ним, желал, имел нежно, доставляя удовольствие всеми своими движениями. Самим своим присутствием… Кажется, юноша ещё раз кончил, но уже едва заметил это на фоне общей страсти. Свои чувства он мог описать только как один не прекращающийся пик, заставляющий свернуться каждой клеточкой тела под своим любовником. До полного экстаза оставался какой-то шажочек, что-то единственное, чего не хватало ему.      Фантом сам невольно постанывал. Нарочно сдерживал себя, ибо, если он сам же заглушит дрожащие стоны милого, то себя уже не простит никогда. Нежно чмокал белую шею, но Альбедо, кажется, уже не обращал никакого внимания. Слишком сильно был занят чувствами. Их животы уже были липкими от семени, да и Мор вот-вот не выдержит. Но раз он закончит, то сделает этот момент самым лучшим из всех… Фантом отрывался от шеи милого, встречался с его блуждающим взглядом и впивался мальчику в губы во властном поцелуе. В тот же миг светлый парень исходился самыми сладостными стенаниями за вечер.      Вот оно – то чего не хватало! Белокурый втянулся в поцелуй с рвением вдвое большим, чем у мрачного любовника. Он скрестил руки на его шее, и теперь уже ничто не было способно разжать эту хватку. Белокурый ощущал, словно сами их души переплетались в этот момент. Редко давая свободу губам, Альбедо говорил сквозь стоны:      — Хах~… Да, м-м~!!! – Из расчерченной шрамами груди воина вырывалось дикое рычание. Мор трахал своего мальчика быстрее и быстрее. – Ах~, да!!! Боги, да, пожалуйста-а~…!      И снова в сцепке губ. С восторгом Альбедо чувствовал, как властное рычание сменялось ласковыми стенаниями. Фантом пытался отстраниться, освободить рот для стонов, но светлый не давал. Хотел показать, какого это – получать ласки и при том не иметь шанса даже пошевелиться! И Мор был без ума от этого…      Белокурый сам обливался потом, трясся в наслаждении, но держал любимого у себя до последнего. Наконец, фантом сам задрожал, толчки стали резкими и неосторожными – светлый разжал губы и вместе они залились в протяжном чувственном крике.      Альбедо чувствовал, как милый заполняет его спермой, но воин и не думал останавливаться – двигался, заталкивая семя вглубь любимого. Горячая смесь смазала мальчика изнутри, растеклась, согревая. Всё ещё находясь под волной сладостного напряжения, Морскитар на секунду вышел и медленно-медленно погрузил возбуждённую плоть обратно, насыщаясь страстным вздохом белокурого.      Альбедо обмяк. Снова он достиг пика, уже который раз за ночь. Любовник действительно обожал выжимать из него все соки. Однако же тот не остановился, нет, он опустился к его шее, нежно приподнимая белый подбородок и начал с силой чмокать парня, оставляя засосы. Всё же, он был жутким собственником; ему мало было оставить частичку себя прямо в любимом, ему ещё и хотелось поставить на нём метки, чтобы все видели следы их страсти.      Мрачный парень выходил из него неохотно и также нехотя отпускал милого из объятий, ложась рядом. Альбедо продолжал чуть слышно постанывать на выдохе, покусывая губу от ощущений снизу. Да, фантом глубоко затолкал свой “подарок” в него, но даже так из отлюбленной дырочки на подушку лилась тоненькая струйка семени.      Каждый раз Мор сквозь тяжёлое дыхание спрашивал:      — Тебе было хоро…?      И каждый раз Альбедо затыкал ему рот поцелуем. Ему не нужны были слова, ему хотелось получить ещё любви. Больше…      Они ещё долго утопали в поцелуях и ласках. Силы обоих были на исходе, и юноши вкладывали их все до последней капли в мягкие объятья и добрые слова, сказанные шёпотом.      Мор растирал живот своего парня простынёй, вытирая семя с боков и ягодиц. Ему чертовски нравилось, как светлый пах в этот момент – такой пряный сладковатый аромат. А лицо всё такое же невинное, ну совсем ангел! Парень прижимал этого ангела к себе, сдувал капельки пота с белого лба, даруя долгожданную прохладу. И так до самого момента, когда ими обоими овладевал сон.      Но не всегда они шли таким путём.      Иногда, когда Мор забирался в постель, и они сливались в страстном поцелуе, Альбедо не притягивал к себе парня - разные могли быть причины. Светлый клал ладонь на его грудь и едва заметно надавливал, давая знак, что ему не нужно сейчас. Фантом сразу прекращал напирать, продолжая лишь гладить и осыпать поцелуями. Казалось бы, такой незначительный был этот жест – ладонь, чуть заметно давящая на грудь. Любой другой человек в порыве страсти даже не заметил бы этого, но Мор… Они с ним начинали понимать друг друга на каком-то ином – тонком уровне. Чем больше вечеров они проводили вместе, тем меньше слов им требовалось, чтобы сказать что-то.      После долгих поцелуев, Альбедо ложился головой на грудь любимого, слушая стук мощного сердца. Мор же приобнимал его, заботливо кутая в одеяло, и упирался подбородком в макушку дорогого. Так они и лежали – долго, неразрывно. В чём-то это было даже лучше, чем заниматься любовью… Оказалось, близость сама по себе приносит наслаждение, какое не получить от самого жаркого поцелуя. Просто лежать с любимым, не занимаясь ничем, дарить ему своё тепло, получая взамен ласковые прикосновения и возможность раствориться в объятьях – разве это не счастье?      Альбедо вслушивался в каждый вздох Мора. Грудь того вздымалась и опускалась, позволяя белокурому почувствовать себя словно бы на волнах. Это убаюкивало его, а ощущение безопасности и спокойствия согревало душу, навевая сонную пелену на глаза. Сквозь дрёму юноша прощупывал шрамы на крепком теле любимого. Пытался представить, какова была их история. Сколь больно было… Светлому нравилось думать, что своими прикосновениями он уносит часть боли, облегчает мучения.      Он вдыхал аромат воина с наслаждением. Столь родным стал этот запах - дождливый осенний лес с капелькой крови на листве. Пахло Мором. Пахло домом. Сама спальня становилась по-настоящему уютной, только когда под ухом раздавался громкий раскатистый стук – сердце любимого всегда словно бы вырывалось из груди. Поздняя осень окутывала город холодом, забирала из поместья даже жар нескольких каминов, но в объятьях было тепло и мягко. В своей старой манере Морскитар укутывал их в настоящий кокон из одеяла, хотя и оставлял голову парня и свои плечи открытыми. Наступало блаженство…      Именно так они лежали этой ночью. Фантом обнимал его, положив ладонь на белое плечо, а Альбедо уже начинал дремать под спокойное дыхание рядом. Сегодня у обоих было чуть больше сил, чем обычно – день выдался солнечным и приятным. Свежий воздух, отдающий нотками дождя, прокрадывался в комнату через щели окон, наполняя лёгкие свежестью.      Вдруг белокурому пришла в голову интересная мысль. Сначала это был простой порыв, но скоро парень уже всерьёз раздумывал над возникшим вопросом… Морскитар ещё не спал, заметно по дыханию. Конечно, уже глубокая ночь, но Альбедо желал поговорить. Всё же, вопрос действительно волновал воображение.      — Мор, - прошептал Альбедо, проведя рукой по ключицам милого. Тот чуть надавил ему на плечо, давая понять, что слушает. – Скажи. Как ты понял…, что тебе нравятся парни?      Фантом чуть зашевелился. Снял руку с плеч юноши и положил под голову, задумчиво выдохнув.      — Сложно сказать, - ответил он, смотря в потолок. – Не задумывался. Всё было сложно... – Фантом чуть поёрзал, натягивая одеяло на них. - Просто начал делать Это с парнями, и всё.      Альбедо почувствовал себя странно. Не то чтобы он ожидал трогательной истории о первом разе, просто лично для него осознание было более… сложным. Правда, он тут же озаботился другим. Эта фраза: “Начал делать с парнями”. Необычные она вызвала ощущения… Какая-то тревога смешанная с любопытством.      — А сколько у тебя было… партнёров? – вырвалось у архитектора.      Сам заметил, как замялся на последнем слове. Сначала хотел сказать “любовников”, но вовремя одёрнул себя. От мысли, что кто-то ещё прикасался к дорогому кроме него, почему-то появлялось раздражение. Глупое чувство, но Альбедо не мог от него избавиться.      Мор долго не отвечал. Подозрительно долго… Светлый был так занят своими мыслями, что не сразу заметил, как парень едва заметно “говорит” что-то себе под нос, не издавая и звука. Просто чуть шевелил губами, беззвучно бормоча. Странно это было, но внезапно на голову рухнуло жуткое понимание. “Он что… - подумал белокурый, чувствуя холодок, бегущий по спине. – Он что, считает?!”      Мысль заставила Альбедо приподняться, упираясь рукой в грудь фантома. Взглянул ему в лицо.      Фантом водил алыми глазами по всей комнате, продолжая бормотать себе под нос. На лице читалось беспокойство и озадаченность. Последнее выбило светлого из равновесия. Считать партнёров, да ещё так долго…! Это было что-то за гранью.      — Так сколько же? – в нетерпении поторопил светлый. Сам не знал, почему так взволнован.      — Я… - Мор замялся. – Не уверен.      — Примерно!      Мрачный парень растерялся от такого напора. Альбедо требовательно смотрел на него, не отводя взгляда и на мгновение. Внезапно Мор почувствовал себя мишенью на стрельбище.      — … Двадцать. Где-то так.      Светлый замер от такого откровения. Проблема даже не в том, что число большое, нет. Дело во взгляде фантома, на мгновение дёрнувшемся в сторону. Это не было большим поводом для подозрения, но у Альбедо сохранялось жуткое чувство, что любимый занизил цифру. Значительно…      — Сколько тебе лет, напомни…? – “пошутил” светлый. Юмор сейчас был одним из немногих способов расслабиться. Хоть сколь-нибудь…      Мор волновался не меньше. Он не понимал, откуда вдруг такая реакция. Хотя, конечно, ему самому стоило сгладить углы…      — Эй, - мягко прошептал он, обхватив ладонями лицо любимого. – Не думай об этом. Просто не забивай голову. – Альбедо чуть расслабился, но всё равно сохранял озадаченный вид. Мор продолжил, проведя руками к шёлковым волосам. – Я редко сам находил связи. Мои глаза просто не давали… Все мои “партнёры” встречались случайно, и, поверь, я их не тащил в постель.      Альбедо не понимал, как это должно было успокоить. Правда, сюрпризы для него не закончились – любимый аккуратно подтянул его к себе, ложась с ним на подушки. Они соприкоснулись лбами.      — Большинство я спас из леса, - продолжил фантом, гладя парня по щеке. – Других же, наоборот, сопровождал там. В основном, это были молодые парни, утратившие смысл жизни или ищущие в руинах что-то ценное. Что-то, способное прокормить их… - Мор погрустнел. - … Первые, обычно, переживали трагедию. Может, расставание или потерю… Итог один, их приходилось вытаскивать из петли. А домой они идти либо отказывались, либо крова у них просто не было.      