✧ Орудие Богов ☾

     Никто уже не смотрел на небо. Что толку любоваться одной сплошной чернотой? Изредка виднелись в вышине силуэты облаков, сливающиеся в одно большое волнистое полотно, но куда приятнее было смотреть по сторонам. Город весь сиял огнями.      Праздник подходил к своей главной части. На улицах появились торговцы, раздающие людям бумажные фонарики с маленькой свечкой внутри. Каждый из толпы считал долгом купить такой. Как объяснил Альбедо, запуск фонариков в небо имеет большое значение в местных верованиях. Так в Ли Юэ прощаются с душами героев, предков и просто дорогих людей. Поэтому такой спрос на фонари: как бы ни было печально, но на Тейвате всегда есть, кого помянуть…      Путники тоже приобрели фонарики. Детям, конечно, они были ни к чему, да и обычай им казался немного жутковатым… Фантом попробовал аккуратно спросить у винодела, а были ли у этих двоих вообще родители. Где те сейчас, живы ли они, однако аристократ постоянно уходил от ответа, говоря лишь: “Просто не напоминай им об этом. Лучше не дави на раны”.      Компания была всё ближе к краю города. К условному “побережью” возвышающемуся над линией моря на добрые пятьдесят метров. У линии обрыва было относительно тихо: вокруг никаких прилавков, толп или шума спектаклей, и мимо этого островка спокойствия проходили уже немного подуставшие путники.      Вдруг Альбедо почувствовал, как его руки коснулись.      — Хочу тишины, - тихо сказал ему Мор, указывая взглядом на “побережье”. – А ты?      Светлый лишь раз посмотрел на уходящих вперёд Кайри с детьми и, недолго думая, кивнул в знак согласия.      Рыжий парень быстро заметил, что друзей рядом нет, но, когда обернулся, увидел их уже идущими в другую сторону. Алхимик и сам взглянул на него и тут же резко махнул ему. В этом жесте винодел увидел просьбу: “Оставьте нас” – и мигом поспешил её выполнить.      — Та-ак, кто хочет ещё миндального тофу? – с излишним энтузиазмом спросил он детей.      Его окрыление они встретили одинаковым словами: “Не я”. И Беннет, и Кли явно перестарались с угощениями и теперь едва шевелились, хватаясь за животы. Весёлого настроя им это не убавляло, но в сторону еды они даже не смотрели.      Девчушка осмотрелась вокруг и спросила:      — А где Аль…      Не успела договорить – Кай подхватил её подмышку и припустил дальше по улице.      — Это вы сейчас не хотите! – сказал он. – А потом, когда всё кончится, начнёте просить!      — Эй, подождите меня! – крикнул Беннет, нагоняя убегающую под крики и перепалки парочку. … (Рекомендуемый трек – https://www.youtube.com/watch?v=OKQvA8Cx6Z4 )      Снова двое остались наедине, правда, теперь вокруг было заметно тише. Прошли по небольшой лестнице вниз, выйдя на тянущуюся вдоль побережья площадь, украшенную уличными фонарями. Вокруг почти никого не было. Только редкие парочки проходились вдоль края морской стены, любуясь кораблями внизу.      Морскитар в очередной раз умудрился удивить: встал под карнизом ближнего дома и подпрыгнул, ухватившись за край. С ловкостью взобрался наверх и протянул руку своему спутнику. Прогулка по крышам… Звучало даже слишком романтично. Для идеальной картины не хватало полной луны и звёзд, хотя последние могли заменить сверкающие в свете огней алые глаза. Белокурый даже не спросил; просто схватился за руку и уже через секунду оказался на крыше.      Они не остановились – продолжали взбираться на всё более высокие дома, отбивая гулкий топот по деревянным крышам, пока не оказались на вершине большого четырёхэтажного здания. Оттуда открывался чудесный вид на гавань – команды кораблей, оставшиеся на суднах, поддерживали огни на палубах, создавая целое сияющее поле. Казалось, само море горит. Однако ещё лучшее зрелище открывалось перед глазами, стоило посмотреть по сторонам. Все крыши в Ли Юэ были гребенные, а потому на город особо не налюбуешься, но вот по бокам… С двух сторон Альбедо мог наблюдать обрыв, ведущий со стены вниз. Уличные фонари стояли у самого его края, будто отмечая границу мира. Глядя на бесконечные просторы перед собой, слыша шёпот ласкового бриза, светлый юноша чувствовал окрыляющую душу свободу. Сам воздух будто стал легче.      — Потрясающе…! – сказал парень с восхищением, наблюдая за водной гладью вдалеке. Океан был подобен зеркалу.      Они оба сели на крышу, позволяя ногам отдохнуть. Сзади доносился приглушённый шум праздника, однако общему покою он был не в состоянии навредить. В мыслях стало тихо…      В какой-то момент Альбедо начал замечать только ветер, ласкающий кожу. Прикрыл глаза, наслаждаясь покоем. Теперь понимал, почему Мор так хотел тишины: после шума фестиваля приятно оказалось немного остыть.      Хотел бы алхимик полностью очистить голову от размышлений, однако кое-что мешало. Одно воспоминание, не дающее полностью расслабиться. Слова мадам Пин застряли в разуме, словно стрела в дереве… Борьба, утрата, трудный выбор. Алхимик даже не мог представить, что творится в душе у мрачного друга, если всё это про него. На самом деле он искренне надеялся однажды услышать о старушке, как об обычной сумасшедшей или шарлатанке, говорящей первое приходящее в голову…      Альбедо посмотрел на своего парня. Морскитар сидел рядом, вытянув ноги вперёд и опёршись о крышу руками. Не отрываясь смотрел на океан – багровые глаза поблёскивали в свете уличных фонарей. И снова… Снова в них было столько тоски! Мадам Пин была права, Альбедо давно заметил – глаза любимого редко двигались, а та малая искра детского задора, что сверкала в них во время праздника, когда рядом были друзья и веселящиеся прохожие, словно безвозвратно погасла.      Алхимик многое узнал о фантоме, однако всё ещё оставался важный вопрос.      — Мор, скажи… - обратился светлый, привлекая к себе внимание. – О чём ты сейчас думаешь?      — … Ни о чём.      От того, с какой сухостью он это сказал, белокурый здорово понервничал. Тревожился, не задел ли он воина чем-то. Чувствуя его волнение, Мор сказал:      — Правда, ни о чём. Не хочу думать сейчас. Тишина в мыслях блаженна… - Он опять направил взгляд к океану и будто бы притих. Только через пару секунд едва слышно добавил: - … для меня.      И тут светлый юноша почувствовал зацепку. Нечто, что поможет добраться до истины.      — Тебя постоянно тревожит что-то. – Очевиднее этого мог быть только факт, что огонь горячий. – Даже сейчас ты мрачнее ночи, хотя секунду назад был весел. Если я могу чем-то помочь…      — Не можешь, - перебил Мор. – Не тот случай.      Эта резкость только подтвердила подозрения – тема болезненная. Только подстёгивало выпрашивать дальше, однако Альбедо не хотел превращать разговор в процедуру дознавания. Он взял воина за руку, показывая, что не желает давить. Хочет только помочь.      — … Просто… иногда бывают мысли… - выдавил из себя Морскитар с явным нежеланием. Отложил бумажные фонари в сторону и принялся массировать лоб. – Плохие мысли. Очень… Иногда такое привидеться может…! – Вдруг резко вернул взор к горизонту и отрезал: - Забудь. Не имеет значения.      Алхимик дёрнулся от этих слов. Мор говорил подобное на его памяти лишь один раз – когда истекал кровью, стоя рядом с собственноручно срезанной с руки плотью. И что-то подсказывало светлому – случаи похожи.      — Так ли плохи твои мысли? Мне сложно представить тебя с дурными помыслами. Человек, смотрящий ради других в лицо смерти – не лучший кандидат в злодеи.      Почему-то фантом лишь усмехнулся на его хвальбу.      — Не делай из меня героя. Я просто делал то, что должно.      — Но разве это и не значит быть героем?      Фантом не нашёл ответа. Шум ветра дополнился радостными возгласами откуда-то со стороны площадей. Народ покидал улицы и начинал стягиваться ко дворцу, готовясь встретить финал праздника.      — … У меня на это свой взгляд, - откликнулся мрачный парень после недолгого молчания. – Нелепый.      — Расскажи, - тут же с улыбкой попросили его.      От такого добродушия Мором завладело смятение. Видеть мрачного фантома смущённым – это нечто, что белокурый точно запомнит на всю жизнь.      — Никому не нравится моя болтовня, - попытался отвертеться Мор, но алхимик был неумолим.      — Я стану первым, кому понравится. Да и потом… - Он крепче сжал руку милого. – В праздники самое время делиться подобным.      Морскитар всё пытался избежать взгляда парня, вот только не от боязни или негодования, нет. Напротив, глаза Альбедо действительно были точь-в-точь, как у кота – от их милого взора лёд на душе таял, а отказать в просьбе становилось просто невозможно. Фантом уже начал подумывать, а не владеет ли юноша гипнозом.      — Ладно. Уговорил. Но потом не жалуйся, - с долей юмора сказал он. Запрокинул голову к небу и, смотря, как плывут густые облака, начал: - В общем…, я считаю что мир – как река. Река с чистой водой. – Тяжело выдохнул, пытаясь проглотить чувство неловкости. – Каждая капля в ней – судьба человека. Река течёт вперёд, орошая землю вокруг… Но на дне лежит вязкая глина. Пороки людей, грехи, скверна, всё демоническое… - На его лице вырисовалась секундная злость, прежде чем он продолжил. – Течение постепенно отслаивает глину со дна, смешивается с ней, загрязняется. Если ничего не делать, река превращается в болото, а земля вокруг неё начинает рождать гнилые плоды. Поэтому нужны люди, которые будут процеживать воду. Очищать от глины. И не важно, делает ли это титан с огромным ситом или маленькая девочка с достаточным усердием. …      У Альбедо долго не находилось слов. Если и нужно будет в будущем ответить, что на празднике было удивительнее всего, юноша вспомнит именно этот момент. В последнюю очередь он ожидал, что Мор выдаст нечто подобное.      — Это… Это так красиво, - с тихим восторгом сказал светлый. – Так красиво! Как это может не понравиться?      — Просто. Моё виденье слишком печально для людей. – Фантом посмотрел в вопрошающее лицо парня и с долей мрака сказал: - Суть в том, что окончательной победы нет. Глина будет вечно подниматься снизу, а сверху тысячи людей будут продолжать свой адский труд… Всё ради здоровья реки. Чтобы болото никогда не настало, потому что тогда – конец всему.      На полминуты воцарилось молчание, прерываемое восторженными голосами, доносящимися от дворца. Аристократы Ли Юэ, наконец, вышли к народу, объявляя начало ночи огней.      — … Но ведь и жизнь не имеет конечной цели, - произнёс белокурый с невероятной нежностью. – Поэтому нет и конца борьбе. Жизнь без испытаний и проверок на прочность – скучный и ленивый процесс. – Он мягко улыбнулся собеседнику. – Да и у процеживающих воду, всё же, есть кое-что кроме бесконечного труда. Разве есть что-то прекраснее, чем смотреть на кристально чистую реку?      Мор почувствовал, как сердце начало биться спокойнее и ровнее от таких слов. Альбедо тронул его до глубины души. Им можно было только восхититься в этот момент. Такой яркий блеск в светлых глазах…      Вдруг что-то блеснуло и в небе.      Сначала это был лишь одинокий огонёк, но скоро за ним появился второй, затем ещё, ещё, ещё… Под восхищённые рукоплескания и крики толп в воздух поднялись тысячи фонариков. Их было так много и столь яркими они оказались, что они мигом разогнали ночную тьму. Высоко над головами юношей неслись мириады огоньков, создавших настоящее подобие звёздного неба.      — Вот оно! Быстрее! – поторопил Альбедо уже достающего зажигалку воина.      Мор поджёг горелки внутри двух фонариков и вручил парню один. Всё началось так резко, что двое застыли на несколько секунд, приводя мысли в порядок.      — За кого будет твой фонарь? – поинтересовался Морскитар.      — За моих предков. Хочу отдать им дань уважения. – С небольшим стыдом алхимик сказал, отпуская фонарик: - Раньше я и не знал о своих корнях. Вспомнил о предках, только получив особняк в Лотерне. Так что, пускай это будет моим перед ними извинением. – Посмотрел на фантома. - А твой?      Мор не отвечал ещё пару долгих секунд. Опустил голову, вспоминая что-то… Потом же посмотрел в небо и, отпустив фонарик в полёт, с уважением произнёс:      — За учителя.      Он наблюдал за удаляющимся фонарём со знакомой белокурому тоской. До боли знакомой. Что бы воин не вспомнил, это лежало тяжким грузом на душе. Мало того, Альбедо даже предположить не мог, в чём дело; Морскитар много раз упоминал своего учителя, но никогда не рассказывал о нём. Однако на этот раз он чувствовал нужду сказать что-то…      — Он был тем самым титаном с огромным ситом, - с тяжёлой ностальгией сказал фантом… Через мгновение поднял взгляд к уже далёкому фонарю и с улыбкой, плавно переходящей в оскал, добавил: - А ещё он был самовлюблённым наглым старым пнём с плохим юмором и ужасным вкусом на музыку.      — Э-э, Мор, о мёртвых обычно говорят только хорошее, - заметил алхимик, даже не пытаясь сдержать улыбку.      — Это самое хорошее! - заявил собеседник всё с той же ухмылкой. – Дальше только хуже. А ещё… он не любил похвалу, - продолжал он уже с выдающей приятные чувства добротой. – Говорил, что сам может себя похвалить. Без чужой помощи.      Они наблюдали за бесконечно прекрасным полётом огней, несущихся вдоль берега. Летели куда-то вдаль, словно и впрямь души умерших, спешащие на тот свет.      Зрелище было чудесным, завораживающим, но, даже отдав всё внимание сверкающему небу, Альбедо услышал звук расстегнувшейся молнии... Он уже давно не считал, сколько данго Мор съел, однако на ум всё чаще и чаще приходило одно единственное слово – перебор.      — Финал праздника, - проговорил фантом, доставая заветную сладость. – Можно и отметить.      — Вот сластёна … - Алхимик пододвинулся ближе, положив голову на плечо парню. – Хотя, после всех трудов мы все заслужили гору сладостей. Это последняя? – спросил он, указав на данго. Получив в ответ кивок тут же с улыбкой спросил: - Дашь мне?      Поразительно спокойно для сладкоежки Морскитар протянул ему трёхцветное угощение, предлагая укусить. Белокурый прикрыл глаза, предвкушая чудесный вкус, и куснул. Пустое место… Фантом увёл от него сладость в последний момент. Ещё укус – снова мимо… Альбедо медленно перевёл взгляд на ухмыляющегося воина. В глазах светлого юноши читалась одна только фраза: “Ты не тому бросил вызов”.      Алхимик набросился на парня, повалив того. Со смехом и яростью они боролись за заветную палочку, не гнушаясь и запретных приёмов, вроде щекотки. Жестокий бой завершился, когда Альбедо выдернул данго из рук противника, победно воскликнул: “Моё!” – и принялся с упоением есть заслуженную награду.      — И кто из нас сластёна? - с усмешкой поинтересовался фантом. Он лежал побеждённым под пирующим над ним парнем, получая только редкие крошки, сыплющиеся сверху. – Знаешь, ты ведь повалил охотника. Редкое достижение.      Светлый с непониманием посмотрел на него, дожёвывая сладость. Мор чуть смехом не залился - не мог спокойно смотреть в это лицо. Дождался, когда юноша проглотит, и продолжил:      — Не хотел сегодня говорить о подобном. Но тебе это будет интересно. – Он понял уже на празднике, что Альбедо любит узнавать новое про культуры, а потому подобная тема приходилась как никогда кстати. – Мы и подобные нам не совсем одиночки. Фантомы имеют крохотное подобие общества. В нём есть условные разделения на “роли”, и у каждого из нас есть склонность к одной такой от рождения. Их много, но три самых заметных – охотники, торговцы и некротекты.      Альбедо сел рядом, всем видом показывая интерес. Слушал внимательно, впитывая каждое слово. Ещё одна причина, почему Мор обожал учить его – каков бы не был рассказ, всегда максимум любопытства.      — Охотники отдают себя делу истребления скверны, - продолжил фантом. – Мы проникаем всюду, где есть порча. Одиночки, но в том наша сила. Враг никогда не знает, откуда мы придём. А насчёт твоего достижения… - Он усмехнулся и расслабленно прилёг. – Есть пословица. Упавший охотник – мёртвый охотник. Просто никто не видел такого фантома падающего на землю.      — … А два других?      Морскитар ждал этого вопроса. Удивительно, но ему было приятно рассказывать такие скучные вещи, хотя это и заслуга Альбедо и окружения. Фонари всё плыли по небу бесконечным потоком света. Глядя на такое, любой почувствует себя легче.      — Торговцы – странники и собиратели, – говорил парень дальше. - Простые люди обзывают их падальщиками. Такие фантомы обходят места битв, заброшенные города. Вытаскивают из них всё, вплоть до ржавых болтов. Они достают средства к существованию любыми методами. На них и существует наше общество. Хотя… - Вновь он усмехнулся. – Никому, кроме некротектов, это добро, обычно, не достаётся. И, всё равно, торговцев любят. Они милосердны… Часто можно увидеть такого истощённым, потому что он отдавал свою еду тому, кому нужнее… Да и свои находки охотникам нужно кому-то продавать.      На самом деле про торговцев - этих трижды ушлых и психованных меланхоликов - Мор мог рассказывать бесконечно долго, однако интерес слушателя точно был о другом.      — Остались некротекты, - напомнил алхимик.      — Да. Некротекты… - Морскитар привстал, вновь принимаясь смотреть вдаль. Его загадочный вид подогревал неутолимый интерес белокурого. Наконец, фантом продолжил. – Строители. Управленцы и политики. Знаешь… Главное и единственное место, где фантомы встречаются – гробница, построенная некротектом. В ней хоронят наших братьев. В ней же обсуждают планы и празднуют. Если фантом не в состоянии обеспечить себя сам, гробница становится его пристанищем, хотя такое осуждается. Именно некротект говорит от нашего имени с простыми людьми. Набирает прислугу… Всё наше маленькое общество держится на Ваших плечах.      Альбедо словно пронзило.      — “Ваших”? Ты считаешь, я – некротект?      Лицо Мора стало серьёзным. Он посмотрел куда-то в сторону – за стены Ли Юэ. Его внутренний взор направился к Иеротитану… Золотой колосс уже не раз по его команде отгонял от себя отряды солдат, но в шуме праздника грохот его шагов был не слышен. Теперь же, когда юноши были в относительной тишине, гулкий шум ударов титанического посоха о землю начинал становиться слышимым. Особенно чутко прислушивался к нему светлый… Где-то там – в полях – его творение сражается. Мысль о возможных повреждениях на нём невыразимо нервировала алхимика, а невозможность наблюдать за ходом битвы угнетала.      — Почему ты выбрал моё тату, как образ для статуи? – вдруг спросил охотник. – Не говори, что образ Барбатоса не страшный. Да, это так. Вот только не важно, какое лицо у колосса. Если может раздавить одним движением, любой побежит от него, как проклятый… Так какова же причина? Настоящая.      Последнее слово прозвучало так, словно Альбедо всё это время врал о причинах всем. Даже себе. Но теперь, когда он думал об этом, ему такое обвинение казалось весьма справедливым…      — Я… не знаю, - сознался юноша. – Мне просто показалось, что этот образ будет лучшим выбором. В какой-то момент я просто решил его использовать и не мог больше отказаться от этой идеи. Понимал, что сложно будет её воплотить и, всё же…      Чем больше говорил, тем яснее было осознание - он действительно не понимал, почему выбрал этот образ. Воплощение его было очень трудоёмким и до абсурда затратным, но архитектор всё равно пошёл на это! Вопреки собственной же бережливости и тяге к эффективности.      — … Моя татуировка – не просто украшение. – Морскитар указал себе за спину. – Это – Хранящий-сокровища. Одно из воплощений Ньярлотхотепа. И ты выбрал его, как образ… - На лице его вырисовалось явное довольство. – Некротектам это свойственно. Стараетесь воплотить образы Древних и сцены из далёкого прошлого, порой не осознавая этого. Вы рождены хранителями знаний. Невысказанных, но бесценных.      Какое-то время Альбедо обдумывал услышанное, водил глазами. Однако внезапно усмехнулся, вгоняя рассказчика в недоумение. Сказал:      — Да уж. Повезло мне родиться ходячей записной книжкой. Эх, а я уже понадеялся быть охотником.      — Не вешай на себя ярлыков. Эти разделения – охотник, торговец, некротект – лишь условность. Ничто не мешает некротекту убить чудовище, или охотнику заняться сбором трофеев. Моё тату – тому пример. Хранящий-сокровища означает извилистость пути. Моя жизнь в боях, но зачастую приходилось собирать разное. Помогал только-только пробудившимся некротектам… - Он взял любимого за руку, нежно поглаживая его пальцы. – Теперь вот помогаю ещё одному.      Белокурый мягко улыбнулся в ответ. Придвинулся так близко, что оба смогли почувствовать дыхание друг друга у себя на коже.      — Спасибо, - тихо сказал Альбедо, кладя руку на грудь парня. – За рассказ и за помощь… Только один вопрос. Это тату ведь имеет значение для фантомов, так? – Он провёл ладонями по плечам воина. – Мне бы тоже такое накололи?      — Нет. Не похожее. Каждая татуировка уникальна, разнится от мастера к мастеру. Но, так как ты некротект…, тебе бы набили Идущего-в-пустоте. Хотя и это не точ…      Альбедо резко слился с ним в поцелуе, заставив замолчать. Ему не надоели рассказы милого, однако ждать больше не было сил. В небе продолжали сиять фонари, разгоняющие ночную тьму, звуки праздника вновь окутали город. Если бы он не поцеловал охотника в таком окружении, то просто сошёл бы с ума!      Оба делали всё, чтобы сделать поцелуй глубже. Может в небе и горели огни, но вот воздух постепенно становился всё холоднее и холоднее. Тепло дорогого сердцу человека в такой момент было ценнее любых сокровищ.      Неохотно Мор отстранился и, гладя юношу по щекам, сказал:      — Если бы смогли меня убить – набили бы. – Глядя в непонимающее лицо парня и ведя руками по его гладкой шее, фантом объяснил: - Только через мой труп кто-то испортит такую чудесную кожу.      Постепенно небо начало очищаться от света фонарей, вновь становясь тёмным и печальным. Праздник достиг своей высшей точки, и юноши прекрасно знали, что это значит. Альбедо хотелось бы гулять с Мором и дальше, веселиться до утра… Жаль, что они здесь не просто на отдыхе. Для них праздник кончался. Пришла пора нелёгкого труда…      Своё слово сказал Морскитар:      — Как говорят у меня на родине, “праздновать нужно так, чтобы на утро было страшно вспомнить”.      Альбедо добродушно посмеялся над столь мудрой фразой. Очевидно, у охотника было больше оптимизма чем у него, что удивительно. Алхимик же был не весел от того, что придётся сделать. Столько людей испугается… Однако он решил тоже отнестись к этому чуть легче. Ответил:      — Что же, закончим мы праздник страшно, это точно. Главное, чтобы на утро не было стыдно после этого. (конец трека) … …      Народ всё ещё толпился на главной площади прямо перед ступенями дворца. Да, позади ждал город, полный развлечений, но было нечто чарующее в том, чтобы делить радость с сотнями и сотнями людей вокруг. Толпа не спешила расходиться.      Сам дворец был выполнен в традиционном стиле города, хотя и отличался размерами и вычурностью. К его дверям вела поистине огромная каменная лестница с множеством “пролётов". Один из таких был особенно широк и служил, как импровизированная сцена-кафедра, откуда казалось, ещё недавно аристократия запускала первые фонари. Так удачно было её расположение, что слова, сказанные с неё, разносились по всей площади, не принуждая оратора даже сильно повышать голос.      