✧ Орудие Богов ☾

     Его всю ночь мучали кошмары. Ужасные, гротескные видения, столь гнетущие, что любой человек от них с криком проснулся бы, обнаружив себя покрытым холодным липким потом. Но подросток проспал всю ночь. Его сдавленные хрипы слышались в тишине леса, привлекая местных хищников, но те не рисковали подойти. Их держал вдали даже не страх, а необъяснимый трепет. Они словно чувствовали дух кошмарных сновидений.      Тело подростка сводили судороги. Иногда, посреди ночи он вздрагивал и приоткрывал глаза, просыпаясь, но уже через мгновение терял сознание, проваливаясь обратно в безвольную дрёму. Единственное, на что хватало этих редких моментов бодрости – подозвать к себе насекомых и грызунов ближе. Сам не до конца понимал смысл этого. Просто так он ощущал хоть что-то – крохотные лапки, топчущиеся по его спине, ковёр насекомых, ползающих под одеждой. Не будь этих ощущений, он чувствовал бы себя, как в небытие. Все чувства притупились. Хотя, при том, боль упёрто оставалась прежней.      Акт пыток продолжался всю ночь, но едва ли парню стало легче, когда свет блеклого утреннего солнца прорвался сквозь облака. Спящий пробудился на рассвете от шума ожившего по утру леса. Наступал новый день… …      Парень шёл по лесу, тяжело переступая через корни и обходя совсем уж непроходимые заросли. Медленной обессиленной походкой он двигался всё дальше, смотря только себе под ноги. Поэтому он не заметил, как лесополоса начала постепенно редеть, а на смену мёртвому лиственному покрову пришла плохо расчищенная тропинка.      Скоро подросток дошёл до узкой автомобильной дороги; асфальт её почти весь раскрошился, а дорожная разметка едва проглядывалась сквозь слой пыли. Вокруг была даже парочка фонарных столбов, пошарпанных и украшенных обрывками проводов. Где-то вдалеке виднелся похожий на точку силуэт удаляющегося автобуса, а из-за горизонта поднимался дым от фабрики. Мрачный парень мечтал увидеть мир за пределами приюта. И вот - он видел… и не испытывал ничего, кроме разочарования.      Он шёл вдоль дороги, слегка покачиваясь от усталости. Сон не согнал с его лица маску утомления, отнюдь. Даже по меркам воспитанника “Тихого крова” парень был слишком бледным. Конечно, как всегда не вовремя начинали напоминать о себе голод и жажда. Была маленькая надежда встретить кого-нибудь по пути и попросить помощи, однако подросток не рассчитывал особо на это, пускай его вид и мог надавить на чью-то жалость. Одежда была во многих местах надорвана ветками, что парень изредка задевал, идя сквозь лес. Сам он был грязным и пыльным после валяния на земле; белые волосы теперь казались серыми. Одно хорошо – смог отдать насекомым команду отстать и уползти восвояси.      Лес шелестел вокруг, вновь навевая горькую тяжёлую дрёму. Парило. Подросток слышал, что такое, обычно, бывает перед дождём, хотя, конечно, шанса лично это проверить у него не было. Но он не отказался бы от дождя. Вокруг было ужасно душно… Возможно, именно из-за сухости лес казался таким бесцветным. Дорогу подпирали две стены деревьев, но листва их выглядела тусклой и серой, как и всё вокруг. Пыльные вихри поднимались от каждого порыва ветра, мешая дышать и заставляя с болью в груди кашлять.      По этой мрачной и удивительно безжизненной тропе парень шёл бесконечно долго. Уже начал гадать, может он, всё же, умер. Может это место – чистилище, серое и безлюдное. Такие странные мысли копились в юной голове, говоря лишь о повышающейся температуре вокруг. Пот ручьём лил со лба, а в голове прочно обосновался туман… Однако он чуть рассеялся, когда парень увидел небольшое изменение на бесконечном пути. Он подошёл к заросшему плющом покосившемуся дорожному знаку, разбирая написанное на нём. Надпись гласила: “Добро пожаловать в сектор Б9”. Вдалеке же проявлялись первые очертания города. … (Рекомендуемый трек – https://www.youtube.com/watch?v=3IVQOMLW_4w )      Сектор Б9… Парень сначала думал, что это ужасное название для города, но, стоило ступить на его улицы, он понял – название было самым подходящим. Такое же скучное и ужасающее в своей холодности, как и само поселение.      Подросток только начал свой путь меж невысоких домов и по угрюмым тротуарам, а ему уже захотелось сбежать подальше. Это было место невыразимо гнетущее и блеклое. Дух печали над ним был так силён, что хотелось просто упасть на колени и зарыдать из всех оставшихся сил. Правда, путнику казалось, что, даже закричи он во всё горло, голос его увязнет и растворится в едва различимой дымке, окутавшей дома.      Беглец едва заставлял себя идти вперёд. Для него окружение было очень непривычным. Кругом ходило не так много людей, и с ними парень не искал встречи. Прохожие выглядели, как тени, обрётшие форму – мрачные и молчаливые, вечно думающие о чём-то и не обращающие внимание ни на что, кроме своей дороги. Они были одеты одинаково скучно, и, что тревожило путника больше всего, на многих из них была та самая одежда, что он шил в приюте. Мир оказался отвратительно тесным…      Скитания по городу сами по себе отнимали силы. Благо никто не обращал на бродячего ребёнка внимания, а, если и встречались взглядами, заметно дёргались и ускоряли шаг. Озирались на него, словно на причудливого зверя… Путник уже успел к такому привыкнуть. То немногое хорошее, что он вынес из Тихого крова.      Парень набрёл на небольшой квартал, где под сколоченными из металлических листов и досок прилавками ютились торговки, присматривающие за скудным товаром. В основном – выращенные на грядках овощи и всякое барахло. Покупателей было немного, но достаточно, чтобы путник мог понаблюдать. Расплачивались здесь какими-то бумажками и круглыми кусочками железа, некоторые из которых давно изъела ржавчина. Разумеется, ничего из этого у подростка не было... Хотел уйти, но жесточайший голод толкал вперёд.      Он подошёл к прилавку, гружёному морковью и, пряча глаза, попросил продавщицу:      — Простите… Вы не могли бы дать одну?      Худая женщина сама-то не выглядела сыто живущей, но спокойно ответила:      — Двадцать рен.      Что такое “рен” путник догадался быстро – местные деньги. Теперь начиналась сложная часть…      — У меня нет, - с немного нелепой честностью сказал подросток. Продавщица тут же нахмурилась.      — А я тебе на что тогда? Иди домой! Пусть тебя мать кормит.      Фраза больно кольнула беглеца в сердце. Понял, что здесь помощи не найдёт… Лучше было просто уйти.      Ещё очень долго парень ходил по городу, пытаясь найти помощь. Отовсюду его либо открыто гнали, либо разводили руками, не в силах чем-то помочь. Видел других мальчиков-попрошаек, вот только у них получалось строить глазки так, чтобы им хоть что-то давали! Какая жестокая ирония… Путник пытался смотреть людям в глаза. Итог всегда был одинаков: от его общества старались быстрее избавиться, хотя и намного меньше кричали и ругались. Страх действовал усмиряюще…, но парню от того было не сильно легче.      Он нашёл для себя единственный возможный выход – встал посреди более-менее оживлённой улицы и протянул руку. Чувствовал – если не поест в ближайшее время, начнёт падать без сил, а потому пошёл даже на такое унижение. Однако не прошло и минуты, как кто-то очень сильный схватил его за руку и потащил в переулок.      — Ты кто такой?! – спросил у него грузный мужчина, прижавший его к стене.      — Я-я просто…      — Под кем ты?! – перебил его незнакомец. Видя не понимающие глаза паренька, добавил: - Этой территорией занимается банда Янека, а тебя я что-то не видел среди наших попрошаек!      Становилось всё хуже и хуже. Парень не знал, что ему сказать. Видимо, молчал слишком долго – незнакомец сжал его голову и толкнул её вперёд. Подросток увидел всплеск искр у себя в глазах – тупая боль удара об стену ещё долго преследовала его.      — В глаза смотри!!! – приказывал мужчина.      Он продолжал бить парня, не давая сбежать. Тот пытался отбиваться и вполне успешно: один раз опёрся о стену позади, и сумел так сильно оттолкнуть незнакомца ногой, что тот повалился наземь. Лишь пару секунд бандит лежал на спине с выражением недоумения на лице, а потом выхватил из карманов перочинный нож и с диким рыком бросился на мальца. Тот же поспешил исполнить его желание – посмотрел в глаза! Нападающий чуть нож не выронил… Пока он пятился и исходился матом, беглец посмотрел на ближнее дерево, на котором сидели вороны, и приказал птицам напасть на гада.      Все, кто проходил по улице в тот момент, смогли увидеть, как стая ворон клюёт махающего ножом мужчину, и мальчика, что указывал на него пальцем в приказном жесте. Бандит побежал прочь, крича только: “Прости!!! Прости меня!!!”. Карканье его сопровождало какое-то время, пока парень не отпустил птиц. Гад отделался лёгким испугом и парой неглубоких ранок. Ерунда… Однако прохожие, судя по всему, так не считали. Прежде чем они разошлись в разные стороны, подросток успел услышать испуганную фразу, сказанную одной женщиной своему супругу: “Это фантом. Пойдём отсюда скорее…!”      И снова это слово… Путник всё больше убеждался, что это не просто кличка, данная надзирателями. Правда, не было времени у него подумать над этим – послышался гром. Вслед за этим с нависшего над землёй тёмного неба прямо ему на всё ещё озлобленное лицо упала крупная капля. Всего через полминуты пошёл шумный проливной дождь, угрожающий перерасти в грозу. Молнии чаще и чаще сверкали на горизонте.      