Его рассказ был мрачен, а слова холодны. В них слышалась апатия, какую не изобразить нарочно – пустота в каждой фразе, смирение, словно сказанное было в порядке вещей. Белокурый вслушивался в рассказ, и всё менее в нём было ревности и прочих теперь уже незначительных чувств. В груди поднималось сострадание…      — Я давал им то, что им более всего не хватало – частицу человеческого тепла, - продолжил воин. Альбедо сжал его руку под одеялом, поддерживая. – Жить легче, когда чувствуешь себя желанным. Даже если получаешь любовь всего на одну ночь… …      Светлый прижался к любимому плотнее, нежно поцеловав в губы. Не мог сдержаться – чувство гордости объяло его. Пускай Мор и был мрачен, словно ночь, но он раз за разом показывал – душа у него светлая. Самое милое было в том, что, кажется, фантом даже не понимал, как правильно он поступал. В багровых глазах лишь тоска и смущение, хотя Альбедо считал их достойными хотя бы капли довольства.      Архитектору было не оторваться от милого, столь хорошо было. Он признавал, что пристрастился к поцелуям, но и не жалел – это был его любимый способ сблизиться, почувствовать своего парня. Мор с удовольствием ответил ему, приобнимая за талию. Их языки вновь сплетались, который раз за вечер. Было в этом нечто пьянящее.      Они прервались, отстраняясь с полуоткрытыми ртами. От кончиков языков протянулась тоненькая нить слюны.      — Ты такой хороший, - ласково прошептал Альбедо, поглаживая парня по щеке. С хитрой улыбкой сказал: - Хороший мальчик.      Решил подразнить любимого, а тот только и рад. Мор щекотно прошёлся пальцами по его животу, заставляя захихикать.      Такие дурачества были вишенкой на торте их вечеров. Альбедо всегда с трудом давался юмор и другие баловства - слишком практичная у него была натура. Однако наедине с Морскитаром он чувствовал себя вольно, свободнее, чем когда-либо. Каждый раз открывал в себе что-нибудь новое.      Фантом чмокнул любимого в белый лоб и вновь завернул их в одеяло, согревая маленький кокон дыханием изнутри.      — Спи, - прошептал воин на ухо юноше, добавив тихо: - Мой Хороший…      Белокурый ухмыльнулся. Было в этих словах одновременно что-то приятно-колкое и нежное. Архитектор в расслаблении обнял милого и уже почти закрыл глаза, однако... Вдруг его взгляд приковался к шее Мора… … …      Внезапно он набросился на ошарашенного воина, впившись губами тому в горло. Грубо чмокнул один раз, потом ещё и ещё. Оставлял один засос за другим.      — Альбедо, ты чего? – поинтересовался мрачный парень. Не похоже было на любящие поцелуи…      Спустя почти полминуты белокурый, наконец, оторвался от горла, протёр губы и строго взглянул в глаза парня.      — Это месть, - заявил он твёрдо. – Посмотрим, как Тебе понравится ходить по городу с засосами напоказ.      Мор смотрел на него, не отвечая. Странное было выражение у его лица, словно парень услышал слова, но не понимал их значения.      Сначала его губы дёрнулись.      Потом он чуть слышно зашипел.      А после – засмеялся, прикрыв рот рукой.      Альбедо завороженно смотрел на фантома. Впервые слышал, как тот смеётся… И впервые слышал его голос таким чистым. Когда Мор говорил, он всегда чуть хрипел, произносил каждое слово со странным напряжением, а в самом голосе будто бы задавливали жизнь. Звучал парень, словно призрак, шепчущий во тьме, однако сейчас всё было по-другому. Белокурый был уверен, что этот ровный чистый звук, приятный на слух – это и есть его настоящий голос.      — О, Древние! – сквозь смех проговорил воин. - Ну ты даёшь. Хах, ладно… - Он сжал руки улыбающегося светлого, театрально склонив голову. – Я приму эту кару со смирением. – Вдруг он притянул Альбедо плотнее, проводя пальцем по его губам. – Но только при условии, что я покараю тебя так же.      Светлый чуть дёрнулся. “Так же”…? Нет. Слишком чувствительное было пятно на шее для таких забав. И, самое жуткое, что Мор явно понимал это, а в его хитрой улыбке просто читалось: “Ты попался, милый”.      — Прости, но… думаю не стоит, - парень аж вжался в подушки от загоревшегося взгляда гостя.      — Жаль, - в голосе фантома послышалось весёлое довольство. - Значит, я могу отбросить смирение, и… - Он опустился к шее дорогого, переходя на шёпот. – И злить тебя снова и снова.      Альбедо засмеялся, когда губы Мора коснулись верха шеи. Да, этот мерзавец умел вывернуться, но это только делало его очаровательнее. К тому же, когда юноша уже запустил пальцы в жёсткие белоснежные волосы парня, он приметил, как мягко тот чмокает его. Не оставляет засосов, хотя, казалось бы, сейчас самое время оставить метку, просто из упрямства. Вновь показывал – внутри него скрывалась добрая ласковая душа.      Они провели остаток вечера в тёплых объятьях. Альбедо первым провалился в дрёму, тихо сопя Мору в плечо. Было тепло. Уютно. Уже целую неделю юноша спал спокойно, без единого кошмара, без пробуждений в холодном поту, что вымотали душу за столько лет. Он мирно спал в руках любимого, и это и было истинное блаженство. … …      Всё же, в обыденности было своё очарование.      Мор проснулся первым, как и многие разы до этого. Ему не нужно было много времени на сон – прошлая жизнь научила восстанавливать силы в самые краткие сроки, но вот вставать с постели парень не собирался. Он смотрел. Любовался… Белокурый был прекрасен, особенно когда спал. Ровное дыхание, безмятежное лицо. Лишь титаническим усилием воли Мор удерживал себя от того, чтобы пригладить свалявшиеся шёлковые волосы.      Мрачный фантом сам понимал – выглядит он жутковато. Лежит и неотрывно смотрит, едва моргая. Однако была у него на то причина, что заставляла наслаждаться каждым мгновением наблюдения. Просто очень скоро он вновь выйдет на охоту и единственное, чем он будет там любоваться, это отвратительные лица чудовищ или оскаленные морды диких зверей. А после – их кровью и внутренностями.      Алые глаза смотрели на всё прекрасное с куда большим восторгом, чем могло выказать лицо. Поэтому так сложно было отвести взгляд от мраморного лица Альбедо. Это было, словно пить из чистого оазиса перед долгим походом в пустыню…      Седьмое утро подряд проходило в таком ритме. Госпожа Рэйн обещала найти человека, что помог бы им в их миссии – добраться до королевского двора, но вот уже неделя прошла, а результата нет. С одной стороны, не удивительно – учёная только-только вернулась домой и едва ли успела втянуться обратно в светскую жизнь. Но с другой – время течёт и течёт быстро. Пускай и есть фора в несколько лет, но катастрофа, в которой погибнут сотни людей – если не весь Тейват – не простит им такой роскоши, как промедление.      Мор дождался, когда солнце поднялось достаточно высоко, грея осенними лучами продрогший город. Пришло время просыпаться. Роль будильника, конечно, не была самой почётной, но удовольствие приносила огромное.      Фантом приблизился к Альбедо, наслаждаясь исходящим от того тёплым дыханием. Каким же сладким казался светлый сейчас – его милое сопение доходило до чуткого слуха парня, вызывая странную радость в груди. Больше не стерпеть. Мор осторожно чмокнул любимого, медленно лаская его губы. Когда-то белокурый пожелал всегда так встречать утро, и, судя по расцветшей на белом лице улыбке, его желание исполнили.      — М-м~… - вяло протянул он в поцелуе. – Уже пора?      — Утро добрым не бывает, да?      О, Альбедо мог поспорить. Мор научил его наслаждаться каждым новым днём, смаковать сам момент, когда просыпаешься и ловишь на себе свет солнца. Однако научил и кое-чему не очень хорошему – лени. Хотелось ещё чуть-чуть полежать в кровати, побыть в тёплых объятьях больше, хотя бы на минуту. Проблема в том, что это желание не исчезало ни через минуту, ни через пять…      Светлый прижался к парню крепче, ловя кожей каждую капельку тепла. Не мог себе отказать в удовольствии поводить руками по торсу любимого. На самом деле насчёт мышц парня у Альбедо уже давно созрел и начал работать свой коварный план… Белокурый помнил, каким истощённым был фантом в их первую встречу. Помнил те жуткие следы голода. Теперь же начало дня Морскитар проводил у него дома и завтракал здесь же, а потому каждое утро хитрец просил прислугу – наконец, нанятую матерью – подавать мрачному гостю одно единственное блюдо – мясо. Хорошо прожаренную на углях баранину с веткой красного винограда, как красивое дополнение. В условиях Тейвата даже для состоятельного человека такое удовольствие было дорогим, но Альбедо мог себе это позволить, тем более Мору нравилось мясо. А результат от такой диеты был выше любых похвал...      Альбедо с долей самодовольства трогал каменный пресс любовника. Его план дал поразительные результаты: следы истощения исчезли, а мышцы словно налились горячей кровью. Правда, фирменную бледность и худобу Мора, кажется, не вывести уже ни чем. Однако даже так Альбедо продолжал мысленно потирать руки, любуясь результатами маленького удачного эксперимента. …      Семейная библиотека осталась не тронутой – за долгие годы к этим томам не притрагивался никто. Разве что Альбедо брал отсюда пару книг, чтобы скоротать совсем уж скучные вечера.      Он стоял у окна просторного зала, заставленного стеллажами с книгами. Слой пыли здесь был столь толстым, что даже уборка мамы и нескольких служанок едва помогла. Однако внешний вид нисколько не убавлял ценности хранящихся здесь сокровищ. Десятки и десятки томов – история, архитектура, даже поэзия. Всё, что известно о прошлом хранилось здесь. С одной из таких бесценных книг парень расположился на подоконнике, смотря больше на улицу нежели в текст.      Окна зала выходили на широкий сад позади поместья. Когда-то это было место умиротворения, а ныне же запущенная и поросшая диким плющом роща с редкими мощёными дорожками. Впрочем, Мора устраивало. У парней было немного времени до завтрака, так что они занимали себя, как умели. Фантом захотел размяться, и теперь он отрабатывал выпады-уклонения на небольшой площадке в саду.      Белокурый почти не смотрел в книгу. Сложно сосредоточиться, когда за окном такой вид. Мрачный воин кружился около какой-то невидимой цели, но столь настойчиво, что даже зритель словно бы начинал чувствовать на пустом месте кого-то. Альбедо не знал, кем был этот невидимка, но готов был поклясться – ему сейчас очень плохо. Мор наносил твёрдые решительные удары глефой, рассекая воздух в резких выпадах. Противник на месте пустого ничего уже давно стал бы грудой мясных ломтиков. Всё внимание светлого теперь было только на этой ожесточённой дуэли.      — Здесь всё также уютно, правда? – вдруг донеслось сзади. – Есть что-то завораживающее.      Альбедо обернулся к просторному залу и увидел сияющую нежной улыбкой маму. Глядя на неё парень сам почувствовал радость в груди. Та женщина, что неделю назад сошла с корабля, и та, что стояла сейчас в библиотеке – два разных человека. Если бы не седина, юноша подумал бы, что изображение со старых картин сошло в мир реальный.      — Да, ты права. Когда смотришь на эти полки… Не знаю даже. Чувствуешь, что перед тобой знания целого мира.      Женщина усмехнулась и направилась к антресолям, водя по книгам пальцем.      — Не целого мира, к сожалению. Но, скажем так, маленького такого мирка с четверть нашего. - Она взяла в руки увесистый том в толстом кожаном переплёте. Сдула пыль и открыла, проверяя страницы. – Эх, вернуть бы все утраченные книги.      Альбедо решил, что пришло уже время задать этот вопрос. Он хотел знать мнение матери на этот счёт, однако всё никак не решался спросить на неделе, особенно в компании отца. Теперь же они наедине – лучше момента не придумать.      — Мам, послушай, - начал он, сжимая плечи от стеснения. – Я хотел спросить тебя кое о чём. Это… Это насчёт Мора.      Учёная взглянула на него из-за книги. К удивлению белокурого в её глазах показались хитрость и капля веселья.      — Хочешь спросить, что я думаю о Вас, - проговорила она, закрывая увесистый томик.      Женщина положила книгу на место и зашагала к окну. В одно гнетущее мгновение Альбедо показалось, что она собирается осудить его, сказать, что ему нужно прекратить всякие связи с фантомом. Однако все эти секундные страхи обрушил мягкий приятный голос:      — Что же, он мне нравится. - Она встала у окна, смотря на тренировку воина наравне с сыном. – Смелый, статный. Не злобен. Чем-то даже похож на твоего отца в юности.      — Правда? – Удивление было самым искренним. – Ты так думаешь?      Рэйн понимала, откуда эти ноты недоверия в голосе. Если поставить её мужа с Морскитаром рядом, они будут смотреться такими же похожими, как лёд и огонь. И уничтожат они друг друга однозначно…      — Да. Да, он похож, поверь. - В её голосе послышалась грусть. – Бао ведь не всегда был старым спившимся мухомором, сам понимаешь. В одном он точно походил на Мора – тоже не понимал, что такое “нельзя” или “невозможно”. В молодости ему достаточно было одной искры, чтобы загореться чем-то. И однажды он загорелся мной… - На лице женщины появилось выражение полного довольства. Альбедо вместе с ней расплылся в улыбке, но вдруг Рэйн засмеялась себе в ладонь. – Ох, видел бы ты, как твой дед гнал его с порога! Готова поклясться, отец специально поджидал у окна, лишь бы окатить из ведра “этого вшивого ухажёра”. Однако даже при том Бао каждый вечер стоял под моими окнами. И как только не надоедало…?      Воспоминания накрыли её с головой. Видно было, что они ей приятны, но тоску матери по прошлому можно было легко почувствовать на своём же сердце… Парень решил чуть приободрить её.      — Может, ему просто нравилось мыться.      Рэйн тут же сорвалась на смех. Грусть исчезла без следа.      — Всё может быть, Альбедо, всё может быть.      — Так… тебя устроил мой ответ, - спросила женщина у всё ещё напряжённого сына. – Или ты хочешь моего благословения?      Её шутка уже не возымела такого эффекта. Всё же, острота ума у юноши от отца… Белокурый не мог найти себе места, хотя и, казалось, получил одобрение.      — Я просто хотел знать, как ты относишься к нам в плане… пары. - От смущения внутри становилось холодно. – Имею ввиду, ты не против, что я с парнем? Едва ли инквизиция или жречество это одобрили бы…      Рэйн презрительно хмыкнула, выпрямившись во весь рост. Теперь она ещё больше походила на гордую аристократку, прибивающую людей к земле одним взглядом.      — Эти фанатики не одобряют ничего, что выходит за рамки их примитивного мировоззрения. Алхимия – плохо. Да, она может дать нам лекарства и новые материалы, ну и что с того? Родившиеся колдунами – абсолютное зло. Они, конечно, ничего нам не сделали, ну и что с того?! Этот список можно тянуть всё дальше и дальше, и объёмом он будет с вот эту книжонку. – Она указала на увесистый том, что покоился в руках сына. – Завтра они скажут тебе, что ты не можешь есть любимую еду или читать любимые книги. Ты, что же, перестанешь их любить после этого? – Женщина вновь посмотрела на крутящегося в выпадах и изворотах Мора. – Если тебе хорошо с ним, то единственное, что я нахожу в себе – слова поддержки.      От сказанного в груди Альбедо разлилось тепло. Она не против! Пускай парень сохранял железное спокойствие на лице, но душа такую новость холодно пропустить не могла.      — … Однако я должна предупредить тебя, - произнесла женщина, мрачнея. – Не берусь судить заранее, но, думаю, мне достаточно знаком такой тип людей, как он. Снаружи они могут выглядеть сколь угодно стойкими, однако внутри у них, обычно, океан боли. – Женщина наблюдала за наращивающим темп фантомом. – Если хочешь быть с ним, нужно быть готовым принять на себя её часть.      На глазах архитектора воин провернулся, рассекая невидимку в поясе. Светлый не понимал, от чего ему вдруг стало прохладно – от самой ситуации или от кровавой картины, что представляло себе воображение.      — Если придётся, приму её всю, - заявил он, захлопнув книгу.      Одним точным ударом Мор лишил невидимого противника головы; звон удара металла об каменную дорожку разошёлся по саду, а затем – только тишина и быстрое дыхание бойца. …      Их застолье нельзя было назвать самым душевным, уж слишком велико напряжение. Нет, этих двоих не просто стоило ставить по разным углам – их нельзя было заводить в одну комнату.      Всё как всегда – Бао с угрюмым лицом сидит во главе стола, Альбедо по другую сторону. Справа от него Морскитар, и между ним и стариком всё такая же пропасть. Целой недели не хватило, чтобы как-то поменять их отношение к друг другу. Скорее даже напротив…      Перед мрачным гостем стояла полная тарелка мяса, и уже это вызывало у седого мужчины раздражение. Да, после всего, что было, Бао едва ли мог зваться полноправным хозяином дома, но вид, как этот нагловатый юнец уплетает баранину за обе щёки за чужой счёт в чужом же зале, вызывал у старика нечто вроде праведного гнева.      Мор же наслаждался скрипом зубов, ежесекундно исходящим от Бао. Примерно понимал его мысли – парню самому-то не нравилась роль нахлебника, но отказать себе в удовольствии позлить этого напыщенного индюка он не мог. По сравнению с тем, что тот на самом деле заслужил, это были лишь невинные шалости…      Альбедо с матерью вдоволь насмотрелись на сверкающие между этими двумя молнии. Напряжение переходило всякие разумные границы. За семь дней два упрямца обменялись самое большее пятью-шестью словами! Потому между собой Рэйн и сын решили – эту игру в заклятых врагов нужно прекращать.      — Дорогой, скажи, - обратилась женщина к мужу, беря того за руку. – Ты не думал, наконец, вернуться в свет?      Впервые за утро старик улыбнулся. На нём всё ещё лежал тяжкий груз вины, так что такие проявления нежности от любимой были для него своеобразными обещаниями искупления.      — Думал, ещё как, - ответил он, отпив воды из бокала. – Вот только никому я там не сдался. Все мои старые знакомства либо обесценились, либо сами знакомые уже не с нами.      — Можно завести новых, - предложил Альбедо. – Заодно, может, получишь связи, что нам помогут. Да и выбраться из дома не будет лишним.      Мужчина искренне радовался, что сын легко говорит с ним даже после всего, что было, да и слова его были мудры – старик плесневел в четырёх стенах. Вот только где-то в душе закрадывалось странное подозрение, что где-то есть подвох… Мор, уже доедающий мясо, был солидарен с Бао в этом чувстве. Уж больно хитрые взгляды на них бросала Рэйн.      — Тебе ведь раньше нравилась охота, верно? – продолжил белокурый. – Сейчас, когда Ордо Фавониус не занимается толком истреблением диких зверей, гильдия наёмников не успевает принимать заказы. Мор знает, - сказал он, кивнув гостю.      Теперь у двух упрямцев не осталось сомнений – что-то назревает. Едва-едва у них получалось списывать это на паранойю.      Бао действительно раньше был неплохим охотником. Альбедо помнил моменты из детства, когда отец возвращался в компании старых друзей после знатной облавы на какую-нибудь нечеловеческую тварь. Конечно, их не вела дорога наёмников, да и на по-настоящему ужасных чудовищ они не ходили. Это было скорее что-то вроде старой традиции – пойти отогнать волчью стаю от деревушки или припугнуть горных ящеров.      — Сейчас многие аристократы и мелкие чиновники не прочь поохотится, - продолжила Рэйндоттир за сына. – Нет места лучше для поиска нужных нам людей, чем гильдия.      Она посмотрела сначала на мужа, отпивающего из высокого бокала, потом на мрачного воина. О, подумать только, она будет той, кто это предложит…! С нервной улыбкой на лице она сказала:      — Сходи вместе с Мором!      Мужчина пролил воду из бокала, окатив себя, а фантом поперхнулся мясом. Женщина, конечно, не ожидала восторга и криков “браво”, но даже ей стало не по себе. Альбедо посмотрел на мать, прищурив глаз, а сам подумал: “Та-ак. Первая реакция удовлетворительная. Стол ещё цел.”      Тишина воцарилась гнетущая. Если до этого “противники” хоть делали вид, что могут терпеть друг друга, то теперь они даже взглядами друг друга не удостаивали.      — … Так себе идея, - наконец, начал Бао, сложив руки в замок у рта. – Никаких знакомств я не заведу, пока рядом Этот. Легче нож на кого-то наставить и попросить беседы.      — А мне нравится, - вдруг откликнулся Мор. – Пойдём на варгульфа. Кто-то ведь должен выманить его из пещеры…      От ухмылки гостя старик весь покраснел. Злости его не было предела, но мужчина тоже улыбнулся, не давая юнцу насладиться злорадством.      Ситуация выходила из-под контроля. Учёная не испытывала иллюзий – не будь между этими двумя почтительного расстояния, драки не избежать. Она собиралась утихомирить мужа, как вдруг прозвучало твёрдое:      — Прекратили. Оба! …      Альбедо одним взглядом пригвоздил отца и гостя к стульям. Госпожа Рэйн и сама замерла. Её ли это тихий мальчик…?      — Вы ведёте себя, как дети, - заявил юноша, - Не можете помириться даже на одно утро. Хотите грызть друг другу глотки – пожалуйста. Но не в этом зале.      С этими словами парень опустил глаза в тарелку и перестал обращать внимание на кого-либо, словно предлагая выйти прочь. Эффект его слова возымели потрясающий.      Учёная наблюдала, как упрямцы молча потупились, забыв о былой вражде. Бао так и вовсе опустил глаза на манер пристыженного ребёнка, а Мор ещё долго посматривал на белокурого с видом не менее удивлённым, чем у женщины. Однако для Рэйндоттир открытие было приятным. Похоже, за время её отсутствия Альбедо изменился не только телом; он ещё и приобрёл весьма твёрдый характер. Чувство гордости за него росло с каждым мгновением, стоило женщине посмотреть на потерявших задор противников. … …      Внезапно Мор дёрнулся. Его глаза забродили вокруг, выдавая беспокойство. Что-то его сильно встревожило, обострило все чувства.      — Что-то происходит, - проговорил он, оборачиваясь к окну.      — О, да, - пробубнил сморщившийся старик. – Ты здесь происходишь.      — Да не это! – воскликнул парень и поднял ладонь, требуя тишины.      Три пары глаз уставились на него. По ощущениям в комнате стояла гробовая тишина, но фантом явно слышал нечто. Даже снял капюшон, что делал только по особенным случаям.      — Слышишь? – спросил он у Альбедо.      Архитектор всё ещё был недоволен парнем за подпорченное утро, однако прислушался из простого интереса. Первые секунды ничего не касалось его слуха. Единственный шум в округе это треск тлеющего камина да слабый гул ветра за окном. И так было до того момента, пока ветер не донёс до поместья голоса…      Их были даже не десятки и не сотни. Тысячи людей выкрикивали что-то вдалеке, наполняя город гамом разъярённой толпы. Пускай эти звуки были далеко, но очень скоро даже отец, сидящий с отрешённым видом, начал прислушиваться к происходящему снаружи. Цокот копыт и грохот карет дополнили общий хаос народных волнений.      — Бунт, - прошептал светлый первое, что пришло в голову.      Юноши как по команде встали из-за стола и направились к окнам. Завтрак уже был однозначно испорчен, и зрелище вдалеке лишь подтвердило это.      Из обеденного зала открывался не самый потрясающий вид – впереди лишь ремесленные кварталы и едва-едва виднеющаяся за домами площадь с пустующим каменным постаментом, но даже этого обзора хватило, чтобы похоронить надежды на спокойный завтрак. Толпы людей вышли на улицы, забив собой мостовые и узкие кварталы. Словно в панике из центра городка разъезжались малочисленные каретки чиновников и мелких аристократов; навстречу же народной массе уже мчались катафалки инквизиции.      Всё это жутко напоминало Мору начало какого-нибудь голодного бунта. Если этот мир хоть в чём-то был похож на его собственный, то бунтующих уже ждала суровая расправа или, в лучшем случае, жаркие заботы местной стражи. Правда, было кое-что странное… Вместе с толпой к площади маршировали фигуры в лёгкой броне. Наконечники их копий и поднятых в торжественных жестах мечей поблёскивали в рассветном солнце.      — Это Ордо Фавониус, - с некоторой брезгливостью сказал возникший за спинами парней Бао. - Какого рожна там творят эти медноголовые?      “Знать бы…” – неслышно проговорил Альбедо, всматриваясь в поистине безумную картину. На глазах доведённой до исступлённой злости толпы рыцари Ордо остановили инквизиторскую карету, вытащили оттуда разодетого во всё кожаное человека в богатой накидке и – подумать только – погнали его и сопровождающих солдат прочь! Инквизитор с прислугой буквально бежал от разъярённых бойцов, подгоняемый щитами и древками копий, бьющими в спину, и всё это под радостные возгласы народа.      Белокурый юноша поражался происходящему, но едва ли был удивлён. Если хоть один человек на этом континенте не хотел избить инквизитора, то, скорее всего, этот некто просто сам кормился с руки агентов или и вовсе был тем, кто держал этих бешеных псов на цепи. Оставался вопрос, как столько людей разом отбросили страх и решились на такое отчаянное действо.      Из коридоров поместья донёсся громкий стук.      Все присутствующие обернулись к дверям, ведущим в коридор. Кто-то стучался в парадный вход… Этот дом не знал гостей уже много лет – исключая Мора. Кто бы ни пришёл к ним с утра пораньше, ничего хорошего этот визит не сулил.      Фантом не спеша подходил к двери, пытаясь по слуху определить количество гостей. Не то чтобы он думал увидеть в проходе армию аколитов инквизиции, но и глефу свою предпочитал нести на-выпад. За его спиной подтягивался Альбедо с родителями. Все понимали, что во время таких событий никому уж точно не придёт в голову зайти по-соседски на чашечку чая. Пришедшие чего-то хотели… Хотели и яростно стучали в дверь, едва не срывая с петель. Даже горничные и один лакей, что только недавно в этом доме, предпочли оставаться подальше от дверей. Особенно, когда к тем с грозным видом приближался мрачный воин…      — Кто? – твёрдо спросил он.      На момент стук прекратился, словно гости пытались понять, что ответить. Мрачный парень, правда, уже начинал догадываться, кого услышит. Эту утончённую душу и приятный парфюм было сложно спутать с чьими-то ещё.      — Морскитар, открой! Это я! – просил Кайри с нотками паники в голосе. – Нужно поговорить и срочно!      Фантом чуть расслабился, но опускать оружие не стал. Парень чувствовал - рыжий аристократ был не один. Кто-то ещё стоял рядом.      С должной осторожностью Мор открыл дверь и тут же отступил, давая всем, кто сзади, посмотреть на гостей. А посмотреть было на что… Кайри стоял с необычно беспокойным для себя видом – глаза бегали, кулаки сжимались-разжимались каждые две секунды. Причину не приходилось искать долго – она стояла по правое от него плечо. Джинн, облачённая в полное боевое обмундирование и с мечом в ножнах. Спокойная, как лёд, в противовес спутнику.      — О, Альбедо! – вдруг воскликнул рыжий, ошарашивая друга своим не совсем здоровым настроем. – Как хорошо, что и ты здесь. Мы… Мы искали вас обоих.      Если аристократ планировал ввести друга в ступор, то у него получилось. Можно подумать, светлый мог бы быть в каком-то другом месте в такую-то рань, нежели дома. Наблюдая за тряской парня, Альбедо даже не заметил почтительный поклон, исполненный гостьей с настоящим благоговением на лице.      — Это ведь связано с беспорядками, верно? – откликнулся он. Решил не ходить вокруг да около.      — Восстанием. …      Единственное слово сорвалось с губ девушки, погружая маленькое собрание в тишину.      Джинн шагнула в коридор под пристальным взглядом рыжего аристократа. Только сейчас Мор заметил за их спинами небольшую карету. Они приехали вместе…? А эта парочка неплохо спелась.      Юная гостья кивнула Мору в знак приветствия и вновь поклонилась белокурому архитектору.      — Простите, что беспокою вас и вашу семью, господин, - начала она со всем почтением. – Я бы не стала, не будь у меня столь важного повода.      Она сказала всё это с согнутой головой и ещё пару секунд она так стояла. Фантом на фоне начинал понимать, что их сблизило с Кайри: оба жуткие театралы. Вот только эмоции на лице Джинн были самыми искренними. Наконец, она подняла глаза на светлого парня, и во взгляде её была чуть ли не мольба.      — Альбедо. Пожалуйста, скажите, что вы и вправду колдуете!      … У юноши не было слов. Что он, что родители, что Мор – все лишились дара речи. Сквозь гнетущее молчание послышалось только недовольное ворчание старика:      — Провели утро за завтраком. Проклятые Фавониус…      Демонстративно плюнув под ноги, побрёл обратно в зал, осыпая сам этот день ругательствами. …      Их собрание начало походить на какой-то глупый переговорный процесс. Альбедо с Мором сидели с одного края стола рядом с окнами, гости с другого. Судя по глазам рыжего, ему было искренне жаль, что он вообще привёл Джинн сюда, но друзья сомневались, был ли ему вообще дан какой-то выбор.      Кайри никогда не позволял кому-то помыкать собой, но, когда к тебе приходит милая дама с оружием наперевес и с полномочиями упечь любого за решётку, гордость как-то сама отходит на второй план. Тем более, как оказалось, Джинн была понимающей и мягкой девушкой, но вот командир Ордо Фавониус Джинн – совсем другой человек. Слово “нет” она отрицала, как явление, и аристократ решил лучше проводить её до друзей под своим контролем, нежели дать разгорячённой бунтарке самой вытряхивать из дорогих людей ответы. Нельзя было превращать это в допрос.      Хуже всего приходилось Альбедо. Пускай рядом со своим парнем он чувствовал себя увереннее, а старый страх своего дара немного отступил, но последнее, чего ему хотелось – раскрытия своего секрета. Никакие обещания о защите не могли разубедить его в могуществе агентов двора.      — Вы пришли сюда, только чтобы спросить, колдун ли я? – Нацепил на лицо маску скуки. – Не походит на “важный повод”.      Девушка начинала нервничать. Альбедо старательно нагонял на себя вид как можно более холодный. Неприятно ему было вгонять знакомую в смятение; как бы командирша не старалась, но ей не скрыть свою чувствительную натуру. От этого ситуация лишь становилась противнее.      — Мной движет не любопытство, а долг! – заявила она. – Вы ведь слышите, что творится на улицах. Конечно, вы не введены в курс дела, но выслушаете и всё поймёте.      Госпожа Рэйн, прошедшая за спиной гостьи, надменно сказала:      — Мы уже вас слушаем. Можете прекратить бравады.      Она не намеревалась любезничать. Не для того она долгие годы скрывала особенности сына, чтобы какая-то девица пришла и устраивала в её доме расспросы на про-инквизиторские темы!      — Да, я… - Джинн замялась. – Конечно. Постараюсь изложить всё вкратце. – Её взгляд на момент перенёсся на рыжеволосого спутника, словно прося поддержать. Но что Кайри мог? Рассказать всё за неё? Нет, нет, она сама взяла на себя ответственность. – Вы заметили, как много людей на улице? Все они недовольны происходящим в городе за последние годы. И, э-э-э… - Её стеснение уже начало отражаться в голосе. Мысли смешались в юной голове. – Недовольство копилось довольно давно, как снежный ком. Сначала запретили поклонение Барбатосу, а потом запрет алхимии. Но вот по городу поползли слухи о Вас и о ваших деяниях, так что… Так что…      — Ордо Фавониус подняли восстание, - закончил мысль Кайри. Решил помочь подруге, пока она не начала заикаться от стеснения. Посмотрел на Рэйндоттир. - И вас, тётушка, тебя, Альбедо, и Мора в особенности сделали его символами наравне с Барбатосом. Лучше давайте я объясню, как всё выглядит со стороны… - Он сложил руки в замок, оглядывая присутствующих с долей грусти на лице. Всё-таки придётся примерить на себя роль рассказчика. – Представьте что весь город – это большой стог сена. Этот стог уже тлел, когда появился Мор, ибо, уверен, все согласятся – у агентов Двора много влияния, но мало мозгов. У Барбатоса было много последователей, и у всех этих людей отобрали право веры. Подобные события накапливались год от года, подпиливая народное терпение. И вот в один день появляется мрачный, простите за слово, колдун и на глазах у половины местного гарнизона разворачивает зелёную орду вспять. Пошла первая волна слухов – стог начал тлеть сильнее. – На возвышенном лице появилась улыбка. - Через пару дней на Тейват с континента возвращается живой-здоровый алхимик Золото, любимый всеми. Вторая волна – стог горит. И, наконец, всё это происходит под знаменем дома Делак. А кто у нас самый известный его представитель…?      