✧ Орудие Богов ☾

(Рекомендуемый трек - https://www.youtube.com/watch?v=EUer-Tto1ZA )      Восемнадцать лет. Может, ему было и больше. Не знал. Не задумывался… Счёт времени терялся в одинаковых серых днях. Всё, что Мор замечал – закаты и рассветы, тонущие в непроглядной пелене тёмных облаков.      Каждый день начинался одинаково. Фантом просыпался в хижине на Сухом лугу, что от времени уже начинала постепенно разваливаться. Извечный запах мокрых досок, сгоревших в печи поленьев и медный аромат крови въелись в сам дом, став его извечными обитателями. Окна были наглухо заколочены всем, что попадалось под руку. Правда, сквозняк всё равно гулял по комнатам – дыры в стенах после ночных нападений множились месяц от месяца. Одна стена так и вовсе была разрушена, открывая ветру путь в хижину…      Мор просыпался после жалкого трёхчасового сна, что мог себе позволить. Засыпал уже днём – ночной сон же был бы скорее самоубийством. Лес всегда бодрствовал ночью: чудовища выбирались из логовищ и отправлялись бродить в чаще. Их рёв итак не давал бы заснуть… Но необходимость убивать тех, что забирались в дом, добивала саму возможность провалиться в сон.      Юноша со скрипом кровати приподнимался, чувствуя, как всё тело сводит жуткая необъяснимая судорога. Было ли то эхо усталости, или тело так намекало, что не хочет покидать постель, парень не знал.      На этот раз к общим противным чувствам прибавилось онемение подложенной под голову руки – отлежал, лишая себя возможности почувствовать хоть что-то пальцами. Он поднялся с горы рваных простыней, в хаосе перемешанных между собой. Никогда не лежал под одеялами и не раздевался – ни за что на свете не снял бы свою угольно-чёрную куртку. Её прочный и тяжёлый материал, порой, становился последним заслоном между ним и когтями чудовищ. Нет, он доверял себе, так что не боялся проспать появление гостя у себя в логове. Вот только, ему пришлось принять ужасную истину – на любого самого сильного охотника может найтись своя шавка с достаточно острыми когтями…      Была глубокая осень. Слишком часто воин начал просыпаться от шума дождя снаружи. В этот день повторился худший сценарий – его пробудил далёкий раскат грома, а капли дождя, барабанящие по тому, что осталось от оконных стёкол, похоронили его сон окончательно. Вместо положенных трёх Мор проспал от силы час. На усталость, правда, не жаловался – гроза давала сил. К тому же… ему нравился дождь. Это было то немногое, что помогало встать с кровати. Хотя бы ради шанса пройтись в прохладе…      Фантом сел на край кровати, привычным движением хватаясь за глефу, стоящую прямо у постели и надевая респиратор. Не оглядывал комнату – бессмысленное занятие. Взгляду просто не за что было зацепиться: одна только постель, да старый верстах, смердящий грибами и изъеденным кислотой металлом. Инструменты точно пора было менять – так часто очищал грибы от ядов, что ножи стали скорее металлоломом.      Хозяин хижины отпер дверь спальни – тяжёлый амбарный замок с грохотом упал на пол. Следующую комнату с натяжкой и явной усмешкой можно было назвать кухней. Небольшая измазанная копотью печка ещё источала жар. Сухие поленья едва-едва тлели, издавая тихий печальный треск. На самой печи же стояла кастрюля с такой омерзительной жижей внутри, что при одном взгляде на неё начинало мутить. Серая и вязкая, как кипящий студень. Это была специальная жидкость для отпугивания всякого рода гостей ночью. “Защитный газ”. То немногое, что смогли выдать учёные во спасение от чудовищ. И единственное спасение для многих деревень. Правда, его эффективность… О ней красноречиво говорила надпись на банке, в которой жидкость и распространялась: “ОСТОРОЖНО! Даже правильно приготовленная субстанция не гарантирует 100% безопасности. БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ!” Каждую ночь кто-то пытался забраться в дом, так что Морскитар убрал бы у процентов один нолик. Но признавал правоту другой надписи на той же бутылке: “В 99 случаев из 100, пребывание ночью вне радиуса защиты газа приводит к немедленной смерти”. Для прочих людей это было целиком и полностью справедливо. Поэтому имело смысл добровольное изгнание в чащу леса: кто-то должен прореживать орду, чтобы таким вот газом не стали закупаться все, включая городских…      Мор вышел из того, что уже год звал своим домом. Ранее крепкая хижина со временем приходила в полную негодность: крыша покосилась, стены все обросли лишайником и ядовитым плющом и, казалось, вот-вот надломятся под тяжестью времени. Под дождём домик начинал выглядеть особенно жалобно – весь пропитанный сыростью и потемневший, ставший совсем серым, как само небо над Темнолесьем. Вид жилища навевал тоску, от которой сердце словно медленно умирало, постепенно замедляя своё биение. Всё тело вслед за ним слабело и стремилось куда-то вниз – к земле. Будто надеялось лечь у раскрошившегося фундамента и замереть, составив компанию умирающей хижине.      Морскитар шёл дальше сквозь небольшую рощу поломанных деревьев, окружающую дом. Старался не смотреть на чернеющую землю – то было зрелище, способное убить в человеке последнее желание жить. Зачастую именно пространство перед хижиной становилось полем боя, на котором парень по ночам встречал очередную группу дикарей или чомперов, ищущих свежей крови. Тела тварей оставались лежать на земле, а на утро мрачный охотник отволакивал их подальше, чтобы не привлекали прочих монстров. Однако кусочки гниющего мяса и пятна крови оставались лежать в густой болотного цвета траве. Смрад стоял, как у братской могилы, раскопанной и осквернённой. Тонкая корка перегнивших останков заменяла теперь парню дорогу от дома.      День, ночь – особой разницы не было. Тучи, более напоминающие клубы смога, покрыли небо от края до края, не давая взгляду никакого отдыха. Серость леса давно стала привычной. Всё вокруг, подобно небу, мрачное и скучное, как чёрно-белая картина.      Юноша шёл по привычным маршрутам с глефой наперевес. Тоскливая роль стража леса обязывала обходить просторы: каждый брошенный дом, укромное место или бывшее убежище дикарей. Найти и убить всё, что несёт в себе скверну – благородная и героическая миссия, если сказать вслух и не задумываться. На деле же – горькая рутина. Один и тот же маршрут, прерывающийся лишь короткими стычками с бродячими монстрами. Одна и та же дорога…      Капли дождя барабанили по капюшону, мешая прислушиваться. Хотя, особой бдительности не требовалось – эту часть леса Мор зачистил уже давно. Конечно, из глубины леса всегда выходили чудовища всех видов и размеров. Однажды ночью Мор вздрогнул от жуткого грохота – первые секунды не мог определить его источник. А потом понял – нечто просто ломится сквозь пол. Пробив устеленные досками половицы, в дом забралось нечто – жуткий симбиоз человека и ядовитой сколопендры. Чудовище двигалось быстро, старалось пронзить хозяина дома ядовитыми шипами, коими кончалась одна длинная, словно шланг, рука, усеянная десятками насекомьих лапок. Мор рассёк незваного гостя пополам, но сколопендра умудрилась удивить его. Само тело гигантской сороконожки заменяло чудовищу руку, а голова примыкала к этой руке. И эта же рука зажила своей жизнью, словно и вправду став обычным насекомым, зашевелило всеми лапками, оторвало себя вместе с вопящей головой от тела и уползла обратно под пол – в зияющую дыру. И вот наедине с такими выродками Мор провёл месяцы и месяцы… Постепенно это начало сказываться на психике.      Парень продолжал свой путь всё глубже в лес. Нельзя было вечно пребывать в “безопасной зоне” – орда пряталась в чаще. С треском веток и шелестом листьев под сапогами Мор направлялся в самые опасные участки Темнолесья. Только так можно было найти больше врагов. Убить их и предотвратить очередное нападение на ближние деревни и города. Фантом пытался первое время бодрить себя тем, что люди от него зависят. Что благодаря нему они могут жить, если и не хорошо, то хотя бы спокойно. Однако без толку. Злоба всё ещё оставалась лучшим мотиватором. В ней было легче забыться. Не замечать всей горечи своего положения…      Люди в городе собирали ему деньги, дабы оплатить защиту. Конечно, у них самих почти не было денег, а богатые жители просто не скидывались. В безопасности благополучных кварталов как-то не задумывались о какой-то там защите… На жалкие крохи истощённый, худой и мёртвенно бледный юноша мог купить себе нормальную еду; постоянно питаться грибами, пускай и очищенными, было смертельно опасно. Но на что-то другое, кроме консерв, не хватало. Дождь – благостно прохладный и наполняющий воздух свежестью – обнажал такие проблемы. Гулять по лужам, может, и было приятно – запах, стоящий вокруг, навевал умиротворяющую грусть. Да вот только все сапоги уже были мокрыми изнутри. Прохудились… И Мор не знал, сможет ли себе позволить новые в этом месяце.      Однако вдруг он что-то заметил. Непривычное изменение в давно изученной картине леса.      Морскитар достиг области Темнолесья, что про себя прозвал “Старая роща”. Когда-то давно – возможно, столетие назад – здесь было поселение железнодорожников. Было, пока буквально на его месте не пророс скверный лес. Над кронами деревьев виднелась макушка давно опустевшей и полуразрушенной церкви, а через чащу проходила едва виднеющаяся сквозь траву железная дорога. Но в траве было и кое-что ещё…      Повсюду кровь. Обычное зрелище для скверного леса – чудовища, порой, не прочь побороться и между собой. Вот только следы были… странными. Такое ощущение, словно ихор просто разбрызгивало по траве и стволам деревьев, как будто чудовища взрывались всплесками крови. Скоро Мор нашёл и тела – кучи дикарей с ранами, что они никак не могли нанести друг другу сами: дыры в тушах. Большие кровавые отверстия, да такие рваные, будто кто-то метал в монстров маломощную взрывчатку. Причём весьма точно – всегда либо в ноги, либо в шею, либо в голову…      Мор шёл по следам бойни, постепенно подмечая всё более необычные вещи. Кора на стволах некоторых деревьев была изодрана у основания так, словно дикари нападали на деревья. Хотя, как потом оказалось, они просто пытались их повалить – парочка чудовищ так и издохла у корней, в последнем предсмертном движении “обняв” стволы, налегая на них. И у тварей получалось – некоторые деревья были повалены. Такие несчастливые дубы отличало одно – у их подножий всегда была горка из мёртвых тел.      Чем дальше фантом шёл, тем больше убеждался – чудовища пытались достать что-то или кого-то, прячущегося на ветвях деревьев. Много раз видел одичавших людей, повисших меж крон всё с теми же дырами в телах.      