Немногие люди, идущие по улицам, попрятались в торговых лавках и захудалых столовых. И только подросток остался стоять на том же самом месте, застыв, подобно статуе. Поднял взгляд к небу, чувствуя, как вода стекает по его лицу, смывая пыль и грязь. Холодный ветер развевал лоскуты одежды. Со стороны могло показаться, будто парень был в трауре, но на самом деле он был… рад. Дождь прогнал жару и подарил блаженную прохладу. Это была первая хорошая новость за день.      Путник смотрел едва-едва приоткрытыми глазами в тёмное небо, укутанное чёрными тучами. Думал… Вот она – свобода. Долгожданная и желанная. Но почему же так тоскливо…? …      В конце концов ему надоело мокнуть под дождём. Нужно было найти укрытие. Деревьев в городе почти не было, а те, что сохранились, выглядели скорее как облезлые палки - на них никакой надежды.      Путник в своих поисках забрёл в район, отличающийся от других большей опрятностью. Здесь было чуть светлее – светящиеся вывески над заведениями давали немного света. За этим маленьким исключением улицы вокруг были всё такими же серыми. Подросток подошёл к кафе, в окнах которого не было видно посетителей.      Он открыл дверь, впуская внутрь влагу и шипение ливня. Приглушённый свет заведения после мрака улиц казался почти слепящим. Не успел гость рассмотреть окружение, как ему сказали:      — Фантомов не обслуживаем.      Голос принадлежал молодой девушке, стоящей за барной стойкой. Она была одета в фартук баристы и, в целом, выглядела свежей и бодрой в силу возраста. Однако следы усталости всё равно въедались ей в лицо.      — Я не посетитель, - с тенью робости сказал путник. – Просто хочу переждать дождь.      — Ещё чего. Ты что, не видишь, куда зашёл? Всех клиентов спугнёшь своим видом.      — … Но здесь нет клиентов, - резонно заметил парень, словно в издёвке.      Хватило с него шатаний по городу и пустых просьб о помощи. Решил не тянуть: начал сверлить девушку глазами. Та ожидаемо дёрнулась. Это уже напоминало какую-то дурную шутку...      — Эй, слушай, мне тут не за споры платят. Ух, ладно… Можешь остаться. Только ничего не трогай.      Беглец стоял у окна, смотря на скатывающиеся по стеклу капли. За стеной дождя были плохо видно и без того тусклые огни города. Ночь опустилась на землю, погружая всё вокруг в непроглядный мрак. Глаза парня поразительно хорошо видели в темноте, могли разобрать редкие силуэты прохожих, спешащих домой. Они молчали, даже если спотыкались и падали на грязную землю или рядом шёл кто-то ещё. В этом странном месте все были пугающе немногословны.      Сквозь апатию сумела прорваться лишь давящая на грудь печаль. Парень непрерывно смотрел в окно, казалось, целую вечность, да так тоскливо, что даже бариста начала беспокойно поглядывать на него.      — Скажите…, а что такое фантом? – наконец, спросил гость, не отрываясь от дождя.      — … Это ты так пошутил сейчас?      — Я выглядел маленьким ребёнком. Ничего не знал о мире вокруг, не понимал даже, кто я такой. Но мне повезло. Попался нужный человек. Эта девушка рассказала мне о многом. Хотя, уверен, ей просто хотелось быстрее отвязаться от меня… Говорила, что впервые видит подобного мне, не знающего о своей природе. Многого о фантомах не сказала. Пообещала только, что “братья меня рано или поздно найдут”. А вот о городе… - Мор растирал тело Альбедо, стараясь дать больше тепла. – О городе она знала куда больше. Хм… С первым пристанищем мне более-менее повезло. Сектор Б9 – тусклый городишко. Из примечательных мест только “престижный” район, в который я забрёл тем вечером. Ну и, хах… Конечно, Темнолесье. Скверный лес, плодящий чудовищ. Местные власти сами не проживали в черте города, а потому им было плевать, сколько людей погибнет от очередного набега. Поэтому к фантомам в секторе относились терпимее, чем в других местах. Только мы приходили на помощь. Это и была та единственная работа, что нам доверяли… Во всём остальном фантом оставался изгнанником, окружённым суевериями.      Дождь шёл всю ночь. На утро путнику пришлось уйти из кафе, благо, не с пустыми руками. Общий язык с девушкой они, всё же, нашли: поняли, что могут быть полезны друг другу. Подросток приказал мышам в кладовой убраться прочь из заведения, а бариста взамен дала ему кружку согревающего кофе. Наверное, только благодаря ей беглец ещё не провалился в сон.      Ранним утром город выглядел таким же серым, как и днём. Даже людей на улицах стало не намного больше. Главным шумом вокруг стал звук стекающей в канализацию воды и падающих с крыш капель. Запах мокрой грязи наполнил воздух.      Кофе никак не помог преодолеть голод. Пустота в животе росла с каждой минутой, вскоре не оставив от терпения подростка и следа.      Прохожие шарахались от узкого переулка, стоило только мельком посмотреть в него. Там – в темноте и тесноте между домами – сидел паренёк, измазанный в крови и копоти. Рядом лежала неаккуратно разделанная собака, наполовину съеденная. Подросток едва мог сжевать плохо прожаренное мясо: местные мусорки были очищены бездомными от всего до последней картонки, а потому жарить приходилось на остатках пакетов и прочих огрызков. Из-за этого и без того дрянное мясо приобрело привкус тлена. Общество же распотрошённой туши нисколько не смущало обедающего. После пережитого в приюте он стал пугающе не восприимчив к такому. Постоянно видел перед глазами изъедаемых крысами людей. Это уже начинало походить на какую-то… болезнь. Помешательство. По сравнению с этим мёртвая дворняга казалась чем-то совсем уж невинным.      Собственный разум начинал тревожить путника всё больше и больше. Мысли об убитых бандитах засели в мозгу, как заноза, однако это было лишь полбеды. Ночью ему снились сны, намекающие на зреющее сумасшествие. Он видел целое море ртов, заслоняющее собой звёзды. Кошмарные пасти кусали пространство перед собой в гнетущей космической тишине. Хотел бы спящий, чтобы его сны ограничились только этой больной картиной, но к его желаниям едва ли кто-то прислушивался. Одно за другим в его голове появлялись видения орды гротескных тварей, скрытых чёрным туманом. Путник слышал их рычащий вой и видел капающие с тел капли свежей крови. Окутанные чёрной пеленой создания напоминали людей, но беглец готов был поклясться – их тела были разорваны на две части от живота к голове…      Подросток очнулся от размышлений, когда рядом с резким грохотом приземлилось что-то, заставив вздрогнуть. Это оказалась лопата, упавшая от путника в двух шагах. Вот только кого-то, кто мог бы её кинуть, вокруг не было. Переулок пустовал…      Парень подобрал неожиданный подарок и обнаружил обвёрнутую вокруг рукояти бумажку. Надпись на ней гласила: “Старая хижина на сухом лугу в западной части Темнолесья. Таким, как мы, дорога в лес, брат”. …      У него не было плана. Не было идей, куда податься, не было и единой мысли, как исправить своё бедственное положение. Даже просто придумать, чем себя занять, подросток не мог. Потому предложение отправиться куда-то в лес за зовом неизвестного человека не казалось настолько бредовым. Так у бродяги хотя бы появлялась цель... (конец трека) …      Дорогу в Темнолесье было найти не трудно: мало какая тропа была настолько усеяна блокпостами. Первое время ради возможности пройти приходилось показывать встречным солдатам способности, – заставлять насекомых кружиться над головой – но скоро и военные перестали встречаться. На большое счастье путника… Лица этих измотанных и трясущихся от каждого шороха людей пугали мальчика куда больше вида чернеющего за оградой леса. Создавалось чувство, будто кто-то загнал на границу города этих мужчин, обрекая на верную безоговорочную смерть. И обречённые солдаты это знали…      Путь до леса пролегал сквозь большое поле, окружившее город на многие километры. Постепенно встречалось всё больше пустых и заброшенных блокпостов, разваленных в щепки. Разрушения явно оставляли не люди – везде следы когтей, и, чем дальше беглец заходил, тем страннее были повреждения на зданиях и на самой земле. Следы босых людских ног, лап зверей, копыт – всё это было смешано в единую массу. Что бы не происходило на тропе, оно шло из Темнолесья.      Сеточная ограда – то, что от неё осталось – будто служила границей двух миров. С одной стороны – серый, но более-менее живой сектор. С другой – тихий лес, почти не подающий признаков жизни. Стена из деревьев была такой плотной, словно они нарастали друг на друга. Что же…, в это море деревьев и лежала дорога. Подросток проходил всё дальше, находя прорубленные в лесу дороги, с уже ставшей привычной апатией. Его ничто не заботило. Кроме одного… Темнота леса его не пугала, а перспектива встретиться с тем, что так ужасало солдат, не вызывала ничего, кроме фатализма. По-настоящему напрягало путника устойчивое чувство… Нет, даже не чувство. Уверенность, что за ним наблюдают. …      С хрустом веток беглец продвигался вглубь рощи, замечая всё больше жутких деталей. Зачастую под ногами хрустели не ветви, а почерневшие от времени кости, среди которых слишком часто попадались человеческие. Пару раз приходилось видеть тела истощённых и полностью голых людей, лежащие меж корней. Ран на них не было. Похоже, эти люди – если это понятие к ним было ещё применимо – просто умерли от голода и обезвоживания. Их трупы выглядели абсолютно сухими и будто бы твёрдыми, как статуи. Путник ткнул одного такого лопатой и тут же понял – их ещё относительно мягкая плоть была раза в два плотнее, чем у обычного человека. В почти беззубых ртах виднелись кусочки древесной коры, а дёсны были просто утыканы занозами. От вида, как одна щепа буквально пробивает зуб и вонзается в нерв, подростку стало дурно. Последним штрихом в ужасной картине тел стал странный шов, проходящий у каждого из несчастных от спины к голове.      