Гадать долго не приходилось – он у дома один! Альбедо уже видел, сколь ужасно их положение, но Кайри добил публику, сказав напоследок:      — Итог. Дом Делак – само олицетворение несбывшихся слов агентов Двора. “Колдуны” вполне себе могут сражаться за Тейват, да ещё и спасать людей из потерянных земель, запретных для всех. И нужно ли говорить, что твоя репутация, Альбедо, сделала вам всем золотую окантовку в глазах народа. Окажись и ты колдуном, город начал бы поклоняться подобным Мору, как посланникам Божьим. – Внезапно он усмехнулся, откинулся на спинку стула и кивнул в сторону взволнованной подруги. – И вот капитан Ордо взбирается на этот горящий стог и заявляет: “Эй, народ, а, вообще-то, Делак помогут нам в нашем маленьком победоносном вос…”      Не договорив слово рыжий резко дёрнулся и хрипнул, словно кот, которому наступили на хвост. Джинн с размаха наступила ему на ногу, да так, что боль несчастного аристократа почувствовал даже ворчащий Бао. С губ гостьи сорвалось тихое: “Вовсе всё не так было…” – но её словам никто не верил. Особенно Мор… Уже которую минуту он сверлил девушку взглядом, заставляя искать, куда спрятать глаза.      — … Хотите использовать нас, - озвучил фантом очевидное.      Рыцарь не успела оправдаться – Кайри опередил.      — Не всех вас. – Он принял из рук светлого друга бокал с водой, как награду за страдания. – Фавониус больше заинтересованы лично в тебе. Как в живом оружии…      Снова удар, и снова парня скрючило. На этот раз даже тарелки на столе дрогнули. Вода расплескалась. …      — Первым делом мы вернём статую Барбатоса на её законное место, - начала Джинн, сложив руки в замок перед собой. С деловым видом она смотрела на белокурого архитектора. – Люди должны видеть, что больше здесь нет места инквизиторским запретам и указам, и что они имеют право на поклонение тем, кому посчитают нужным, а не кому скажут. Альбедо, если бы вы руководили возвращением памятника, то…!      — Зачем усложнять? – вдруг перебил её светлый. В его голосе послышалась строгость и укор. – Просто нарисуйте на мне и на моих родных мишени. Так быстрее.      В глазах гостьи потух огонёк радости. Парень и не думал смягчить слова или тон. Слетевшую с катушек от воодушевления девушку пора было спустить с небес на землю. То, что она предлагала, разбивалось об куда более прозаичную реальность.      — Продолжу мысль гостьи, - откликнулся Мор. Багровые глаза зло сверкнули из-под капюшона. – После игр со статуями, в город войдут войска. Их пришлют подавить бунт. Ты думаешь, я выйду навстречу и вырежу их. – Хруст его костяшек разнёсся по залу, выбивая из Джинн последний задор. Очевидно, в её голове всё звучало более приятно и героически. – Одного за другим, отряд за отрядом, пока с вами не сядут за стол переговоров. Многовато крови.      — Но…!      — Ты ведёшь своих людей на убой, чтоб тебя! – взорвался Бао. – Всё, чем ты располагаешь – красивые речи и кучка рыцарей-недобитков! Вы сами записали себя на встречу с виселицей, а теперь ты втягиваешь в это моего сына!      Рэйндоттир придерживала мужа за руку, удерживая от впадения в раж, однако даже так мужчина весь побагровел. Должно быть, впервые за долгое время они с Мором были на одной стороне и единого мнения: Джинн сошла с ума, если не сказать большего.      Гостья резко встала из-за стола, всем видом стараясь выглядеть устрашающе. Над её потугами мрачный воин мог бы только усмехнуться.      — Значит, здесь я поддержки не найду. – Она уверенно зашагала прочь к выходу, оставив рыжего спутника одного. Тот смотрел ей в след со смесью сострадания и облегчения. – Только не забывайте! На вопрос “кто помог установить статую” я могу назвать любое имя.      Мор вскочил с места; каждый в зале ощутил волну неестественного холода, прокатившуюся внутри. Фантом смотрел на исчезающую в дверях девушку с чистой яростью в груди, был в каком-то шаге от того, чтобы погнаться за наглой знакомой. Остановило мягкое прикосновение, почувствовавшееся на руке.      Альбедо сжал кисть друга, качая головой. Плохая была идея затевать вражду с капитаном рыцарского ордена, тем более в такой ситуации. Пускай и неохотно, но воин послушал его и вернулся на место, задавливая в себе злость.      — Плохо, - первой прервала затянувшуюся тишину Рэйн. – Если не остановить их, в город войдут войска инквизиции. Виселицы не будут знать продуху… - Вдруг в ней загорелась маленькая надежда. Обратилась к мрачному гостю: – Может, твой дар нам поможет? Аколиты тоже умеют бояться.      — Никакого страха не хватит, чтобы развернуть целую армию… Меня больше волнует Джинн. Язык обиженного хуже жала змеи.      О, Альбедо мог себе представить. Агенты вслушиваются в слухи с рвением не меньшим, чем у пьяниц в тавернах. Капитанше нужно будет просто сказать “да” на какой-нибудь самый безумный из них, чтобы выписать всем присутствующим билет на плаху.      Собрание сидело со скорбными лицами, не в силах придумать, что делать с такой паршивой ситуацией. Глядя на них Кайри удивительно оживился.      — Ну что с вами делать… – выдохнул он и с улыбкой допил остатки воды из гранёного бокала. – Придётся вас спасать.      Спокойно и плавно он встал из-за стола, поклонился и направился к выходу, оставляя друзей в одних догадках. Лишь дойдя до дверей, он обернулся к парням через плечо и добавил:      — Я согласен с тётушкой, нужно напугать их. Вот только… Нет, даже не так. Вам нужно бросить их в трепет. В непроглядный ужас. – Он улыбнулся Альбедо. – Не знаю, как вы это сделаете, но вы точно придумаете что-то. В противном случае… будет много крови.      С этими словами он вышел из зала. Понимание, что придётся сделать ради друзей, выбивало из него невесёлую ухмылку… … …      Город погрузился в молчание. После утренних волнений это было, как затишье перед страшнейшей бурей…      По серому небу неслись стайки тёмных облаков, принося влагу и закрывая собой остатки солнечных лучей. Улицы опустели. Народ разбежался по домам, тавернам и работам, словно предчувствуя близящуюся расправу. Да, они всё ещё гордо заявляли, что, наконец, Мондштадт – это более не старое название минувших лет, а имя гордого свободолюбивого города. Однако, при всей их смелости, кварталы и мостовые заполнялись только маршем рыцарей Фавониус, отбивающими уверенную дробь по мощёным улицам, и печальным шелестом пожелтевшей листвы. Посреди общей серости в небо возвышалась огромная пятнадцатиметровая статуя Барбатоса.      Морскитар и Альбедо сидели на лавке, взирая на величественный монумент. Плохое было время для прогулок, – вот-вот должен был начаться дождь – но оба они не могли более оставаться в застенках после всего услышанного. Нужен был воздух. Архитектор смотрел вперёд без удовольствия: статуя была установлена криво, совсем не по центру постамента. Может и правда стоило согласиться на предложение Джинн, хотя бы ради этого несчастного изваяния. Оно заслужило к себе большего уважения и трепета.      Мор разглядывал скульптуру, хотя и не понимал, в чём такая её ценность. В камне был изображён худой юноша в мешковатой рясе с капюшоном. Лицо с мягкими чертами смотрело на выставленные вперёд тонкие руки, сложенные лодочкой. Создавалось чувство, словно застывший архонт собирался набрать капель дождя, чтобы напиться. Из-за спины фигуры росли два мягких на вид крыла. Скульптор, кем бы он ни был, передал образ Божества мастерски, придав даже каменным глазам Барбатоса долю живости. Однако трещины тут и там, высеченные временем, портили безусловно красивый монумент.      Для возлюбленного покровителя города у архонта нашлось сегодня слишком мало посетителей – площадь пустовала. Лишь двое юношей были гостями Бога ветров и свободы. Альбедо рассказывал парню о Барбатосе и о его связях с алхимией. История получалась куда печальнее, даже чем вид одинокой брошенной статуи…      Архонт песен считался покровителем свободы. Речь не только о личной воле, но и о свободе знаний, научных изысканий. Алхимики, смелые теоретики, да даже экстравагантные художники – все возносили молитвы Барбатосу, рассчитывая на покровительство и помощь в поисках заветного знания. Искали вдохновения. Поэтому архонт столь не угодил инквизиции с её нелюбовью к слишком смелым людям. Символ свободолюбия и вольности – есть ли что-то более омерзительное для агента, желающего лишь держать всех в покорности?      Парни всеми силами старались говорить на отвлечённые темы, чтобы хоть на минуту забыть о проблемах. Однако, как выбросишь из головы такое? Постепенно они перешли к обсуждению планов на случай худшего из сценариев.      — Я верю Кайри, - начал белокурый. – Но, даже заставь он Джинн замолчать, найдётся много людей, что кивнут в нашу сторону. – Он сжал руку любимого, пытаясь найти утешение. Благо никого рядом не было… - Что будем делать, когда они оставят от поместья пепелище?      Фантом не испытывал иллюзий – слова светлого были отнюдь не паникой. При любом раскладе их ждут очень непростые времена. Самого себя Мор не жалел, – роль изгоя ему была привычна – но от мысли, что и Альбедо придётся привыкать к подобной жизни, становилось мучительно больно.      Он подарил парню невесёлую улыбку.      — Можем стать странниками. Постель из цветов, одеяло из неба. - Едва выдавил на лицо усмешку. – А твой ум и моя глефа прокормят нас. Чудовищ везде много.      — Угу. Как и безнадёжных строек.      Светлый мечтательно посмотрел вверх на несущиеся по небу облака. Пускай всё это была одна невесёлая шутка, но парень признавал – она была на удивление романтичной.      — Странствующие колдуны, да? – спросил он на выдохе. – Звучит красиво. Вот только… вряд ли мама захочет такой судьбы. Уверен, отец и вовсе вцепиться в двери дома. Не отпустит и под пытками. …      — Какова численность войск? – внезапно спросил мрачный воин. – Знаешь, сколько человек в армии?      Такие вопросы немало пугали. Если Мор действительно решил сражаться… Альбедо боялся представить масштаб бойни.      — В последний раз бунт подавляли в Ли Юэ. Тогда на подавление крестьян выслали две тысячи человек. Сейчас восстал целый рыцарский орден, так что смело умножай число на два. Может, на три…      Морскитар стал ещё мрачнее обычного. Инквизиция, очевидно, не жалела средств, чтобы держать всех в страхе. Ордо Фавониус – полуразорившаяся организация, изрядно потерявшая во влиянии и численности. Пятьсот человек – это, в лучшем случае, весь их состав. И вот этим рыцарям навстречу выйдет войско почти в десять раз больше. К глубокому сожалению фантома, ему пришлось согласиться с Бао: Джинн ведёт людей на убой.      — Да… Много же понадобится чучел, - тихо проговорил воин.      — Что, прости? Чучел?      Звучало слово в контексте событий и смешно, и жутко одновременно. Вспоминались книги-ужастики, где убийцы набивали чучела людей, но, к счастью, Мор был бесконечно далёк от подобной жестокости. А вот Альбедо явно начитался не лучшей литературы в своё время…      Вместо объяснений мрачный юноша протянул собеседнику руку. После секунды раздумий архитектор принял её и тут же почувствовал кое-что тонкое… Фантом приглашал его в свой разум. Чертоги воспоминаний были открыты для Альбедо.      