На этой же кафедре стояла вся знать каменного региона, наблюдая за вновь разгорающимся праздником. Из общей пёстрой массы аристократов выделялась одна высокая элегантная и очень богато одетая фигура. Длинное платье цвета индиго подчеркивало элегантные изгибы красавицы, ласкало бархатным материалом светлую кожу. Глаза яркого янтарного цвета смотрели на творящееся внизу с удовлетворением. Правда, из-за поднявшегося ветра к ним в обзор всё чаще попадали длинные светлые волосы, едва не достающие до земли. Нин Гуан – самая влиятельная из правящей группировки Цисин – была довольно одинока на этом празднестве. Остальные шесть членов совета предпочли запереться в своих кабинетах и судорожно пытаться придумать, как не допустить панику в городе. Сначала проблемы с продовольствием, потом конфискации инквизиции, а теперь под стенами города буквально стояло стальное чудовище. Так всё выглядело в их глазах… И только хозяйка нефритового дворца видела то, что эти дураки не желали и замечать. Единственный способ не допустить паники – выйти к людям и сделать вид, что ничего не происходит. Чем Нин Гуан и занималась в гордом одиночестве. Только кучка мелких аристократов составляла ей компанию.      Вдруг сквозь строй стражников, что мешали толпе проходить выше по лестнице, протиснулась крепкая статная девушка. Взор единственного не скрытого за повязкой глаза аристократка узнала бы среди тысяч других. Капитан Бэй Доу прорвалась сквозь стражу, показывая нужный пропуск и скрепляя каждое действие крепкими словцами. Она не менялась год от года…      Со всей решимостью капитанша направилась вверх по лестнице, слыша хвалебные крики в свой адрес. Она была знаменита в Ли Юэ, хотя едва ли её заботила парочка напившихся любителей красивых легенд о ней. Сейчас были дела куда важнее.      — Эй, что это на тебе? – спросила она у одетой в индиго женщины. Не спеша подошла к ней и встала рядом. – Выглядит модно.      Они обе смотрели на толпу вперёд, красуясь перед восхищённой толпой. Две знаменитости в одно время и в одном месте – редкое зрелище для народа.      — Только настоящие сокровища привлекают взор капитана Бэй Доу, - начала аристократка, расслабленно посматривая в сторону гостьи. – Похоже, это платье – просто клад.      Хозяйка дворца стояла на всеобщем обозрении на фоне тихо перешёптывающейся знати. Она идеально выполняла единственную возложенную на неё сегодня задачу – излучала спокойствие. Умиротворение, которое сама не испытывала и на каплю…      — Ты пришла сюда через весь город, - говорила женщина подруге, иногда махая своим почитателям. – Надо полагать, сейчас ты расскажешь, насколько плохи наши дела.      — Люди платят семь серебряных за сырую рыбу, – откликнулась Бэй Доу, также махая кому-то из толпы. - Даже не знаю, каким словом лучше описать наши дела.      Аристократка нервно вздохнула, мастерски скрыв раздражение за маской лёгкой усталости. Ей прекрасно было известно, как болезненно капитанша переживает беды людей, но рассчитывала она услышать не об этом.      — Тебе и самой известно, город спокоен. Люди платят огромную цену, да. Но ты недооцениваешь волю нашего народа.      — Ох, правда? – с заметной иронией спросила девушка, указывая взглядом куда-то на горизонт. – А что будет с этой волей, когда народ узнает о происходящем там? Твою армию в эту минуту разносят, как щенков.      Нин Гуан всё ещё улыбалась, дабы выглядеть приветливой перед людьми, однако взгляд её дрогнул, стоило посмотреть вдаль. С их высоты открывался вид на происходящее за стенами города. Женщина смотрела поверх крепостных стен и видела вдалеке марширующего туда-сюда гиганта, поблёскивающего в свете армейских факелов. С такого расстояния он выглядел, как маленькая фигурка на горизонте, однако даже так аристократка могла чувствовать его тяжесть. Ощущать ту лень, с которой он шагает по полю, пока воины отчаянно поливают его градом стрел. Одно утешало – тихий гул далёкой битвы тонул в шуме праздника.      — Ты понимаешь, что город не выстоит? – оторвала её капитан от наблюдений.      — … У тебя есть предложения?      — Есть. Оно одно. Собирайся, садись на мой корабль и мы отплываем. – Не давая женщине возмутиться Бэй Доу продолжила: - Если Делак захотят взять этот городишко силой, ты будешь первой, кого они захотят прикончить. Думаешь, твоя армия там доблестно сражается, ха? Эта тварь гоняет их своей палкой, как мальчишка голубей. Его ещё толком не спустили с поводка, а солдатики уже бросают оружие. А, знаешь, что главное? – Она приблизилась, заставляя аристократку здорово занервничать. Не очень спокойно они сейчас смотрелись. – Аристократов Делак рядом нет… К северу от монстра разбит их лагерь, но там пусто! Угадай, где они сейчас?      Теперь Хозяйка дворца нервничала уже неприкрыто. Понимала, что всё это значит, и это же понимание заставило её неспокойно оглядеть ликующую внизу толпу, словно ища незваных гостей.      — Мои ребята слышали мельком, что в городе какие-то три иноземца. По описанию точь-в-точь люди с перевала Тяньхэн. – Со всей серьёзностью и мраком в голосе она сказала страшное, но очевидное: - Они уже здесь.      Игры в спокойствие кончились. Нин Гуан начала быстро обдумывать план действий, мысль за мыслью убеждаясь, что ситуация критическая.      — Нужно поднять стражу по тревоге, - рассуждала она. – Организуем поиски и…      — Нет! Ты сейчас садишься на корабль и уплываешь в Лотерн.      — Но…      Капитан схватила её за руку, забыв про учтивость.      — Сей-час-же!      Она потянула подругу прочь, готовясь вместе с ней спускаться по лестнице. Плевать уже было на то, что подумают зеваки, нужно было увезти аристократку как можно дальше и, желательно, поближе к Двору Феникса. Туда, где её не достанут.      Однако вдруг что-то ярко вспыхнуло!      Одну из башен дворца разнесло в щепки!      Шум праздника тут же сменился пугливыми голосами и напряжённым шёпотом. Толпа наблюдала, как часть Нефритового дворца окуталась огнём. Башню словно что-то разорвало изнутри, вызывая дождь тлеющих щеп, падающих теперь у самого подножия здания.      Стража, что сдерживала толпу у лестницы, впала в недоумение, наравне с каждым человеком вокруг. Взоры всех стражников были обращены к пожару…, и этим замешательством воспользовались. Сквозь потерявший прочность ряд бойцов на бегу прорвалась скрюченная тёмная фигура. Горбатый старик, одетый в целые горы лохмотьев. Его клюка стучала по каменной лестнице, пока он бежал, хромая и спотыкаясь, однако никто не пытался его остановить. Стражу вдруг охватил необъяснимый страх, сковывающий сердце льдом…      Девушки заметили старика поздно – слишком пристально смотрели на пылающую башню. Когда обернулись к нему, тот уже стоял, раскинув руки, позволяя ветру играть с грязной спутавшейся бородой.      — Слушайте меня!!! – кричал он народу хриплым голосом. – Послушай меня народ Ли Юэ!!!      Старик всё кричал, привлекая к себе внимание каждого человека, что был на площади. Он говорил что-то о предвестии, которое он несёт, о тяжёлом времени, опустившемся на смертные земли, однако Бэй Доу и Нин Гуан не могли понять, что именно. Слишком велик был их шок… Вот только скоро это состояние прошло и аристократка дала подруге сигнал увести сумасшедшего со сцены. Это они планировали сделать, пока старик не сказал во всеуслышание:      — Я говорю от имени семьи Делак!      Тут же подруги отбросили все намерения, а по толпе прокатилась волна беспокойных разговоров. Мрачная слава глав Мондштадтского восстания уже давно гремела в Ли Юэ, а потому каждый ощутил ни с чем ни сравнимую тревогу при их упоминании. Хозяйка горящего дворца пыталась представить, какой будет её первая встреча с домом колдунов, но уж точно не ожидала, что посланником окажется дряхлый старик.      — Великое оскорбление нанёс ваш город моим господам! – с нотками ужаса прокричал старец. – Они пришли с миром, а ваши правители встретили их войной! Прямо сейчас ваше войско рушиться под стопами Их золотого титана!      Словно желая подтвердить его слова, по всему округу разнёсся шипящий вопль, вырвавшийся из глотки Иеротитана. До города он дошёл уже совсем глухим и нечётким, однако эхо от него всё равно металось между домов, неся страх. Нин Гуан кожей чувствовала, как в людях сеялись зёрна паники. Чувствовала… потому что ощущала их и в себе тоже.      — Дом Делак не желает вам зла! Напротив!!! Ему известны ваши беды, и он здесь, чтобы помочь…! Но ваши господа воюют с ними… Посмотрите!!! – Указал клюкой на горящую башню. – Мощь семьи разрушает их дворцы и замки без труда! И то ради справедливого возмездия! А Цисин бросают ваших людей с ними в бой, обрекая себя на ещё большее отмщение! Не безумие ли это?!      На этих словах терпение аристократки лопнуло. Она не могла позволить сеять смуту прямо у подножия своего дома! Этому безумцу не настроить людей против неё так просто! По команде женщины несколько стражников, наконец, пришли в себя и кинулись к старому оратору. Очень скоро брыкающегося безумца схватили за руки, пытаясь стащить со сцены.      Нин Гуан наравне с капитаншей подошла чуть ближе к нему, намереваясь взглянуть в лицо. Бэй Доу не рассчитывала, конечно, увидеть доброго дедушку, достойного жалости и почитания…, но увиденное заставило её потерять всякий запал. Лицо, окутанное рыжей бородой, оказалось до ужаса знакомым…      — А я-то думал решить всё мирно… - зловеще сказал гость голосом, потерявшим всякую хрипоту. Его тёмно-зелёные глаза сверкнули в предвкушении.      Капитан не успела одёрнуть подругу от него, как вдруг вновь стало нестерпимо ярко! Гость буквально загорелся! Стражники отшатнулись, в ужасе пытаясь погасить огонь, перекинувшийся на одежду – на их счастье, успешно. “Старик” же пылал лишь пару секунд; лохмотья упали с его тела, догорая уже на земле, сам он выпрямился, сдирая тлеющую бороду. На глазах у изумлённого народа из огня и пепла вместо скрюченного старца, словно возродившийся феникс, вышел высокий юноша, одетый в богатый тёмный сюртук. Он отряхнулся от гари и пепла с беззаботностью, обескураживающей даже сильнее произошедшего.      Бэй Доу почувствовала, как в груди рождается ярость. Это оказался тот самый аристократ, что покрыл её позором перед командой её же судов. Будто стараясь разозлить девушку ещё больше, рыжий сказал, едва заметив её:      — И снова здравствуй, дорогуша. Приятно встретиться.      Кай был вне себя от счастья. Думал, что на этот раз их маленькая команда просто взорвёт что-то и на фоне бушующего пожарища начнёт выдвигать требования, но нет! Альбедо вернулся с прогулки по побережью удивительно воодушевлённым. Фантазии его в тот момент позавидовал бы десяток драматургов, а глобальность планов могла испугать даже самого амбициозного лорда.      Роль в этой постановке бросила винодела в восторг, едва она была обговорена. Сейчас каждый человек на площади смотрел на переродившегося в огне и пепле человека. В реальности же вместо перерождения была накладная борода, немного макияжа, горючее масло и сделанный алхимиком на коленках чудо-раствор, не позволивший самому Кайри загореться. Аристократ мог и сам справиться с помощью чар, а раствор не очень приятно пах, но об этих двух вещах юноша говорить светлому другу не стал…      — Кто ты такой? – с надменным видом спросила его высокая девушка.      Кай знал, кто это. Хозяйка дворца, который его команда только что подпортила. Бомбы приходилось вручать в клювы птиц, с тоской ожидая, когда же они дотащат взрывчатку до нужного места, да и долго мастерить зажигательное устройство тоже было невесело. Но ради этого сердитого лица аристократки стоило постараться.      — Я лишь скромный посланник, госпожа Нин Гуан, - говорил парень достаточно громко, чтобы все могли их услышать. – И, повторюсь, моя цель – говорить от имени моих господ.      