✧ Орудие Богов ☾

     Морскитар показывал Альбедо свою историю дальше, раз за разом подтверждая страшную теорию алхимика – пройденная война не была самым кошмарным, что мрачный охотник пережил. Потерянные друзья, погибшие товарищи и океан боли. Ужасных воспоминаний, полных мучений, было так много, что светлый юноша начинал терять собранность. Душу пропитал страх, заставляющий пальцы дрожать каждую секунду. Альбедо теперь понимал, откуда в голове у милого такой кровавый хаос: белокурый сам начинал путаться в событиях, а картины агонии и смерти, казалось, навсегда встали перед внутренним взором. Но парень нашёл в этом беспорядке мысль, важную и спасительную. Желание, терзающее его с самого начала этого гнетущего рассказа.      — Мор, прости меня, но… - Юноша тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. – О, Боги… Прости, я не хочу показаться грубым или нетерпеливым. Просто, ты показал мне уже так много, но мы ни разу не обсудили То воспоминание.      Ветер за окном давно перерос в чудовищный ураган. Альбедо готов был поклясться, что слышал, как вдалеке трещали падающие под силой бурана деревья. Но звук участившегося дыхания фантома перебивал любые завывания ветра.      — Какое ты имеешь ввиду? – спросил охотник, бездарно скрывая своё волнение.      — Ты знаешь, какое! Мы спокойно завтракали, а потом я назвал тебя зимним ангелом, и ты просто убежал! – Видя недовольство на лице воина, поправил: - Ушёл.      Слишком долго пришлось этого ждать. Воспоминания, что Мор показал ему, гулким шумом носились в чертогах разума, мешая сосредоточится, но то самое воспоминание о странном юноше Альбедо хранил бережнее всего. О молодом парне с необычного цвета волосами…      Алхимик протянул руку охотнику, приглашая уже в свои чертоги. Когда же мрачный воин вошёл, в разуме для него появилось одно единственное воспоминание. Память о молодом человеке с добрым, мягким лицом и розовыми волосами, с губ которого срываются эти злосчастные слова: “… зимний ангел…”      Альбедо точно знал – этот парень был кем-то важным для Мора. Слишком большая тоска чувствовалась от него, стоило ему вспомнить о серых глазах этого парня. И белокурый чувствовал себя странно от этого факта. Под сердцем ощущался укол ревности, бессмысленный и нелогичный, но забыть о нём было невозможно. С долей стыда светлый сознавался самому себе – именно эта жгучая эмоция заставила его ждать, когда же охотник объяснится.      И вдруг Мор резко заявил:      — Я не буду это вспоминать. …      — Но… почему? – прозвучало неуверенно.      Мор чуть сгорбился, опустив взгляд, и положил ладонь на сердце. Ответ его был столь преисполнен страданий, словно каждое слово лезвием проходило по горлу:      — Не могу. Слишком больно.      Весь его вид подтверждал слова. Кожа стала бледной, как кость, а в глазах показалось волнение, какого от вечно флегматичного фантома было очень нелегко добиться. Однако алхимик не собирался сдаваться. Да, его парень не хочет этого, но в этом-то и проблема! Столько лет все эти воспоминания лежали тяжёлым грузом на его душе, сводя с ума и разрушая сам разум. Оставить всё, как есть, значит дать гнетущей памяти и дальше перегнивать в чертогах разума, отравляя сердце и утягивая охотника во всё большие страдания.      — Тебе тяжело. Я чувствую это… Но нужно это сделать, Мор, – начал белокурый. Прижимался всё плотнее, словно говоря, что не отпустит. – Ты ведь не рассказывал об этом никому, верно? А ведь это ужасная ноша, я уверен. Если будешь держать её взаперти, лишь добавишь себе мучений. Прошу тебя, поделись! Позволь мне облегчить эту боль.      Мрачный юноша не видел сколь-нибудь заинтересованным такой идеей. Напротив, она ему очень не нравилась. Однако чистый и доброжелательный взгляд любимого, как Мор заметил, стал самой его большой слабостью. Смотря в эти яркие бирюзового цвета глаза, было просто невозможно отказать! А потому Морскитар заставил себя начать рассказ…, хотя и знал что в конце об этом очень горько пожалеет.      — … Моя ненависть угасла к двадцати годам. Невозможно было пылать злостью вечность… К тому же, были на моём пути люди, что пытались вытащить меня из этой ямы. – Он поёжился, вспоминая всех тех, чью смерть он видел. Быстро одёрнул себя, возвращаясь к теме: - Под конец я просто погрузился в рутину. Чудом сумел снять квартиру в городе. Походы в лес и резня там стали моей… “работой”. Смешно сказать… В свободное же время помогал людям по возможности. Честно, не знаю, сколько мне тогда уже было лет. Может двадцать, может двадцать один. В бесконечном цикле одинаковых дней легко потеряться. Но… однажды зимой… - Его голос дрогнул. – Всё изменилось. Всё.      Слепая любовь.      Холод. Ужасный нестерпимый мороз – первое, что чувствовал каждый, рискнувший выйти из дома в это жестокое время года. Зима сковывала город и его окрестности на многие километры вокруг в свои стальные объятья. Снежное покрывало окутывало землю и крыши зданий, становясь всё больше с каждым диким бураном. Густые облака, целый год нависающие над городом гнетущим массивом, опускались ещё ниже, будто норовя раздавить дома вместе с людьми, прячущимися там. По ночам же и без того промёрзлый край превращался в настоящий ледяной ад. Ветер беспощадно хлестал по щекам, заставляя кожу синеть, а общий мрак лишал человека главного ориентира – зрения. Потерян счёт людям, забредшим в лес в полной темноте и сгинувшим там без следа. Хотя и немного было безумцев, что по доброй воле выходили за пределы города зимой… И один такой часто выходил из его окраин; капли крови падали с его одежды.      Мор часто появлялся на границе леса именно ночью: так распоряжался случай. Словно мрачный призрак он скользил меж редеющих рядов деревьев, весь вымазанный кровью после долгой охоты. Чудовищ зимой было мало – прятались по логовищам – однако юноша всё равно находил их и убивал, пока была возможность сделать это относительно легко. Одно из многих преимуществ этого сурового времени…      Сапоги исчезали под слоем снега. Алые капли, спадающие со вновь выпрошенного у торговца древкового топора, оставляли за Мором отчётливый красный след. Кровь была свежей – зарубил встречного мутировавшего пса, надеющегося прокормиться человечиной. От его надежд охотник оставил лишь отклик животного голода, затухающего в проломленной пёсьей голове.      В черте города было не намного уютнее. Глубокие сугробы сменились на слой грязного коричневого снега, а мрак разгоняли лишь немногие уличные фонари и свет из окон. Вновь, как и сотни раз до этого, Морскитар становился невольным зрителем этого театра теней: силуэты появлялись и исчезали в мутных окнах. У некоторых из них фантом мог разглядеть напуганные глаза, уставившиеся прямо на него. Поразительно, но ещё оставались люди, не привыкшие к его присутствию в городе.      Он подошёл к пятиэтажке, что уже давно называл своим домом. Лишь горящие в окнах огни позволяли отличить этот дом от заброшенных зданий, покрывших сектор Б9, подобно оспинам. Обшарпанные и исписанные стены, изъедаемые сыростью, тяжёлая проржавевшая дверь подъезда, разрушенный двор – слабо всё это отдавало уютом. Вот только иных условий Мор позволить себе не мог. Тех крох, которые давали ему горожане за защиту, едва хватало на аренду.      Путь по заставленному хламом подъезду даже не отпечатывался в памяти – слишком часто юноша ходил этой унылой тропой. Помнил лишь, как поднялся на второй этаж; как с зубодробительным скрипом открылась дверь квартиры.      Почти никто в секторе не мог похвастаться богатой жизнью, но мрачный фантом, должно быть, превосходил их всех в своей бедности. В крохотной квартирке была лишь одна комната, заменившая и спальню, и кухню, и гостиную. Следы крови в тесной ванне въелись так прочно, что не помогала уже никакая уборка. Конечно, всё не было совсем плохо: в комнате стоял шкаф для одежды, маленький стол с парой стульев, видавший виды телевизор и даже игровая приставка, подключённая к нему. Правда, стояли здесь две последние вещицы скорее для вида. Фантом сам не помнил уже, откуда достал это старьё, но точно мог сказать, что пользовался он телевизором всего раз в месяц, когда тоска становилась совсем уж невыносимой. Во всех остальных случаях он просто смотрел в окно, а вид из его квартиры был не плохой. Хорошо виднелись огни города. В снегопад зрелище сияющей гирлянды дорожных фонарей было по-настоящему волшебным.      