Парень увидел низкое дерево, на ветке которого был кто-то повешен. Молодой юноша лет восемнадцати – не больше. У путника не было слов… Создавалось чувство, словно кто-то специально ставил на его пути такие ужасы, говоря: “Поворачивай!” Однако этот воображаемый некто не знал, на кого наткнулся. Единственное, что сделал подросток – поднял с дороги крепкий камень и заточил лопату до почти бритвенной остроты. Предвкушал встречу с врагом… Правда, признал – насчёт висельника поспешил с выводами. Судя по опрятному виду того и по табуретке, лежащей в траве, повесил он себя без чьей-либо помощи…      В лесу не пахло свежестью, отнюдь. Запах гнили пропитал сам воздух, и, чем глубже беглец заходил, тем хуже оказывался смрад. Повсюду встречались заросли странных белых грибов. Путник разок наступил на один такой грибочек и тут же пожалел – шляпка гриба разорвалась, высвобождая брызги кислоты. Парнишка упал на землю, хватаясь за ногу и хрипя от ужасной боли. На кожу попало всего пару капель, но жгло так, будто ступню облили бензином и подожгли.      По мере пути к мальчику начинали всё активнее приставать насекомые. Маленькие твари лезли в нос, стараясь проползти дальше – к лёгким. Подросток мог приказывать им убраться, но они возвращались снова и снова, и, мало того, со временем юнец заметил текущую из носа каплю крови. Гады кусали его… Терпение лопнуло – путник перестал прогонять жуков. Напротив, он приказывал им следовать за ним, образовывая целую жужжащую тучу. Совсем скоро голодный рой уже кружился над головой парня, ожидая приказов. Так было лучше. Не можешь остановить врагов – возглавь их.      Наконец, он достиг того, что можно было бы назвать “Сухим лугом” – большого пространства почти без деревьев и полного осколков цивилизации. Виднелось несколько сгоревших или просто обвалившихся деревенских домов. Посреди луга даже оказался жалкий огрызок давно заброшенного поля, окружённого ржавой сельской техникой. Когда-то здесь кипела жизнь… Но лес словно специально перекрыл все выходы и поглотил деревню, подобно хищному зверю.      Лишь один дом на лугу был целым – крепкая хижина, окружённая небольшой рощицей... Цель оказалось найти даже слишком просто.      К хижине парень подошёл уже изрядно вымотанным. Держать при себе большой рой было трудно – не освоился ещё с этим умением, а потому внимание его становилось рассеянным. Но и отпускать насекомых не хотелось. Каким-то шестым чувством бродяга чувствовал близящуюся опасность. Кто бы эту опасность ни нёс, он сполна натерпится укусов от прожорливых жуков.      У дома гостя встретила сбивающая с толку картина. У стены хижины стоял бензиновый генератор, видавший виды, и прямо на нём лежал большой белый платок с вышивкой. На нём же стояла открытая банка тушёнки… Глушь. Заброшенная деревня посреди леса, полного трупов и прочих ужасов. И такая аккуратная баночка посреди всего этого великолепия. Если и существует капкан на идиота, то он выглядит именно так. И путник шагнул в этот капкан… Нет, он не собирался есть эту тушёнку: в ней скорее всего будет яд или ещё что-нибудь похуже. Ему просто стало интересно, что будет, когда он возьмёт банку. Выйдет ли на свет его загадочный преследователь…?      Сжимая лопату в руках и оглядываясь по сторонам, парень подошёл к подарку. В окнах хижины ничего не виднелось, кроме темноты заброшенного дома, а единственный звук на всю округу – жужжание облака насекомых. Поэтому подросток взялся за банку спокойно. Уже приподнял её…, и вдруг что-то треснуло. Генератор ожил!      Юнец аж отпрыгнул, столь громким оказался лязг старой развалины! Теперь заметил – к дну банки была приклеена тонкая нитка, прицепленная к проводкам генератора через дырявый платок. Беглец понятия не имел, какому больному взбрело в голову сделать такое, да и знать особо не хотел – больше заботила головная боль! Шум от рухляди был просто невыносим – весь лес уже слышал лязг!      Путник пытался отключить машину, искал выключатель, копался в проводах, но, в конце концов, решил проблему проще – раздробил внутренности механизма ударом лопаты. Наконец-то, стало тихо… …      Эхо противного шума ещё долго носилось по лугу. Его парень плохо слышал из-за звона в ушах, но со временем к нему вернулся нормальный слух… и он услышал вой. Вой десятков и десятков собак… Беглеца словно ледяной водой окатили, когда он понял – они все бегут к источнику шума.      Путник осыпал себя проклятьями. Попался в такую детскую ловушку! Теперь прогулка по лесу сменилась новой задачей – выжить!      Жуткий вой стоял повсюду. Собаки выбегали из полей и из лесной чащи, с диким рычанием несясь к хижине. Парень видел – с этими псами что-то не то: куски облезлой шерсти свисали с их туш наравне с кожей! Сами они были раздувшимися, пожелтевшие клыки роняли на землю целые ручьи слюны.      Между “бей или беги” путник выбрал первое. По его приказу рой огромной тучей полетел в сторону своры. Насекомые залезали в ноздри псам, лезли в глаза, забирались под отслаивающуюся кожу, но всё без толку! Собаки лишь замедлились, но всё с тем же рвением неслись к своей добыче.      Самый крупный пёс первым летел к подростку. С горящим в глазах голодом он прыгнул вперёд, и тут же встретился с остриём лопаты! Собачью морду размозжило ударом – туша ещё пару секунд дёргалась на земле, прежде чем обмякнуть.      Два других пса зашли с разных сторон, окружая. Один кинулся вперёд, жаждя впиться человеку в ногу, а второй прыгнул на жертву! Парень среагировал – прыгуну с размаха раздробил челюсть, а второму гаду угодил ботинком в нос. Собака кубарем покатилась по земле – умерла, приняв в бок заострённую лопату.      Через полминуты парень уже весь был в сукровице. Гниющие заживо псы нападали снова, беря упорством и количеством. Всё больше смрадных туш падало на землю – путник дрался с завидным упрямством. Эти псы… Они казались всё страннее. Боец пытался им приказывать, но те не слушали! Они словно подчинялись кому-то ещё… Лопата вновь и вновь покрывалась кровью и кусочками мяса. Возможно, не будь подросток так увлечён своей яростью, он бы заметил наблюдателей, следящих за ним…      На остатках крыши одного из сгоревших домов стояли две фигуры. Они были одинаково грузные и высокие, но один из мужчин был завешан всякими сумками и носил капюшон поверх шлема химической защиты. Второй же держал в руках громоздкую винтовку и носил закрывающую лицо маску-противогаз.      Они смотрели на творящееся побоище оценивающими взглядами и выглядели… впечатлёнными. Держащий винтовку посмотрел на загруженного друга, усмехнулся и указал на окровавленного подростка.      — Словами “я же говорил” это не описать, - сказал стрелок низким басовым голосом.      — Да, это… Это действительно удивительный ребёнок, - ответили ему. Слова вырвались из хим-шлема гулкими и шипящими.      На этом месте подросток переломил хребет очередной собаке. Свора не спешила нападать всей гурьбой: аура ужаса, излучаемая путником, заставляла дрожать даже гниющих тварей. При каждом его яростном вскрике псы отскакивали.      — … Но я не изменю своего мнения, - продолжил гружёный мешками человек. – Ты должен был забрать его из приюта! Оставлять его там было большой ошибкой.      — Ошибкой? Что именно тебе показалось ошибкой? То, как он прикончил проклятую стерву Анабель или как освободил кучу детишек из приюта?      — Нет. То, что с ним произошло в процессе!      Подросток всё продолжал ранить псов, прореживать свору. Насекомые, всё же, приносили пользу – собаки почти не чувствовали боли, но жуки забивались им в дыхательные пути, заставляя задыхаться. Едва дышащую псину было куда проще прикончить!      Несмотря на страх животные набирались наглости: нападали в группах. Парню всё чаще приходилось хитрить, чтобы выжить. Один раз, когда пёс сумел прорваться, юнец дал ему себя повалить – собака успела разодрать когтями его одежду, но вскоре подросток схватил её за морду и просто выдавил глаза, срывая ещё и кожу с пёсьего черепа.      — Посмотри, - почти потребовал стрелок. С явным довольством смотрел на ловко отбивающегося путника. – Нет страха перед болью. Нет страха смерти. Огромную годовую работу над его психикой можно просто отбросить. Этот мальчик уже алмаз, ему просто нужна огранка.      — Если не прекратишь трёп, ему будет нужно отпевание.      Боец уже выглядел неважно: изодранная одежда, не глубокие, но болезненные раны на торсе. Лопата затупилась от частых ударов об кость. Трава стала скользкой от крови…      — Верно. Задержался я. – Стрелок уже встал на край крыши, как вдруг услышал:      — Может, этот паренёк и алмаз. Однако сколь бы он ни был готов к будущему, разум его изранен. – Загруженный мужчина серьёзно посмотрел на собеседника и с мраком в голосе добавил: - Тебе придётся постоянно следить, чтобы он просто-напросто не слетел с катушек! Всегда быть рядом.      В противовес его серьёзности, товарищ легко осмотрел его и с поистине ребяческим восторгом сказал:      — Ништяк!      С этим же словом он спрыгнул с крыши, уже в полёте растворяясь в тёмном дыме. И, пускай стрелок этого уже не увидел, его друг только покачал головой, проронив не слышное: “Восемьдесят, мать их, лет… Как ребёнок…”      Подросток потерял счёт убитым тварям. Вот только следующей загубленной жизнью обещала стать его собственная. От своры осталась лишь жалкая четверть, но оставшиеся псы явно устали терять членов стаи. Теперь они все вместе окружили парня, сверлили светящимися безумным голодом глазами. Бойцу не нужно было предвидение, чтобы сказать – скоро они все набросятся на него разом. От такого уже не спастись. Рой насекомых завяз в крови и внутренностях, а от лопаты осталась лишь сломанная рукоять!      