Эта богато одетая женщина уже удивляла винодела. Старается сохранить лицо, хотя ситуация, очевидно, давно не под её контролем. Мало того, смотрела на гостя с надменностью, словно тот был незначительной помехой. Кайри оценил её актёрское мастерство, но вот самоуверенность посчитал неуместно большой.      — Послы ждут неделями, чтобы встретиться со мной, - заявила аристократка. – А ты смеешь отрывать меня от праздника, да ещё и прилюдно оскорбляешь глав Ли Юэ. Назови хоть одну причину не отправлять тебя в темницу.      — Их масса, ваша светлость, - с явной язвительностью сказал винодел. Работал на публику так усердно, как мог. – Но самая главная – Делак дают вам последний шанс вернуть утраченное. Вновь заполнить склады едой. Вы ведь хотите помочь своим людям прокормить себя?      Последнюю фразу он сказал особенно громко, дабы не осталось и единого слушателя, пропустившего её. Хозяйке дворца же его игра оказалась не по нраву. Гость вновь повернулся к народу и принялся рассказывать, что восставший дом лишь хочет помочь, не взяв большой платы. Обещал, что город скоро избавиться от всех бед, а тем временем Нин Гуан лёгкими жестами отдавала стражникам команды. Приказывала окружить говорившего.      Пять стражей постепенно приближались к оратору, стараясь оставаться незамеченными. Однако стоило с губ гостя сорваться фразе: “Всё что нужно сделать городу – впустить титана за свои стены!” – как аристократка твёрдо кивнула воинам, требуя схватить наглеца. Солдаты уже протянули руки… и тут же нечто толкнуло их. Все пятеро отправились в недолгий полёт назад, с грохотом доспехов рухнув на каменные ступеньки. И воины, и их хозяйка, и зрители внизу – все пытались понять, что так отбросило пятерых мужчин. И только Кайри довольно улыбался.      — Они там, госпожа Нин Гуан,- плавно сказал он, обведя рукой толпу. – Где-то там стоят мои господа, и они не дадут меня в обиду.      Винодел добился нужного эффекта – каждый человек в толпе теперь считал своим долгом озираться по сторонам, словно гости из Мондштадта стоят от него в двух шагах. Рыжий парень решил, что хватит уже мариновать зрителей – и, главное, местную правительницу - в ожидании. Пришло время кульминации.      Он приблизился к женщине вплотную и заговорил ей на ухо тихо, почти шёпотом:      — Время, госпожа, время. Мы слишком много его потеряли, а Делак, при всём своём добродушии, очень не любят ждать. Хотя… Я бы и дальше любовался Ли Юэ отсюда. С вами. – Он с восхищением осмотрел город. С этой высоты действительно хорошо просматривались стены, окружившие поселение. Очень хорошо… - Эти стены прекрасны. Я слышал, они предмет гордости Города Камня. Вопрос…, а выдержат ли они удар титана?      Аристократка почувствовала, как от его слов внутренности сжались в комок. Вельможи за её спиной уже давно пребывали в оцепенении, смешанном с трепетом, однако хозяйка дворца сохраняла какие-то капли спокойствия. Их хватило, чтобы присмотреться к горизонту – туда, где бродило чудище. Команды пожарных во дворце постепенно тушили огонь, позволяя женщине не так слепнуть от яркого света, бьющего в глаза. Вот только, когда Нин Гуан рассмотрела происходящее вдалеке, она вдруг сама пожелала ослепнуть.      Сотрясая землю каждым шагом, к городу решительным маршем направлялся золотой колосс. Он не обращал внимания на разбивающиеся об броню снаряды орудий – тех немногих, чьи расчёты ещё не сбежали с поля боя. Пара дряхлых баллист нашла свой конец под огромными стопами; треск расколовшегося дерева достиг города наравне с гулом стальной поступи. Грохот шагов всё ближе. Всё громче…      — Я не знаю, что у Делак на уме, – преспокойно заявил Кайри. – Знаю только, что их творению достанет силы даже в горе сделать большую дыру… Хотя, вполне возможно он просто будет смирно стоять перед воротами, любезно ожидая пока вы ему не откроете. Тут, признаться, не угадаешь.      Постепенно начала ощущаться дрожь земли. С каждым шагом золотого гиганта всё сильнее дрожали украшения, нависающие над праздничными улицами. Тряслись окна, посуда в лавках вздрагивала, а стражи на стене с ужасом хватались за луки, будто стрелы могли им хоть как-то помочь.      К своему величайшему стыду Нин Гуан начинала паниковать. Ситуация выглядела до ужаса скверно: нет никаких проблем, чтобы поднять гарнизон на сражение с чудовищем: каждый солдат почтёт за честь умереть за Ли Юэ, но какой в этом смысл? Титан сметёт ряды воинов, как ветер опавшие листья, а, если Делак и вправду могут вот так сносить целые дворцы, то от Ли Юэ не останется и праха. Но, самое страшное, – в людях уже есть семя сомнений. Гости оказались не дураки – теперь возникнет слишком много вопросов, стоит хозяйке дворца кинуть армию в бой. “За что умирают солдаты, если Делак пришли с миром?” – главный вопрос. А то, что рыжий посол только что шёпотом угрожал проломить стену города, никак не докажешь! Да и нет на это времени – титан в тридцати шагах от стен! Даже люди в толпе уже могли видеть золотое лицо-череп, возвышающееся над линией бастионов.      Аристократка поняла, в чём её выбор. Если посол блефует, и Делак вправду такие мирные, то стоит бездействовать, дабы не развязать бой. Но, если угроза не была ложью… Про себя благородная девушка начала молиться Мораксу. Любое решение казалось безнадёжным! Через ворота ли, сквозь стену ли, но это чудовище окажется на улицах города. Гости используют любое действие против них, как повод обвинить Цисин в агрессии и войти в город завоевателями. А бездействуя Нин Гуан просто даёт им время и возможности склонить весь Ли Юэ на свою сторону.      — Эй, подруга… - с диким напряжением проговорила Бэй Доу, не отрываясь смотря на подходящего титана. – По-моему уже пора шевелиться!      Её взгляд был на пустых глазницах статуи, как и взгляды сотен людей внизу. Непонимание и страх охватили народ, и это стало последней каплей в чаше.      — Хорошо!!! – во всеуслышание сказала аристократка. Встала на самый край сцены, обращаясь ко всей толпе сразу. – От имени всего правящего круга Цисин я… прошу прощения!      Стоило последнему слову слететь с её губ, как золотой монумент встал на месте и застыл в двух шагах от стены. Многие горожане окаменели вслед за ним. Нин Гуан приносит извинения…?      — Мы совершили ужасную ошибку, отправив вам навстречу войска! Пожалуйста, будьте нашими гостями…! – Она сотворила почтительный поклон, выбивая из рядом стоящих вельмож остатки уверенности. Гордая правительница не только кланялась гостям, которых даже не видела, но и закончила фразой, не менее принижающей: - Для меня честь лично поприветствовать вас в Ли Юэ.      Не успело оцепенение отпустить капитана Бэй Доу, как в толпе что-то взревело. Все увидели, как украшение на одном из десятков праздничных посохов, торчащих из толпы, разлетелись, обнажая бешено крутящиеся зубы страшного оружия. Владелец глефы поднял её высоко над собой, будто объявляя своё появление. Он и юноша, стоящий рядом, сбросили традиционные костюмы, показывая спрятанную под ними одежду; в облачении самого светлого из них хозяйка дворца сразу распознала мондштадтский стиль. Наряд второго она даже не пыталась рассмотреть – страх, нагоняемый алыми глазами, заставлял отводить взор от мрачного воина, словно спасаясь.      Толпа расступалась перед гостями, но не из-за почтения, отнюдь. Аура опасности, окружающая одетого во всё чёрное юношу, становилось такой насыщенной, что, казалось, ощущалась кожей. Его напарник же напротив казался дружелюбным и приятным, вот только аристократка помнила главное правило политики – не верь добродушным улыбкам.      Гости поднялись на сцену, сопровождаемые двумя детьми. Всё страннее и страннее… Как-то не так правительница представляла себе “аристократов-колдунов”. Тем не менее белокурый юноша сумел её удивить ещё больше.      — Вы сделали правильный выбор, госпожа Нин Гуан, - сказал он с мягкой улыбкой. – Ваши извинения приняты, но, поверьте, это для нас великая честь встретиться лично.      Гость отвесил почтительный поклон, выбивая у женщины землю из-под ног. Она ожидала увидеть расчётливого и холодного человека, что начнёт давить на слабости, но стоял перед ней просто вежливый юноша с чистым незлобным взглядом. Нет, Этот не мог дать команду чудовищу рушить город.      — Моё имя Альбедо, - продолжил гость достаточно громко, чтобы слышали люди. – И теперь мой черёд просить у вас прощения. Простите за причинённый ущерб. Дом Делак старается следовать принципам справедливости, а потому это пришлось сделать.      Хозяйка дворца провела всю жизнь, управляя людьми, проводя собрания и выступая перед толпами, а потому тут же почувствовала, как внизу стало намного меньше тревожного лепета. Людям пришлись по душе слова Альбедо, но вот у женщины были вопросы…      — Какая такая справедливость требует разрушать дворец? – Она попыталась аккуратно призвать его к ответу… и сразу пожалела. Слово взял мрачный воитель.      — Вы пытались убить нас. Напали в перевале Тяньхэн из засады, как разбойники. – От его замогильного голоса кровь стыла в жилах, однако последние его слова оказались страшнее: - Бесчестие наказуемо.      Девушке не нужен был слух, чтобы почувствовать роптание, начавшееся на площади. Люди в Ли Юэ ставили честь превыше всего, и мрачный юноша, очевидно, это знал. Завоевал себе уважение народа за пару слов!      Мысленно Нин Гуан пометила воина, как отдавшего приказ повредить дворец. Он уже был более чем способен на такое. Аристократка поняла, что именно с Альбедо стоит надеяться договориться…, а за её спиной тихо порадовался рыжий посол. Кайри любил этот день всё больше: никогда он ещё не участвовал в настолько тонкой постановке. Хозяйка Нефритового дворца была доведена ими до состояния, в котором начинаешь верить в простую и старую, как мир, игру – “хороший инквизитор – плохой инквизитор”.      — Хочу сразу успокоить вас, - снова взял слово белокурый. – Никто из ваших солдат не пострадал и, уж тем более, не погиб. Все они вернутся в добром здравии.      Из общей атмосферы исчез весь страх. Такой новостью народ оказался более чем доволен, а потому теперь тревога сменилась любопытством. Альбедо поспешил его удовлетворить:      — Наша вражда исчерпала себя, и я предлагаю вам дар от моей семьи в знак примирения. Инквизиция… Она отобрала то, что принадлежало вам. Не в наших силах вернуть вам заготовленные запасы. Но вот заготовить новые…      Его загадочная улыбка даже гордую аристократку заставила ждать предложения с нетерпением. Однако продолжил мысль мрачный воин.      — Впустите титана в город. Спустите его в доки. – Внезапно и на его лице появилась ухмылка, пробирающая до костей. – И дайте ему самую большую сеть, что есть. …      На празднике морских фонарей люди увидели множество диковин, наблюдали за поразительными зрелищами, любовались редкими зверями. Однако то, что они лицезрели под его конец превзошло всё, увиденное раньше. Огромная металлическая статуя шла по самым широким площадям, лишь чудом не задевая кровли домов. Золотая броня так сверкала в свете уличных огней, что трепет людей покорно уступал место восхищению. Ничего более величественного и прекрасного Город Камня ещё не видел. Алхимик искренне радовался такому очарованию жителей Ли Юэ. Веками в этом регионе добывались самоцветы и производились самые искусные украшения, а потому восторга от местных было добиться не так просто. Но у Альбедо получилось, даже не смотря на заметные царапины и вмятины на его творении.      