Ну и, конечно же, к стенке была придвинута двуспальная кровать… В последнее время место для второго человека оказывалось всё чаще занятым. Хотя никто не оставался здесь надолго…      Следующие минуты были столь же рутинны, как вся остальная жизнь: отмыл себя от крови, оставив пару окровавленных тряпок лежать на столе, протёр и заточил топор. Сражаться этой секирой было куда сложнее чем Рассекателем, и Мор предпочёл бы носить с собой свою верную глефу…! Если бы мог и дальше звать её верной.      Раз в неделю мрачный юноша совершал отчаянную попытку, никогда не венчающуюся успехом. И на этот раз он не рассчитывал на что-то, но и опускать руки упорно отказывался. Фантом взял стоявшую в углу глефу. До этого он всегда бережно заворачивал её в мягкую ткань, однако теперь он снимал обёртку, касаясь металлического древка ледяными пальцами.      Мор сел на край кровати, держа оружие перед собой в сосредоточении. Вокруг было темно – парень не включал свет, когда возвращался. Во мраке было уютней. Привычней. Тишина царила в квартире, придавая происходящему ещё более гнетущий вид.      Фантом смотрел на глефу, казалось, бесконечно долго. Мысленно отдавал приказ запустить моторы. Так желал вновь услышать рёв своего оружия…, но Рассекатель не подчинялся. Отказывался слушать зов, и, что было в разы хуже для Мора, молчал. Не отвечал уже очень долгое время.      — … Давай же, - чуть слышно прошептал фантом, прилагая больше усилий. – Мы всё ещё связаны. Так выполни приказ.      Ответом ему была всё та же тишина. Лента зубьев не пошевельнулась, а от самой глефы, как всегда, не было ответа.      — Если я тебя обидел…, так скажи, чем. Дай мне шанс исправиться.      Надеялся, что хоть сегодня почувствует поток образов, ворвавшийся в голову. Тот самый, что заменял Рассекателю голос. Однако надежды не оправдались.      — Ты не можешь молчать вечно, - говорил Мор, теряющим жизнь голосом. – Я знаю, ты жаждешь. Хочешь крови. Позволь напоить тебя. Лес ждёт!      И вновь молчание. …      Фантом взял со стола окровавленную тряпку и провёл по навершию оружия, оставляя алый след. Капли крови тут же впитались металлом, будто губкой. Мор повторял процедуру снова и снова, пока из тряпки не стало более невозможно выдавить больше и капли крови.      В последнее время только так он и поил глефу. Всё же, это его друг, с которым он прошёл через бесчисленные схватки. Узы товарищества крепче многих обид… Пускай Рассекатель и не отвечал ему уже больше года. Не важно. Парень не оставил бы его мучиться от жажды. Да, он не сумел напитать его светлыми эмоциями, но хотя бы избавить от голода был в состоянии. … …      Тем вечером мрачный юноша вышел из дома на прогулку. Так глупо с одной стороны было это делать после тяжёлых боёв в Темнолесье: само тело протестовало против этого, умоляя рухнуть на постель. Но с другой стороны фантом должен был исполнить свой ритуал – прогуляться ночью по окрестностям в компании взбунтовавшейся глефы. Давно взял себе в привычку прохаживаться, дабы собраться с мыслями и ненадолго забыть обо всём. В такие моменты даже безумие немного притихало, давая блаженное расслабление.      Ближе к полночи ветер утих, а мороз словно бы стал мягче. Чувствуя всё это, Мор понял что просто не имеет права пропустить ночную прогулку. Ему нравился холод. Мороз приносил с собой свежесть и приток сил. Не захотелось даже надевать респиратор – столь хорош был воздух. Нельзя было такое пропускать… Тем более иногда хотелось хотя бы для самого себя сделать вид, что всё идёт своим чередом - без отклонений. Забыть о том чувстве брошенности, с которым парень жил с того самого момента, как Рассекатель впервые не ответил ему на зов.      Редкие прохожие – а находились и такие несчастные – в большинстве своём быстро скрывались из виду, спеша куда-то. Домой ли, на ночную смену ли - воин не гадал. Он специально старался заходить в такие места, где людей не было и в дневное время, не то что глубокой ночью. Тесные переулки или полузаброшенные кварталы.      И вдруг он услышал голоса. Шумный гвалт, резко переросший в пронзительный девичий визг!      