Парень не стал спрашивать, зачем воину это, слишком велик был интерес. Он лишь закрыл глаза, сосредотачиваясь, и проник в мрак разума любимого... Сначала им владело смятение, непонимание, зачем он здесь, однако очень скоро Мор предложил ему заглянуть в одно единственное воспоминание, отдающее странным весельем.      Альбедо видел. Наблюдал, но не своими глазами. Все чувства, само дыхание, раздающееся в холодной комнате – всё было не его. Белокурый смотрел алыми глазами Морскитара.      Воспоминание было относительно недавним, не успело ещё потерять чёткость. Фантом стоял у окна в какой-то продрогшей комнате и наблюдал за ночными полями снаружи. То были скудные посевы пшеницы, скорбно покачивающиеся на сильном ветру. По виду окружение походило на какое-то крестьянское хозяйство в полу запустении. Единственное, на что светлый обратил внимание – соломенные пугала, стоящие у тонкой дороги, ведущей к дому. Всего их было три штуки. Мешки на головах, рваные кафтаны и отсыревшее сено, заменяющее тело – посреди начинающейся бури выглядело пугающе.      Фантом всматривался в окно неотрывно. Сзади же из темноты комнаты слышалось пугливое роптание нескольких человек. На слух – одна женщина и трое детишек. Семья…      Вдруг послышалось странное шумное стаккато, а где-то за пределами видимой дороги показались вспышки. За ними проследовали радостные вскрики и боевые кличи. Женщина за спиной фантома пугливо забормотала: “Идут. Идут!” Мор же поднял ладонь вверх, прося не шуметь. Пускай Альбедо не мог видеть его мысли в тот момент, но точно ощущал напряжение, смешанное с предвкушением.      К полям вышел отряд каких-то головорезов. Всем видом они показывали, что они здесь хозяева и могут творить, что хотят. Их броская одежда, увешанная железками, и сплошь покрытая татуировками кожа выдавала отпетых бандитов. Необычное продолговатое оружие, что они несли, извергало огонь, создавая тот самый грохот. Альбедо не понимал, что это за орудия и как работают, но прекрасно ощущал их смертоносность. Кто-то из отряда стрелял в небо, выкрикивая требования выйти и сдаться. Мор же спокойно смотрел на толпу без тени страха. Что-то было у него на уме.      Бандиты прошли вверх по дороге. Всё ближе и ближе к дому… Их отряд приблизился к стоявшим у тропы соломенным чучелам, и тогда же мрачный воин оживился. Он поднял руку, сжал кисть в кулак, и внезапно одно из чучел – подумать только – набросилась на ближнего бандита со спины и начало его душить! Да так сильно, что мужик выронил оружие и жалобно захрипел. Его дружки бросились на помощь и даже сумели вдесятером высвободить бандита из железной хватки, но радоваться им долго не пришлось – ожили два других пугала.      В считанные секунды процессия головорезов превратилась в толпу орущих от ужаса бедолаг, беспомощно отступающих под напором соломенных чудовищ. Грабители поливали чучел потоком пуль, но их оружие лишь отбрасывало обидчиков. Даже упав трое големов яростно перебирали руками, подползая к стрелкам и хватая тех за ноги.      Бандиты не долго пребывали в схватке. Может, на вид они и были отмороженными, но шкура своя им была дороже хорошей драки. Видя, что их оружие бесполезно, отряд начал с криками разбегаться. Те, что упали под напором пугал, едва-едва освобождались из хваток и избиений, теряя в процессе ботинки, оружие и даже свои железные украшения. В деревню вошёл грозный отряд головорезов, а убегала толпа испуганных детей.      — Невероятно…! – прозвучал Альбедо в мыслях друга. – Мор, ты и такое умеешь?      — Смотри, - ответил фантом, отдаваясь эхом в голове юноши.      Как только неудавшиеся грабители скрылись из вида, фантом прервал воспоминание. Лишь на мгновение в его чертогах разума воцарилась тьма, тут же сменившаяся новым отрывком.      Тот же день, та же деревня, но обстановка другая. Мор стоял перед большим дубовым столом в каком-то полуразрушенном сарае и возился с одним из чучел. Голова у пугала была снята, так что Альбедо мог видеть, что внутри. Оказалось, что внутренности куклы были полыми и обшитыми металлическими пластинами, штыками и прочим металлоломом. Даже внутри рук и ног металлического творения пусто. Понятно было, что это своеобразный железный костюм, собранный на коленках и облепленный сеном, но вот чего архитектор не понимал – почему в сарае стоит такое жуткое шипение… Скоро его любопытство было удовлетворено сполна.      Фантом стащил свою поделку на пол и отошёл на пару шагов. По его команде десятки и десятки змей, всё это время смирно лежащих в высоких корзинах у стен, выползли из своих убежишь и начали забивать собой внутренности куклы. Когда же внутри пугала не осталось свободного места, парень приделал ему голову на место и мысленно приказал гадам внутри зашевелиться.      Рука чучела поднялась. Затем вторая рука… Через полминуты таких движений мрачный воин, наконец, приспособился и приказал своей поделке встать. Пускай немного неуклюже, но соломенное творение выпрямилось во весь свой немалый рост. …      Светлый вышел из разума парня по окончании воспоминания. Чувствовал прилив бодрости после такого представления.      — Хитро. Очень хитро! - сказал он, не скрывая восторга. – Это же прямо как марионетка с человека ростом.      — Да. Жаль нам это не поможет.      Фантом встал с лавки, разминая плечи. Ветер поднимался, да и опускающиеся всё ниже облака ничего хорошего не сулили. Настроение от этого было откровенно паршивое.      — Можно повернуть отряд мародёров такими фокусами, - продолжил он, вставая под тенью гигантской статуи. – Но вот подготовленную армию – нет.      Альбедо не мог не согласиться. Слишком хорошо было бы… Картина удирающей от соломенного пугала армии могла появиться только в голове какого-нибудь художника-юмориста в качестве карикатуры. Скучающий взгляд архитектора прошёлся по парку, в надежде хоть в приятном виде площади найти утешение. И вдруг что-то словно бы щёлкнуло в его голове… Он посмотрел на статую Барбатоса, взирающую на них свысока.      Мор, кажется, говорил ему что-то о грядущем дожде, но светлый едва слышал. Он медленно привстал со скамейки, не сводя глаз с каменного исполина. Зрачки сузились…      — А, может, и получиться их повернуть…      — Вряд ли, - откликнулся Мор. – Если только не сделать пару тысяч пугал.      — Не нужна нам тысяча, - завороженно проговорил белокурый с зарождающейся радостью в голосе. – Нужно одно. Всего одно… - Он резко повернул голову к воину. – Сколько змеев ты можешь подчинять?      — … Много. Очень. Лучше змей поддаётся только саранча.      Услышав это, архитектор с удвоившимся воодушевлением посмотрел вверх. Мрачный парень начинал беспокоится за него, уж слишком велик был блеск в зеленоватых глазах для их ситуации. Наконец, Мор проследил за взглядом парня. …      — Шутишь… - сказал он, приковавшись взглядом к каменному лицу архонта.      Изрезанные шрамами губы растянулись в хищной ухмылке. Чем больше он смотрел на громадного истукана, тем лучше он понимал воодушевление друга.      Альбедо же весь задрожал от нахлынувших идей. В голове уже возникли планы и схемы, что позволят осуществить задуманное. Взгляд архитектора направился к подножию скульптуры, приняв весьма зловещий вид. Он провёл пальцем под скованными в лёгкой улыбке губами и сказал самому себе:      — Занятный план. Вопрос, сработает ли?      Как бы белокурый их не презирал, но пришлось нанять карету: путь был далёкий. Тем более в компании Мора его не так сильно мучали приступы духоты.      Мондштадт был окружён лесами и полями. Недаром Барбатос – Бог ветра и свободы – покровительствует именно этому региону. Просторы вокруг необъятные… Однако цель парней была в одном единственном лесу, носящим, должно быть, самое красноречивое название из всех – Шипящий лес.      Кучер остановил карету посреди тонкой лесной дороги, давая паре выйти и удалиться в лесной чаще. Альбедо вёл спутника в самую глубь моря деревьев по знакомым маршрутам. Когда-то давно в детстве он ходил сюда, несмотря на строжайшие запреты матери. Не был непослушным ребёнком, вовсе нет. Просто любопытство толкало его на, порой, бездумные поступки. Идею пойти в лес, кишащий змеями, здравой не назовёшь, но только в здешних местах можно услышать столь невероятные и пугающие звуки…      Юноша вывел фантома на лесную опушку, утопающую в тенях раскидистых ветвей. О, путь однозначно того стоил… Неопытный наблюдатель подумал бы, что сама земля здесь движется, однако Мор смотрел сразу в суть. Здесь были змеи – целое море змей! Всех видов, всех цветов. Они охотились друг на друга или же висели на невысоких деревцах, подобно гирляндам. Находились даже такие виды, что живой плоти предпочитали листья и траву. Воистину невероятное место. Огромной движущейся массой они облепили всё вокруг, делясь на группы и устраивая голодные схватки между теми, кто был иного от них вида. Над всем этим извращённым праздником жизни раздавалось ужасающее шипение, потрясающее в своей силе.      Змей вокруг был океан, но путников интересовал лишь один вид. Когда Альбедо рассказал о нём, мрачный воин едва поверил, однако же доказательство буквально висело на ветвях деревьев. Геогоа – по-настоящему кошмарные создания. Длиной пять метров, а толщиной в четыре человеческих предплечья. Их серый окрас придавал им скучающий и медлительный вид; из-за своей блеклости эти змеи и носили прозвище «печальные убийцы». Пускай создания всеядные, чаще предпочитают листву мясу, но горе тому идиоту, что решит их раззадорить. Стоит им обвить кольцом человеческое тело, как жертве остаётся молиться, чтобы первой сломавшейся костью был её шейный позвонок. Так хотя бы она будет избавлена от мучений медленного слома всего тела…      Фантом шагнул вперёд, уставившись на ближайшего змея, обвившего ствол дерева. Как и ранее, единственный приказ, что парень отдал созданию: “Служи”. Огромный аспид чуть качнул головой, посмотрел на мрачного человека и тут же притих, прекратив шипеть. Геогоа подчинился чужой воле.      Это было просто, как и с другими змеями. Хорошо. Однако фантом хотел знать, правда ли это создание так сильно. Следующим приказом было сжать ствол дерева со всей мощью. Аспид весь свернулся, напряг огромное тело и очень скоро послышался треск древесной коры. Вековой дуб с грохотом надломился и упал, похоронив под кроной десятки гадов поменьше.      