Даже лязг суставов Иеротитана не пугал горожан так сильно, как жалобный скрежет механизмов в порту. Система блоков, способная поднять груз и потяжелее подобного чудовища, всё равно скрипела от натуги, спуская монумент всё ниже к гавани. Древние устройства не подвели и скоро колосс уже шёл по каменной громаде, что звалась причалом Ли Юэ. Медленными величественными движениями положил он свой посох на дорогу и взял смиренно доставленную рыбаками сеть. Она была столь огромна, что могла накрыть средних размеров корабль без труда. Иеротитан встал на самый край причала – туда, где кончается ряд неисчислимых кораблей и открывается вид на бесконечно прекрасную водную гладь.      — Зря стараетесь, - вдруг услышали гости.      Это были слова капитана Бэй Доу. Альбедо наравне с Мором, Кайри и Нин Гуан стояли впереди образовавшейся толпы из зрителей, стянувшихся со всего города, и рабочих с телегами, присланных по просьбе алхимика. А вот капитанша сторонилась их… Смотрела, как на безумцев.      — Рыба ушла от берега так далеко, что бесполезно даже посылать рыбацкие лодки за ней. Не смешите морских духов. Лучше не забивайте причал своей игрушкой.      Альбедо посмотрел на девушку с необычным для себя мраком во взгляде. В его глазах Морскитар увидел лишь подтверждение своим словам; только некротект может с такой злобой смотреть на оскорбившего его творение человека.      — Наша “игрушка” не испортит своим золотом вашу дорогую портовую грязь, - сказал он с надменностью, достойной королевского вельможи. Бэй Доу словно ледяной водой окатили. – Тем более, рыба вернётся очень скоро. – Пускай лицо его было спокойным, но в душе зародилась неуверенность. Прошептал мрачному фантому на ухо: - Вернётся ведь?      Мор лишь кивнул, не отрывая взора от океана. Когда этот момент планировался, даже у него самого были сомнения на его счёт… Он чувствовал рыбу очень далеко от линии берега. Да ещё и приманить нужно сотни и сотни существ, однако, как всегда, парень не терпел от себя оправданий. Это нужно сделать. Всё.      Воин вышел вперёд, на время становясь центром внимания для всех измученных ожиданием зрителей. Понимал, почему Кай относится ко всему, как к театру: в этот момент фантом сам был подобен артисту, не имеющему право на ошибку. Придётся стараться изо всех сил, пока занавес не опустится.      Ужасно долгую минуту все смотрели на вставшего посреди пирса юношу, опёршегося на своё оружие. Мор вошёл в состояние, напоминающее медитацию, вот только вместо умиротворения оно приносило ему заметную боль. Альбедо мог слышать его тяжёлое прерывистое дыхание…      Внезапно водная гладь забеспокоилась. Что-то начало проглядываться под ней, но ночная темнота мешала рассмотреть это. И, всё же, океан словно начал бурлить – далеко, почти у горизонта, но всё ближе с каждым мгновением. Очень скоро стала видна причина – тысячи и тысячи рыб, несущихся к берегу и выскакивающих из воды, словно в предвкушении! Но кому по-настоящему не терпелось, так это рыбакам, наблюдающим за буквально плывущим к ним в руки уловом. Никогда они не видели столько рыбы в одном месте!      Иеротитан пришёл в движение – забросил сеть в море, пустыми глазницами наблюдая, как живая стена из рыбы врезается в гавань, заполоняя собой всё пространство под водой. Когда же статуя с заметной тяжестью подняла сеть из воды и кинула ту на пирс, гавань оказалась завалена целой горой рыбы!      Весь порт тут же наполнился возгласами поддержки и одобрения. Даже те, кто наблюдал за происходящим с высоты стены, не найдя места на причале, пребывали в радости. Делак сдержали своё слово, и своё обещание они планировали исполнить до конца – титан снова забросил сеть в море.      — Ну, что стоите?! – прикрикнул Кайри застывшим в изумлении рабочим. – Особое приглашение нужно?!      Работники порта тут же сорвались с мест, катя вперёд телеги и перекатывая бочки. Радость вдруг сменилась шоком от объёма работ: рыбы было так много, что могли понадобиться часы, чтобы разгрести её всю. А ведь золотой гигант не спал, и очень скоро на гору рыбок рухнула ещё одна, удваивая размер кучи.      По всем правилам рабочие должны были хотя бы забивать рыбу, чтобы она не шевелилась, однако ситуация была слишком специфичной. В итоге длинные колонны, груженные ещё, шевелящейся рыбой, бесконечным потоком тянулись к складам. Глядя на то, как приходящие в восторг мужчины буквально целыми горстями закидывают улов в бочки, телеги и носилки, Бэй Доу как-то резко присмирела…      — Неплохая игрушка, а? – спросил у неё Беннет, светящийся от гордости.      Девушка с удовольствием надавала бы ему оплеух за дерзость, вот только была согласна с мальчиком в каждом слове до последнего. Угроза голода и обнищания испарилась за один вечер. Она уже думала, что ничего не способно удивить её больше, как вдруг Альбедо попросил Нин Гуан:      — Раздайте рыбу, всем, кто пожелает взять, и не берите ничего взамен. В склады всё равно не поместится она вся.      — … Хотела бы я поверить, что ваша доброта безвозмездна, - начала женщина с должным уровнем осторожности. – Однако мне слишком хорошо известно происходящее в Мондштадте. Вы потребуете нарушить запрет инквизиции и возобновить поставки продовольствия, не права ли я? – Она осмотрела ликующую толпу. – Ли Юэ благодарен вам за помощь, но Цисин не станут выступать против Короны и…      — Палач уже ждёт вас, - донёсся до неё холодящий душу голос Мора. – С момента, как вы впустили титана в город.      Аристократка словно обратилась ледяной статуей… Так вот в чём был их план. Все угрозы, на самом деле, были блефом, но истина оказалась в ином. Пытаясь спасти город, женщина встала в один ряд с восставшими. А это значит что сама её жизнь теперь целиком и полностью зависела от принимаемых гостями решений…      — … Люди Ли Юэ славятся твёрдостью и гордостью за свой город, - сказал Альбедо спокойно и мягко в противовес мрачному другу. - Скажите, что вы почувствовали, когда инквизиция пришла в Ваш город и забрала Вашу собственность против Вашей же воли? Вам что, правда это так понравилось, раз вы хватаетесь за покровительство агентов Трона? Или вы не видите иного для себя выхода? - Ответ был очевиден. Алхимик даже не стал его дожидаться: - Раньше и Мондштадт дрожал перед ними от страха. Пресмыкался, не получая ничего за свою верность. Мы сбросили с себя эти путы, а теперь предлагаем вам сделать то же самое на условиях союза.      — Вы, должно быть, шутите надо мной, - было ему ответом. – Хотите чтобы армия аколитов пришла сюда и забрала вообще всё?      — Из Ли Юэ во внешний мир ведут всего две дороги, госпожа, - вмешался Кайри. – Одна в Мондштадт, другая в Лотерн. Лишь по последней к вам может прийти войско карателей, и по ней же мы отправляемся дальше в путь. Все прочие направления надёжно закрыли собой горы.      С превеликим удовольствием Альбедо закончил мысль:      — А это значит, что мы отгоним любого, кто хоть попробует угрожать нашему союзнику оружием. Когда же доберёмся до Лотерна, мы… доходчиво намекнём двору Феникса, что ваш регион стоит оставить в покое. – Белокурый видел неуверенность Нин Гуан и едва ли винил женщину в ней. Команда заставляла её принимать очень нелёгкое решение. Поэтому алхимик решил немного подсластить пилюлю. – Я знаю, что в Ли Юэ много раз вспыхивали восстания. Бунты против гнёта здесь скорее правило, нежели исключение, и нам обоим известно, кто в ответе за террор. У вас есть шанс покончить с этим безумием.      Юноша надавил на её слабое место, пускай и из лучших побуждений. Давно уже понял, что хозяйка нефритового дворца не из тех аристократок, что пекутся только о собственной шкуре. Эта во всех смыслах благородная женщина заботилась о своих людях, а потому её разрывали противоречия. С одной стороны – прекрасный шанс, а с другой – ужасный риск.      — Почему я должна вам довериться? – резонно спросила она. – У нас ведь нет никаких гарантий благонадёжности друг друга.      — Это верно. Скажу больше, у вас нет ни единой причины доверять хоть одному моему слову. – Юноша решил на манер возлюбленного пойти дорогой честности. – Единственное, что у вас есть – один факт. – Он указал на Иеротитана поднимающего очередную гору рыбы. – Мы готовы дать вам что-то. Корона же готова отнять у вас всё. Отнять, просто потому что не доверяют ни вам, ни вашим подданным.      — … Справедливо. На их шахматной доске Ли Юэ всегда был униженной пешкой… - с заметной злостью откликнулась аристократка. Была уже в шаге от заключения договора, но, всё же, спросила: - А какова ваша выгода? В ваших силах забрать себе этот город, и, при том, вы предлагаете сотрудничество, а не вассалитет. Это благородство или знаменитое мондштадское легкомыслие?      Алхимик добродушно усмехнулся, несмотря на колкость. Должно быть жителю Города Камня такая нелогичность казалась абсурдом, однако, на деле, всё было куда проще.      — Просто я готов довериться вам, Нин Гуан, - сказал он, кладя руку на сердце. – Я поверю вашему слову, если вы решитесь его произнести. А ещё… - Парень посмотрел в сторону обливающегося холодным потом Мора. Тот старался изо всех сил, чтобы приманить и удержать больше рыбы, и именно это усердие подвигло светлого добавить: - Ещё я просто хочу сделать этот мир чуть лучше. Внести свой посильный вклад в очищение реки.      Его слова казались столь проникновенными и добрыми… Аристократка всё ещё пребывала в сомнениях, только теперь уже было ясно, какой путь верный. Конечно, это всё было большим безумием, а риски виделись катастрофически большими. Зато у Ли Юэ появляется возможность сказать всему Тейвату, что не только драгоценные камни, но и люди его - сокровище, с которым придётся считаться. Считаться назло проклятым павлинам из инквизиции и Фатуи! К местному населению при Дворе Феникса относились со снисходительной брезгливостью…, и всю свою жизнь госпожа из нефритового дворца молила Богов дать шанс исправить это. …      Порт покидали уже успевшие скрепить договор клятвами союзники. Предстояло соблюсти массу формальностей, одна из которых – подписание контракта пред статуей Архонта. Нин Гуан отправилась во дворец, – уже не тлеющий в темноте – дабы подготовить все нужные бумаги и известить местных вельмож. Команда же задержалась в порту, тихо отмечая свою маленькую победу.      Альбедо пришлось подставить плечо Мору. Охотник был в состоянии откровенно говоря не однозначном: лицо было белым, как кость, а в движениях читалась дикая усталость. Всё же, при всей силе и способностях, он не был всемогущим, а задача звать сотни и сотни существ со всего ближнего океана требовала нечеловеческих усилий. И он справился всем ветрам назло… Хоть его лицо теперь едва ли выражало радость. Какая-то тонкая грань отделяла его от обморока.      — Братик, ты как? – беспокоилась Кли, положа ручки парню на живот. – Устал?      — Да. Немного, - откликнулся Морскитар, протирая мокрый от пота лоб. Вдруг с тусклой ухмылкой сказал: - Мне бы чего-нибудь сладкого для бодрости.      На этих его словах Кайри расцвёл. Он и до этого не скрывал приподнятого настроения, но теперь его удовольствие от происходящего, казалось, можно было потрогать.      — Что бы вы без меня делали…? – Он подошёл к девочке, раскрыл её рюкзачок и достал из него кулёк с купленной заранее сладостью. – Кому миндального тофу?      Все с радостью взяли себе понемножку, со вкусом пробуя праздничное угощение. Мор же несколько секунд смотрел на покоящуюся в руке сладость, а затем с небывалой для себя добротой сказал:      — Кай. Чувствую, повторю это ещё не раз…. Я рад, что ты отправился с нами.      Винодел посмеялся, принял наигранно важный вид и ответил:      — Мои слова были пророческими. Без меня вы пропадёте на второй же день!      Тут оживился Беннет. Тихо проговорил с набитым ртом:      — Угу. А с тобой пропадём на первый.      — Ох, ну спасибо тебе, Бенни, за доброту! Большое спа…      Вдруг его кто-то с силой дёрнул назад! Друзья не успели опомниться, как уже увидели Бэй Доу, тащащую аристократа за собой вдоль пирса.      — Эй-эй, полегче! – только и разносилось по гавани.      — Потерпишь! Эй, союзнички! – окликнула девушка остальную команду через плечо. Видя, как мрачный воин хватается за глефу, поспешила прокричать: - Верну его живого, но не факт что целого! Помешаете – рыбу в Мондштадт не повезу! Будете кормить свой город соломой!      Чуть ли не вырывая руку винодела с корнем она потащила того дальше по причалу, вскоре скрывшись меж толп рабочих и бочек с рыбой.      — Надо ему помочь! – воскликнула Кли. – Она же его побьёт!      — Да, но… вдруг она не шутила? – спросил Альбедо. – Продовольствие нужно доставить, как можно быстрее.      — Хм… Оставьте их, - тут же посоветовал Мор, поймав на себе удивлённый взгляд трёх пар глаз. – Не бойтесь. Кай постоит за себя. Да и потом… - Он по-хитрому усмехнулся. – Уверен, он ей нужен не как боксёрская груша. …      Бэй Доу дошла до места, где совсем не было людей, и толкнула парня в сторону. Тот с грохотом врезался в целую стену из бочек, едва не развалив её, но это было только начало. Капитанша схватила его за грудки и прописала ему коленом в живот – “легонько”, как она считала.      — ЭТО ТЕБЕ ЗА ПОЦЕЛУЙ, СУХОПУТНЫЙ ТЫ КРЫС!!! – прокричала она. Дальше от неё последовала ещё более длинная тирада из трудно переводимых ругательств, которую Кайри слушал… с упоением.      Вызывая у Бэй Доу то ярость, то недоумение аристократ улыбался. Принял такой вид, словно только что принял не удар в бок, а лёгкий комплимент.      — Вот это да… - прохрипел он, со странным удивлением смотря на капитана. – А мне говорили, что девушки из Ли Юэ кроткие и утончённые.      — Я из Лотерна родом, проклятая ты…!!!      — Чш-ш-ш-ш… - прошипел ей парень, словно маленькому ребёнку.      Девушка уже было снова разгорелась яростью…, как вдруг увидела огонь настоящий. Руки рыжего вспыхнули, окутавшись чарующими языками пламени. Сам юноша заговорил голосом мягким и от того до жути угрожающим:      — Предупреждаю. Ударишь меня ещё хоть раз, и твоё чудесное тельце превратится в пепел и обугленные кости.      Бэй Доу аж похолодела от такого заявления. Однако в следующую же секунду губы её растянулись в хищной улыбке. Двое стояли и ухмылялись, словно отпетые маньяки…      — Ты что, мужества где-то поел? – сказала капитан, поглаживая воротник парня между пальцев.      — Нет, что ты, я был им сыт от рождения. А ещё… я понял, что тебе не нравятся поцелуи и прочие нежности. Что же, может ожоги придутся по вкусу?      С этими словами он приблизил горящие ладони опасно близко к собеседнице. Та могла чувствовать жар его огня… и это её… заводило.      — А ты мне нравишься, - заявила она с грубоватым кокетством. – Вот только и думать забудь, что я прощу тот поцелуй.      — Я всего-то хотел тебя успокоить. Не знал же я, что с тобой нужно пожёстче…      — Мне плевать, что ты хотел. По местным законам после такого успокаивания мужик либо женится, либо умирает. – Она придвинулась к нему до неприличия близко, а глаз её быстро осмотрел парня везде, куда смотреть, обычно, не принято. – Но, так как под венец я не спешу, а всыпать тебе боцманской плети не терпится…, обойдёмся первой брачной ночью.      — Кто кому ещё всыплет. … … …      Бэй Доу схватила его за горло и оттащила из груды бочек. Снова потащила за руку, но уже к своему кораблю. Кай притушил огонь в руках, но зато пылал внутри. Да, это девица однозначно воспользуется им, как игрушкой для снятия стресса, накопившегося за день, да ещё и оторвётся на нём в качестве мести. Однако видят Боги, её саму этой ночью будет ждать похожая участь.      — А ну, освободили корабль!!! Разбежались по тавернам! Живо!!! – заорала капитанша, едва взбежав на палубу.      Десятки моряков тут же сорвались с мест и покорно сбежали на пирс, побросав все обязанности. Одного из них Кай приметил среди других. Боцман. Винодел остановил его на бегу, выхватил у того плётку и вежливыми пинками сопроводил его до трапа. Потом же затолкнул новую подругу в каюту, хлестанув один раз плетью в воздухе.      — До утра не беспокоить!!! – прокричал он убегающей команде и захлопнул за собой дверь.      Что дальше происходило внутри, никто не знал, однако очень долгое время после этого сквозь корабельные доски слышались щелчки плётки с яростными женскими и мужскими стонами… … …      Все процедуры по подписанию контрактов были завершены, Кли и Беннет убежали вместе с детьми местных придворных, а фестиваль, казалось, разгорелся с тройной силой. Альбедо стоял посреди настоящего маскарада. Ярко одетые люди в причудливых масках сказочных зверей, драконов и героев подходили к нему, осыпая благодарностями. Судя по количеству таких благодарных, на момент прибытия команды в город дела с едой обстояли хуже некуда… Повезло, что успели до начала голодных бунтов.      Морскитар отошёл на время, оставляя парня посреди празднества. Однако в центре внимания тот пробыл недолго – скоро взоры людей обратились на процессию артистов и акробатов, проходящую сквозь весь город. Их деловой хватке можно было только позавидовать – несмотря на усталость и долгий праздник всё равно находили силы собирать весь город у своих представлений. Дай только повод…      Алхимик уже насмотрелся за вечер всяких шоу, так что пропускал всех вперёд, не мешая занимать места поближе к процессии. Так и получилось, что оказался он в полном одиночестве позади ликующей толпы, разодетой в маски, и посреди опустевшей улицы… Почти один… Сзади к нему, вынырнув из переулков, медленным неслышным шагом шла невысокая фигура. Человек, одетый в закрывающий всё тело балахон с длинными рукавами. Но самой выделяющейся на нём была чёрно-золотая маска рогатого демона…      Алатус подкрался к юноше из-за спины. Это было просто - Альбедо не отрываясь смотрел на идущее впереди шествие акробатов. Убийца запустил руку в рукав – в свете уличных фонарей блеснуло лезвие ножа. Он готовился покончить со своей целью. Хотел завершить миссию одним ударом ножа! Это ведь так просто…! Но, в итоге, он стоял с полминуты, не двигаясь. Не в силах до конца вытащить оружие из рукава.      Ассасин стоял за спиной жертвы, сжимая рукоять ножа до боли в пальцах. Секунды неумолимо превращались в минуты, заставляя Алатуса судорожно искать причины такого своего ступора. Он спрашивал себя: “Почему я просто стою? Почему не убью его? Что мне мешает…?” И тут же вспоминал произошедшее за вечер… Помнил, как творение этого человека дало еду городу. Видел собственными глазами, как многие бедные люди, пришедшие на праздник без единой монеты, получали рыбу задаром, помнил их счастливые лица. И, наконец, слышал, как теперь с каждой улицы доносились хвалебные возгласы в адрес Альбедо Делака, его семьи и друзей. Не понимал… Не видел, в чём смысл! Где хитрость, где обман и колдовство. Вопросы повторялись в его голове снова и снова: “Почему не закончу миссию? Зачем думаю об этом?!”. Но ответ на эти и многие другие вопросы ему дал раздавшийся со спины столь знакомый замогильный голос.      — Ты не хочешь этого.      Алатус дёрнулся, но не повернулся. Его пронзило сводящее с ума понимание – он уже должен был быть мёртв. Понятия не имел, как Морскитар сумел подкрасться к нему незамеченным…, но тот уже должен был его прикончить.      — Не хочешь, потому что не знаешь, зачем это. Ты видишь происходящее вокруг и думаешь. Думаешь… - Фантом подошёл на шаг ближе, говоря парню буквально на ухо. – Говорят, адепты – бездушные инструменты. Но ты не такой. Хотя мы не знаем, как такое возможно.      Адепт едва не покрылся льдом. Только сейчас заметил – Альбедо смотрит на него через плечо, всё ещё не повернувшись. Словно давал шанс завершить начатое…      — По легенде организацию адептов создал сам Моракс, - сказал белокурый, заставляя убийцу отдать ему всё своё внимание. – По другой легенде вы присягнули ему уже после создания… Так или иначе, ты сейчас стоишь в городе, почитающем твоего повелителя. Посмотри. – Он обвёл рукой ликующую толпу. – Мы не принесли сюда разрушений. Напротив, мы помогли тем, кто почитает твоего господина. А помогать им пришлось после того, как твои нынешние хозяева отобрали у них еду. Еду! Разве это не низость?      Руки адепта задрожали. Злость переполняла его, вот только ни выхода, ни своей причины она никак не могла найти.      — Это называется противоречие, Алатус, - продолжил Морскитар. – Неприятная вещь. Но, раз ты его чувствуешь, то ты и впрямь человек. Не просто оружие.      Ярость убийцы достигла предела. Он выхватил нож и развернулся, метя Мору в грудь! Охотник перехватил его руку, выбил оружие и потащил парня в переулки, принимая удары в бок и плечо.      В своей драке, потерявшей всякое изящество, они прошли глубоко в паутину узких пустых улочек. Адепт пытался отбиваться, отскакивал, один раз даже ударил врага лоб в лоб, пытаясь сбить с толку! Однако в темноте и тесноте переулков его ловкость не давала большого преимущества. Морскитар повалил противника наземь и сковал его голову в железной хватке – маска демона упала на землю. Алатус чувствовал – одного движения хватит воину, чтобы свернуть ему шею. Однако фантом вместо этого с мраком в голосе сказал:      — Я видел людей, убивающих для развлечения. Но впервые вижу кого-то, способного убить из упрямства!      С этими словами Мор толкнул ассасина и отступил на два шага, позволяя тому сесть наземь. Страж Якса облокотился на стену, тяжело дыша. Видно было, что он ещё не до конца восстановился, сил не хватало даже чтобы остановить дрожь рук. Охотник никогда не признавал своих врагов слабыми, но вот глупыми – часто! Пойти в бой даже не дав старым ранам затянуться… Как же сильно нужно потеряться в своих мыслях, чтобы додуматься до такого?      Убийца привстал, опираясь на стену, но вдруг Мор сказал:      — Тебе не сбежать от этого, Алатус! Видел слишком много, чтобы и дальше прятаться в своём пузыре! Рано или поздно тебе придётся принять правду. Только… - Он с облегчением выдохнул, позволяя мышцам расслабиться. – Только, когда это произойдёт…, вспомни о нас. Поможем, если будешь нуждаться.      Под испытывающим взглядом адепта воин достал из карманов куртки какой-то кулёк и бросил его “собеседнику”. Тот поймал его и в спешке развернул.      — Это миндальный тофу, - объяснил Мор и тут же добавил: - С праздником тебя. …      Алатус смотрел в спину уходящему противнику, задыхаясь от собственного прерывистого дыхания. Его грудь вздымалась всё резче и быстрее, пока убийца, наконец, не прокричал:      — Ты говорил, что убьёшь меня!!! Что близок мой последний бой!!! Так почему я ещё жив?!      На его вопрос фантом усмехнулся, бросая парня в состояние, близкое к панике. Ассасину непредсказуемость этого врага казалась безумием.      — Убить тебя? – поинтересовался охотник. - И освободить от ужаса борьбы с сомнениями? Я ценю милосердие, но не настолько. …      Альбедо видел, как Мор вышел из переулков в одиночестве. Это уже не мало тревожило… Под конец дня у алхимика начинала работать не самая светлая часть воображения, а потому, стоило фантому подойти, первым вопросом белокурого стал:      — Он ещё жив?      — Да. И будет жить. Он, оказывается, до жути упрямый… - С его лица не сходила грустная ухмылка. – Не отстанет, пока не прозреет. Но…, если его что и убьёт, то это точно буду не я.      От его слов сердце светлого словно стало тяжелее. Вся эта ситуация означала, что Алатус так и будет стараться исполнить миссию, раз за разом получая увечья от рук Мора. Отступая и снова возвращаясь до тех пор, пока не произойдёт какое-нибудь чудо, что вразумит его. Это так странно – жалеть того, кто хочет лишить тебя жизни, но уж точно не самое странное, что Альбедо делал за последние недели.      