Фантом стремглав бежал к источнику криков. Наконец, он достиг узкой улицы между домами и увидел творящееся там: трое здоровых мужиков зажали необычно одетых для этих мест людей. Первой оказалась девушка, которую сзади держал самый здоровенный гад, а ещё один срывал пуговицы с её красивого пальто. Вторым же оказался невысокий юноша, которого третий мужик прижимал к земле, буквально макая головой в снег. Парень вырывался и кричал, чтобы гады оставили в покое подругу, но всё было тщетно.      Трое дико ржали над парочкой. Раскрыли уже пальто девушки, запуская руки внутрь. Однако вдруг тот, кто сдирал пуговицы, резко вскрикнул! Мор едва не сломал ему позвонки ударом древком. Не успел кто-либо опомниться, как парень подскочил к упавшему на колени бандиту и одним ударом отправил того валяться в снегу. Держащий девушку было вскрикнул: “Это Мо…!” – но фантом ткнул глефой ему в ногу – скользящий удар оставил кровавый след. Глядя, как двое начинают бежать, охотник подскочил к налёгшему на несчастного юношу гаду и коленом сломал ему нос!      Три отморозка понеслись прочь по улице. Самый здоровый из них кричал: “Это Мор! Валим отсюда!!!”      Морскитар помог юноше встать из снега, а девушке вернул отброшенную в снег брошь с сердечком. Особо не смотрел этим двоим в глаза… и уже скоро понял, какое же это было упущение.      — Вы в порядке? – спросил он у них, отряхиваясь.      — Д-да, сп-спасибо вам, - ответил незнакомый юноша, заикаясь. Было ли то следствие пережитого, фантом не знал.      — Вот это да… Это. Было! Круто!!! – вдруг заявила девушка. Фантом вдруг дрогнул. Этот голос…! – Ты просто пришёл и сломал им лица! Всем троим! С ума сойти, где ты научился так…?!      Мор резко посмотрел ей в лицо, заставляя дрогнуть. Однако только первые секунды это была дрожь страха. Девушка узнала его, как и парень её… Длинные каштановые волосы, карие глаза и никогда не унывающее лицо, излучающее бесконечную бодрость. Мор знавал многих детей в приюте, но только имя этой девочки было ему столь дорого.      — Трис…? – тихо слетело с его губ.      Девушка взглянула в алые глаза – самые родные, что когда-либо были для неё. Изо рта вырвался поток пара.      — Братец? О… О, Боже… - Из её глаз потекли слёзы радости. – О, Боже мой!!!      Она бросилась вперёд, врезаясь в парня и заключая того в объятья. Выбила воздух из лёгких, хотя фантом и так уже едва ли дышал. Громкий плач старой подруги выбил землю из под ног: сложно было представить встречу неожиданнее. И, пускай воин был ошарашен, но он всё равно крепко обнял девушку.      — Т-трис, ты з-знаешь его? – спросил её спутник.      — Конечно! – воскликнула девушка, ещё сильнее прижимая к себе друга. – Мы вместе сбежали из приюта! Точнее, хех… Он вытащил нас.      Старые друзья разговорились. Точнее, говорила в основном Трис, а Мор отвечал односложными предложениями. Девушка принесла тысячи и тысячи извинений за случившееся много лет назад, – едва снова не зарыдала от чувства стыда - но тут же добавила, что, когда страх отступил, все дети, включая неё, бросились искать Братца по лесу. Правда, потом появился какой-то “большой чёрный человек” с винтовкой наперевес и, не оставив права отказать, отвёл их всех в ближнюю деревню. Там им помогли.      Девушка рассказывала всё это с полной уверенностью, что Братец как-то отреагирует: радостью, злостью, обвинениями – не важно, как! Однако юноша ничего не говорил. Абсолютно… Он изменился за это время, Трис чувствовала. Мало было одного роста – девушке приходилось поднимать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Дело в ином. Он мало говорил… Слишком мало. Конечно, Трис запомнила его, как замкнутого и немногословного, но тот парень, на которого она теперь смотрела, был ещё более холодным и сухим в словах. К тому же, шрамов на его лице было ужасно много, и девушка боялась представить, что оставило их. Решила не спрашивать насчёт них. Но последней каплей стало то, как он представился…      — Морскитар? – с изумлением повторила Трис. – Ты… Ты, что же, правда взял себе такое имя? Да брось ты! Говорю же, Сони просто была напугана, она не хотела тебя обидеть! И ничего она такого не думала про тебя, просто…      — Уже не важно, - прервал её охотник. – Все меня так зовут.      