Наконец, центр побоища был найден. Он оказался у старой церкви – прямо под стенами храма. Всё время, что Мор шёл по следам, он видел тут и там убитых монстров. Всего насчитал тридцать трупов, но у церкви их было как минимум столько же. Они ковром тянулись вперёд. Проглядывалась закономерность – те, что были дальше от храма имели большие кровавые дыры в телах, но, чем ближе к порушившемуся зданию, тем меньше были раны. А у пятерых самых ближних фантом так и вовсе заметил обыкновенные стрелы прямо в глазницах. Однако в конце этого ковра из мертвецов Мор заметил то, что заставило забыть о всякой медлительности.      Человек.      Фантом подбежал к свернувшейся в позе эмбриона фигуре, лежащей на земле и заваленной трупами одичалых псов. Со всей скоростью, что мог из себя выжать, охотник сбросил с того туши собак, слыша лишь, как несчастный с хрипом дышит. Это был красивый юноша на вид лет восемнадцати. Ещё более худой, чем сам Мор, он был весь измазан в крови, причём, своей собственной… Его стройные тонкие ноги все были покрыты следами укусов, а кожаные штаны оказались превращены в лоскуты. Торс, покрытый изодранным в клочья охотничьим плащом, не отличался большими мышцами, однако была заметна лёгкость и подвижность. Были и шрамы, но очень немного – не портили они юношеской красоты. Правда, спина незнакомца вся была исчерчена кровавыми полосами, с которых на землю стекали красные капли. Лицо парня – кроткое и милое – было перекошено в дикой усталости и боли. Но более всего охотника удивили волосы – такие же белые, как у него самого! Правда, цвет не естественный. Краска.      Рядом с незнакомцем лежал исписанный символами искусный лук – один из тех, что Морскитар видел в Каире у сил Ячейки. В руках же лучник держал затупившийся нож… И, наконец, главная новость на этот день: Мор видел душу юноши. Лучник – фантом, как и мрачный воин. Собрат. И он дышал. Ещё дышал…      Охотник осмотрел юного стрелка, стараясь прикинуть шансы того выжить. Тот был без сознания. Похоже, не мог более даже поглощать энергию для восстановления: рядом с ним лежал включенный фонарь, у которого уже кончался заряд. Шансы не утешающие… Однако бросить его Мор не мог. Он подбирался ближе к собрату, шагая по трупам псов. И вдруг он вскрикнул! Схватился за ногу, шипя от боли и неожиданности. Наступил на стрелу, торчащую остриём вверх сквозь мягкую тушу собаки. Сам невольно пробил себе ступню…!      Наспех воин перевязал себе ногу запасённым куском бинта, рыча и осыпая всё вокруг проклятьями. Под конец взвалил себе на спину едва дышащего незнакомца и его лук. Две оставшиеся стрелы из его колчана упали на землю, чтобы в следующую же секунду быть раздавленными взбешённым охотником. Мор тяжело зашагал вперёд, хромая. Да, он спасал жизнь собрату…, но в его голове сейчас была лишь досада за свалившиеся ему на голову обязанности. (конец трека)      — Можно спросить тебя? – вдруг обратился охотник к Альбедо.      — Да, конечно. Спрашивай.      — Как ты понял, что любишь парней?      Вопрос откровенно ошарашил светлого. Не своей внезапностью, нет. Просто он, обычно, даже не вспоминал этот свой долгий и весьма болезненный путь принятия Такой своей особенности. Конечно, всё в итоге свелось к решению, опробованному на собственных способностях – парень затолкал всё поглубже в себя и старательно забыл, дрожа от самой возможности, что это однажды может вскрыться. Но так было раньше. Сейчас же он чувствовал силу и свободу достаточные, чтобы вспомнить всё.      — Это было… долго. Но началось, наверное, с того, что я нашёл одну книгу у Кайри в поместье. Она была про… знаешь… - Он дико засмущался, покрываясь багрянцем. Вдруг понял, что нужно было опустить этот момент в своей истории, однако Морскитар крепче сжал его руку и без укора посмотрел в глаза. Намекал, что всё нормально… - Ты понял, про что она была. Такие книги запрещены в Тейвате, однако подполье есть подполье. Всё, что запрещено, производится там в избытке. Помню даже псевдоним автора – Катрин Темнейшая. Уже понимаешь, как я погрузился в чтение, да? – На его удивление юмор возымел от слушателя тусклую ухмылку. Возможно, благодаря этому на душе у белокурого стало чуть легче. Вспомнил, наконец, что, вообще-то, лежит в постели со своим парнем. Такие вещи можно было рассказывать ему без столь лютого стыда. – Помню, потом всеми силами отрицал это. Пытался убедить самого себя, что это всё следствие возраста и скоро пройдёт. Однако потом настала подростковость, а ты знаешь, какие мысли в таком возрасте начинают приходить. О чём они… Вдруг я понял, что в них мне приходят только мужчины. Страдал от этого. – Юноша ещё больше покраснел и отвёл глаза. Понял, что придётся сказать кое-что, отдающее болью… - А потом появился один парень.      — Итэр?      — Д-да. Итэр… - Альбедо был поражён, что Мор запомнил это имя. Он слышал-то его всего один раз, да и то в воспоминаниях алхимика, пронёсшихся мельком. И, всё равно, помнил. – Он был скорее другом, но… Скажу так. Отец, каким бы пьяным он ни был, не мог отрубить ему руку без “причины”.      Фантом придвинулся ближе, мягко упираясь милому лоб в лоб. Чуть наклонил голову, прижимая парня ближе к подушке. Давал так намёк, что не нужно продолжать. Понял, что задел очень болезненную тему, а потому поспешил переключить внимание собеседника.      — У меня было по-другому. Ещё в свои двенадцать понял, что влечёт к парням. Тоже скрывал. Так, что даже учитель до последнего не догадывался. Если бы Рашиди не начал присылать мне мальчиков-слуг, так и не догадался бы. – Мор стал мрачнее ночи; глаза потускнели. Продолжил уже тише: - Но, когда Тоша не стало, мои желания перестали быть просто… особенностью. Чем-то, что можно забыть… Если в Тейвате подобное просто недолюбливают, то в моём мире “любить не тех” опасно. Жизнь холодна, сурова, безвкусна. Слишком многим людям нужно было на ком-то выплеснуть свою злость. А у меня не было человека, что сказал бы “с тобой всё нормально”. Вообще никого не было. И очень скоро я прислушался к голосам, твердящим, что быть таким – уродство. Мерзость. – Охотник как-то нездорово усмехнулся. От его смешка Альбедо почувствовал, как по спине бежит орда мурашек. – Сам себя ненавидел. Называл ублюдком каждый раз, как появлялась не та мысль. Хах… Пробовал даже “лечиться”. Заставлял себя общаться с девушками, хотя… сам понимаешь с каким результатом. А ещё, стоило возникнуть не той фантазии, ошпаривал себя кипятком. – На этих его словах белокурый похолодел. – Бил сам себя, истязал тренировками, пока не падал от усталости. Оставлял надрезы на коже.      — Н-но ведь это всё…!      — Глупость? Да, я это понял к восемнадцати годам. Когда желание словно начало сжигать изнутри. Однажды понял, что просто не могу это контролировать… Думаешь, почему забрался в лес? Подальше от людей. Подальше от сородичей… В полной изоляции было легче. Но в тот день мою изоляцию нарушили. Пускай и невольно. – На его лице появилось выражение стыда. От его следующей фразы Альбедо почувствовал, как внутренности сжались в тугой комок. – И вот я, озлобленный на весь мир и… жаждущий, оказался наедине с беспомощным парнем.      Весь день ушёл на то, чтобы обработать раны незнакомца. Успел утихнуть дождь, оставив после себя лишь запах мокрой земли и травы. Серое небо становилось всё темнее; скрытое за облаками солнце опускалось к горизонту, а Мор всё ухаживал за больным.      Все запасы бинтов и спирта ушли на гостя. Лучник не приходил в себя, немало напрягая охотника. Тот раздел раненного – отбросил обращённую в лоскуты одежду прочь: от неё никакого толка. Это был ужасный день… Мор сам испытывал боль – специально не стал регенерировать ступню. Рана пригодилась. Каждый раз, как от вида голого юноши приходило возбуждение, Мор с силой бил сапогом себе по ступне! Дико рычал от режущей боли и продолжал работу. Не надеялся более так “излечить” себя, нет. Просто боль помогала отвлечься.      Наступила ночь. Непроглядная тьма накрыла землю…      Незнакомец лежал голый под толстым слоем из покрывал. Стонал во сне, добавляя рядом сидящему Морскитару поводов вновь истязать себя. Это было невыносимо… Даже привычная ненависть не могла затушить огонь, что терзал охотника изнутри. Похоть заглушала все остальные чувства и мысли. Одной лишь силой воли Мор заставлял себя думать прежде всего о звуках снаружи.      Обычно, вокруг дома слышались шаги и невнятное бормотание дикарей. Или же вой других – редких, но не менее мерзких монстров. Морскитар всегда дожидался, пока всё это не станет достаточно громким, а потом выходил и вырезал собравшуюся толпу…, если, конечно, она до этого сама не вламывалась в дом. Но на этот раз всё было предательски спокойно. Впервые парень НАДЕЯЛСЯ на нападение! Хотел, чтобы какая-нибудь тварь наплевала на защитный газ и ворвалась внутрь, даруя желанный бой. Шанс сбросить напряжение, ухватиться за собственную злость. Хоть один чёртов раз…!      Мрачный юноша сидел на краю кровати, сжимая Рассекателя до судорог в пальцах. Чувствовал себя отвратно… Это его дом. Его убежище, но именно в нём он оказался заперт наедине со своей личной пыткой. Много раз ловил себя на том, что ведёт взгляд в сторону – поближе к собрату. Нервы сдавали. По венам вместо крови постепенно начинал течь раскалённый металл, а лёгкие словно наполнялись горячим паром.      Вдруг воин поставил глефу у постели и потянулся руками к невольному гостю. И так же внезапно обнаружил, что не знает, зачем. Остановился на полпути пытаясь ответить себе на этот вопрос. Не мог же он… Нет, нет, он не стал бы. Да, желание, терзающее его долгие годы и не находящее выхода, сейчас жгло особенно сильно…, но это не из-за него он протянул руки, нет! Просто ведь нужно… проверить бинты. Точно. Просто нужно проверить перевязку, не больше!      Морскитар стянул покрывало с плеч незнакомца, оголяя спину. Остановил себя… Чуть не стянул дальше, хоть и знал, что не нужно! Гость лежал на животе – большинство ран было только на спине. Мрачный фантом начал проверять бинты – водил руками по перевязке. Правда, очень скоро его руки начали идти по её краям, прикасаясь к голой коже… Такой мягкой. Бархатной, ухоженной, словно юноша только о ней и заботился.      Мор начал терять контроль. Теперь его руки шли выше бинтов – к открытым плечам. Кричал себе, что поступает, как последняя тварь, но кожа гостя так ласкала ладони, что остановиться было уже просто невозможно. Но последняя капля в чашу терпения упала, когда лучник поёжился во сне и прикоснулся щекой к сдавившей плечо руке. Обдал ту тёплым дыханием.      