Стая пришла в движение. Один пёс ринулся к добыче, а бродяга приготовился биться до последнего…, как вдруг собака взорвалась фонтаном внутренностей! Времени на размышления не было – грохот выстрелов прорывался сквозь рычание и скулёж умирающих собак. Патроны разрывали хищников, но те всё равно сорвались и побежали к мальцу. С каждым выстрелом свора редела, и вот уже последнюю собаку путник ударом в нос отправил валяться на земле. Он подскочил к твари и вонзил той осколок лопаты в шею, словно нож. Прижимал пса к земле, пока тот не затих. …      Парень посмотрел, откуда стреляли. На небольшой возвышенности между деревьями – явно позицией стрелка – не было никого видно первые мгновения. Однако уже через секунду в воздухе из неоткуда начала проявляться тонкая чёрная дымка. Из образовавшегося клуба тёмного тумана будто бы вышел в реальный мир высокий крепкий человек, одетый в грубый комбинезон, слабо облегающий тело. Его тёмная кожа ещё долю мгновения источала дым.      — Рад, наконец, встретиться лицом к лицу, - сказал мужчина, опуская противогаз на подбородок.      Его губы растянулись в самоуверенной улыбке. А вот парень его радости не разделял… По его приказу насекомые начали выбираться из крови и внутренностей, постепенно заново собираясь в жужжащий рой. Незнакомец же реагировал спокойно. Даже умудрялся заставлять себя смотреть в алые глаза.      — Спокойно, брат. Я тебе не враг. – Его голос был глубоким и рассудительным, хотя сам он выглядел полностью расслабленным. – Моё настоящее имя тебе ничего не скажет. Но все здесь называют меня – Тош.      Густая борода и заплетённые в многочисленные дредлоки волосы создавали мужчине вид, близкий к образам шаманов из африканских племён. Не хватало только куклы Вуду в руке для полноты образа. В серых глазах теплилась бодрость, но вместе с тем холодная сосредоточенность.      — Ты справился с испытанием, брат, и сумел удивить нас. Один против своры с одной лопатой, хах. Я рассчитывал на парочку мёртвых псов, но не на гору туш. Мне даже начало казаться, тебе вообще не нужна помощь…      Не успел договорить – ему в лицо прилетел рой насекомых! Тош успел среагировать – быстро надел противогаз, но, на его счастье, жуки разлетелись в разные стороны, отстав.      — Это ты!!! – с диким оскалом прокричал подросток, выдирая осколок лопаты из ещё тёплой туши. – Ты устроил всё это!!!      — Постой, не горячись! – говорил стрелок парню уже в спину. Тот поднял на плечи тушу собаки и побрёл куда-то. – Признаю. Да, это была моя ловушка, но не в моих планах убить тебя. Просто позволь мне всё объяснить, и ты поймёшь – иметь такого друга, как я, полезно.      — Не нужны мне друзья, прячущиеся в тени! – откликнулся боец, едва не падая под весом туши. – Или думаешь, я не видел тебя?!      На этих словах стрелок заметно дёрнулся. Если до этого он смотрел на мальчика просто с интересом, то сейчас с неприкрытым изумлением.      — Ты… видел меня? Не шутишь, брат?      Озлобленный взгляд юнца вместо слов попросил заткнуться и не называть его так больше.      — Да, видел! И по дороге сюда, и в городе! И в приюте тоже… - Он уходил всё дальше от шокированного мужчины, редко оглядываясь. Просто хотел убедиться, что тот не целится ему в спину. – Оставь меня! Подойдёшь – пожалеешь!      Может угроза и звучала по-детски, но Тош её воспринял куда серьёзней. Самоуверенная улыбка пропала с его лица, а последние искры воодушевления угасли, стоило подростку захлопнуть за собой дверь хижины. …      Никто и никогда не мог обнаружить стрелка, пока он пребывал в невидимости. Старый фантом отточил это своё умение до совершенства, а потому удивительный ребёнок казался ему всё более фантастичным.      — … Как видишь, Тош совсем не умел производить первое впечатление, - с едва заметной ухмылкой сказал Мор. На его лице отразилась приятная ностальгия. – Наше знакомство сразу не задалось. Вот только, хах… Этот старик был упёртым. Просто так не сдался.      Альбедо видел, что воспоминания приятны охотнику, но всё никак не мог понять, как из такой напряжённой обстановки могла появиться дружба, достойная памяти. Правда, было кое-что ещё непонятное.      — Ты называешь его старым, но он выглядит на лет сорок от силы, - заметил алхимик, тут же поймав довольный взгляд собеседника.      — Хорошо, что напомнил. Забыл сказать тебе. – На короткое время воин вырвался из своей тоски. Объяснил: - Тела фантомов более устойчивы к повреждениям и медленнее изнашиваются. Мы дольше живём и не торопимся стареть. Правда, долгую жизнь большинство оканчивают в бою. Не доживают и до двадцати… - Апатия грозилась вновь захлестнуть его с головой. Поспешил вернуться к теме. – А Тош не просто дожил. Внутри у него был старик, разменявший девятый десяток. Такие старожилы среди наших в почёте. Сумел выжить – силён. И ты представь только его чувства, когда какой-то мальчишка хлопает перед ним дверью. Но, смотря на такие моменты, я чётче понимаю – мне повезло с учителем. В отличие от прочих наставников Тош предпочитал пряник кнуту.      Подросток был в единственной комнате во всей хижине, в которой окна не были разбиты. Разделывал тушу пса откопанной в горах мусора острой железкой. Смрад стоял просто невыносимый: собака и правда словно гнила, но беглец не сдавался. Он-таки вырезал куски, что не выглядели протухшими, складывая те на обветшалый стол. Правда, и это мясо казалось ему очень странным; что-то было глубоко не правильно в нём.      Тени леса росли. Солнечный свет, наконец, нашёл себе дорогу сквозь облака. Даже жаль, что только на закате. Чем ниже опускалось солнце, тем неспокойнее становилось на душе. Темноты парень не боялся, однако сам лес вызывал в нём необычную ничем не объяснимую тревогу. Было ощущение, будто ночной мрак ползёт из него, готовясь поглотить маленький домик целиком. Оставалось лишь надеяться, что это чувство было следствием ужасной усталости и голода.      — Я бы не стал это есть, - донеслось со спины.      Подросток резко развернулся, схватив “нож” в две руки. Этот голос он теперь не спутает ни с одним другим…      Мужчина встал в дверном проёме, сохраняя почтительное расстояние от мальчика. Винтовка висела у него на спине, а в руках покоилась сумка, гружёная до боли знакомыми белыми грибами.      — Мясо осквернено, - продолжил он, указывая на стол. – Выглядит, может, и свежим, но, попробуешь хоть кусочек, всё тело ослабнет. – Он показал грибы. – Уж лучше наесться ими.      Путник с брезгливостью посмотрел на сумку, чувствуя, будто жжение на ноге возвращается. Одна такая поганка своей кислотой заставила его корчиться от боли, а Тош предлагает съесть парочку…!      — Ещё надеешься прикончить меня? – с долей иронии спросил подросток. Получил спокойный ответ:      — Ты бы уже был мёртв, захоти я этого. – Стрелок похлопал по винтовке за спиной. Продолжил также выдержанно: - Брось, брат. Давай погасим пламя конфликта. Я покажу тебе, как обработать грибы, чтобы живот не разъело, а ты взамен выслушаешь меня. Не самое плохое предложение.      — Не подойдёшь, пока не объяснишь, что это было! – вспылил юнец, указывая в окно на улицу. – Зачем это?!      На лице мужчины отразилось выводящее из себя довольство. Он положил сумку у стены и со всей искренностью сказал:      — От этой потасовки мы выиграли оба. Я спорил с одним своим другом, что ты выйдешь из приюта уже готовым к бою. Благодаря тебе победа осталась за мной.      — А в чём я выиграл? – с недовольством спросил опустивший нож парень.      — Всё просто. Теперь мой друг-торговец должен выполнить для меня поручение. – Его лицо расплылось в ухмылке. – За свой счёт достать тебе оружие под стать. А в этих краях, брат, хорошее оружие – твой самый надёжный товарищ. …      Двое провели весь вечер, избавляя грибы от кислоты и выжаривая последние яды на костре. За совместной работой было куда проще разговориться, хотя, конечно, говорил в основном Тош, а подросток ограничивался лишь редкими сдержанными вставками. Сложно ему приходилось – мужчина всегда держал винтовку при себе…      Скоро происходящее начало напоминать какую-то скверную пародию на дружеские посиделки у костра. Ночной мрак – плотный, почти осязаемый – окутал всё вокруг, а двое сидели на улице у кострища, словно на курорте. Редкие завывания собак в лесной глуши красноречиво намекали – такая беспечность может стать ошибкой. Впрочем, стрелок не выглядел сколь-нибудь обеспокоенным.      Тош многое рассказывал подростку, как и обещал. Очень многое. За время вечера на плечи мальчика рухнул груз тех знаний, что предназначались только фантомам. Мужчина рассказывал ему, кто они такие и для чего рождены. Рассказывал о немыслимых ужасах, таящихся в лесах и о султане демонов Азатоте, дремлющем в тёмных покоях вне времени. Говорил об их прародителе – Ньярлотхотепе – и о способностях, что каждому из фантомов выпадают с рождения. … говорил так много, что Мору приходилось просеивать воспоминание, скрывая лишнее. Альбедо ещё было рано знать о таком…      Подросток слушал спокойно. Пугающе спокойно… Сколько Тош не наблюдал за новичками, их реакцией была в лучших случаях тревога. А-то и вовсе приступ паники. И это когда им постепенно дают знания, а не так резко! Мрачный парень же не выказывал никаких эмоций, лишь иногда задавая вопросы о разных непонятных вещах. Но, в целом, принимал всё сказанное. Обдумывал. Может, не увидь он гниющих заживо собак до этого, не поверил бы. Внезапно для себя нашёл один единственный плюс из произошедшего. Было ещё какое-то обещанное оружие, но путник взял за правило не верить пустым обещаниям.      