В этот миг Морскитар понял одну вещь: план архитектора не просто реален. Он уже начал обретать жизнь. … …      Мрачные облака понеслись дальше к горизонту, открывая дорогу растущему лунному свету, отливающему серебром. Чудесным пением вечерние птицы провожали солнце, исчезнувшее в огненном закате. Сам воздух пропитался романтикой, а значит пришло время для дел любовных…      Кайри оделся как всегда – строго, но элегантно. Не хотел видом выдавать свои истинные намерения. В руках у него была бутылка самого лучшего вина, что когда-либо рождала его винодельня – выдержанное и сладкое, как мёд. Нельзя было допускать ошибок. Вскружить голову может даже самое дрянное пойло, а вот добраться до сердца, да ещё и девичьего…      Штаб Ордо Фавониус не был самым живописным местом. Однако аристократ точно знал – Джинн сейчас там, зарытая в письмах с приказами и прочей работой, так что квадратное здание не было в его глазах столь уж плохим. Всё же, важна не внешность, а то что внутри… Такие вот банальности кружились в голове у Кайри, и ему это нравилось. В банальностях ведь тоже есть своё очарование.      Крепость ордена по большей части пустовала. Кто-то на патрулях, кто-то по поручениям отослан в город. Осталась-то только пара стражников и одна милейшая девушка, запершаяся в своём кабинете на втором этаже. Так даже лучше…      Парень постучался в окрашенную белым дверь. Даже из коридора он чувствовал резковатый запах чернил и травяного чая. Судя по горькости аромата, чаёк был крепче, чем вино в руках у гостя.      В раскрывшемся проходе показалось недовольное лицо девушки. Подумать только, они ведь ещё даже не заговорили, а уже злость.      — Что вам нужно? – строго спросила она, блеснув голубыми глазами.      — Что нужно Тебе, Джинн?      Девушка смотрела на Кайри, не находя слов. Гость не испугался, не начал оправдываться, да ещё и нашёл наглость ответить вопросом на вопрос! Ну почему всё сегодня идёт против неё…!      — Тебе нужно выдохнуть, - продолжил парень. – Расслабиться и прекратить жалеть о содеянном.      — Да с чего ты решил, что я жалею?! – выпалила она.      Уже этот крик был ответом, но раз уж она сама просила причину… Рыжий протянул руку к её лицу и быстрее, чем подруга успела с недовольством отстранится, провёл ей под глазом, мажа палец в потёкшей из-за слёз подводке. Показал собеседнице испачканную перчатку. …      — Можно зайти? – спросил он, демонстративно приподнимая бутылочное горлышко. – Обещаю не стеснять тебя.      Его взгляд был, как сладкий яд – сулит последствия, но отказаться от него просто невозможно. Джинн была вымотана, а ещё ей очень не хватало хоть кого-нибудь рядом, чтобы отвлечься. Ничего ведь не должно плохого произойти…      Аристократ шёл вслед за девушкой, особо не разглядывая кабинет – видел только, что из окон открывается чудный вид на ночной город. Да и как можно отвлечься от милой фигуры перед собой? Кайри не особо был падок на женщин, его предпочтения лежали… в ином ключе. Но чего только не сделаешь ради друзей и во имя любви.      Джинн села за заваленный письмами стол, достала две кружки, поставила перед расположившимся с другого края гостем и скомандовала:      — Наливай.      Что же… Это было быстро. Как-то по-другому рыжий представлял себе спаивание. Однако ему ли винить рыцаря? Само лицо её говорило - она успела саму себя истерзать до лоскутов. Теперь, когда героическое воодушевление потеряло над ней власть, она поняла всю глупость необдуманного поступка и теперь едва могла вынести на своих плечах последствия, самым страшным из которых уж точно была совесть. В помощь аристократ мог только исполнить её желание – наполнить бокалы до краёв.      Поначалу их вечер начинался печально. Первый бокал лишь заново открыл в душе Джинн ту пропасть печали и сожаления, что она затолкала вглубь себя. Второй уже позволил расслабиться и даже немного улыбнуться. К тому же собеседник оказался ей приятен. Очень приятен… Третий и четвёртый унесли боль прочь, оставив простор для куда более нежных чувств, ну а пятый так и вовсе заставил безнадёжно приковать свой взгляд к парню, что пользовался любой возможностью сделать комплимент своей собеседнице. За занавесом из всё более и более смелых и горячих фраз девушка даже не заметила, что сам Кайри едва-едва отпил из бокала. Всё вино досталось ей…      — Джинн, скажи… - Аристократ нагнал на лицо выражение томной печали. – Ну неужели столь умная особа, как ты, желает резни?      — Не-ет, нет, конечно же, нет… - Напиток обвил её голову сладостной пеленой. – Но я чертовски облажалась. Просто кошмар… Не знаю, что теперь делать.      — Зато я знаю.      Быстрее, чем отдающие блеском глаза девушки сумели проследить, Кайри оказался рядом, протягивая руку. Собеседница приняла её и очень скоро уже стояла вместе с парнем в обнимку, улыбаясь открывшимся перспективам...      — Ты доверишься мне… - Он провёл рукой по её талии. – И будешь делать то, что я скажу. В свою очередь я же буду давать тебе советы от имени Альбедо, - сказал парень, приложив большой палец к надувшимся губкам подруги. – Ты себя очень плохо вела сегодня. Обидела моего друга… Тебя нужно наказать. И это будет частью твоего наказания.      Румяная от вина девушка игриво прикусила палец друга, а потом придвинулась к его ухмыляющемуся лицу почти вплотную.      — А что мне за это будет?      О, вопрос пришёлся очень кстати. Кайри, конечно, всегда был терпелив, как змей, однако от чувства, что лучше бы побыстрее начать, не мог отделаться битую минуту. Затянулось всё… Во всеуслышание он признался:      — Эх, не люблю я всё усложнять.      Тут же подхватил девушку за бёдра, приподнял над полом и вжал в ближнюю стену. Умелые руки тут же заласкали девушку между ног.      — Ух ты…! – проговорила Джинн, тяжело дыша от нахлынувшей похоти. – А ты, оказывается, сильный.      — О, да, ещё какой, - ответил аристократ, властно впиваясь в губы подруги. Громко чмокнув её, он шлёпнул её снизу, заставляя прикусить губу от желания. - А будешь хорошей девочкой – окажусь ещё и нежным. … …      В поместье Делак было оживление, какого оно не помнило долгие годы. Многочисленные рабочие по планам нанимателя переделывали карету, купленную недавно. Из-за этого во дворе стоял редкий шум. Да, на небе сияет луна, но за двойную плату кто угодно согласиться работать, хоть днём, хоть ночью.      В противовес шуму за окном в комнате архитектора было тихо. Только шелест бумаг и скрип пера. Альбедо был в своей стихии – бесконечные письма с распоряжениями и уже готовые планы по расходам, и всё это вокруг одного чертежа. Безусловно, самого странного и грандиозного из всех, что создавал светлый архитектор. Или же, лучше сказать, скульптор…? Статуя, что он планировал построить, была верхом инженерной мысли. Не просто полая внутри. Внутренности должны были быть испещрены замысловатой системой балок и креплений, что позволили бы змеям двигать изваяние именно так, как двигался бы живой человек. Суставы, ступни, да даже талия – всё будет идеально. Иного Альбедо не терпел. Схема каркаса была готова. Оставалось лишь выбрать изваянию внешность…      Мор сидел на кровати, смотря на погруженного в работу любимого. Тот работал как машина без перерыва несколько часов подряд. Открещивался от еды, сколько не предлагай. А ведь глубокая ночь на дворе… Пора ему уже было дать голове отдохнуть.      — Как назовёшь? – поинтересовался фантом, стараясь обратить на себя внимание.      — Я… думал… об этом… - медленно проговорил юноша, выводя очередную пометку в чертеже деталей. – Иеротитан. Такого его имя.      — … Почему такое?      — Потому что захотел! – строго отрезал парень и вернулся к бумагам.      Мор уже успел заметить, как менялся Альбедо, стоило ему найти работу. Если раньше он позволял себе лёгкость в словах, то, едва в белых руках появлялось перо, как становился холоден, даже резок в чём-то. Хотя последнее было скорее следствием ответственности, рухнувшей на плечи. Не каждому человеку выпадает обязанность спасать целый город от глупости одной девчонки…      Вдруг полёт пера по бумаге остановился. Архитектор забарабанил по столу пальцами, размышляя над чем-то. Скоро же и вовсе замер на полминуты. Взял блокнот с угольным карандашом и повернулся к Мору.      — Сними куртку, - сказал он, уже подходя к парню.      Фантом не стал и спрашивать, зачем – всё равно бесполезно. Сейчас лучше не испытывать и так натянутые нервы светлого на прочность.      Стоило отбросить тяжёлую одежду, как Альбедо добавил:      — И майку тоже.      … Парень начал снимать и её. Не питал лишних надежд – едва ли белокурый желал чего-то кроме завершения своего труда.      Архитектор сел сзади гостя, всматриваясь в жуткое тату, покрывающую спину. Это существо с маской смерти и странным нимбом-короной за головой врезалось ему в память ещё при первой “встрече”. О значении этой татуировки парень до сих пор не догадывался, но вот пользу она определённо принесёт.      — Вот так моя статуя будет выглядеть, - заявил он, ткнув в спину Мора      — Я думал, ты возьмёшь образ Барбатоса.      — Нет нужды. - Альбедо уже срисовывал себе эскиз чудовища. - Архонт свободы – не самое страшное из существ.      Да уж, действительно… Морскитар как представил себе статую с миловидным юношеским личиком, так сразу понял – уж лучше просто не делать изваянию лица. Вспомнились правильные слова одного рыжего аристократа: “Вам нужно бросить их в трепет. В непроглядный ужас”.      Альбедо сел на край кровати, делая поправки в рисунок. Стирал то, чего в статуе не должно быть и добавлял необходимое. Главное, что нужно было проработать – ноги. Они обязаны были быть самыми прочными и тяжёлыми, чтобы держать монумент в равновесии. Юноша так погрузился в работу, что уже не замечал ничего вокруг. Даже как Мор подсел рядом. Как его руки прошли по плечам…      Мрачный воин не хотел мешать работе, но беспокойства спрятать не мог. Состояние милого было далеко за обычным трудолюбием или нервной спешкой. Всё тело напряжено, а на лбу проступили капельки пота. Опять загоняет себя.      Архитектор пытался не обращать внимания на поглаживания, строил недовольное лицо, но фантом не отступал. Массировал ему плечи, поначалу вызывая лишь раздражение. Однако потом прозвучали слова:      — Ты справишься. Со всем.      … И снова. Снова, в который раз! Альбедо не знал, может это ещё одна способность друга, но каким-то образом он всегда знает, что сказать, дабы затронуть сердце. Хотя он и сам дал достаточно подсказок: как проклятый сидит за чертежами, обливаясь холодным потом. После нескольких часов такого темпа массаж приходился как никогда кстати…      — Я уже не знаю… - устало проговорил он, опуская блокнот с рисунком. Наконец, удалось расслабить плечи. – Всё это сложно даже для меня.      — Поэтому, когда ты закончишь… - Мор положил ладонь на щёку любимого, мягко оборачивая к себе. – Я буду восхищаться тобой ещё больше.      Альбедо завороженно смотрел парню в глаза, забыв про усталость. С усмешкой юноша понял про себя одно – он ужасно падок на похвалу. Правда, сейчас ему вовсе не хотелось копаться, по делу она была или нет: важен лишь человек, подаривший её… Горячее дыхание рядом успокаивало душу, хотя и мысли об огромном труде до сих пор призраками носились в разуме, создавая бурю. Жаркий поцелуй рассеял её, позволяя юноше чувствовать что-то кроме истощения.      