Больше не стерпеть. Мор прекратил глупые попытки обмануть себя – есть только одна причина, почему он “проверяет бинты”!      Он устал. От всего! В его тусклой серой и бесконечно жестокой жизни не были ни единого просвета. Никакой радости. Каждый день в одной непрекращающейся апатии, смешанной лишь с болью во всём теле от старых ран. Видения же терзали его разум: даже сейчас комната, казалось, искривлялась – парень видел, как стены сгибались, а потолок опускался ниже, ломая комнату под своим весом. Из трещин текла кровь, а вокруг слышны лишь вопли умирающих и вой незримых чудищ. Снова и снова эти галлюцинации приходили, словно испытывая, сколько ещё фантом протянет в своей агонии. А мигрень такая сильная…! Он заслужил что-то за это. Какой-то подарок за бесконечные муки! Всего один! Незнакомец без сознания, и ничего с ним не будет, если Мор просто осмотрит его голого. Он вытащил его из леса, спас жизнь, сам получил рану, поделился бинтами! После такого он заслужил хотя бы посмотреть! Всего лишь взгляд и пара прикосновений - не такая большая награда!      Парень резко сбросил простыню со своего гостя, чувствуя, как сердце вырывается из груди, разгоняя по телу кипящую от волнения кровь. Лучник был красив. Очень. Стройная фигура, ухоженное тело. И бёдра… Стройные, но мягкие, округлые, манящие. Фантом вёл ладонь ниже от спины к красивым ягодицам – податливое тело прогибалось под силой его руки. Погружалось чуть глубже в гору простыней. Тем временем, охотник чувствовал, как всё внимание приковывается к обнажённому гостю, а в разуме становится тише. Оглушительный гвалт криков стал затихать, превращаясь в едва различимый гул. Бесконечное безумие стало отходить на второй план, давая благостное облегчение.      И вдруг он дёрнулся. Ладонь остановилась вверху бёдер. Нет… Всё, хватит. Он получил, что хотел. Воспоминание. Приятные ощущения от прикосновений… Но никакая похоть не заставит его овладеть едва дышащим собратом!      Он взялся за покрывало, готовясь опять накрыть лучника. Испытывал такое отвращение…! От самого себя, своих мыслей и желаний, что занимали голову секунду назад. Нет, он не мог пасть так низко. Хотя ужас от вида тёмной бездны, в которую парень погружался всё глубже год от года, был силён, как никогда. Морскитар знал, что за одни только свои помысли теперь обязан выходить раненного со всем трепетом…, а сам при этом начинал всё сильнее ненавидеть то чудовище, в которое превращался.      Внезапно фантом вздрогнул, да так резко, словно его пронзила молния.      Незнакомец открыл глаза. И смотрел прямо на него…      Мор замер. Парень смотрел на него поразительно яркими голубыми глазами, чистыми и добрыми. Их взгляд пронзил фантома до глубины души. Однако эти же глаза уже через мгновение застлала странная пелена. В них блеснуло желание… Незнакомец, смотря на своего задыхающегося от похоти спасителя, медленно приподнял бёдра, прикусывая нижнюю губу. Приглашал к себе…      Мор не помнил, как скинул одежду. Знал только, что едва не порвал её в процессе. Запрыгнул на кровать, грубо придвигая к себе своего гостя. Разум был затуманен – ничего не хотелось чувствовать кроме этого пьянящего чувства, заставившего сбросить покрывало на пол, раздвинуть забинтованные ноги и сжать упругие ягодицы в руках. Слушая немного болезненные стоны гостя, фантом упёрся набухшим членом в нежную дырочку и резко вошёл – раздался чувственный крик. Мор тут же наклонился и закрыл парню рот рукой – сжал кисть до белизны на костяшках. Нельзя было кричать. Чудовищ может привлечь звук человеческого голоса, а Морскитар не позволил бы прервать эту ночь. Его ночь!      Сначала воин не двигался, лишь вслушиваясь в прерывистое дыхание лучника и напрягая возбуждённую плоть. Словно пробовал ощущения. Было хорошо. Чертовски хорошо! Так потрясно, что тело охотника само подалось вперёд.      Он входил на всю длину, всё быстрее и резче с каждым толчком. Не снимал руки со рта гостя – тот сладостно кричал, не сдерживая себя в эмоциях. Мало того, Морскитар замечал, как его язык проходит по ладони, вырисовывая круги, чувствовал, как юноша целует и посасывает его руку. Одним Древним известно, что этот странный парень себе представлял.      Очень скоро Мор сам перестал себя контролировать. По тёмной комнате разносились лишь ускоряющиеся шлепки и гулкое мычание, в которое превращался крик. Фантом с едва заметным шипением имел парня – грубо, жёстко, властно. С помесью удовлетворения и жуткого раздражения замечал, как туго входил огромный член в совсем узкий проход. Приходилось с силой толкаться вперёд.      Мор смотрел на извивающегося от наслаждения парня и испытывал… отвращение. Да, удовольствие было невероятным – даже проклятые галлюцинации, наконец, пропали из внимания, уступая место чувствам. Но он не переставал ненавидеть происходящее. То, что он трахается с парнем, хотя сам пытался избавиться от этой своей “особенности”. То, что смеет получать от этого удовольствие. В чём-то даже ненавидел лучника: за то, что тот, как и он, неправильный. Нравилось думать, что это наказание ему, за то что он такой. “Нравится тебе, сучка?! – со всей ненавистью кричал про себя фантом. – Нравится?!!!”      Ему уже было просто плевать; плевать на весь мир, на всё, что происходит вокруг. Всё, чего хотелось - забыться в ощущениях. Хоть ненадолго выпасть из той выгребной ямы, которую он привык называть жизнью. Он просто трахал худое тело, желая лишь кончить. Даже не хотелось сильнее отодрать юношу, почувствовать превосходство или что-то подобное – всё это казалось пустым.      Злость росла. Прежде всего из-за потерянной чувствительности… С настоящим шоком он обнаружил, что тело слабо чувствует даже такие вещи. Жизнь, полная физической боли, притупила все его чувства, и от этого охотник лишь приходил в большую ярость. Ускорялся, драл парня так резко, что стоны удовольствия начинали становиться больше похожими на крик боли…      Морскитар не замечал ничего. Один раз лучник попробовал приподнять бёдра, чтобы входил не так туго, но фантом резко пригвоздил его рукой к постели, не давая пошевельнуться. Ему сейчас не нужно было участие партнёра – не до конца верил, что вообще его партнёром стал парень! Это не выбросить из головы, но ещё хуже было другое. Он обнаружил, что под незнакомцем уже растеклась лужа спермы. Уже достиг пика! А удовлетворить охотника всё никак не может…!      Это продолжалось долго – больше получаса. Наконец, мрачный парень что-то почувствовал: приятное напряжение, растущее и дурманящее. Оно пронизывало, разрывало плоть на тысячи вопящих от наслаждения кусочков, заставляя иметь лучника всё злее. Наконец оно достигло своего пика – Мор запрокинул голову и яростно зарычал, наполняя гостя горячим семенем.      С выдохом облегчения фантом вышел из парня, всё так же смотря в потолок. С лица на время сошло выражение злобы – на смену пришла блаженная расслабленность. Сердце всё ещё вырывалось из грудной клетки, но дыхание выравнивалось. Это оказалось так стыдно признать, но было хорошо. Наступило облегчение, о каком раньше нельзя было и мечтать. Напряжение, копившееся год от года, наконец-то, нашло выход.      Мрачный юноша отпустил незнакомца из хватки, слыша, как тот шумно вдохнул через рот. Фантом, конечно, не рассчитывал, что они сейчас лягут и начнут говорить об ощущениях друг с другом, как какая-нибудь парочка. Однако спросить, как зовут его внезапного любовника, он считал нужным. Он опустил взгляд на парня… и с ужасом понял, что на его собственном члене, между ягодиц стрелка и даже на покрывале внизу – везде кровь…      — Дрох… - едва слышно прошептал охотник. Руки его начинали трястись. – О, Древние, прости! Прости меня!      Он метался, судорожно пытаясь понять, что предпринять. Вновь и вновь просил прощения, не имея шанса даже посмотреть в глаза тому, кого ранил. Лучник уткнулся носом в подушку…      — Я не заметил этого, я…! – продолжал говорить Мор, позабыв о нужде сохранять тишину. Плевать уже на монстров. – Сейчас, подожди, всё обработаю! У меня где-то был…      Внезапно незнакомец схватил его за руку, не глядя. Прижал к себе, не давая воину встать с кровати.      Время застыло. Мор видел, что лучник поворачивает голову. Ожидал увидеть на его лице всё, что угодно – слёзы, гримасу злости, испуг… Но никак не наслаждение…! Незнакомец смотрел на него с таким упоением, словно фантом только что не причинил ему ужасную боль, а погладил со всей нежностью. По-настоящему же земля из-под ног воина ушла, когда юноша открыл рот.      — Ещё-ё~… - протянул он со всей сладостью в голосе. И, словно пытаясь добить опешившего парня, воодушевлённо попросил: - Ударь меня~.      За свою жизнь охотник пережил много абсурдных ситуаций и встретил орду существ, от одного вида которых простые люди впадали в ступор. Ни разу не дрогнул. Однако завис он именно сейчас. Не понимал, что он, Создателя ради, только что услышал! …      И тут сквозь ночную тишину прорвался тонкий протяжный свист.      Не успел гость опомниться, как Мор набросился на него, телом придавливая к постели! Руками вновь зажал рот и закрыл парню глаза! Сквозь дьявольский свист, разносящийся по комнате, лучник услышал шёпот воина у себя под ухом:      — Что бы ни случилось… Не. Смотри.      Свист утих, а ему на место пришёл пугающий низкий гул. И ещё… шаги. Тяжёлая поступь, становящаяся всё громче. Некто с хриплым дыханием подходил к постели, но не от двери, нет. Охотник точно знал – вход закрыт на амбарный замок. Тварь буквально появилась из неоткуда…      Двое парней слышали, как по полу скребутся огромные когти. Спёртый воздух же наполнился отвратительной смесью из запаха древесной смолы и вони мокрых перьев. Это нечто ходило вокруг постели, иногда останавливаясь у углов и стоя так по целым минутам. От гула, что оно издавало, сердце обращалось куском льда…      Мор бы схватился за глефу, но не знал, сможет ли защитить раненного, если начнётся бой. Эта тварь не дикарь и не чомпер. Это намного хуже.      Парни услышали совсем рядом хлопок огромного крыла. Слишком близко… Почувствовали, как это нечто склонилось над кроватью – волосы охотника взъерошивались от ударившего в макушку гнилостного дыхания. А Оно всё приближалось – ниже и ниже. Лучник зажмуривал глаза изо всех сил, да и рука воина не дала бы взглянуть, но слух был при нём. И он слышал – в каких-то сантиметрах от его уха пощёлкивал гигантский птичий клюв.      