Внезапно отовсюду начали слышаться радостные возгласы. Юноши не понимали причины, пока мимо них не пронеслась крохотная снежинка. Алхимик посмотрел вверх, и тут же тяжёлый груз рухнул с сердца. Медленно – почти лениво – к земле опускались тысячи маленьких белых хлопьев. Снегопад принёс с собой прохладный ветер, льдом проходящий по коже, но почему-то от вида медленно падающего снега становилось только теплее.      По-настоящему же был рад снегопаду Морскитар. Да, он не сиял от счастья, однако то облегчение, с которым он вдохнул морозный воздух, и спокойствие, появившееся на лице, были красноречивее любого радостного крика. В его родном мире, обычно, довольно холодно, а потому фантом смог почувствовать дух родного дома. Глядя на него, расслабленного, Альбедо понимал – более не стерпеть. Этот день был прекрасен. Навсегда останется в памяти юноши, как один из лучших, но кое-чего ему не хватало. И это белокурый желал исправить сейчас же…      Охотник почувствовал, как его взяли за руку. Оторвался от наблюдения за снегопадом и посмотрел в столь милое взгляду лицо.      — Мор, я… - Алхимик косо посмотрел в сторону толп людей, выдохнув облачко пара. – Я хочу туда, где тише.      — … Лагерь?      — Да. Туда. – Раз Мор так угадал, значит уже знал, что нужно парню. От этого щёки алхимика предательски побагровели.      — До него долго идти и…      — Плевать! – Воскликнул светлый, схватившись за руку милого, как за оберег. – Я… хочу.      В этот момент охотник почувствовал, как тело налилось энергией. Мысли заняло одно лишь желание – довести своего парня до укромного места, прижать к себе и подарить ту ласку, что тот так боялся попросить напрямую. … …      Возлюбленные так торопились, что путь от города до лагеря преодолели меньше чем за полчаса. Было холодно, да и снег продолжал идти, вот только всё вокруг потеряло для них значение. Всё, что они хотели чувствовать сейчас, - тепло друг друга.      Они влетели в лагерь, забыв обо всём. Их ждала готовая палатка, поставленная недалеко от кареты, и Альбедо уже тянул парня к ней, но их бег вдруг прервался. Мор схватил его за талию, положил руку на макушку и впился ему в губы в страстном поцелуе. Алхимик не успел опомниться, как воин уже вжал его в дверь кареты, сплетаясь с ним языками. Фантом целовал властно, словно клеймил: “Мой!” Светлый же двигался ему навстречу, обнимал, тихо стонал от чувственных поглаживаний. Наслаждался, хотя и пытался подтолкнуть любимого, заставить отпустить и отправится с ним вместе в палатку. Фантом же нарочно не спешил. В том и была прелесть – чувствовать, как Альбедо хочет, просит быстрее начать, хотя и по-старому стесняется, будто ещё девственный.      Наконец, они забрались в палатку, спешно зажгли пару масляных ламп и начали скидывать с себя одежду. Чем дальше, тем холоднее становилось, но это только подгоняло алхимика. Хотелось быстрее оказаться в жарких объятьях! Мор первым скинул с себя всё, позволяя осмотреть свой торс. Альбедо видел его огромную вставшую плоть и чувствовал, как внутри всё ноет от предвкушения.      Прежде всего Мор сжал ступни возлюбленного. Алхимик аж замер от неожиданности; охотник массировал его пальцы ног, с настоящим упоением смотря на красивые ступни. Потом и вовсе превзошёл себя – притянул ногу милого к губам и с нежностью поцеловал ступню, заставляя захихикать.      — Тебе так нравятся ступни? – спросил светлый, держа в уме каждый “ночной массаж” за время их отношений.      — Ага. В моём мире такое называют “фетиш”, - с ухмылкой ответили ему      Фантом помог сорвать последнюю одежду и тут же прижал парня к спальным мешкам, впиваясь в губы. Белокурый был вне себя от восторга – в руках парня ему было даже жарко. Мор тёр ему плечи, спасая от холода. Светлый чувствовал напряжение своего милого, ощущал усталость и дикое желание. После всего произошедшего, после подаренного ему волшебного дня Альбедо не хотел мучать любовника прелюдиями. Он раздвинул ноги и обхватил спину дорогого, приглашая к себе. Весь горел от стыда за такое, но желание отблагодарить любимого пересиливало всё. Едва ли отследил момент, когда немного холодные пальцы, облитые маслом, проникли в него, смазывая изнутри. Чуть надавливали на простату, заставляя чуть слышно скулить, прикусывая нижнюю губу. Прикосновения порождали жуткое напряжение, но хотелось получить его больше...      Вдруг охотник остановился. Застыл над парнем, заставляя Альбедо в нетерпении целовать себя в шею и прижиматься с такой нежностью, словно мрачный юноша был всем его миром. Всем, что тот любил.      — Сегодня особенный день, - наконец сказал фантом, приподнимаясь над милым. – Хочу и это сделать по-особенному.      Лишь пару секунд алхимик смотрел на воина с непониманием в глазах. Потом же фантом завёл ему руки за спину и встал, поднимая юношу за собой. Итогом стала интересная картина: Морскитар сидел на коленях, посадив себе на ноги любимого парня. Альбедо буквально мог обхватить талию охотника ногами.      От понимания, что от него хотят, светлый резко выдохнул, почувствовав прилив жара внизу.      — Мор, я… не думаю, что справлюсь с таким. – Их лица были очень близко, а дыхание грело их тела. – Я не такой выносливый, как ты!      В ответ фантом подарил ему любящий и тёплый поцелуй, заставивший забыть о волнении. Алхимик прикрыл глаза, наслаждаясь каждой каплей драгоценного тепла. Сильные руки гладили его по спине, вновь, как и много раз до этого, делая настоящее чудо: уносили всю усталость и напряжение, оставляя после себя только нежное ощущение прикосновений… Вот только руки опускались всё ниже, и вот уже Мор сжимал в руках сочные ягодицы, выдавливая из милого мальчика тихий стон.      — Я помогу тебе, - пообещал воин, чуть приподнимая любовника.      Белокурый чувствовал, как крепкий член упирается ему в дырочку, однако фантом не входил, нет. Ждал, когда милый сам двинется… Светлый дрожал всем телом, но взгляд алых глаз отбивал у него всякое нежелание. Он обхватил шею своего парня, прикрыл глаза и присел на каменный ствол, приглушённо застонав. Принял в себя лишь головку пока. Одно усилие над собой, и сел ещё раз - уже на четверть длины. Сердце бешено колотилось, а всё внизу охватило напряжение. Однако Морскитар погладил его, мягко поцеловав в жёлтый ромб на шее – алхимик тут же сладостно выдохнул, запустив пальцы в белые волосы.      — Видишь? – спросил Мор. - Это не сложно.      Сказав это, он медленно двинулся вверх, словно нанизывая нежного юношу на плоть. Альбедо залился громким стоном, направленным в небо. Это было так безумно приятно, хотя Мор не достал ему до заветной точки. И светлый уже знал, что нужно сделать… С радующей фантома смелостью он сел на горячий член, чувствуя, как он пульсирует внутри. Не нашёл в себе сил впускать его дальше – привстал, давая себе передышку. Охотник до сих пор с силой сжимал его ягодицы, придерживая. Помогал… Более всего теперь Альбедо хотел отблагодарить его за поддержку.      Юноша прыгал на толстом стволе, сходя с ума от наслаждения. Всеми силами старался не погружать его слишком глубоко – боялся резких ощущений. Вот только… вокруг было так холодно, а член был таким горячим…! Это заставляло парня наращивать темп, несмотря на усталость. Делал всё, лишь бы Он грел его изнутри дольше.      Мор даже не думал, что будет настольно приятно. Конечно, он не мог избавиться от ощущений, что любимый мальчик устаёт, не может так долго. Но вид скачущего на его члене Альбедо… Это было нечто, на что Мор мог любоваться вечность.      Внезапно фантом плавно отпустил милого и тот с криком чистого удовольствия сам упал на ствол, впустив его на почти всю длину.      — Мо-ор~! – прокричал он со смесью злости и блаженства. – Зачем…?      Фантом прервал его глубоким поцелуем. Обнял всего его, крепко прижимая к себе. Алхимик ответил тем же, хотя никакая нежность не помогала забыть о своём положении. Он постанывал от каждого движения любовника, а тот только и делал, что ёрзал, добавляя юноше ощущений. Плоть внутри ласкала стенки прохода своим теплом, не давая светлому даже разозлиться за такой трюк охотника.      Мор разорвал сцепку губ – кончики их языков до последнего соприкасались. Покрытые шрамами руки обхватили алхимика за талию и приподняли, лишая радости чувствовать тепло внутри. Но мучения долго не продлились – охотник посадил любимого обратно, заставляя стонать так чувственно, как позволяло уставшее горло. Затем ещё и ещё, и ещё. Насаживал всё активнее и сам двигался на встречу. Скоро ни скорость, ни стоны не отличались от их обычных.      — О, дрох, да… - говорил Мор, чувствуя, как милый теперь и сам помогал ему - прыгал на стволе всё быстрее, лаская слух своими криками.      Альбедо был близок к пику, но усталость мешала, портила чувства. Тогда фантом, не сбавляя движений, положил мальчика на спину, раздвинул ему ноги так широко, как мог, и принялся быстро и не глубоко иметь, делая голос мальчика всё выше с каждой секундой. Теперь доставал до простаты всегда, стараясь доставить самое большое удовольствие, и это сработало. Алхимик в своих стонах кричал, что ему хорошо, просил не останавливаться, а под конец сладостно закричал, задрожав всем телом. Он испачкал себе торс семенем. Мор, казалось, сам готов был закончить от такого вида. Если бы белокурый только подозревал, как сладко он выглядел таким – лежащим в собственном семени и залитым багрянцем.      Воин вышел из любовника и лёг рядом, обтирая его от влаги. Обнимал, как можно плотнее; светлый сильно вспотел, а потому легко мог продрогнуть на таком холоде. Морскитар же согревал его горячим дыханием, целовал и разминал плечи, напряжённые после "скачки". Полученные ощущения было не передать словами, но пришлось потратить много сил ради такого.      — Почему… Ха~… - проговорил Альбедо, проходя ладонью по щеке дорогого. – Почему поменял позу? Я бы мог и дальше… знаешь…      — Решил не мучить тебя долго.      Неожиданно алхимик засмеялся. Так добродушно, что фантом не выдержал и чмокнул его в лоб в порыве чувств. Всё же, перед ним был по-настоящему удивительный парень…      — “Мучить”? О, Мор… - Он уткнулся лбом в лоб охотника, улыбаясь. – Если это мучения, то как же выглядит удовольствие?      — … Могу показать.      По спине светлого прошла приятная дрожь. Вдруг заметил, как настойчиво Мор притягивает его к себе, не оставляя шанса думать о чём-то ещё. Взгляд просил лишь одного – довериться… А Альбедо был готов сейчас исполнить любую его просьбу.      Морскитар положил своего мальчика на живот, проведя ладонями от шеи к низу спины. Сам налёг сверху, вжимая любовника в мягкие спальники и проводя каменной плотью между ягодиц. Алхимик думал, что ничего более возбуждающего уже не может быть, однако это было ещё не всё. Фантом скрестил руки у него на груди, позволяя чувствовать силу мышц, но и этого ему было мало. Он прогладил любимого от груди к шее, мягко сжав руку на его горле. Приподнял его голову, заставляя прогнуться в спине и посмотреть вперёд. И вот в такой жаркой позе, слушая взволнованное дыхание белокурого, Мор медленно и туго вошёл в него, наслаждаясь протяжным стоном и дрожью истосковавшегося по ласке тела.      Альбедо исходился стонами столь чувственными, что охотник специально входил ещё жёстче, лишь бы они не утихали. Светлый парень развёл ноги так широко, как позволяли натянутые до предела сухожилия. Просто чувствовал, как тесно любимому в нём! Член едва помещался в узкой дырочке, и от этого ощущения алхимика были лишь сильнее. Мор хочет его, хочет так сильно, что едва контролирует возбуждение. Было ли чувство лучше этого…?      