Они не использовали языки – не нужно было. Ничего кроме плавных движений и нежных губ. Мор наклонил голову и приобнял милого, даря тому больше тепла. Альбедо же положил ладонь на обнажённую грудь любовника, прикрыв глаза и роняя карандаш. Позволил себе погрузиться в мечтания… Ему сейчас… не очень хотелось. Да и не лучшее время для занятий любовью. Правда, прикосновения такие мягкие и любящие, что рациональная часть сознания постепенно отходила на второй план. Чувства приходили на смену.      Мор нужен был ему. Нужен. Пускай даже сейчас ничего не будет, но он хочет быть с ним. Ещё хоть минуту побыть в этой сцепке. Фантом гладил его руки, на каком-то тонком уровне чувствуя, где самые большие очаги напряжения. Какие точки стоит массировать, чтобы сделать приятно. А целовал так осторожно и трепетно, вкладывая в каждый чмок столько любви, словно весь мир был в тонких губах светлого.      И это было четвёртое, что Альбедо узнал о Море за эту неделю. Мрачный юноша редко выказывал эмоции, прятал их в глубине души, но если какие-то чувства он освобождал – они были самыми искренними и шли от сердца.      Внезапно дверная ручка скрипнула, заставив архитектора резко отстраниться, а Морскитара с мраком в глазах посмотреть на объявившегося в дверях человека.      — Карета готова, - объявил Бао. – Можешь отбывать.      Тяжёлым взором старик окинул картину, представшую перед ним. Его сын сидит на кровати вместе с раздетым до пояса юнцом, и выражения их лиц не оставляли сомнений, чем они здесь занимались. Он даже не скривился, глядя на них. После столь сумасшедшего дня увиденное уже не вызывало никаких эмоций.      Мужчина проводил мрачного гостя до парадного входа. Снаружи уже ждала карета, быстрыми темпами переделанная в поистине большую клетку, накрытую полотном. Не стоило горожанам знать, что именно парень вёз из леса к их поместью. Слухи хуже любой чумы, ведь от них нет лекарства.      Мор уже было направился к повозке, стоявшей в бледном сиянии луны, как услышал:      — Так продолжаться не может, - сурово проговорил Бао, опираясь о дверной косяк. Ветер с улицы развевал седую бороду, омывая морщинистое лицо холодным ночным воздухом.      Воин громко выдохнул в респиратор. Не в настроении он был спорить с этим старым пнём, так что сказал всё по правде:      — Сразу разочарую. Он не вещь. – Качнул зубастой глефой для вида. – И сам решит, с кем ему быть.      — Я не об этом, дубина! – отрезал старик. – Просто научитесь уже закрывать дверь.      Фантом через плечо посмотрел на удаляющегося в коридоры бормочущего старика. Нелепое чувство возникло, словно бы в его словах было нечто кроме глупого недовольства, что-то вроде… Нет. Нет, быть не может. Просто старый ворчун решил лишний раз показать вредность. Хотя, конечно, странным был этот Бао. На какой-то жалкий момент юноше он даже показался не таким уж и мерзким… … …      Два вороных жеребца, запряжённые в карету-клетку, неслись во весь опор, подгоняемые приказами фантома. Время было слишком ценно. За одну поездку парень мог увезти в лучшем случае десяток огромных змеев, но для статуи нужно было гораздо – гораздо больше. Ко времени его первого возвращения рабочие должны были успеть вырыть котлован в саду, где можно было бы держать гадов. Всё же рабочий-строитель в Тейвате – профессия умопомрачительно тяжёлая. Один плюс – платят достойно.      Повозка проносилась по сырым опустевшим улицам. Грохот колёс разносился вокруг, распугивая патрулирующих стражников прежде, чем они бы попали под карету. Через считанные минуты узкие кварталы остались позади. Впереди лишь редкие усадьбы и фортификации.      Морскитар гнал лошадей мимо штаба Ордо Фавониус, надеясь побыстрее проскакать это место. Однако вдруг он увидел на лестнице у главного входа кого-то. Этот некто был ему слишком знаком. Человек сидел под дверью, словно обездоленный нищий, вот только богатая одежда выдавала аристократа. Кайри…      С ржанием и пыхтением кони резко остановились перед крепостью, давая возничему сойти на землю. Фантом не подозревал, что рыжий парень забыл в этих местах, но точно видел – с ним случилось что-то страшное. Если раньше он выглядел, как пылающий жизнью костёр, то теперь больше походил на затухающую свечу. Волосы растрёпаны, а одежда явно надета в спешке и изрядно помята. Аристократ сидел, скрестив ноги, на ступенях штаба и, кажется, едва не проваливался в сон от усталости.      — Кайри, ты? – спросил воин, надавив другу на плечо.      — М-м… а? – прохрипел тот, с трудом поднимая голову. Когда же его взгляд нашёл лицо фантома, лицо рыжего тут же переменилось. – О, милосердные Боги… Мор!!!      Парень вскочил и заключил Морскитара в такие крепкие объятья, что чуть рёбра не затрещали.      — Дружище, как же я рад тебя видеть здесь!      — Д-да… Я тоже, Кай, - проговорил парень, осторожно отодвигая несчастного от себя. – Но что ты делаешь у Фавониус?      — Ох, я, ха-ха… Я… Послушай меня, Мор! – Внезапно он схватил гостя за руку. Заговорил по-заговорщицки медленно и размеренно: – Я шёл сюда с искренней уверенностью, что это я её, а не она меня. Мор! – Рыжий как-то нездорово захихикал. – Я ещё никогда так не ошибался. Говорю тебе, Джинн мне не насытить!      — Джинн? Так ты здесь из-за неё?      На время аристократ вернул былой возвышенный вид и выражение довольства на лице. Хотя и тени усталости отравили его тело, лишая подвижности.      — Для вас с Альбедо есть хорошая новость, - начал он. – Ордо не будет вступать в бой, если вы не прикажете. Ну, или же, напротив, пойдёт в драку сломя голову, стоит вам сказать. Главное, чтобы ваши советы передавал я. – С возвращением части сил к Кайри вернулось и понимание ситуации. – Но, поверь, если ты не придумаешь, как вывести меня отсюда, некому будет передавать ваши советы!      Мрачный воин недоумевал. Что такое могло угрожать рыжему? Однако, только Мор собрался задать вопрос, как сверху послышались грохот и тяжёлое дыхание. Фантом поднял взгляд к окнам второго этажа и тут же отвёл взгляд: из распахнувшегося окна выглянула вдрызг пьяная Джинн, едва-едва прикрывающаяся синим фраком на манер полотенца.      — КАЙРИ, С*КА!!! – заорала она на всю улицу. - НАДЫШАЛСЯ УЖЕ!!! ВЕРНУЛСЯ! БЫСТРО!!!      Кай с паникой посмотрел на мрачного друга, будто прося полюбоваться на свою “маленькую проблему”. Правда, на удивление аристократа, Морскитар всё ещё выглядел так, словно не понимал, в чём трагедия. Времени на долгие разъяснения не было, так что парень сказал по существу:      — Я выдержал девять подходов! Мор, - приглушённо прохрипел он сквозь зубы. - На десятом будут одновременно и юбилей, и похороны!      — КАЙРИ, ТАЩИ СЮДА СВОЙ ЗАД! СЕЙЧАС!!! – не унималась жаждущая.      Ситуация оказалась комичной… Что же, во всяком случае аристократу не угрожают расправой, хотя тут как посмотреть. Нужно было вывести его под каким-нибудь благовидным предлогом… Вдруг фантому пришла в голову одна интересная идея. Конечно, нечестно так поступать с друзьями…, но ведь Кайри сам подписался на такое, верно?      — Джинн! – воскликнул воин. – Прости, но я заберу твоего гостя!      — Что?! Куда?! – спросила она шокировано, словно ребёнок, у которого отбирали любимую игрушку.      — Он очень нужен мне на охоте! Без него не справлюсь.      Дальше всё превратилось в один большой спектакль. Под возмущённые вскрики девушки Мор проталкивал любезно извиняющегося Кайри к карете. Не понимал, то ли тот переигрывает, то ли действительно не хочет оставлять даму с разбитым сердцем. Расставалась же парочка невероятно романтично: аристократ послал возлюбленной воздушный поцелуй, а та послала в него бутылку, требуя вернуться сразу после охоты. Рыжий – к его чести – увернулся от подарка и пообещал быть у любимой уже ранним утром. …      Кай сидел рядом с другом на месте возничего. Лесная дорога была сырой и неровной, но даже так парень умудрялся расслабиться. Он только что избежал самой во всех смыслах убийственной любви в своей жизни.      — … Ты ей нравишься, - разорвал фантом тишину, выбивая усмешку из аристократа.      — Правда что ли? Ты так думаешь? Ох… Я конечно знал, что она одинока… - Парень невесело захихикал. – С другой стороны, я ведь не виноват, что так хорош.      Собеседник не ответил ему, продолжая лишь взглядом указывать коням, куда вести повозку. Странная была эта карета… Вдруг беглец обнаружил железные прутья под покрывалом из ткани и задался одним запоздалым вопросом:      — А на кого мы будем охотиться?      О, фантом ждал этого вопроса. Его алые глаза уставились на попутчика, а жгучая ухмылка словно бы начала чувствоваться сквозь маску-респиратор. Друг аж пошатнулся: никто на его памяти ещё так сильно не напоминал демона.      — На огромных змей, - ответил воин. – Геогоа.      Сказав это, воин приказал жеребцам скакать изо всех сил.      Карета понеслась вперёд – в сторону Шипящего леса. Улыбаться аристократ перестал едва заслышав слово "змей", но теперь от его морального духа едва остался хоть след. Внезапно он почувствовал себя на мрачной колеснице, несущейся прямиком в ад. Теперь он уже со скучающим взглядом посматривал на удаляющийся штаб Ордо Фавониус. С мрачным смехом понял, что променял, как оказалось, одно ярмо на другое…      Внешне спокойный Морскитар чувствовал внутри настоящий праздник души. Нет, конечно же, он не собирался заставлять друга возиться с гадами, да даже приближаться к ним не даст! Фантом же не маньяк, чтобы издеваться над действительно хорошим другом. Он сам всё сделает и вернёт парня домой при первом же возвращении в город, но свою частицу страха за оставленную в тоске девушку Кай заслужил. Нельзя же было позволять этому сердцееду оставаться безнаказанным.      Грандиозная работа, что не знала себе равных, велась с необычной для маленького города скрытностью. Творение Альбедо росло с каждым часом, и вместе с тем рос страх прохожих, пугливо озирающихся на происходящее у поместья. Колонны телег везли всё новые материалы, а из кузниц и мастерских доставляли огромные предметы, столь странные, что даже сами мастера не рисковали задавать лишних вопросов. А стройка всё шла. Шла самыми быстрыми темпами, что мог обеспечить архитектор, и уже через два дня при горящем красным закате в начисто вырубленном саду у фамильного гнезда белокурый гений стоял в тени титанической статуи из железа и золота. Всматривался в пустые глазницы блестящей маски-черепа, заменяющей монументу лицо. И, как знать, может правду говорит народная молва, а может и врёт…, но в ту же ночь по городу пронёсся размеренный грохот, сотрясающий землю, что так был похож на шаги.