Наконец, спустя долгое время, ночная тварь отошла от кровати; вновь послышался зловещий свист. Он достиг пика своей громкости, мучая уши юношей, а потом медленно затих. Более никакого гула. Никаких шагов. Абсолютная тишина. …      Морскитар открыл глаза и выпустил незнакомца из хватки. Сел на кровать, позволяя гостю сменить позу. Тот забрался поглубже в постель и сел, опёршись спиной о стенку.      — Что это было? – прозвучал его тихий вопрос.      Мрачный фантом посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Понимал, что смотрит на собрата. Был тот по призванию охотником, торговцем, нектротектом или кем-то ещё он не знал. Однако встретить фантома, что не слышал про этих ночных бестий… В высшей степени странно.      — Банши, - объяснил Мор, до последнего надеясь, что на лице юноши появится узнавание. Но тот продолжал смотреть на него полными непонимания глазами.      Настроение его поменялось так же резко, как он объявился в жизни воина. Он приветливо улыбнулся, одарив собеседника уверенным взглядом небесного цвета глаз.      — Как зовут? – легко спросил он.      — … Морскитар. Можно просто Мор.      — Мор, - эхом повторил лучник, словно делая себе пометку в памяти. – Милое прозвище. – Он положил руку себе на грудь. – Меня зовут Страйкер. Но можно просто – Страйк.      — Вот так и познакомились.      Если бы Альбедо попросили однажды описать, как должно выглядеть самое безумное знакомство, то он бы описал это. Весь просмотренный день. Дабы не зацикливаться на этом, светлый попросил:      — Расскажи мне о нём. В твоём разуме его имя отдаётся… теплотой.      На время Мор нахмурился, опустив глаза. Вновь вспоминал что-то. Или же просто старался собрать все мысли в кучу.      — Одной фразой я могу рассказать о нём всё, - заявил он. Поймав извечно любознательный взгляд алхимика, продолжил: - Страйкер был моей полной противоположностью. Во всём. Весёлый и жизнерадостный. Наивный. Неподготовленный, неосторожный, рискованный, вёл себя, как ребёнок…! – Вдруг перестал перечислять не очень лестные качества. С грустной ностальгией улыбнулся… - Добрый. Милосерден, жертвенен и очень – очень сострадателен. – Улыбаться резко перестал. – А рядом стоял я со своей полусгнившей душой.      — Брось, не говори так.      — Но это правда! Ты видел, что я делал. А Страйк… - Фантом опять виновато потупился, едва не краснея от позора. Сейчас Альбедо не был в его чертогах, но и так словно бы мог прочесть его мысли. Мор проклинал сам момент, когда показал эту ночь ему. – Как ты уже понял, он кайфовал от боли. У этого есть причина. Как потом оказалось, он был “громом” – фантомом с двумя умениями. Особенность таких в психике. Почти всегда у них есть какое-то отклонение. В случае со Страйкером – это абсолютный мазохизм. Ему нравилось всё, что прочие не переносят. Боль, унижения, чувство опасности. И, чем сильнее были такие ощущения, тем сильнее его удовольствие.      — Ну, вот, видишь? – вдруг прервал его белокурый. – И к чему тогда твой стыд? Он сам дал согласие, да ещё и получил удовольствие.      — Не оправдывай меня. Я был ужасен – это всё. На месте Страйка мог оказаться любой другой парень.      Последующие три дня прошли мимолётно. Морскитар выхаживал больного – помогал быстрее отойти от бойни в лесу. Страйкер отказался лечиться поглощением электричества. Объяснил это тем, что не хочет иметь шрамы по всему телу. Мор даже не посчитал этот каприз странным. Всё же, не всем фантомам было настолько наплевать на себя и своё тело, как ему. Да и отказать в просьбе не давали жесточайшие укоры совести.      Они особо не разговаривали с той ночи, что мрачного юношу полностью устраивало. К своим годам он стал точно таким же немногословным и замкнутым, как большинство в секторе Б9. Просто перестал видеть смысл в словах. Сказать что-то человеку – значит дать ему с тобой заговорить, отнять время, показать ему слабую точку, на какую можно надавить. Такое вот холодное суждение воин перенял у местных.      Двое фантомов не говорили не потому что оба придерживались такого суждения. Напротив - Страйкер был до жути болтлив, но Мор постоянно уходил из хижины по делам. Нашёл новому знакомому какую-никакую одежду, пару раз зачистил местность, чтобы никакая тварь не беспокоила днём.      Наконец, Страйк сказал, что может выйти из постели. Раны его до сих пор болели, но… он определённо не был тем, кто сетовал бы на это. Ему нравилось.      Они вышли из дома, позволяя сырости ударить в нос, а серому свету неба накрыть себя с головой. Морскитар коротко кивнул в знак прощания и отправился вперёд по привычному маршруту, пребывая в полной уверенности, что через пару секунд окажется в одиночестве. Однако надежды его не сбылись…      — Тут очень красивые места, - говорил идущий за ним по пятам лучник. – Всё такое мрачное и сырое, конечно. Но, знаешь, это чем-то похоже по эстетике на чёрно-белый фильм. Только больше чёрного, чем белого, ха-ха.      Мор шёл всё дальше в быстром темпе и искренне не понимал, какого дроха этот болтун за ним идёт. Не помнил он, чтобы приглашал его с собой.      — Я первый раз в скверном лесу, - сознался лучник всё в том же весёлом тоне. – Ну, точнее, как сказать… Бродил раньше по окраинам, только у другого леса. У того, что был ближе к моему городу. Я сам не здешний, но с чудовищами уже знаком, хотя в чащу никогда не забирался.      “Оно и видно, - подумал про себя мрачный фантом, перескакивая через поваленное дерево. – Лес бы быстро выбил такую дурь”.      Страйкер перепрыгивал через поваленные деревья вместе с охотником, не отставая ни на шаг. Всё говорил и говорил без умолку, подтверждая этим неприятную догадку – уходить он не собирался.      Они вместе проходили сквозь заросли, следуя по усеянной лужами тропе. Сапоги уходили в слякоть, порождая противное хлюпанье. Возможно, именно этот сторонний раздражитель прикончил терпение Мора…      Страйк продолжал рассказывать что-то, гуляя взглядом по всему вокруг, и вдруг он словно ударился о стенку! На ходу, не глядя, влетел в спину твёрдо стоящего спутника.      — Оставь меня, - прозвучало сурово. – Сейчас!      Поток злости и твёрдый взгляд Мора сработали не хуже удара. Лучник аж отступил на шаг, крепче сжимая своё оружие; самодельные стрелы в колчане печально звякнули. Вот только ровно двух секунд хватило ему, чтобы снова оказаться в хорошем настроении.      — Ой, да ладно тебе, я не обременю.      — Ты УЖЕ обременяешь. Иди своей дорогой.      И вновь его надежды на спокойствие рухнули: стоило сделать пару шагов вперёд по дороге, Страйк обогнал его, кажется, даже подпрыгнув в процессе. Встал перед ним, преграждая путь.      — У меня нет дороги, а единственная, что была, вела в лес. Прямо туда, куда ты сейчас идёшь. – Он легко вздохнул, на время примеряя маску серьёзности. – Слушай, я знаю, что мы знакомы от силы дня три. Но возьми меня с собой! Может на вид я не особо брутальный, но поверь, хех… - Страйкер поднял свой лук, покрытый символами. Посмотрел на него с гордостью. – Я умею кусаться.      Видя, как Морскитар с интересом рассматривает лук, юноша продолжил с ещё большим довольством во взгляде:      — Ничего особенного, всего-навсего колдовской лук, стреляющий разрывными стрелами. – В который раз он подарил охотнику свою раздражающую усмешку. – Правда, я... Я немного исчерпал его силу в последнем бою… Под конец стрелы начали взрываться, скорее, как детские петарды. Но, если найду где-нибудь баранью кровь, то снова стану машиной смерти! Просто эти луки питаются ей, и…      — Знаю, - перебил его воин. – Видел такие в Каире.      — П… Постой… Каире?      И тут в голове Страйка что-то щёлкнуло. Он посмотрел в кроваво-красные глаза, осмотрел тёмную одежду… От внезапного осознания сердце пропустило удар. Юноша широко раскрыл глаза и воскликнул:      — Так ты – Малвер?!!! Потрошитель танков?! Тень Скорпиона?!      Одной рукой Мор убрал парня с дороги и пошёл дальше. Боялся представить, как ещё его обзывали по новостям…      — И что? – проронил он на ходу.      — “И что”?! Да ты же вырезал целую танковую армию! Об этом даже по телеку говорили! Я твой фанат, чёрт возьми!      “Сколько же шума…” – ворчал про себя охотник.      Страйкер продолжал напрашиваться на напарники, даже когда десятую минуту провёл в полном игнорировании своего присутствия. Так и сиял позитивом… Мор уже всерьёз начал думать, а не пугнуть ли его глефой пару раз, чтобы отстал. Хотя, как напугать расправой того, кому боль, как удовольствие…?      Дорога постепенно привела их вглубь леса. Там – в тени чернеющих стволов деревьев – послышался до боли знакомый рык.      Мор рефлекторно встал в боевую стойку, закрывая собой болтливого спутника. Вдалеке показалась красная от крови фигура, рассечённая надвое в поясе. Покачиваясь с отвратительным клокотанием чомпер шёл меж ветвей. Шёл на шум разговора…      — По команде – в стороны, - сказал Мор, поднимая оружие.      И, разумеется, его не послушали.      Страйкер пулей вылетел вперёд с самоуверенной ухмылкой. “Дай показать!” – вот, что читалось в голубых глазах.      Рёв чудовища разнёсся вокруг оглушающей волной. Оно сорвалось с места и стремглав побежало к парню. Быстрее ветра. Страйк бежал навстречу с ужасающей уверенностью. Он протянул руку к колчану и через мгновение стрела со свистом рассекла воздух – вонзилась твари в колено! Чомпер дрогнул, но не остановился      Мор думал, что у него опять видения. Попасть с такого расстояния в бешено трясущееся колено – сродни фантастике. И лучник, словно в насмешку, повторил успех – стрела пронзила второе колено монстра. Теперь чомер уже не мог так бежать. Стрелы попали прямо в сочленение между костями, но гад упорно бежал вперёд, хоть и медленно.      Полная клыков пасть раскрылась, обнажая гнилые внутренности. Мгновение, и чомпер в мощном прыжке полетел вперёд! И вдруг Страйкер тоже прыгнул – вверх. Мор с удивлением заметил – парень словно стал не тяжелее воздуха! Ухватился за ствол ближнего дерева и одной только рукой поднял себя наверх: встал на ветку. Монстр же врезался в ствол дерева, надкусывая его.      Страйк чуть с ветки не свалился, столь сильной была дрожь векового дуба. Но ствол выдержал. Страйк начал стрелять, и от полёта его стрел глаза охотника расширились. Лучник мог выстрелить хоть в небо, но стрела пролетала по дуге и всё равно вонзалась в плоть чомпера! А Страйкер всё ухмылялся, словно спрашивая: “Удивлён?”      Стрелы одна за другой прилетали в ноги и руки чудовища, дробя суставы и разрезая сухожилия. Закончилось это всё тем, что отродье упало на землю с одной лишь рабочей рукой. Нагловатый стрелок же спрыгнул с ветки и, будто пушинка, мягко спланировал на землю перед воином.      — Он весь твой, - сказал он фантому, театрально стряхивая пыль с одежды.      Морскитар не медлил – быстро подбежал к беззащитной твари и разрубил ту на две части. Земля окрасилась в красный.      Мрачный фантом долго смотрел на разорванный труп. Разглядывал ноги и руки… Это было невозможно. Чомперы выдерживают разрывные патроны, а эти стрелы пробили дубовую кожу словно плёнку.      — Стрелы – моё всё, - откликнулся лучник сзади. – Когда-то я думал, что телекинетик. Но нет. Могу направлять лишь стрелы и только выпущенные моей рукой. Такое вот умение. А, и ещё могу делать себя легче на время, но это ты уже видел. Две способности, - с поистине ребяческой гордостью сказал он.      — Так ты гром. Многое объясняет…      — Хм? Гром? Ха-ха, спасибо, конечно, но я не настолько шумный.      Мор посмотрел на него странным взглядом с прищуренным глазом. Всё страннее и страннее… Про банши не слышал, что такое “гром” не знает, в скверном лесу ни разу не был! Напросился вопрос:      — У тебя вообще наставник был?      — Э-э-э… Не, не было. Но я быстро учусь! – с излишним оптимизмом ответил Страйк. – Просто в моём городе фантомов не жалуют. Не пускают в город вообще. Я из Полиса.      “Ну, всё. Приехали, - подумал охотник. – Тушите свет”.      Полисы – жемчужины этого мира. В основном потому что доступны очень немногим. Это города, что сохранили довоенный облик – всего в достатке, много развлечений, а люди даже имеют какие-то права, вроде права на пенсию или защиту труда. Получить возможность жить там почти невозможно, если только не родился в правильной семье. В безопасности небоскрёбов за высокими стенами и в безбедности жила в основном элита, не обделённая властью, известные музыканты и актёры. И их прислуга, естественно… И вот из такого островка безмятежности вышел Страйкер. Слишком жизнерадостный и легкомысленный после жизни в Полисе. Такого в лес-то пускать было жалко…      — Ну, так что? – спросил лучник. – Возьмёшь меня?      Мрачный юноша задумчиво склонил голову, водя глазами. Видимо, это выглядело, как отказ, потому что Страйк вдруг не выдержал:      — Агх, да ты же не серьёзно! Слушай, ты уже надоел со своим всех-убью-один-останусь стилем! Весь такой холодный и жёсткий, словно сто лет подо льдами пролежал! “В пустыне есть три ценности – вода, честь и товарищ”! Так говорят в Ячейке! Ты ведь тот Малвер, которого я знаю? …      Гнетущее молчание прервали крики десятков существ. На шум недавнего боя бежала целая толпа дикарей. Мор встал в боевую стойку и сказал знакомому через плечо:      — Три правила. Первое – не называй меня Малвером. Второе – держись за мной. Третье – закрой рот.      — Думал, делаю ошибку. Но моей главной ошибкой было сомневаться в своём решении. Помню, долго отказывался признать правду… Страйкер был отличным напарником. Мы дополняли друг друга в бою идеально. Я принимал основной удар, а он обездвиживал врагов. Не давал сбежать или отступить, а, главное, прикрывал спину… Я был очень груб с ним первые дни. Но он не уходил, как бы я не отталкивал его. Говорил, что хочет моей компании. Называл другом. – Мор тяжело выдохнул. На его лице вновь появилась печальная ностальгия. – Скоро я и сам стал его считать таким. Всё же, многое нас стало связывать. Сражались вместе, вместе же делили испытания Темнолесья. Я даже стал ему кем-то вроде наставника, ха… Кто-то ведь должен был обучить его. В итоге получил напарника, что не отступит и не предаст. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, как мне его не хватает…      Альбедо почувствовал укол холода в груди от этих слов. А за ним сразу дикую тоску, отдающую противным чувством ревности. Глупое чувство, но парень не мог развеять его – слишком много услышал.      — Он был твоим возлюбленным? – осторожно спросил он без жизни в голосе.      — Что? О, нет! Нет, нет, не возлюбленным. Кем угодно, но не им. Другом.      — Но любовником. – Не вопрос. Утверждение. Чувствовал, что в разуме милого было полно “этих” воспоминаний о Страйкере.      — … На редкость отвратительным любовником. Только одну ночь я был безрассуден достаточно, чтобы сделать больно в постели. Понял, как ненавижу чужую боль. А Страйк всегда просил сделать ему как можно больнее. И спать с ним мне приходилось…      — Приходилось?! Смеёшься?! – вспылил алхимик неожиданно для себя. – А что было бы, не делай ты этого?!      Мор пару секунд с трауром посмотрел на него, а потом вновь пригласил в свои чертоги.      Воспоминание было тёмным. Гнетущим. Первое, что было заметно – тонкий слой снега, покрывший землю. Была ранняя зима.      Холодным днём охотник вышел из хижины, потирая глаза. Из сна его выдернули слабые стоны, перемешанные с резкими неприятными вскриками и ещё чем-то хлюпающим. Доносилось снаружи. Мор прошёлся вокруг хижины и вдруг – едва не сорвался на ругань! У одной стены сидел Страйкер с закаченными до самых бёдер штанами. На снегу под ним было много крови, а в руках лучник держал ржавую пилу. На глазах у друга он приставил зубастое лезвие к своей ноге и резко дёрнул в сторону, рассекая плоть! Вскрикнул, а из глаз брызнули слёзы, но на лице было выражение счастья…      Мор силком поднял его на ноги, крича что-то, однако лучник не слушал. Его, обычно, яркие голубые глаза стали серыми, как у мертвеца, невыразительными. Было чувство, что он пребывал в трансе. И в этом странном состоянии он смотрел на перекошенное от волнения за него лицо напарника и только и говорил: “Не волнуйся… Мне… хорошо-о~…!”      — Он не мог долго без боли. В день, когда я нашёл его, он рассказал, как оказался в лесу. Раненный. Полуживой. Ему просто захотелось выйти ночью! Специально, чтобы его ранили!      Альбедо чувствовал дрожь в своих руках. Его даже начало мутить. Картина кусочков ржавчины, застрявших в кровоточащих ранах несчастного встала перед глазами и отказывалась уходить.      — Т-то есть ты спал с ним… ради его блага.      — Слишком красивые слова. Да, я был с ним по ночам ради его здоровья. Не хотел однажды обнаружить его в лесу обескровленным. Но я презирал это. Всё ещё не мог принять себя со своими желаниями…, а, если б и смог, необходимость делать другу больно мучала меня.      Два месяца прошло с тех пор, как Страйкер первый раз назвал мрачного фантома своим напарником. За это время отношение друга к нему немного потеплело, хотя разговоры их в большинстве своём оставались такими же односторонними. Однако Мор показывал, что уважает спутника, что не против дружбы. Не против даже заботиться о нём… Такие капли тепла, пробивающиеся сквозь оболочку из льда, были особенно приятны.      Зима в этих краях наступала быстро и била нещадно. Снег покрыл кроны вечно зелёных деревьев Темнолесья огромными шапками. Болотного цвета листва под снегом – выглядело так неестественно, что даже пугало.      На этот раз они не бродили по чаще. Впервые за долгие недели – исключая коротких походов в город за провизией – напарники вышли из леса. Их целью была деревня, примыкающая к Темнолесью. Решили попытать счастье найти там баранью кровь: за всё время так и не нашли места, где напитать лук Страйка. Несчастный парень уже изнывал от невозможности проделать во враге кровавую дыру.      Деревушка ничем не отличалась от сотен таких же по всей округе - такие же покосившиеся дома, такие же бедные и худые люди. Единственное отличие – по-настоящему огромный свинарник, расположившийся прямо по центру поселения. Обнесённый частоколом, окружённый забором… Странное зрелище.      Двух фантомов ждало разочарование. Жители только мотали головами. Вся скотина кроме свиней, подохла и уже давно пошла на корм какой-то “Свиноматке”. Местные при случае только о ней и говорили, называли “единственной кормилицей”. Так воодушевлённо, что не по себе становилось…      Маленький поход обещал стать пустой тратой времени. Хотели уже уходить. Тем более, как Страйкер заметил, Мору здесь были очень не рады. Не знал, почему, но деревенские постоянно озирались на него со злостью и страхом в глазах.      И в один момент охотник встал прямо посреди дороги.      Страйк в который раз влетел ему в спину на ходу. Всё никак не мог избавиться от этой глупой привычки, однако мысли его были не о кружащейся после удара голове. Лучник проследил за взглядом друга. Он был направлен к низкому домику, ничем не примечательному. Почти. Было видно, как какой-то мужчина, сжимающий в руках вилы, подгоняет худощавую женщину побыстрее забежать в дом. Когда же они оказались за порогом, мужчина взглянул наружу, увидел Морскитара, смотрящего прямо на него, и с силой захлопнул дверь. …      Страйк последовал за уверенно шагающим к дому другом. Спрашивал, что случилось, но в ответ ему всё время было молчание. Даже для себя обыкновенного воин стал каким-то слишком напряжённым.      Он встал перед дверью, положив на неё руку и закрыв глаза. Явно что-то чувствовал… Наконец, он встал ровно и с ноги выломал дверь! Страйкер опешил и не знал, от чего больше: от такого поворота или от лица мужчины, выглядывающего на них из прохода.      — Не подходи!!! – кричал он, стоя в десяти шагах от Мора. – Свали отсюда!!! Попробуй хоть шаг сделать! Как свинью заколю!!!      Мор оставался всё так же хладнокровен. Ни один мускул не дрогнул на его лице. А вот Страйкер метался – не понимал, что происходит. Видел, как им в спины направляются презрительные и напуганные взгляды прохожих, спешащих побыстрее скрыться.      — Пожалуйста… - Одно лишь слово пронзило сердце лучника, словно кусок льда. Мужчина плакал, едва не роняя вилы. – Умоляю тебя… Уйди!      Страйк схватился за куртку под самым сердцем. Комок в горле становился всё туже, а проклятое непонимание всё никак не рассеивалось. И тут Мор сделал шаг вперёд…      Мужчина задавил в себе крик, когда понял, что фантом идёт прямо к нему. С лицом человека, которому уже нечего терять, он яростно завопил и бросился на парня с вилами! Тот резко шагнул в сторону, схватился за черенок “оружия” и так дёрнул назад, что мужик полетел по инерции за дверь, выпустив вилы. Едва не столкнулся со Страйком – тот успел забежать внутрь дома.      Сразу же охотник захлопнул дверь и просунул отобранные вилы через дверную ручку на манер большого засова. Мужчина бешено стучал с той стороны, просил: “Не делай этого!!! Она тебе ничего не сделала!!!”      — Мор, что происходит? – наконец нашёл силы прошипеть Страйкер.      Фантом посмотрел на него, заставляя кровь застынуть в жилах. Сначала лучник увидел лишь привычную злость… Однако потом ему стали видны другие чувства, столь необычные: горечь, сожаление и даже… страх.      — Нужно было тебе остаться снаружи, - быстро сказал охотник, пряча глаза.      Они прошли в другую комнату – самую дальнюю от выхода. Первое, что почувствовал спутник Мора, когда тот вновь вышиб запертую дверь – сильный запах ладана и горелого воска. Тусклый свет свечей ложился на дрожащую женщину, держащую нож.      Она была сильно истощённой, а морщины и тени на её лице выдавали усталость и долгое горе. Была молода, но печалью оказалась превращена в старуху. Стояла посреди комнаты, трясясь и со слезами на глазах смотря на прибывших. А за её спиной… Страйкер едва сам не проронил слезу, когда посмотрел на дальнюю стену.      За спиной женщины была маленькая кроватка, обставленная свечами и иконами. Над ней тлела навесная лампадка с изрядно прогоревшим ладаном. В самой же кроватке лежала девочка, лет шести и поражённая чумой. Её тельце огрубело, а маленькую голову прочертил кровавый шов. Несчастная кроха сжимала в иссохших руках большую игрушку-зайчика. Тихо болезненно хрипела, и бледнеющий Страйк боялся себе вообразить, насколько велики её страдания…!      — Не тронь… - сквозь дрожащие губы проговорила женщина, из последних сил смотря в глаза устрашающего гостя. Всхлипы слышались на каждом слове. - Сама помру, а дитя в обиду не дам!      Лучник смотрел на лезвие её ножа так, словно в нём сейчас была вся его жизнь.      Морскитар снова пошёл вперёд, не сказав и слова. Женщина набросилась на него, но парень перехватил её руку с ножом, заставил выпустить оружие, а сам проталкивался к кроватке.      — Нет, умоляю не нужно!!! – кричала рыдающая мать, пытаясь оттолкнуть воина от кровати. – Богом прошу тебя, остановись!!!      Мор остановился, но только чтобы одной лишь рукой схватить за плечо и отодвинуть разрывающуюся от крика женщину. Придерживая ту от себя на расстоянии вытянутой руки, он замахнулся глефой над кроваткой. Моторы взвыли…      Страшное оружие ударило – Страйкер схватился за древко! Зубья не коснулись девочки!      Лучник вцепился в глефу, с рыком пытаясь отодвинуть её от кровати, пока Мор всеми силами отталкивал взбесившегося напарника.      — Что ты творишь?!!! – вопил Страйк, обливаясь потом.      — Это чума мутаций! – пытался достучаться до него спутник. – Не излечить!      — ДА ЗНАЮ Я, ЧТО ЭТО!!!      Ударом ногой парень оттолкнул Мора, заставляя того удариться спиной о стенку. Сам встал между ним и кроватью.      — Знаю!!! Но ты что, вообще ничего кроме этого не видишь?! – глазами он указал на рыдающую на коленях мать.      Женщина, казалось, недалеко от обморока. Её руки не размыкались из молитвенной позы, а губы постоянно что-то шептали. Страйкер посмотрел в лицо друга… и понял, что тот вообще ничего не собирается с этим делать! В голубых глазах показалось такое жуткое разочарование, от которого дыхание начинало сбиваться.      Юноша сел на колени перед несчастной, постоянно посматривая на напарника. Хотел быть уверенным, что тот не закончит начатое, стоило отвернуться. С болью в груди обратился к плачущей:      — Послушайте, э-э-э… Я понимаю, это всё очень плохо выглядит. Но, пожалуйста, выслушайте…      — Да что вы понимаете…?! - дрожащим голосом перебила несчастная. – Не хочу я слушать…! Знаю я зачем этот демон приходит! – Она указала на Мора. – Думаете, спасти нас пришли?! Да у нас же никого, кроме Руточки не осталось! Родители умерли, а братья в лес ушли, да так и не вернулись…! Одна она у нас осталась, и ту забрать хочешь!!!      Она чуть не вскочила, снова желая накинуться на охотника, но Страйк остановил. Приобнял её за плечи.      — Она ведь так страдает! – начал он, пытаясь образумить. – Нет хуже боли, чем такая. Её избавить от неё нужно, пока не поздно!      — Нет, нет, хватит с меня этого… - говорила женщина умирающим голосом. Слышала стоны любимой единственной дочки. – Может, будет воля неба – выздоровеет.      Лучник сомневался, что есть хоть один человек в этом мире, что ещё считает эту болезнь излечимой. Она точно всё понимает, но цепляется за любую выдумку, как за спасательный круг… Страйкер осмотрел окружение: иконы, свечи. Ему в голову пришла мысль.      — А вам… Разве вам не говорили? – немного неуверенно сказал он. – Таким заражённым открыта дорога в лучшие края после смерти.      — Ч.. чего? – с явным недоверием спросили у него.      — Это знают все фантомы. Когда болезнь поражает тело и душу она изменяет их. Пытается подчинить твари, что рождается прямо из человека. – Половина правды была сказана. Теперь пришло время половины лжи. – Но из-за страданий, каким подвергается душа, она очищается от всех грехов и становится словно чистый лист. Если прервать страдания, душа покинет тело и устремится в мир мёртвых. Прямо в ту его часть, что называют Раем.      — Т… Ты врёшь мне. Почему тогда Этот ничего никому не говорил?! – вновь указала на ненавистного юношу. – Не к нам одним ведь приходил, а всегда молчал!      От последней фразы лучник чуть коркой льда не покрылся. Превозмогая себя затолкнул ужас вглубь души и продолжил:      — Вы простите его, он не мог. Просто он… - Страйк посмотрел на напарника… и сам невольно помрачнел. Сказал следующее без тени совести: - Он немного не в себе.      Мрачный воин смотрел вслед Страйкеру, уводящему несчастную женщину. Смотрел, не меняя выражения лица – всё такое же суровое. Однако когда дверь закрылась, оно исчезло без следа. В такой момент – когда он один на один со своей невольной жертвой – парень не мог поддерживать на лице эту глупую маску злости. Он смотрел на девочку с эмоциями совсем другого толка…      Они уходили из деревни, сопровождаемые взглядами супружеской пары, потерявшей в этот день единственного ребёнка. В руках у матери покоилась окровавленная игрушка-зайчик с надрезанным ухом. Голубоглазый юноша сумел убедить её…, но красноглазому она со всей силы выкрикнула в спину хриплым голосом:      — ЧУДОВИЩЕ ПРОКЛЯТОЕ!!!      И хотел бы лучник хотя бы про себя оскорбиться на такое обращение к своему напарнику. Однако, глядя на окровавленного юношу, он не мог выжать из себя ничего, кроме пугающего непонимания, что перед ним за человек. …      Они вошли в хижину, чувствуя как крохотное тепло дома начало кусаться с холодом на коже. Двое не говорили всю дорогу, что более всего напрягало охотника. Обычно, Страйкера было не заткнуть.      Они едва вошли в прихожую с маленькой тумбочкой и старым зеркалом вместо окружения, а Страйк уже спросил:      — Вот так просто убил бы её? Не сказав и слова?!      — А что я должен был сказать? – с искренним непониманием откликнулся Мор. – Соврать ей, как ты?      — Соврать?! Так это, оказывается, звучит у тебя в голове! Да ты хоть представляешь, что она переживала в тот момент? Не так много времени нужно, чтобы хоть попытаться успокоить её душу!      Морскитар повернулся к нему с горящими яростью глазами.      — Пока мы болтали бы, девочка страдала! Чума проникает в кровь, давит на каждую часть тела, каждый нервный узел!      — Хватит говорить со мной, как с идиотом! Я уже сказал, что знаю об этом!!! Моя мама умерла так!      Воин дрогнул. Маска злобы спала с лица, а чуть приоткрытые губы так и замерли, словно стараясь сказать что-то, но не ухватывая слово.      На глазах Страйка виднелись слёзы. Вид солёной капли, текущей по его щеке, выбил из мрачного юноши последнюю уверенность.      — И… знаешь что…? – с обидой выплеснул лучник ему в лицо. – Мне бы чертовски пригодился человек…, что сказал бы мне такую маленькую ложь! А не двое полицейских, оставивших меня наедине с этой дроховой правдой…! Говоришь, страдала? Да, это точно. А не подумал, что её мать тоже страдала бы! Но она-то осталась бы жить с этим страданием! И вот это уже по-настоящему больно, Мор!!! Или… - Он спрятал глаза под чёлкой волос. – Или думаешь, мне и такая боль по нраву?      Давно охотник не чувствовал такой дрожи у себя в пальцах. Его рука протянулась к плечу друга в жалком жесте утешения, но напарник оттолкнул его. Посмотрел на него с отвращением и разочарованием. Было даже что-то надменное.      — И вот Это – Малвер? – спросил он, проводя рукавом под носом. – Я ведь восхищался тобой. Представлял себе, какой ты – сильный, бесстрашный. Я даже из дома ушёл, чтобы стать похожим на тебя! А ты оказался обычным трусом, не способным даже сказать что-то бедной матери! Взглянуть ей в глаза!      Он развернулся и вышел из дома, даже не думая оборачиваться.      — Страйк, постой! – просил Мор в тщетной попытке остановить напарника.      — Можешь ударить мне в спину! – с ещё большим омерзением ответили ему.      Скрылся в лесной чаще. Пошёл обратно в деревню.      Фантом не знал, что сказать хотя бы самому себе. Не понимал, почему его вообще заботит уход парня – сам ведь когда-то хотел избавиться от его присутствия. Правда, долго играть в циника он не умел. Не мог взять и забыть глаза друга, роняющие слёзы по его вине…      Парень вернулся в прихожую, чувствуя тревогу, какую не замечал за собой уже долгие годы. Гадал, почему ещё дрожит. Он посмотрел в зеркало на себя. Окровавленная куртка стала слишком частым явлением, чтобы реагировать на это. Однако фантом заметил то, что отказывался замечать за собой долгое время – спокойствие. Даже встревоженным он казался ужасающе спокойным для такой ситуации. Он ведь… убил маленькую девочку совсем недавно! Совсем ещё кроху! А на лице такое…      Глефа упала на пол, с грохотом стукнувшись о доски. Мор отступал от зеркала с подлинным ужасом в глазах. Это… и вправду он…? Стоило спине коснуться спины, как охотник медленно опустился на пол, прикусывая руку. Прокусил до крови.      В голове крутился один единственный вопрос: “Кем я стал?” А перед внутренним взором всё так же стояло это кошмарное нечто, смотрящее на него из зеркала – холодное и жестокое.      Должно быть впервые за жизнь Морскитар сумел напугать самого себя.      — Я посмотрел вглубь себя впервые. И увиденное было ужасно. Страйкер заставил меня взглянуть на себя со стороны и понять, как же я прогнил. Но у этого была обратная сторона. Захотелось сделать что-то… И, прежде всего, хотелось извиниться перед другом.      Страйкер вернулся в деревню, найдя общество местных куда более приятным, чем беседы с самим собой в глухом лесу. Тем более ему нужно было занять себя чем-то, дабы забыть о произошедшем.      