Его слова едва ли могли обрадовать. В них послышалась обречённость, бьющая прямо в сердце. Возможно, часть переживаний отразилась у Трис на лице, потому что фантом поспешил сменить тему:      — Кто твой друг?      Девушка тут же оживилась, с улыбкой показала на стоящего в стороне друга и бодро представила его:      — Это - Йен. Лучший музыкант на ближайшие секторов двадцать, мой подопечный и просто милашка. Прошу любить и жаловать.      Представленный парень заметно засмущался от такого поведения подруги. Мор мог понять – сам натерпелся от Трис такой вот неуместной бодрости ещё в приюте. Но, вместо рассуждений, воин предпочёл рассмотреть нового знакомого. А посмотреть было на что…      Это был не высокого роста юноша, выглядящий невероятно опрятно и красиво для здешних мест. Его стройное тело покрывал полностью чёрный костюм с высоким воротником, сдавливающим тонкую шею. Мягкое и доброе лицо же словно сошло с обложки глянцевого журнала: нежное и ухоженное, плавное в каждой черте. Явные азиатские черты, округлый подбородок, бархатная кожа, нос с небольшой горбинкой. Тонкие губы уже чуть посинели от мороза, заставляя фантома мысленно перебирать варианты, где бы им всем спрятаться от холода. Однако была деталь, выбивающаяся из общей картины – глаза. Абсолютно серые и тусклые, безучастные. Их взгляд был направлен Мору куда-то ниже уровня рта.      — Е-ещё раз спасибо, ч-что спасли, - поблагодарил Йен, смахивая со лба чёлку окрашенных в нежно-розовый цвет волос. – Я уже думал, нам к-конец.      — Ерунда, - ответили ему. – Не впервой. Вокруг полно уродов.      Мор говорил это, а сам неотрывно смотрел в глаза Йена. Нарушал собственное правило – такое пугало людей, но в том то и дело… Сколько бы он не смотрел, юноша не дрожал, не отступал. Страха не было…      — Т-то есть, вы уже вы-выручали кого-то так?      Теперь уже они двое разговаривали, оставляя Трис простой слушательницей. Мор, конечно, отвечал всё так же сухо, однако девушка вдруг как-то притаилась. Наблюдала со стороны и чувствовала нечто… В этом было что-то эстетическое – в беседе двух друзей. С одной стороны – выросший и окрепший до пределов Морскитар, от которого исходила такая аура силы и угрозы, что, если бы он сошёлся в схватке с бандой головорезов, Трис предпочла бы поставить на друга все деньги. И заодно пойти пособирать цветочки на могилки головорезам. А с другой стороны – нежный и культурный в каждом слове Йен, спокойный и трогательный. Его голос, очевидно, нравился и мрачному юноше – невероятно певучий и успокаивающий. Даже заикание не портило красоты его речи: слушать было приятно, как хорошую мелодию.      Трис стояла между ними всё время разговора. Чувствовала что-то, – какую-то идею, всё никак не выходящую на свет – но так и не успела понять, что так её взволновало. Мор предложил:      — Я провожу вас, куда нужно.      — Не-не-не, мы сами, - сказала девушка, вставая рядом с недоумевающим Йеном. – Уверена, те уроды убежали далеко и надолго. А у нас квартира снята на соседней улице.      В ответ фантом пожал плечами, отступая на шаг.      — Хорошо. – Он развернулся, смотря на двоих через плечо. – Может, ещё увидимся.      — Обязательно увидимся! – радостно воскликнула девушка, махая ему вслед. Смотрела, как мрачный парень исчезает в тенях переулков.      Дольше всего без движения стоял Йен. Его глаза были направлены туда, откуда в последний раз звучал хрустящий звук шагов нового знакомого. Морскитар… Юноша повторял про себя это имя, на удивление не находя в нём ничего смешного. Да, спаситель представился именем монстра из детской страшилки, но прозвище, судя по крикам троих бандитов, было вполне подходящим. Однако было ещё что-то – нечёткое и мягкое, зародившееся в душе. Необычное тепло, возникающее каждый раз, как элегантный парень прокручивал у себя в голове слова, сказанные этим невероятным шепчущим голосом…      — Он х-хороший, - сказал Йен с теплотой, слыша, как Трис отходит куда-то в сторону. – Почему т-ты не захотела, чт-чтобы он прошёлся с-с нами?      — Потому что мне нужно спросить тебя о кое-чём наедине.      