Юноша послушно держался в изогнутой позе. Железные руки сковывали его, каменная плоть туго входила в него, а движения становились всё более жёсткими и властными, заставляя забыть обо всём на свете, но подчинял Мор не всем этим. Фантом при всей своей твёрдости был таким ласковым и с таким усердием прислушивался к чувствам любовника, что его просто хотелось слушаться, хотелось быть для него хорошим мальчиком. Тем более за послушание фантом награждал: целовал в затылок и щёку, имел подчёркнуто нежно, позволяя прочувствовать каждый толчок.      Светлый снова начинал чувствовать сладостное напряжение, нарастающее внизу. Не мог больше себя сдерживать, но произошло то, что, казалось, бросило его в абсолютный экстаз. Их дреды резко переплелись, и от этого сплетения Альбедо чуть не обмяк от блаженства. Он ощущал желания и чувства любовника так чётко, словно они были его собственными! Видел, как Мор его любит. Как хочет почувствовать ещё больше его удовольствия. Мор трахал его быстрее, агрессивней, но лишь потому что хотел скорее услышать громкий чувственный крик, ощутить волну наслаждения в теле милого. Такие его мысли били прямо в разум, растрогав алхимика. Альбедо с радостью дал любимому желаемое – кончил с искренним ничем не сдерживаемым стоном, самым громким за вечер.      Всё же, он не продержался и упал на спальники, не в силах больше сохранять позу. Морскитар же продолжал держать руку у него на горле, но больше не заставлял изгибаться. Напротив, он чуть налёг на любовника, сумев поцеловать того в губы. Гибкость мальчика позволяла тому без труда утягивать парня во всё более глубокие поцелуи, и одно только мешало сплестись с милым языками – Мор, продолжающий медленно иметь юношу, не давая забыться.      Внезапно что-то коснулось их чувств.      Альбедо не заметил бы этого, не будь их дреды так тесно сплетены, открывая перед ним чувства охотника. Кто-то крался совсем близко к лагерю. От осознания этого несчастный парень залился стоном, наполненным печалью.      — О, ну почему сейча-ас~?! – стенал он, чувствуя, как Мор со злостью толкает ствол всё глубже в покрасневшую от его любви дырочку.      Из них двоих охотник чётче всего чувствовал приближение постороннего. Желание затмило разум, мешая понять, кто это вообще, однако воин знал – есть только один человек, которому могло хватить наглости явиться прямо посреди Их ночи! Слышался треск тетивы лука…      Нет, на этот раз Алатус перешёл черту! Мало того, что смеет отрывать их, так ещё и решил убить пару, как разбойник, издалека – стрелами! Бесчестие наказуемо… От ярости, излучаемой фантомом, даже алхимик почувствовал укол страха. По воле Мора десятки полевых грызунов и ещё не впавших в спячку насекомых выбрались из убежишь и накинулись на незваного гостя, заставляя выпустить стрелу. С хриплыми воплями убийца пытался сбросить с себя взбесившихся зверьков, кусающих его и залезающих под одежду. Кончилось всё это тем, что он побежал прочь от лагеря, с трудом отрывая от себя куниц и стряхивая орды полевых мышей. Те преследовали его ещё очень долго…      Не успели звуки чужой боли отдалиться, а Мор уже притянул к себе любовника, входя в него с новыми силами. Протяжно, во всю величину, смакуя каждое движение и каждый сладкий вскрик. Его пальцы начали массировать жёлтый ромб на нежной шее, доставляя белокурому всё большее и большее удовольствие.      Альбедо почувствовал небывалый прилив сил. Сам не знал, почему… Просто то, как охотник отмахнулся от грозного противника, как от мухи… То, как он смирил в себе воинственный дух, и всё чтобы продолжить с силой и страстью трахать своего парня. Нежно и безудержно, не позволяя отвлечься даже на смертельную опасность. Это так возбуждало!      Алхимик двигался навстречу любовнику, несмотря на усталость. Он хотел больше, хотя и до жути стеснялся попросить: “Ещё!” Устал кончать – ткань внизу уже вся была мокрой от его спермы. Изнывал от наслаждения, и с приятным страхом понимал – это лишь начало. Морскитар драл его властно, контролируя каждое движение и угрожающе медленно ускоряя темп. Всё тело мальчика сводили сладостные судороги; если бы не стальная хватка фантома, он бы вертелся на месте, не в силах сдерживать блаженство.      Стоны ласкали душу воина. Не просто так он держал руку на груди и горле милого. Ладонями он мог буквально прощупать, как воздух идёт от самой груди любимого, поднимается выше и уже в горле перерождается в столь сладостные звуки. Они подгоняли его двигаться ещё увереннее. Мало того, он с удовольствием сплетался с милым дредами всё плотнее, в какой-то момент начиная ощущать сами его мысли. Сделал воистину сводящее с ума открытие: каждый раз, как Альбедо думал о его члене, у него выделялась слюна, а язык начинал двигаться, словно надеясь облизнуть что-то… Не думал Мор, что найдёт у невинного мальчика Такие желания. Хотя Морскитар не смел винить того за потаённые фантазии – у него самого их была масса. Да, он врезался в упругие ягодицы бёдрами, высекая чудесные шлепки, но готов был поклясться – будь руки свободными, не сдержался бы и отшлёпал красного от смущения парня собственноручно…      Прошло очень много времени. Морскитар держался так упёрто, словно месяцами не занимался любовью. Альбедо потерял счёт, сколько раз уже достиг пика. Удивительно, но, сколько бы фантом не овладевал им, ничего внутри не болело. А вот что начинало болеть, так это член! Слишком много семени белокурый пролил, слишком много… Не желал чувствовать ничего кроме прикосновений возлюбленного, забыл все слова, исходясь только на чувственные стоны.      Этот день был не просто идеален. В памяти алхимика он останется как лучший день в жизни!      Морскитар вдруг прошептал ему на ухо сквозь тяжёлое дыхание:      — Я не говорил, но… в моём мире на праздники принято дарить подарки. – Он начал толкаться быстро и резко. Белокурый чувствовал, как его плоть набухает и от того сам подбирался к очередному пику. - Вот! Получи свой подарок!!!      Альбедо вновь залился чуть хриплым криком, добавляя семени на мокрую ткань. Охотник же вдруг резко вышел из него, отпустил из хватки и со сдавленным стоном закончил прямо любовнику на спину. Светлый весь оказался в его сперме. …      Фантом обтирал лежащего без сил парня своей же майкой. Лучше было испортить одежду, нежели заставлять милого спать в таком виде. Альбедо закрыл глаза, а с лица его не сходила расслабленная улыбка.      Наконец, фантом закончил, отложив обращённую в мокрую тряпку одежду. Двое юношей слились в поцелуе, снова прижимаясь друг к другу. Наслаждались тишиной. Наступило спокойствие, ласкающее душу… Правда, и холод скоро начал сказываться.      Один спальный мешок их стараниями стал непригоден для использования – слишком влажный. Но выход нашёлся: двое забрались в один спальник. Было ужасно тесно, но от этого Альбедо только впадал в ещё больший восторг. Он лежал на своём парне, вжавшись головой ему в грудь. И даже в такой тесноте фантом обнимал его, поглаживая по макушке.      — Так любишь лежать на груди… - заметил воин, упираясь подбородком в темечко милого.      — Да, мне… Мне так хорошо. – Светлый потёрся щекой о любимого, устраиваясь удобнее. – Я могу слышать твоё сердцебиение. Оно… прекрасно… - Заговорил сонливо, почти шёпотом. – Как же я обожаю этот стук…      Он бы провалился в сон, если бы не услышал приглушённый смех Мора.      — Хах… Вот я и нашёл Твой фетиш, - сказал он, продолжая греть юношу дыханием.      Настроение обоих было самым приятным. Снаружи уже вовсю шёл тихий снегопад, покрывая поле белым одеялом. Стена из белых хлопьев становилась всё плотнее, превращая далёкий свет города в причудливую игру огоньков. Лёгкий мороз опустился на землю, согревая сердце и душу. … … …      Алатус смотрел на укрытый снегопадом город с ветвей одинокого дерева, растущего в полях. Расположился на нём, пытаясь привести мысли в порядок. В руках же его лежала эта странная сладость – миндальное тофу.      Со смесью злобы и отчаяния адепт пробовал угощение, утоляя жуткий голод. Приходил в ярость снова… Было вкусно. Ничего лучше он в жизни не ел, и за своё наслаждение ненавидел себя всё больше и больше. Он устал от этого… Происходящее вокруг безумие утомляло. Всё должно было быть совсем не так! Это должна была быть обычная миссия, кончившаяся либо смертью цели, либо погибелью стража, но вместо этого убийца сидит на ветвях дерева, глядя на праздничный город, ликующий от деяний Альбедо. Конечно, не впервой Алатусу было видеть, как народ воспевает вожаков восстаний. Страж Якса давно потерял счёт харизматичным лидерам, павшим от его руки, однако на этот раз всё отличалось. “Лидер” не был порочащим священную власть Архонтов человеком, вздёргивающим инквизиторов на виселицах. Его руки не были перепачканы в крови, а намерения казались такими чистыми…      Парень намеревался всю ночь возносить молитвы Мораксу, дабы он дал ему сил бороться. Видел как минимум одно злодеяние, сотворённое колдунами, - они попытались сбить его с пути. И весь ужас был в том, что зёрна сомнений, посеянные ими в нём, уже успели пустить свои гнусные корни…      Вдруг что-то показалось в поле. Сложно было разглядеть из-за снегопада, но адепт точно видел – это человек. Бежит куда-то без оглядки, зло хрипя и махая руками. Алатус спрятался между ветвей, но выглядывать продолжал. Оказалось, что бегун был юношей его возраста и роста и убегал он от целого ковра полевых мышей и других мелких тварей, следующих за ним по пятам. Звери прыгали на паренька, заставляя вскрикивать от отвращения. Само по себе это зрелище было странным, но и сам бегун выглядел в высшей степени необычно. Он носил коричневые мешковатые брюки, короткий коричневый топ-нагрудник, обнажающий живот, и белый шарф-накидку с золотыми узорами и подкладкой. Его золотистые волосы были заплетены в невероятно длинную косу, достающую до пояса. Но самыми поразительными были его руки. Вернее, то, что было вместо одной из них… Правая кисть золотоволосого была словно срублена в запястье, а вместо неё к руке было привязано грубо исполненное крепление для лука. Оружие буквально было продолжением его руки…      Грызуны, наконец, отстали от бегуна, разбежавшись в разные стороны. Юноша с облегчением остановился, упёршись руками в колени. Лук его лишился тетивы – какая-то мышь разгрызла её. По всему худощавому телу теперь были десятки мелких укусов.      Алатус взялся за верхнюю ветку, пытаясь наклониться и лучше разглядеть парня, вставшего у его дерева. Вот только ветка хрустнула, выдавая его присутствие.      Блондин резко посмотрел вверх, обнаруживая, что не один. Янтарного цвета глаза уставились на прячущегося в ветвях стража. Бесконечно долгие мгновения они смотрели друг на друга, словно не понимая, что предпринять дальше. Снег уже начал прилипать к золотой косе…      На лице лучника резко появился оскал. Он посмотрел на адепта с такой ненавистью во взгляде, что Алатус вдруг пожалел, что не выкрал себе из города какого-нибудь оружия.      — Ты… - выдавил из себя золотоволосый. Его голос был приятным, но злость омрачила его. Слышались даже нотки безумия… Парень закричал: - Не смей убивать Альбедо!!! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! НЕ СМЕЙ!!!      Он развернулся и пошёл прочь, попутно пытаясь остановить кровотечение от укусов. Страж Якса долго смотрел ему вслед, осмысливая услышанное. Но одна лишь фраза, что сказал незнакомец себе под нос, окончательно сбила его с толку. Сдавленно и тяжело, словно каждое слово приносило ему боль, блондин прошептал:      — Он мой.