Занятие он себе нашёл быстро – дети! Толпа ребятишек, играющих на улице, пока взрослые были заняты. В обычное время они помогали родителям на работах, но теперь у деревенских была забота… не подходящая для детских глаз. Староста велел собрать останки девочки и незаметно для детей сжечь. Метод выжигания чумы в этих краях был прекрасно известен…      Страйк же стал для детей идеальным компаньоном, чтобы скоротать скучный день. За считанные мгновения он вошёл к ним в доверие и стал большим весёлым другом, любящим подурачиться не меньше, чем сами дети. По всей деревне разносился смех, а иногда и крики, когда лучник своими фокусами откровенно пугал, хоть и ненадолго. Самой любимой забавой детишек было проверить, как высоко тот сможет забраться: спорили с ним, что не сможет достать брошенный мячик сначала с карниза дома, потом с вершины дерева. А потом с макушки местной церквушки. За последнее их всех и погнали, заставляя со смехом и криками разбегаться врассыпную. Но радостная толпа быстро собралась вместе вокруг развесёлого парня.      Юноше нравилось это. Обожал детей и их компанию. Его светлая душа требовала, чтобы вокруг была радость, а от своих маленьких спутников её было получить проще всего. В отличие от родителей они ещё не впитали в полной мере серость и тоску этого мира, а в глазах их всё ещё светилась милая беззаботность. Не было бремени жизни, сдавливающего сердце… Страйкер, правда, извлекал из такой компании и своё – немного извращённое удовольствие. Любимым фокусом у него было взобраться на крышу дома и спрыгнуть с неё, слушая испуганные вдохи. За секунду перед падением же он делал своё тело лёгким достаточно, чтобы не разбиться, а сам шмякался в снег со смешным хлопком и ещё более забавным: “Ай…” Одно это порождало смешки, а стоило детям увидеть, что парень цел-невредим, как вся компания и вовсе подскакивала к нему, понарошку стукая за то, что испугал. И смеялись они при этом, как от хорошей шутки.      Один раз парень забрался на дерево и приманил орешками троих белок. С поразительной лёгкостью спустился, показывая своим маленьким друзьям зверьков. Дети подкормили их орехами, и уже скоро белочки позволили себя подержать в руках. Обычно такие зверьки пугливые, но присутствие Страйкера их необычно успокаивало. Одного его прикосновения могло хватить, чтобы успокоить разволновавшегося грызуна.      Вдруг лучник заметил кое-что. Точнее, кое-кого… Мор наблюдал за зрелищем со стороны, опёршись о стену ближнего дома. Глефа его опять была в крови…      — Не смотрите туда, - попросил помрачневший Страйк начавших озираться детишек. – Белкам ваше внимание нужнее.      Его послушались охотно – по его примеру отвернулись от охотника, пытаясь забыть о его присутствии.      — Страйк, давай поговорим.      — Ох, теперь ты хочешь поговорить, - со злостью прошептал лучник. – А раньше был не таким уж разговорчивым.      Знал, что Морскитар всё услышит, как бы тихо не прозвучали слова.      — … Дай мне шанс всё объяснить, - попросили его.      — Ты не видишь, что мы заняты?! Мы! Кормим!!! БЕЛОЧЕК!!!      Белочки едва не попадали на землю от испуга, как, впрочем, и дети. Голос у парня оказался на удивление сильным…      Мор полминуты смотрел в спину напарника с удивлением. Никогда его таким не видел, да и представить не смог бы. В обычной ситуации разумнее оставить друга и дать огню его злости потухнуть, вот только ситуация особая. Да и не с пустыми ведь руками охотник пришёл… Спросил:      — Даже не поможешь разгрузить мясо?      Пятнадцать детских голов резко повернулись, направляя на него взгляды круглых, как блюдца, глаз. И, как бы Страйкеру это не было противно, интерес завладел и им.      На входе в деревню стояло то, от чего каждый прохожий останавливался с голодом во взгляде: приличных размеров гора мяса, привязанная верёвками к какому-то огромному куску фанеры. Судя по толстому канату, прикреплённому к конструкции на манер уздечки, мрачный фантом тянул эту гору за собой до деревни на манер лошади.      Деревня жила на доход от свинарника, но сами жители мясо на столе видели только под новый год, да и то если год был удачным. И тут в поселение пребывает целая куча оленины, крольчатины и прочего, а фантом разрешает всё это забирать без какой-либо платы. Эффект был взрывной – лично староста со своими помощниками прибежал к месту, едва успевая раздавать указания о хранении и распределении подарка.      — Откуда ты всё это взял? – спросил Страйк, смотря, как мясную горку растаскивают по домам.      — Из леса к востоку. Там нет заражения. Животные здоровы. Слушают приказы.      Как бы юный стрелок не старался, но отрицать своего изумления не мог. Так использовать свои способности – это нечто весьма и весьма благородное, хотя, конечно, обида заслоняла такие мысли. Однако мгновение спустя Страйкер осмотрел то, на чём мясо притащили. Ни колёс, ни тяглового животного.      — Здесь мяса под тонну весом. Тебе не было тяжело?      — Хм. Думаю, я заслужил.      — … Ты ведь не думаешь, что я поменяю своё мнение после этого, так? Я не знаю, кем нужно быть, чтобы даже не попытаться…      — По-твоему, я не пытался?!!! – вдруг вскрикнул Мор.      Лучник дёрнулся от такого, невольно отступив на шаг. В их сторону начали смотреть, добавляя ситуации тяжести.      Охотник схватил напарника за руку и потащил за собой. Довёл туда, где взглядов не было, и прижал к стенке покосившегося домика.      — Смотри мне в глаза, - потребовал он.      — Что? Зачем?      — Просто смотри! – сдавленно проговорил фантом, не давая отодвинуться от стенки. – Неотрывно! Хотя бы полминуты!      И они смотрели друг другу прямо в глаза. Ровно пять секунд… Потом же холод, что чувствовал Страйк от глаз друга начал становиться просто невыносимым. Алые зрачки словно светились, ослепляя своим ужасающим блеском, и, в какой-то момент, лучник просто с силой одёрнул голову, как от сильного удара. Даже глаза зажмурил...      — Да, вот она. Эта дрожь. – Воин указал на трясущиеся руки парня. – Ты любишь боль и опасность, но не может смотреть мне в глаза… Как думаешь, что это значит? – Не дожидаясь ответа добавил. – Значит, что простым людям вдвойне хуже. Спрашиваешь, почему ничего не сказал ей? Я устал говорить впустую! Моего присутствия никто не может выдержать! А кто, по-твоему, поверит моим словам?! Никто не верит!!! Как не старайся!!!      — П-п-прости, я… - Страйкер ещё сильнее затрясся, чувствуя себя в ловушке. От стены не отодвинуться. – Я не задумывался об этом! Не знал, что ты пробовал... Но… Просто я не могу понять. Как можно сделать это так… спокойно. – Он сжимал-разжимал кулаки, стараясь как-то успокоить нервы. Даже не пытался смотреть парню в глаза. – На твоём месте я бы кричал что есть сил перед ударом!      Он ожидал лишь ещё один злой крик и полный ярости взгляд на себе. Однако вместо этого Морскитар отступил на два шага… Давал юноше свободно двигаться. В его опущенном к земле взгляде оказалась такая смесь из горечи и безысходности, которой лучник не видел ни разу за жизнь. С этими же эмоциями мрачный фантом сказал:      — Если бы кричал каждый раз, как хотел, давно разорвал бы глотку. – Его дыхание стало неровным, а лицо побледнело сильнее обычного. – Я помню… всех. Лицо каждого. Если мутации оставляли что-то от лица. Их крики у меня в голове… Каждую секунду! – Вдруг он с обречённостью посмотрел на друга, делая голос ещё тише. – Столько людей мне кричало в спину. Желало мучений! Если хочешь встать в их ряд, Страйк, то дай обрадовать! Мучения меня уже нашли.      На юного стрелка его слова подействовали подобно удару прямо в сердце. Он затаил дыхание, на время, умудряясь слышать даже едва слышный шелест зимнего ветра, гуляющего по деревне.      — … Прости меня, - виновато сказал Страйк, не найдя более подходящих слов.      — Нет. Ты меня прости. Я, правда, не лучший кумир. Не оправдал ни одно ожидание.      — Ну… Рассказать о таком – довольно смело, хах. Так что одно точно оправдал. – К лучнику медленно начинало возвращаться приподнятое настроение. Более не видел в друге хладнокровного убийцу и тем более труса. Приятное было чувство. – Послушай, Мор, давай просто… Просто поможем разгрузить мясо, ладно? А потом спокойно поговорим.      — Это был первый день, когда мы говорили по душам. До этого я всегда был лишь слушателем. Теперь мне дали высказаться… - В голосе парня послышалось некоторое смущение. Не любил показывать себя с такой мягкой стороны. – Рассказал ему всё. О Ячейке, об учителе. Почему отсиживаюсь в лесу. Только про приют молчал. На Страйке и так лица не было.      Весёлый, шумный, легкомысленный – всё про Страйкера. Да, он хороший человек, но Альбедо не мог понять, как два таких разных человека вытерпели присутствие друг друга больше одного дня.      — Ты доверил ему знания о своей жизни, - вновь со странным уколом ревности сказал алхимик. – Зная, как он тебя раздражал, не назовёшь это логичным.      — Тоже так думал. И, всё равно, продолжал говорить. – На бледном лице родилась тусклая ухмылка. – Наверное, этот комок из радости и веселья, всё же, привлекал меня... А, может, я просто устал молчать.      Их прибежищем стала сень раскидистого дуба, а единственным уютом – разведённый костёр. Деревенские и так отблагодарили их в меру сил, – дали старый однозарядный пистолет и два патрона – а потому путники не стали просить у них прибежища. Одну ночь в лесу вместе не так страшно провести. Тем более, зимой чудовища не спешат выходить из укрытий.      Мор рассказывал многое. В большинстве своём то, что Страйкер желал узнать… или чего предпочёл бы не знать никогда. Например, правду, что Ячейка Скорпиона – не ангелы небесные, а их лидер думает отнюдь не только о всеобщем благе. Что убивать заражённых для фантома – грустная обыденность, а не ужасное исключение. Такие моменты в рассказе охотник особенно не любил. Приходилось снова вспоминать нехорошее.      — Знаю, что есть другие фантомы, - продолжал он. – Занятые другим. Но за охотниками самая грязная работа. Я научился подавлять эмоции, чтобы не мешкать. – Подбрасывал новые ветви в огонь, чувствуя, как ночная тьма поглощает всё вокруг. – Идеал для этого – потеряться. Забыть, что ты вообще Кто-то. Стать инструментом… И я им стал. – Он посмотрел на свои руки. Галлюцинации вновь жестоко подшутили над ним. В свете костра пальцы казались перепачканными кровью. – Это ужасно. Но кто-то должен брать на себя ответственность, по-иному никак!      — Но ты ведь не инструмент. Ты – человек. – Страйк придвинулся ближе, наравне с другом смотря в огонь. – Это нормально – не хотеть убивать. Хотеть ненормально. В тебе есть сожаление, а значит ты ещё человек. – Он добродушно улыбнулся с поражающей свежестью в глазах. – Кстати, как твоё имя? – На вопросительный взгляд Мора парень лишь продолжил с большим воодушевлением: - Морскитар – это ведь повелитель крыс из детской сказки. Не подумай, мне нравится это прозвище, но мне хочется знать твоё настоящее имя. Такие вот мелочи, как имена, и отличают нас от безликих инструментов, верно? – Лучник положил руку на грудь и с необычным смущением сказал: - Моё настоящее имя – Иво. А твоё?      