Сказав это, она подняла валяющуюся в снегу белую трость, что выбили из рук друга во время потасовки. Поднесла ему, постукивая по ней в качестве сигнала.      — Скажи мне… Ты знал, что он смотрел тебе в глаза только что?      — К-как бы я узнал об этом п-по-твоему? – ответил Йен, нащупывая трость.      “Резонно,” – подумала про себя девушка, но тут же задала главный вопрос:      — А ты боялся? Чувствовал холодок внутри?      Непонимающее лицо друга ответило ей лучше любых слов. Маленькая шальная идея, более не выходящая из головы, начала приобретать формы… И они были соблазнительными.      — В отличие от меня, Трис не изменилась вовсе. Осталась человеком-ураганом. Ни секунды без движения. А уж если ей что-то взбрело в голову… Хах. Тогда лучше сразу приковать её к полу цепями. Это не поможет, но хотя бы замедлит её. Будет время сбежать... В тот вечер я убедился в главном – с ней всё нормально. Своя жизнь. Свои друзья. Не рассчитывал её увидеть в ближайшее время. Думал, раз снимает квартиру в Б9, но выглядит не как местная, то просто по делам в городе. Работа, быть может…. Но она дала понять – её появления можно ожидать когда угодно. И особенно, когда не ждёшь.      Два дня девушка провела в непрерывном обдумывании случившегося. Такая необычная встреча, благородное спасение, а потом ещё и выяснившийся факт, что на Йена излучаемый Морскитаром страх не работает. Ожидаемо, конечно, но, когда речь заходит о фантомах, ничего нельзя сказать наверняка. Так что открытие было приятным…      На третий день Трис вышла в город с одной только целью – найти мрачного друга. План уже примерно вырисовался в её голове – подружить двух парней. Может, они и разные, однако обоим, очевидно, нужен был друг. Йен не освоился ещё на новом месте, а Мор… Чуяла девушка, с ним всё, как обычно. Алые глазки всё так же прожигали насквозь. Да и то, что он так быстро попрощался с ней, хотя не виделись уже много лет, говорило о многом. Эту клетку из мрака и одиночества девушка взяла своей целью взломать.      Узнать, где парень живёт, оказалось удивительно просто. Каждый прохожий что-то да слышал о мрачном фантоме, ходящем ночью по улицам. Дошло до того, что один старичок рассказал милой барышне всё: какая улица, какой дом и даже какая квартира! Про себя девушка пометила старого друга, как: “Местная знаменитость”.      Она подошла к убогой пятиэтажке, мысленно пожалев Мора. Не в лучших условиях он жил, но мысли сейчас были не об этом. Трис вошла в подъезд, вбежала на второй этаж и уже было направлялась к нужной двери, пробираясь сквозь гору хлама, сваленного в коридоре.      Вдруг щёлкнул дверной замок.      Гостья рефлекторно скрылась за ближайшим углом, прячась от появившегося из-за двери лица. Не Мора. Какого-то другого парня.      Девушка осторожно выглядывала из-за угла на двух вышедших парней. Первый особо ничем не запоминался, разве что каким-то стыдливым багрянцем на щеках. Но потом вышел Морскитар, и уже от его вида Трис дёрнулась, чувствуя, как жар ударил в грудь, подобно кулаку. Фантом был по пояс голый. Тело сухое, но мышцы бугрящиеся, а с пресса отвести взгляд гостью не заставил бы и прогремевший за спиной взрыв. Ещё и тату на всю спину…! Вдруг девушка поняла, что в друзьях у неё ходячий список её же хотелок.      Парни встали у двери квартиры друг напротив друга. Мор протянул своему гостю что-то.      — Вот. Деньги на проезд, - сказал он, успокаивающе тихо. – Сядешь на маршрутку у автовокзала. Скоро будешь дома.      — Спасибо… - ответили ему. Парень, принявший деньги, лишь пару мгновений улыбался, а потом вновь опустил глаза к полу со смущённым видом. Озираясь и сжимая-разжимая кулаки, проговорил: – Слушай… Не нужно никому знать, чем мы занимались…, ладно?      — Без проблем. – Видя, что лицо у собеседника оставалось таким же бледным, фантом продолжил: - Эй, расслабься ты. Ты сбросил стресс, я сбросил стресс. Считай, что просто помогли друг другу.      — Да! Да, точно, - всё ещё немного не уверенно сказал парень, но уже бодрее.      Он отправился вперёд по коридору, оставляя охотника одного. Оба понимали, что не тот у них случай, чтобы долго и трогательно прощаться, однако Мор, всё же, сказал напоследок:      — Только прошу. Не лезь больше в петлю. – Трис на фоне обратилась каменной статуей. – Эта жизнь стоит того, чтобы её прожить.      