Постепенно Тош всё больше от рассказа отдалялся в сторону размышлений, иногда заходящих куда-то совсем далеко в дебри его фантазий и философии. Особенно любил он порассуждать о природе фантомов и об их уникальности. Порой противоречил самому себе.      — Вообще, не знаю, справедливо ли будет назвать каждого из нас неповторимым, - говорил он, забрасывая в рот ещё парочку сухих грибов. - В безграничном множестве вселенных любое чудо повторяется хотя бы дважды. Как знать? Может где-то там, среди звёзд, есть точно такой же Тош, разящий врагов пулями, а друзей искромётным юмором.      — Бедные друзья, - тихо откликнулся молодой фантом.      Стрелок посмеялся над его шуткой, хотя был уверен – мальчик и не шутил. Судя по его лицу юмор ему даже в голову не приходил… В алые глаза было невероятно сложно смотреть, но даже так в них легко можно было рассмотреть безграничную тоску, изъедающую душу. Парень непрерывно смотрел в огонь, обняв колени. Сидели они на голой земле, так что из удобств оставалось только тепло огня.      — … Раз уж выдалась возможность, расскажи, как обнаружил меня, – попросил Тош. – Прочие новички не могут меня видеть в моей невидимости.      — Сначала вы расскажите… - начал путник, поправляя бинты. Грудь его была перевязана. След когтей болел… – Зачем следили? А, если строите из себя друга…, почему не помогли?      Тош как-то упустил момент, когда собеседник перешёл на “вы”. Приятно, наконец, получить каплю уважения, но сам вопрос портил все впечатления. В нём было зашифровано: “Какого чёрта ты стоял в стороне, пока я подыхал?! Почему не вмешался?!”      — Потому что хотел для тебя лучшего, - заявил стрелок. Предчувствуя злость собеседника, быстро продолжил: - Сейчас ты назовёшь меня сумасшедшим. Но, поверь, сумасшедший не я, а мир, в котором ты родился. Здесь не место слабым бойцам. Не рады долгому обучению. В идеале фантомы здесь должны сначала учиться драться, а потом говорить. В твоём праве ненавидеть меня за бездействие, но всё то, через что ты прошёл, и стало самым эффективным обучением. Боль, потери, лишения… Уж лучше испытать их в первый раз в стенах приюта, чем в последний раз на поле битвы. – Выдержал чётко выверенную паузу, давая время ярости мальчика потухнуть. Когда злость в алых глазах уменьшилась, добавил: - Я знаю. Доверие не так просто заслужить… Если тебя это успокоит, детей, которых ты освободил, я лично отвёл в безопасное место, а мои друзья ещё вчера разнесли приют в щепки. Шикарной жизни мы воспитанникам не обеспечим, но… их точно ждёт что-то получше перемолки на трупном конвейере.      В голове молодого фантома оставались вопросы, главным из которых был: “А почему нельзя было раньше так сделать?” Но задавать его не стал. Был уверен – у старика и на него найдётся какой-нибудь красивый ответ. Парень слабо верил ему…      — Со временем ты поймёшь, почему так было лучше, - продолжил Тош. – Не буду доказывать. Не в праве. Ценность твоего опыта даст о себе знать на твоём пути… Но его не обязательно проходить одному. – Стрелок протянул ему руку с грибом. – Куда легче пройти его с наставником.      Парень принял гриб без энтузиазма. Забросил его в рот и вернулся к размышлениям, оставив Тоша сидеть с довольным и расслабленным видом. Правда, спокойствие собеседнику подросток немного подпортил – по его незримому приказу из травы выползла парочка гадюк. Они двинулись к молодому фантому, устроившись у его ног. Подросток пробовал силы – приказывал змеям извиваться в причудливой манере. Проверял, насколько точные команды может отдавать. А заодно испытывал себя на прочность… Близость ядовитых тварей не пугала. Совсем. Из души словно выжгли весь страх…      — … Я назвал своё имя, - сказал Тош. – Но ты так и не назвал своего. Конечно, у тебя его нет, вот только мне нужно как-то тебя называть.      — Морскитар, - заявил путник, приказывая гадюкам заползти ему на руку. Они обвили его запястье, словно браслеты…      — Серьёзно? Возьмёшь себе имя из страшной сказки…? Зачем ты так с собой? – Мужчина наблюдал, как мальчик поднял руку, с железным спокойствием смотря на свисающих с неё ядовитых тварей. – Правда так близко к сердцу воспринял слова той девочки? Не нужно, брат. Нельзя жить одним лишь…      Парень резко выпрямил руку – челюсть змеи захлопнулась под носом у стрелка! В каком-то миллиметре от лица…!      Тош чуть не повалился на спину от такого. Юный фантом указывал на него рукой, а змеи, обвившие её, дико шипели и извивались, словно взбесившиеся. Рвались к жертве, но подросток крепко сжимал их хвосты, не позволяя сорваться.      — Моё имя Морскитар, - проговорил он, тяжело поднимая леденящий душу взгляд. – Что-то не нравится? …      — Сейчас я должен сказать “не такой ты страшный, какого из себя строишь”, - откликнулся Тош и тут же улыбнулся. – Но это была бы наглая ложь.      Подросток опустил руку, успокаивая гадюк. Получил от собеседника главное – честность. Наконец, хоть что-то, располагающее к доверию.      Тош хотел переспросить, как, всё же, мальчик его засёк. К тому же и время подходящее – ночь достигла своего самого мрачного состояния, когда дальше собственного носа и видно не было. “Идеальный момент для откровенных бесед” – со смешком подумал старый фантом. Однако вдруг что-то коснулось его восприятия…      Он резко вскочил, выхватил винтовку и выстрелил! Морскитар закрыл уши – грохот ужасный! Тош стрелял в темноту, целясь во что-то бешено быстрое. Подросток только и видел, что фигуру вдалеке, бегающую… на четвереньках. Слышал хриплое рычание. Некто уворачивался от пуль с немыслимой простотой! Во вспышках разрывных патронов мальчик смутно видел силуэт, слишком большой для собаки.      Наконец, боезапас кончился. Эхо разрыва патронов носилось по лугу; Тош вертелся на месте выцеливая что-то во мраке, но безуспешно. Достал новый магазин и почти успел зарядить винтовку…, как вдруг из темноты раздался рычащий голос:      — Твою вонь слышно за километр, мясцо. (Рекомендуемый трек – https://www.youtube.com/watch?v=qLu7SQoQ5pc )      Фантомы разом повернулись к говорившему. К ним из ночной мглы неспешной походной шло нечто… Издалека его можно было принять за человека, но, стоило свету костра осветить его, как Морскитар понял – от человека у гостя только прямая осанка. Первое что бросилось в глаза – ухмыляющаяся волчья морда, покрытая облезлой рыжеватой шерстью. Она выглядывала из-под капюшона коричневой мешковатой куртки. Одну руку – или, лучше сказать, лапу – гость держал в кармане, а другой придерживал перекинутый через плечо мешок, размером под стать ему самому. Выпирающее вперёд брюхо заставляло задуматься, как это существо вообще могло быть столь ловким.      — Оборотень… Ну что за приятная встреча, - проговорил Тош, не спуская гостя с мушки. – Как сам? Как блохи?      Волк залился в отвратительном смехе. Капли противной жёлтой слюны вылетали из его пасти.      — Цветут и пахнут, - ответил полузверь. И он, и стрелок – оба улыбались, при том держась в жутком напряжении. Одно движение отделяло Тоша от того чтобы вставить магазин, и одного же рывка хватило бы Оборотню… Волк взглянул на недоумевающего мальчишку, сжимающего змей, и язвительно сказал: - А ты, я посмотрю, щеночка себе завёл. Славно, славно. Костлявый, но как закуска сгодится.      Морскитар заставил гадюк шипеть громче, а сам сверлил гостя глазами. На своё удовольствие заметил, как тот старается избежать его взгляда.      — Ты ещё кто такой?! – процедил парень сквозь зубы. Оборотень недовольно ответил:      — Девочка, тебя не учили не перебивать старших?      Подросток оскалился, передав часть своей ярости шипящим гадам. Те ожесточённо рвались к волку, желая впиться ядовитыми клыками в плоть.      — Что тебе надо, Оборотень? – поинтересовался Тош со скучающим видом. – Скажу сразу, костей нет.      — А твой юмор всё такой же дерьмовый. – Волк облизнулся, чувствуя запах крови, исходящий от мальчишки. – Я тут просто искал, кто повадился убивать моих любимцев. И… Ты посмотри. Судя по запаху, у мелочи есть яйца, хе-хе. – Он чуть наклонился вперёд, посматривая на парня. Приглушённо сказал ему: - Послушай-ка меня, мясо, да повнимательнее. Впитывай мою охрененную мудрость! Это, бл*ть, мой лес!!! Понял?! Что бы тебе ни сказал этот черномазый, тебе сюда дорога заказана!      Послышался щелчок затвора.      Оборотень чуть заметно дёрнулся, посмотрев на стрелка. Магазин был заряжен в винтовку; ожидание выстрела заставило присмиреть даже полузверя. Время застыло…      — … Ладно, дамы. Я покину вас. Пока… - Он медленно опустил огромный мешок на землю. – Этот подарочек я готовил для пацана, но, раз уж теперь щеночек под твоей опекой, от этого нет толка. – Волк оставил “подарок”, расслабленно развёл руками, пятясь, и закончил: - Счастливо оставаться. Только… учти, мальчик. У Тоша было много учеников. Но все они как-то трагически погибали.      Грохот выстрела прервал его! С неестественной скоростью Оборотень бросился в сторону, успев уклониться! Тош стрелял снова и снова в спину удирающего пса, и один раз патрон даже вырвал кусок мяса из плеча монстра! Однако тот словно не обратил внимания – растворился во тьме с мерзким хохотом. (конец трека) …      Старый фантом опустил винтовку с усталым выдохом. Ненавидел таких наглых врагов. Испортить тихий спокойный вечер – это что-то сродни святотатству.      — Не слушай его, брат. Эта тварь врёт, как дышит.      — … Надеюсь, он один.      Мрачные намёки Морскитара хорошего настроя не создавали. Последнее, чего хотел Тош под конец дня, - возникновения в почти-ученике ненужных сомнений. Хотя, до боли знакомое урчание в принесённом волком мешке заставило задуматься о проблеме посерьёзнее.      