Смущение в его голосе могло говорить только об одном – он стесняется собственного имени. Непрерывно смотрящему в костёр охотнику это показалось таким… глупым. Он ответил:      — А-11-38.      И на фоне этого ответа смущение Иво казалось ещё более нелепым. …      Впервые за всю жизнь Страйкер почувствовал, что ему нечего сказать. Спросить, почему друг назвался каким-то странным порядковым номером, - высшая наглость. Мор сказал это с эмоциями, красноречивее любых просьб требующих не спрашивать, откуда это. Как это часто бывает, юный стрелок просто начал хвататься за всё, что угодно, лишь бы не молчать.      — Эй, а у этих деревенских то ещё чувство юмора, правда?      Он со смешком достал подаренный пистолет и два патрона. Прицелился сначала в напарника с тихо прошёптанным: “Пух” – а потом и себе в голову с похожим звуком. Посмотрел на два патрона.      — Надеюсь, это, всё же, не намёк типа: “Идите застрелитесь, а нас не трогайте”. Хотя эта шутка была бы действительно УБОЙНАЯ, хе-хе.      — Какого чёрта ты не ушёл?      Страйк резко перестал улыбаться. Всю весёлость, как рукой сняло.      — Даже мазохист не останется со мной наедине. Тебе известен страх. Я знаю. Это то, что я всегда наверняка знаю. – Наконец, взглянул на напарника. – Так почему?      — … Ты показался мне одиноким, - честно сказал Страйк. – А ещё очень потерянным. И, честно, после всего услышанного я думаю, что был на сто процентов прав. Не в моих правилах оставлять человека в беде.      Морскитар не видел связи между одиночеством и “человеком в беде”. Для него уединение было благом, но Иво, очевидно, считал по-другому.      — Понимаешь… Это моя философия. Так, наверное, это называют, – продолжал юный стрелок. - Мне, конечно, приятна боль, вот только я ненавижу смотреть, как её испытывают другие! Как увижу, что кто-то страдает, так сразу всё внутри сдавливает…. Кто-то однажды сказал, что милосердие – удел слабых. Но я скажу, что это удел сильных и только сильных. Каждый может пройти мимо тонущего человека, но не у каждого хватит духа попробовать вытащить его. Намного легче сказать, что это тебя не касается, каждый сам за себя или что этим должен заниматься кто-то другой. Вот только, хех… Забавное у жизни чувство справедливости. Пока все так думают, все же и продолжают тонуть. – Он приобнял колени, поёживаясь от холода. - Люди жалуются, что этот мир очень жесток. Вот только пока лично ты не встанешь и не сделаешь что-то доброе, этот мир добрее не станет. Ни одна тварь за тебя это не сделает…      Последние слова прозвучали с львиной долей обиды и задавленной злости. Как же Мору были знакомы эти чувства… Но Страйкеру они были не к лицу.      — … А какая у тебя философия? – поспешил спросить лучник. Не видя особого энтузиазма у Мора на лице, сказал: - Ты не слабый. И я знаю, что ты не бездушный инструмент для отправки на тот свет. Поэтому дай мне убедиться в своей правоте. Расскажи.      — До сих пор поверить не могу, что Страйк уговорил меня. Уверен, он врал насчёт двух способностей. Должна была быть третья – зомбирование. Рассказал ему всё, как на исповеди. Что считаю мир рекой, нуждающейся в очищающих воду людях. Помнишь?      Альбедо сдержанно кивнул. Никогда бы он не забыл их разговор в ту ночь. Одну из самых счастливых ночей.      — Как он отреагировал?      — В своей манере. Его глаза так светились… Хах. Я чуть не ослеп.      — А ты никогда не думал, что есть другие способы сделать реку чище, нежели стоять на берегу и процеживать воду? – спросил юный стрелок.      — Моя мысль не об этом…      — Иногда, чтобы сохранить реку, достаточно влить в неё больше чистой воды. Только и всего.      Морскитар понимал, о чём говорил друг, но всё равно не был особо рад таким его речам. Чем красивее говорил Страйкер тем серьёзнее были последствия от его слов.      — Ты всю жизнь провёл на берегу, - продолжил лучник. – И в итоге повредил собственный разум. Так вообще бывает, когда целыми месяцами пребываешь во мраке. Одиночестве. Стоишь на берегу и только и делаешь, что загребаешь воду ситом! – Театральность его достигла максимума. – Дай мне показать тебе другой путь. Я не могу обещать сделать жизнь простой, но обещаю сделать твоё пребывание на берегу легче, а воду вокруг тебя…      — Иво! Ещё хоть одно слово… и тебе будет очень приятно. - Мор для вида хрустнул костяшками с улыбкой на лице.      Страйк рассмеялся столь искренне, что и самому охотнику на секунду шутка показалась смешной. Интересный компаньон ему попался всё-таки. Однако почему-то иметь рядом кого-то настолько легкомысленного и, при том, яркого оказалось на редкость приятно. А юный стрелок тем временем тихо порадовался, что его назвали по настоящему имени без усмешки или скрытого смысла. Позволил себе даже думать, будто Морскитар считает это имя красивым.      — Что-то я не совсем понимаю его ход мысли, - сказал алхимик.      — Ага. С ним такое бывало. В моменты воодушевления становился жутким театралом.      “Кого же мне это напоминает?” – с ухмылкой спросил сам себя Альбедо, вспоминая одного рыжего аристократа. Мор его улыбки не разделил. Стал серьёзен, хотя на лице виднелось необычное облегчение, словно череда тёмных воспоминаний, наконец-то, подошла к концу.      — Но он сдержал слово. Мне стало легче, пускай и не сразу. Безумие чуть ослабло.      — Правда? Что он сделал?! – с излишним воодушевлением спросил светлый.      Такой его интерес был не из одного лишь любопытства. Он надеялся узнать способы облегчить видения милого с того самого мига, как вообще узнал о них. Рассуждал – раз у Страйкера это получилось, то почему не может получиться у него?      — Он заставил меня вспомнить кое-что, - после недолгого молчания ответили ему. – Очень важное… Следующие полгода мы провели в работе. Намного более тяжёлой, чем когда-либо, но мне… нравилось. Даже когда приходилось обходиться совсем без сна. – Его ностальгия стала поистине приятной; с губ не сходила едва заметная, но добродушная улыбка. – Он заставлял меня идти к людям. Не для знакомства или, тем более, разговоров, нет. Когда он сказал мне это наивное “мы будем делать добро” я посмеялся над ним, как над глупым ребёнком. И это была очередная моя ошибка – принять его слова за глупость… Мы помогали. Всем, чем могли. Приносили еду, добывали лекарства для больных, защищали деревни от бродячих банд. Последнее я делал раньше и сам, но Иво первым поставил это на поток. Вслушивался во все слухи и, стоило где-то мелькнуть новости о нападениях или грабежах, тащил меня на место, будь я хоть уставшим, хоть раненым, хоть при смерти! Поддерживал любую мою инициативу. Когда узнал, что для меня не впервой вот так ловить мясо для деревень, вовсе взвыл от восторга. С тех пор каждый день хотя бы пару раз я ловил дичь и вместе мы отправлялись по окрестностям искать, кому она нужна. Находили быстро… И это помогло. Помогло! Меня всё так же боялись, но больше не смотрели, как на смерть во плоти. В некоторых местах мне даже стали рады. Но главным было это… чувство. Странное чувство, начавшее меня посещать всё чаще. Приятное, несущее облегчение. Скоро меня уже не нужно было заставлять делать что-то – я сам тянул Страйкера на новое задание. Ха-ха… Бедный Страйк. Не думал он, что скоро его самого будут таскать по всей округе без перерыва и отдыха. Только и я не ждал такого результата. Крики в голове начали утихать. Галлюцинации отступать…! Они всё ещё оставались моим личным адом, но вопли становились тише…      В чертогах разума появилось воспоминание. Память о том, как они с напарником ворвались в обрушившуюся шахту. Несколько шахтёров оказались в ловушке под тоннами земли и обломками. Помощи никто не прислал, а селяне могли лишь надеяться раскопать шахту до смерти шахтёров от удушья, но двое фантомов внесли в этот план свои коррективы. Мор призвал из лесов сотни мелких зверьков, хорошо умеющих копать. Приказал им прорыться до обречённых, оставляя за собой маленькие тоннели. Так к несчастным хотя бы попадал воздух. Потом же двое парней присоединились к деревенским, раскапывая завал.      — Тише…      В другом воспоминании виднелось, как Морскитар с напарником тащат телегу, гружённую мясом, сквозь заснеженное поле. Буран засыпал их снегом, а ледяной воздух врывался в лёгкие потоком режущей боли. Однако вдруг им навстречу вышла толпа селян, тут же принявшихся помогать двоим. Впервые люди так близко подошли к охотнику по своей воле.      — Тише с каждым днём.      В воспоминании фантомы затаились у края дороги, выслеживая самую необычную добычу за свою жизнь. Дорожные бандиты, терроризирующие окрестности. Налетали на деревни и брали всё – деньги, еду, да даже молодых девушек. Колесили по дорогам, считаю себя безнаказанными. Что же… Всё поменялось, когда двое фантомов обратили их грузовики в горящие обломки, утыканные стрелами, а похищенных вернули по домам целыми и невредимыми.      — Раньше я пребывал во тьме, утопая в собственной ненависти. Вёл жизнь монстра, чуждого людям. Но Страйкер заставил меня вспомнить, что я, всё же, человек… Когда-то один недопророк сказал, что мой наставник научил меня сражаться, но не дал ЗА ЧТО мне сражаться. Этот недостаток Иво покрыл с лихвой. У меня появилась цель. Почувствовал, что рождён, чтобы защищать, а не убивать! Я начал жить ради этого тёплого чувства, когда смотришь на лица благодарных тебе людей. Ощущаешь, что сделал их жизнь лучше. Начал жить ради верного друга рядом, не оставившего меня, хотя я и был одним из тех, кого он называл слабым. Правда, сам он так не считал. Видел во мне свет… - Вдруг его лицо сменило выражение с приятной ностальгии на нестерпимое горе. Со всей болью он добавил: - И я до сих пор не могу смириться с его смертью… Таким добрым он был ко мне!      — Мне жаль. Он и в правду был по-настоящему сильным человеком. Милосердным… Но… как он умер?      В ответ на его вопрос Морскитар взглянул ему в глаза с неописуемым ужасом. Потом же его взгляд медленно направился куда-то вниз… Альбедо проследил за его взглядом и с не меньшим ужасом, чем у милого, понял – охотник смотрит на собственные руки. Дрожащие, похолодевшие… Столь ужасны были догадки алхимика, что единственной мыслью, занявшей его голову, стала: “Не мог же он…”