Что-то в мешке шевелилось. Всё активнее с каждой секундой… Подросток взялся за лежащий у костра топорик, предчувствуя беду.      — Я догадался, как ты меня обнаружил, - проговорил стрелок, не отрываясь от перезарядки. – Ты уже “видишь”. Не как обычные люди… “Глаза внутри” – так это называют. – Наблюдая, как нечто начинает рвать мешок изнутри, мужчина указал на “подарок”. – Скажи, что ты видишь там?      Парень с отвращением и странной злостью смотрел на существо, выбирающееся из мешка. Да, Тош был прав – ещё в приюте он начал слабо видеть странные вещи вокруг. Казалось, мог видеть души людей. Списывал это на зреющее сумасшествие. Но теперь он готов был отбросить сомнения…      — Злое. Опасное, - описывал он увиденное. – И ещё… очень голодное.      Из мешка выбрался один из тех трупов, что Морскитар видел на входе в лес. С одной разницей – этот двигался. Шов, расчертивший его от пояса до головы кровоточил, а изнутри словно что-то вырывалось.      Первым разорвало низ груди – из образовавшейся дыры послышался дикий рёв. Тело буквально разрывало по шву, и, в конце концов, две половины торса полностью отделились. На ноги встал уже не труп, а ходячая кровавая пасть, полная костей-зубов и с вываливающимися наружу внутренностями. И она повернулась к двум…      — В стороны!!! – завопил Тош, толкнув парня.      В едином рывке монстр понёсся к фантомам, пролетев между ними – огромная пасть с щелчком захлопнулась, укусив лишь воздух.      Подросток смотрел на мерзкую тварь с шоком в глазах. Оно ужасающе громко рычало, двигалось с бешеной скоростью! Со смахивающего на нелепые ножницы тела постоянно капал ихор.      Тош стрелял в чудовище, высекая разрывными патронами целые шматы мяса, но гад не стоял смирно. Его ужасающей стойкости хватило, чтобы удержаться на ногах, а потом сорваться с места, уходя с линии огня. Со скоростью ветра оно сделало дугу и снова бросилось вперёд – к мальчику!      В последний миг старый фантом толкнул застывшего юнца, и тут же оказался в пасти монстра – упал на землю, толкая перед собой винтовку! Чудовище пыталось сжать огромные “челюсти”, но не могло – одна половина тела упёрлась в ствол винтовки, другая в приклад. Тош буквально засунул “палку” зверю в глотку.      Тош лежал на спине, крича от напряжения – тварь налегала на ружьё, прижимая мужчину к земле! Не пошевельнуться! Огромная пасть начала смыкаться – металл винтовки сминался в покорёженный металлолом! Зубья монстра были всё ближе к лицу стрелка, всего облитого чужой кровью и ихором.      Вдруг чудовище дрогнуло – послышался звук вонзившегося в плоть лезвия. Морскитар рубил тварь топором по низу спины! Слышался хруст дробящихся позвонков – ноги монстра обмякали.      Гад не сдавался так просто – ещё работающей рукой он ударил подростка наотмашь, отправив в недолгий полёт. Тот приземлился опасно близко к костру.      Пользуясь коротким замешательством врага, Тош сбросил с себя монстра. Окровавленная туша рухнула в траву, мечась и дёргаясь – пыталась понять, как теперь быть без ног. И нашла она выход быстро… Перебирая костлявыми руками оно тащило себя по траве. Так быстро, что могло бы и обогнать пешего человека. Ползло к юному фантому, стоявшему у костра.      — Давай! – яростно кричал парень готовящемуся к рывку чудовищу. – Вот он я!!! Так сожри меня!!!      Будто почуяв скорую трапезу, гад оглушительно зарычал со всей мощью кровавой глотки, вонзил скрюченные пальцы в землю и рванул вперёд! Мальчик отскочил – монстр врезался прямо в горящий костёр…!      Оно горело плохо. Пламя объяло всё нечестивое тело, наполняя воздух отвратительно-аппетитным запахом горелой плоти. Живая пасть ревела от боли слишком сильной, чтобы выдерживало даже её противное природе тело. Скоро два фантома уже смотрели на застывший догорающий труп. …      — Чомпер, - произнёс Тош, указывая на утихшее отродье. – Укусом прогрызает даже машину. А ты сейчас одного убил, хах. Как ощущения?      Хотел бы Морскитар сказать, что чувствует облегчение, но шок на его лице ещё не прошёл. Для него облегчение, казалось, не наступит больше никогда.      — … А ведь это не самая страшная тварь. Бывают хуже, брат. – Стрелок поднялся на ноги, со злостью осматривая поломанный хлам, коим стала винтовка. – Посмотри, но что они способны. Представь – орды подобных рвутся к городам. Хотят сожрать простых людей… - К его удовлетворению шок на лице мальчика усилился. Хорошая реакция. – И их некому защитить, кроме нас. Солдатики на границах не просто так трясутся, знаешь ли. Никто не хочет умирать.      У парня на этих словах затряслись руки, а в голове начали проносится образы всех, кого он когда-либо знал – детей, опекаемых им. Представлял, как вот такая вот омерзительная пасть прокусывает их, словно ножницы бумагу      — Ты всю жизнь искал своё предназначение, - продолжил старый фантом, приглаживая растрепавшуюся бороду. – Чувствовал, что должен защищать тех, кто не может сам. Хорошие качества. К сожалению, редкие даже среди наших братьев. Но вот тебя, Морскитар… Тебя предназначение нашло само. – Он подошёл к подростку, протягивая ему руку. – Я научу тебя, как убивать таких тварей. Сделаю из тебя воина. Всё, чего я прошу взамен, - не сомневаться в моих уроках.      — При всех недостатках, уговаривать он умел.      Если бы не ирония на лице охотника, Альбедо подумал бы, что он жалеет о своём решении. Очевидно, последующую жизнь он назвать лёгкой не мог – читалось в глазах.      — Я слышал о чудовищах в легендах, - начал алхимик. – Но в реальности они в сто крат хуже.      — Хм. Да, чомперы производят впечатление. Не самые сильные, но мерзкие. Особенно процесс их рождения. – В голосе его прорезалась злость. – Они, как сорняки. Могут прорасти где угодно… В условиях скверного леса в них превращаются дикари - существа, произошедшие от людей. Вот только даже внутренности у них другие. Кровь не та… Таков цикл. Сначала обычный человек. Потом – обратившийся в дикаря. Затем – чомпер. Но, иногда, вторая ступень не происходит. Заражённый скверной может сразу начать превращение. И не обязательно это должен быть демонопоклонник…      — Хочешь сказать и невинный может стать этим?      — Именно. Есть одна болезнь. Чума, вызывающая мутации. Она – бедствие моего мира. Как чёрная смерть, только приносит больше смертей. Один из исходов для заражённого – чомпер… Весь процесс превращения больной остаётся в сознании. Испытывает ужасную боль… И, что страшнее, сама его душа приковывается к телу. Навечно. Дух заражённого становится вместилищем для родившегося прямо внутри него низшего демона. Прожорливой твари, что сама по себе - просто большая пасть. А душа остаётся живой… Инфекция и тварь внутри перехватывают контроль над телом. Пленённому несчастному остаётся только безвольно вопить, пока чомпер жрёт людей вокруг. Зачастую, близких людей. Можешь себе представить безумцев, что идут на такое добровольно? А такие есть. Надеются поймать удачу и стать подобным Оборотню.      Альбедо удивлённо посмотрел на парня, словно спрашивая, не шутит ли он. Тот полузверь казался дурной пародией на человека. Мысль, что люди могут превращаться в нечто настолько жуткое, была откровенно отвратительна.      — Мы с учителем многое прошли. Обучение часто проходило на поле боя. Я быстро привык видеть трупы… И ничего я так не желал, как однажды увидеть дохлого Оборотня. – Воин сжал кулаки, всем видом показывая, что даже просто вспоминать об этом монстре ему было отвратительно. – Тош рассказал мне его историю. Раньше он был простым охотником, делающим чучела животных. Не был плохим, хоть и скрывался ото всех. Простой человек, живущий возле леса с женой. А жену он любил более всего на свете. Возможно, она вовсе была единственным, что он любил в этой жизни… И он потерял её. Заразилась скверной чумой, раздулась и задохнулась из-за собственного веса. А Оборотень… С ним всё, как в грустном фильме. Долгая скорбь, запои, ожесточение. Убил врача, не сумевшего помочь жене. Но продолжилось это по-другому… Искал способы понять чуму. Мечтал вернуть супругу. В итоге начал сходить с ума, а под конец пришёл к служению тьме. Совсем скоро стал делать чучела не из животных, а из людей. Ел человечину. Животная сущность в нём и привела к таким мутациям. Султан демонов заметил перспективного слугу. Осыпал своими “дарами”… Человек превратился в зверя. Буквально.      За этот вечер Морскитар редко выказывал какие-то сильные эмоции – апатия была слишком частой гостьей. Однако на этот раз мрачный фантом показал нескрываемую тревогу, выходящую на лицо в виде ещё большей бледности.      — Правда, иногда мне кажется, что я сам давно стал зверем, - сказал он, вырывая светлого из помыслов. – Приходилось делать… ужасные вещи.      — Такие ли ужасные, если они во благо? – спросил алхимик, крепче приобнимая любимого.      Мор почувствовал в груди умиление, отдающее грустью. Альбедо так свято верил в благость его деяний… Хотел бы фантом вернуть себе эту веру. И ещё больше хотел не погасить её в белокуром своими следующими воспоминаниями.      Прошло три месяца с той поры, как Морскитар согласился стать учеником старого фантома. Целый месяц испытаний, постоянно растущих в сложности. Подросток успел увидеть многих кошмарных существ, самыми ужасными из которых посчитал дикарей. Да, из всех врагов они были самыми слабыми, а от их вида не так сильно мутило. Однако именно их схожесть с людьми казалась юному воину самой ошеломляющей деталью. Одно благо – спутать с обычным человеком голого измазанного грязью и нечистотами дикаря было очень сложно…      Тош сдержал слово – парень получил себе оружие, специально сделанное для него. Любовь к ближнему бою определила всё. В руках он сжимал двуручный топор с длинным древком и зазубренным лезвием. Жестокое оружие, но от того эффективное. Топор был слишком велик для мальчика, однако потому Тош и заставил сделать оружие именно таким: по его мнению, тело охотника должно было быть готовым к самым жестоким нагрузкам, а что лучше тренирует, чем оружие, которым сложно сражаться?      Морскитар давно привык к боли в мышцах – нагрузки стали нормой. Любимым развлечением Тоша было заставить его нарубить кучу дров в самой чаще леса, а потом сказать тащить их до города несколько километров. И, всё бы ничего, но есть в такие дни парень имел право только на деньги, вырученные с продажи дров. А стоили они всегда очень – очень мало. Чтобы не голодать, приходилось брать дров больше, чем весишь сам.      Шрамы на юном фантоме множились. Первые дни Морскитар часто получал увечья. Тош сразу заводил его в самые опасные участки леса - туда, где, казалось, каждый метр земли мог тебя прикончить. Где дикари собираются, дабы пировать трупами или где всё кишит мутировавшими зверями. Это были задания на выживание. Ошибки карались новыми порциями боли. Дикари и псы были главными врагами, и от них же мальчик получал рану за раной. Рассечённая острой палкой грудь, выдранный из ноги шмат мяса, ожоги от кислоты после неосторожного бега сквозь грибные поля – всему этому подросток потерял счёт. Много раз он просил дать ему передышку, говорил, что больше так не может, но Тош не терпел оправданий. Был рядом и помогал только в мере достаточной, чтобы ученик не погиб и смог быстрее встать в строй. В первую же неделю одежда оказалась разорвана в лоскуты… А купить новую можно было только на те же деньги с дров.      Наставник добивался результата всеми самыми экстремальными методами! И он его добился. За три месяца Морскитар из мальчика, умеющего лишь отбиваться, превратился в терпеливого охотника, знающего, когда ударить. Раны стали скорее исключением, нежели правилом, а вскоре и вовсе превратились в постыдные случайности. Счёт убитых им тварей постепенно начинал переходить на десятки. Да, в нём ещё были изъяны, но Тош смотрел на своего подопечного и понимал – на этом алмазе одна грань уже отполирована.      Однако оставалось преподать один важный урок. Самый главный, который позволит идти на этом пути без колебаний… …      Двое фантомов пробрались сквозь лесную чащу на другой край Темнолесья. Вышли из леса на обширное поле, пройдя попутно через усеянное обломками техники побоище. Местные правительства решили для вида попытаться что-то сделать с угрозой нечестивых орд - послали на границу леса бронемашины, оснащённые огнемётами, да пару отрядов прикрытия. Повсюду были кучи сгоревших заживо дикарей и застреленных собак, но всё не могло быть так просто… Судя по пулевым ранениям на телах, половина солдат перестреляла друг друга. Ещё половина покончили с собой, а операторов техники просто растерзали в их же машинах: чомперы буквально прогрызли себе путь к водителям.      Морскитар помнил рассказы наставника о тварях из леса, способных сводить обычных людей с ума. Похоже, тут поработали как раз они… Хотя присутствие орды любых чудовищ само по себе подталкивает человека к безумию. Подросток поймал себя на отвратительной мысли, что это и делает ему подобных полезными – невосприимчивость к такому.      Они дошли до деревни, стоявшей посреди пшеничных полей. Такие места, обычно, кажутся относительно мирными, но едва двое переступили границы поселения, как юный фантом понял – здесь всё пропиталось смертью. Дороги между покосившихся домов были неухоженными и заваленными всяким мусором, вроде осколков хозяйственных инструментов. Следы крови на некоторых из них красноречиво рассказывали о произошедшем в деревне. Дополнили же картину куски собачьей шерсти, пропитанные трупными соками.      — Оборотень, - с тяжёлой злостью сказал парень осматривающему хаос наставнику.      Тош лишь угрюмо кивнул. В его руках покоилась новенькая винтовка, но вот старые воспоминания о “подарке” проклятого блохастого надолго засели в памяти…      — Он натравил свою свору на деревню. Просто так – по приколу, - говорил мужчина, ставя ружьё на предохранитель. – Ненавижу его “любимцев”. Их укусы несут чуму. После нападения почти никого не осталось в живых, а немногие везунчики подцепили заразу.      — … Так зачем мы здесь? Свора ведь ушла.      — Терпение. Скоро всё поймёшь.      Они подошли к большому бараку с заколоченными окнами. Морскитар всё лучше и лучше видел “глазами внутри”, как это называл Тош, а потому заметил - изнутри веет скверной. Все чувства разом обострились, готовя юного воина к схватке, но вот учитель был спокоен. Ждал.      Из барака вышла грузная фигура, завешанная мешками и сумками. Морскитар узнал его – это был торговец, с которым Тош держал дружбу и много раз встречался. Именно этот одетый в химшлем фантом принёс мальчику его оружие и у него же двое получали крохи благ, нужные для охоты. За умеренную плату, конечно…      — Всё готово? – спросил Тош друга. Получив в ответ лишь мрачный кивок, сказал ученику: - Иди внутрь. Топор можешь опустить.      Интуиция подсказывала Морскитару – что-то очень не хорошее происходит. Однако спорить он не привык. Пошёл вперёд без лишних вопросов.      Вдруг торговец схватил стрелка за руку – сквозь мутное стекло шлема было видно его хмурое лицо.      — Он ещё слишком юн для этого, - с шипением вырвалось из встроенного противогаза.      — Нет, брат. Это мы с тобой слишком стары, чтобы ждать.      Не дав другу шанса возразить, мужчина пошёл вперёд вслед за учеником. Исчез в темноте барака, закрыв за собой дверь. (Рекомендуемый трек – https://www.youtube.com/watch?v=I1DbOwdIrcY )      Внутри было очень темно. Только масляная лампа, стоявшая на столе давала хоть немного света. Глаза парня со временем всё больше приспосабливались к темноте – долгие ночи в лесу сказались. Он смог рассмотреть две кровати, стоящие у дальней стенки; под белыми покрывалами что-то шевелилось…      Вместе учитель и ученик подошли к койкам, слушая жалобные хрипы, разносящиеся по маленькой комнате. Тош протянул руки и сдёрнул покрывало, открывая мальчику кошмарную картину.      — Чума не щадит никого, - сказал мужчина, указывая на кровати. – Это тот случай, когда живые завидуют мёртвым.      На кроватях лежало двое пожилых людей в крайней степени мутации. Худой старик с кожей, уже больше похожей на резину, лежал на спине, смотря в потолок мёртвыми глазами, ослепшими от слёз. Лицо его было перекошено в адской агонии, а губы жутко дрожали, словно старец возносил обречённые молитвы. Его тело от пояса до головы расчертил кровавый шов; виднеющиеся рёбра шевелились под кожей, словно желая разорвать свою ловушку из плоти. Заражённому это приносило невероятные муки. Что хуже, заражение достигло той стадии, когда человек уже не мог умереть от болевого шока!      Второй же жертвой чумы оказалась маленькая старушка, и от уже её вида мальчик отступил на шаг, едва не сорвавшись на крик. Она лежала на спине, буквально сросшись с постелью. Её раздувшаяся плоть словно не желала держаться на костях – стекала куда-то вниз, прилипая к матрацу и сплавляясь с ним. Будто издеваясь над фантомами, чума почти не тронула голову несчастной: лишь седые волосы выпали и лежали клоками на потрёпанной подушке. Но лицо – вот что по-настоящему испугало Морскитара. Это было милое лицо пожилой женщины, тёплое и доброе, но сейчас оно, казалось, хранило в себе все страдания мира. Беззубый рот был раскрыт в немом крике, а из горла вырывался хриплый тихий звук, что юный фантом расценил, как вопль. Женщина старалась кричать, но раздувшееся горло буквально перекрыло ей эту возможность.      — Эти двое скоро обратятся, - с мрачным спокойствием начал Тош. – Мутации зашли слишком далеко. В такой ситуации единственный способ прикончить заражённого окончательно – раздробить мозг.      — Ч… что? – почти шёпотом спросил парень, чувствуя, как сердце разрывает на тысячу частей от вида несчастных. – И-их никак не спасти? Нельзя их вылечить?      — Нет. Даже если удалить всю заражённую плоть, процесс уже не остановить. Он идёт не от плоти, а от скверны… И, как видишь, он очень мучительный. Если и существует ад, то для них он уже наступил.      Морскитару казалось, будто всё тело онемело – ничего не чувствуется. Однако одно лишь событие вернуло чувствительность… Тош подошёл к подростку сзади и подтолкнул к кроватям…      — Прекрати их мучения, - приказал он, телом преграждая мальчику путь к отходу. – Сейчас. …      Юный фантом никогда не спорил с наставником. Никогда… Долгое время он смотрел на несчастных, глазами полными испуга. Словно это он беспомощен перед ними, а не они перед ним… И, всё же, он сделал шаг вперёд.      Он подошёл к кровати старика, цепляющего простыню под собой тонкими обессиленными пальцами. Смрад стоял просто невыносимый, однако подросток его даже не замечал. Алые глаза забыли, как моргать. Он смотрел лишь в лицо заражённого, замечая, как с его приближением тот начинает всё быстрее и быстрее бормотать свою неслышную молитву. Только сейчас парень заметил, что грудь старика вся синяя – рёбра разрывали ткани под кожей своим движением, заставляя всё внутри потонуть в крови…      Морскитар поднял топор, всё также неотрывно смотря на несчастного. Мог слышать хрип, исходящий из разорванных лёгких старца. Вскоре же услышал ещё одно странное хрипение, но тут же понял – это его собственное. Вырывалось из сводимой ужасной болью груди.      — Я… Я…! – пытался сказать он что-то, чувствуя, как по лицу потекли слёзы. – Я… не могу! – Его трясущиеся руки медленно опустили топор. Взмолился: – Учитель, пожалуйста, не заставляйте меня!      Тош взглянул в лицо рыдающему мальчику со спокойствием, что было хуже любого крика. Он слушал всхлипы и наблюдал за тряской парня с одной лишь едва заметной укоризной в глазах.      — Никто не заставляет тебя. Всегда есть выбор. Ничто не мешает тебе сейчас уйти… и оставить их души на поживу скверне. – Он указал на дверь, освобождая мальчику дорогу. – Если ты готов пожертвовать их бессмертными душами, можешь идти.      Морскитар готов был поклясться – любое избиение было бы лучше этих слов. Конечно, он не мог оставить этих людей! Но ведь они ещё не обратились…! Юный фантом мог видеть желание жить у них в глазах, мог видеть души – живые, человеческие! Не понимал, как можно заставить себя!      Внезапно старик зашевелился. Лицо его преисполнилось ужасом за долю секунды, прежде чем шов разорвал его. Послышался рык рождающегося чомпера! В панике подросток замахнулся топором, целясь в голову! Но также внезапно прогремел выстрел…      Разрывной патрон взорвал голову несчастного. Морскитар отпрыгнул с резким криком - часть крови попала ему на одежду.      Секунды? Минуты? Юный воин не знал, как долго он простоял вот так – смотря на мёртвое тело и прокручивая в голове увиденное. Доля секунды отделяла душу жертвы от ужасной судьбы стать строительным материалом для демона. Чувствовал это… Вдруг понял, что не успело бы лезвие топора врезаться в череп, было бы уже поздно.      — Одно мгновение промедления стоит жизни, - сказал Тош, ставя винтовку обратно на предохранитель. – Одно мгновение рушит исход самого удачного боя. Я увидел – ты решился, но, подумай только, что было бы, не успей и я? Бедняга канул бы в небытие… Не испытывай нашу с тобой расторопность и на его жене.      Парень вздрогнул, словно от разряда током. Женщину тоже придётся…      Он уже быстрее подошёл к кровати несчастной, всё ещё плача и всхлипывая. Понимал, что так нужно, но не мог себя успокоить одной лишь необходимостью. Это было совсем не то же самое, что убивать работорговцев… Даже их лица мальчик помнил до сих пор, однако теперь от него требовали отбросить любое сострадание. Он сжал трясущиеся пальцы на древке, поднял топор высоко над собой и с диким воплем ударил заражённую. Размозжил ей голову одним ударом.      Перед глазами всё темнело. Подросток рухнул на одно колено перед кроватью, опираясь лишь о свой топор. Прикусил руку, да с такой силой, что с кисти начала течь кровь. Мысли спутались в клубок, отказываясь собирается во что-то конкретное. Перед внутренним взором стояли лишь карие глаза, посмотревшие на него в последнее мгновение. Они словно просили спасти… Но не так. Не лишая жизни…!      Тош сел перед учеником на колено. Наблюдал, как слёзы того падают на покрытый пылью и кровавыми пятнами пол.      — Хватит реветь. Ты не сделал ничего преступного. Напротив – сегодня две души были спасены. – Видя всё неверие мальчика, он продолжил: - Не будучи поглощёнными, они имеют шанс попасть в лучшее место. В царство мёртвых. Там им точно понравится больше, чем внутри демонов. – Морскитар начал постепенно отходить. Всё ещё обливаясь слезами, он начал поглядывать на наставника, показывая, что слушает. – Пойми, брат, наше предназначение не просто бегать по лесам и резать всяких уродов. Нет. Мы боремся за сами души людей. За то, чтобы они могли попасть куда-то, кроме бездонной глотки Азатота и его демонов. Работа наша грязная, но цель достойная. И вот это... – Указал на кровати с мертвецами. – Это и подобное придётся делать в будущем. Хочешь ты того или нет. …      Морскитар нашёл в себе силы встать и оттереться от крови. На нём всё ещё не было лица, но учитель смог вселить в подопечного хоть немного уверенности. Теперь, когда шок начинал растворятся в привычной апатии, очевидное начинало всё больше успокаивать подростка: это нужно было сделать. Как бы тяжело не приходилось. В конце концов, он давно про себя понял, что его душевные метания – пустой звук по сравнению с человеческой жизнью. Даже если она загробная. Тем более всё, наконец-то, закончилось…      Подросток направился к выходу, смотря себе под ноги, как вдруг услышал:      — Куда это ты? Работа ещё не закончена.      Юный фантом похолодел от этих слов. Он обернулся к мужчине и увидел, как тот открывает скрытую в темноте дверь. Проход в основную часть барака. За ней мальчик увидел, казалось, бесконечные ряды коек!      Мужчины и женщины, дети, старики – все заражённые. Лежали на кроватях, исходясь едва слышным хриплым стоном. Многие были в состоянии старушки, что Морскитар убил – раздувшиеся и оплавленные. Это значило лишь, что из них появится нечто хуже обычного чомпера… Их были десятки и десятки!      — Вперёд. – Одно твёрдое слово Тоша ощущалось, как пробивающий грудь нож.      Парень дрожал, едва держал в руках оружие…! Однако на этот раз уже не было никаких слёз. Теперь он сам – без чьей-либо помощи – сделал первый шаг вперёд.      — Мой учитель был суров, но справедлив. Все годы, проведённые со мной, он вбивал в меня один только урок – колебания преступны. Мы сражались за сам мир. За бессмертные души людей. С демонами, желающими поработить их для своей проклятой орды. Наш мир – дряхлый и увядающий – не нуждался в рассуждающих о каждом поступке юнцах. Ему нужны были лишь способные оттащить его от края. Подарить ещё один день существования. Чистильщики, выжигающие скверну. Такова правда…      Альбедо был бледен, словно призрак. Это был тот край, переступив через который он уже не мог сохранять в своей душе место для спокойствия. Поражался холодной логике Тоша и его друга… Первым дали Мору убить стариков, чьи жизни и так были на своём закате. Хотели, чтобы первая отнятая жизнь казалась загубленной по справедливости, словно при естественном отборе. Возможно, именно шок от этого позволил алхимику сделать преступную ошибку. Спросить:      — Скольких ты…      — Много! – вскрикнул фантом, схватив милого за запястья. – Очень много! За всю свою жизнь…! Очень-очень много…!      Он склонил голову, закрывая глаза. На лице перемешалась боль, обида, злость на себя – кошмарная смесь эмоций. Не сразу он сумел выпустить юношу из хватки…      — Так я и заработал свой недуг, - тихо продолжил он. – Вот, почему я везде вижу трупы. Кровь. Почему мерещится, будто убиваю всех вокруг. Просто я… уже привык. – Он почувствовал, как белокурый вновь нежно его приобнимает, беря за руку. Добровольно заходил обратно в чертоги разума, даже после увиденного… - Понимаешь? Мне никогда не перестать видеть кровь на своих руках. Мне не выбросить из головы Их лица. Эти… гх… - Он поёжился, вжимаясь головой в подушку. – Эти крики…! Они не умолкают. Кричат снова…      В чертогах разума появилось воспоминание. Память о том, как один заражённый в судороге сумел выбить у Мора топор – оружие улетело куда-то на нижний ярус двухэтажного дома. Уже превращающийся мужчина пытался уползти по полу, крича о помощи, но парень поднял ближнюю тумбочку и расколол ею голову несчастного. Бил много раз, пока мольбы заражённого не затихли.      — Снова…      В другом воспоминании виднелось, как заражённый мальчик с мутировавшей головой пытается убежать. Успел разросшейся пастью покусать державших его взрослых: вырвался вперёд, стараясь убежать в лес. Морскитар догнал его и толстой палкой сломал тому хребет. Короткий жалобный визг эхом носился меж деревьев.      — И снова…      В воспоминании фантом стоял перед огромным деревом, буквально сотканном из ещё живых сросшихся между собой людей – творение нечистого культа. Дерево впивалось корнями в землю, оскверняя её, и из этой почвы вылезали гигантские плотоядные жуки, напитавшиеся страданиями. Они расползались по лесу, пополняя нечистую орду. Канистра с бензином и одна спичка положила этому безумию конец. Воин уходил в лес в сопровождении учителя, слыша, как десятки голосов гигантского дерева вопят в инфернальной агонии. Некоторые обречённые умудрялись оторваться от ствола – бежали, горя и зовя на помощь. Каждый из них успел пропитаться скверной и начать мутировать, но их разумы ещё были достаточно чистыми, чтобы осознавать весь творящийся с ними ужас. Последнее, что они видели в своей жизни – алые глаза, сверкающие в роще, словно две кровавые звезды.      — Помню каждое лицо. Каждое... Знаю, что покажусь тебе монстром, но с каждым убитым моя рука всё меньше дрожала. Так же происходило и с моими мыслями… Первое время, когда начинал видеть эти галлюцинации, кричал, пугался. Учитель даже пробовал давать мне успокоительные. Хах… Знал ведь, что не помогут, старый дурак, но пробовал всё равно. Потом же… я просто принял это. Убедил себя, что это часть жизни, как дыхание. Смог жить, не выдавая болезни. Так и живу до сих пор.      — Но это неправильно! – сказал Альбедо, кладя руку парню на щёку. – Ты просто запираешь проблему, не решая её. Недуг – не часть жизни! Его нужно вылечить.      — … Думаешь, я не пытался? Не считай меня смиренно сдавшимся. Чего только не перепробовал, чтобы вернуть здравомыслие… - Добавил уже тише: - Но война, кажется, похоронила его.      По спине светлого прошли мурашки. Всем Архонтам он молился, чтобы услышанное лишь было плодом его разыгравшегося воображения. Однако Мор, увидев его дёрганый взгляд, тут же поспешил сказать:      — Да. Я воевал. Иногда нечистые культы набирают такую мощь, что целые государства подчиняются… Конфликт в безжизненной пустыне Каира стал для меня крещением огнём.