Уже спокойный парень прошёл мимо угла, за которым в стенку врастала Трис. Спустился по лестнице и скрылся где-то внизу, позволяя спокойно подумать. А порассуждать было над чем… Сюрпризы не кончались. Однако прежде, чем девушка успела задуматься о предпочтениях друга, прозвучало твёрдое:      — Подсматривать некрасиво.      Гостья вздрогнула и с виноватым видом покинула своё убежище. Уже через секунду смотрела на облокотившегося о дверь друга. Быстро же он её раскрыл.      — Прости, я не хотела. Так получилось. – Ей самой эта отмазка казалось до предела глупой, а потому она поспешила сменить тему. Со всем кокетством она спросила: - А кто это был?      — … Висельник из Темнолесья, - ответил Мор, смывая улыбку с лица подруги. – Пытался вздёрнуться. Успел остановить.      Он устало вздохнул, разминая шею. За каждым его действием Трис следила… Разные чувства у неё были во взгляде, и главное из них – жуткое возбуждение! И ей даже не было стыдно – имела право с таким-то видом перед носом! Сказывался фетиш на мускулистых бедбоев. Но Мор вырвал её из непристойных мыслей.      — Сейчас много таких. Время суровое. Люди не выдерживают. Особенно молодые… Не успели ещё так пропитаться отчаянием, как взрослые. Яростнее ищут выход и иногда находят его в петле.      — Проклятье… Постой, а как он оказался у тебя в постели? – с ходу спросила гостья, не скупясь на откровенность.      — Я успокаиваю их так. – Тут же поймал странный взгляд подруги. Объяснил: - Легче жить, когда получаешь любовь, даже если на одну ночь. Частица тепла рассеивает большой холод.      — … А им не бывает стыдно за… знаешь…      — Бывает. Почти всегда. Но это и хорошо, - заявил воин, ещё больше сбивая Трис с толку. - Стыд неплохо отрезвляет. Понимаешь… Они могут спать со мной, не трясясь от страха, не просто так. Ты бы поняла, если б хоть раз посмотрела в глаза самоубийце. Эти люди простились с жизнью, а потому даже мои глаза их не пугают. Это состояние страшное, как смерть. И из него очень трудно выйти… Но другое дело, когда они находят себя в постели с кем-то. Постепенно приходит стыд, за ним возвращается страх. И вот они уже понимают, что хотели сотворить. Как чуть не погибли. Да и осознание, что они добровольно переспали с кем-то, не даёт снова забыться      Пускай это всё ещё казалось странным, Трис одобрительно кивнула. В конечном счёте, не важно, как спасти жизни. Важно спасти вообще. Вот только в разуме девушки начали витать мысли иного рода.      — Ты сказал “они”? Так значит, хе-хе… Это не первый. – Искорка странного задора, мелькнувшая у неё в глазах, насторожила фантома. – Прости, просто не знала, что ты по мальчикам.      — У меня и девушки были, – преспокойно поправил воин, опираясь плечом о стену.      “Они вешаются не реже прочих” – хотелось добавить, но Мор вовремя себя остановил. Трис и так была на чувствах… Правда от её взгляда как-то уж сильно веяло пороком.      — Ооооу, - протянула она с хитрющим видом. – Так ты у нас всеядный.      Её тихое хихиканье ничем хорошим закончиться не могло. Она осматривала парня с ног до головы, и от этого осмотра было очень не по себе. К своему стыду Мор даже начал чувствовать зачатки возбуждения.      Однако внезапно Трис остановилась и уставилась в одну точку, обдумывая что-то. В уголку губ показалась немного зловещая ухмылка, и фантом понял – ей в голову пришла какая-то идея. Уже повод спасаться бегством…      — Мор, скажи-ка… Если не учесть таких вот случаев, ты ведь свободен? – Увидев кивок друга, девушка со всем рвением и плутоватой физиономией продолжила: - У меня тут есть друг, которому ты понравился. И он хотел, чтобы я при случае спросила, не хочешь ли ты встретиться где-нибудь.      — Йен?      Трис закивала, да так радостно, словно Мор только что как-то невольно согласился на всё, что она придумала. Одно такое её счастье говорило – слова про друга, желающего встречи, на сто процентов ложь. Но сказать об этом прямо в это родное, дорогое сердцу лицо охотник не мог. Всё ещё помнил её, как свою сестру и единственную подругу.      — Я уже давно не пытаюсь строить отношений, Трис. Не моё. От меня бегут, как от огня.      — А если Он не побежит? Нужно же пробовать! – Не давая другу прервать себя, она тараторила: - Я уверена, с Йеном всё получиться! Он добрый, отзывчивый и ещё очень-очень одинокий! – Говорила всё быстрее и быстрее. – Даже если и не выйдет, кому хуже?! Ни тебе, ни ему, ни мне! Просто попытайся разок, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!      — Ладно! – выпалил Мор, сдавленно смеясь. – Ладно, хорошо! Попробую.      Всё же он оставался поразительно слабым перед её щенячьими глазками… Ворвалась в его жизнь и тут же подбила на какое-то безумство. Да, если бы фантом и представлял её появление, то у него точно получилась бы именно такая картина. И отказываться было поздно… Он и так знал, что это закончится ничем. Много раз он пытался стать частью чьей-то жизни, и итог был одинаков. На этот раз ничего не поменяется.      — … Кофейня в престижном районе. В шесть. Его устроит?      — Будет точно в срок и даже раньше! – ответила Трис с радостью, отдающей сумасшествием.      Пугало даже не её воодушевление. Приводила в шок такая её уверенность, что парень, которого она только что собственноручно подписала на свидание, со всем согласится. … …      — Ты с ума сошла! – воскликнул Йен, на удивление не запнувшись ни на одном слове. – С ч-чего ты решила, чт-что я соглашусь на такое?!      Трис слушала его претензии с каменным лицом.      Двое нашли пристанище в небольшой съёмной квартире в затхлом районе. Вещей было очень мало, – не все коробки успели распаковать – а потому взгляду просто не за что было зацепиться. Только разбросанная повсюду атрибутика для звукозаписи делала квартире сколь-нибудь живой вид. Девушка же чувствовала себя, как на суде – одна наедине с обвинениями.      — О чём ты д-думала?!      — О тебе и думала, дурашка, - ответили ему и тут же всыпали лёгкий щелбан, выбивая тихое: “Ай!” – Я вообще имею дурную привычку думать о тебе больше, чем ты сам.      Элегантный юноша заходил из стороны в сторону, хватаясь за голову от начинающейся мигрени. И раньше понимал, что эта девчонка его однажды с ума сведёт, но не думал, что таким диким способом.      — Между прочим, ты сам пожелал всё начать с чистого листа, - напомнила ему подруга. – Новый город, новые знакомства и возможности. Чем тебе плоха возможность отношений, м?      — Т-ты знаешь, п-почему это невозможно! – сказал Йен, стукнув тростью по полу. - Ни-ничего не выйдет!      — Что не мешает тебе попробовать, - заключила девушка ещё больше выводя парня из себя. Смотреть, как вечно спокойный юноша так горячится, было в чём-то забавно, но она не хотела более тянуть. – У тебя просто неудачный опыт, так бывает! Но поверь мне, Морскитар другой. Я говорила с ним, и вот что скажу – с самого детства он не изменился в одном. Он добрый. И, как ты успел заметить, благородный. - “Хотя и в своей отмороженной манере” – хотела она добавить, но решила не портить другу хорошее впечатление. Весело продолжила: - Тем более он уже назначил время и место. Кофейня в центре в шесть часов. Так что прости, дорогой, но ты влип, ха-ха!      — Т-ты… Ты…! – выдавливал Йен из себя со злостью, но в один момент вся обида просто исчезла. Парень глубоко выдохнул, отпуская злость, и с добродушной улыбкой заявил: - Ты просто невыносима.      — И за это ты меня любишь, детка!      Их разговор быстро перешёл в светлое русло. Однако оставался один маленький (ну совсем незначительный!) вопрос, который Йен считал должным задать:      — А с-с чего ты вообще р-решила, что мне нравятся парни?      — А разве нет? – всё также весело продолжила девушка. Неуверенное лицо друга говорило, что он сам не знал ответа. – Поправь, если я не права. Тебя привлекает только голос человека, а внешность вовсе не заботит…, что логично, прости уж за откровенность. И, раз на то пошло, как тебе Его голос?      Йен вспоминал, как говорил с Морскитаром. Как слушал этот голос… Вспоминал, а тем временем по спине начинал бежать приятный холод. Много слов потребовалось бы, чтобы описать, но самым лучшим было:      — Завораживающий.      Больше слов не требовалось – ухмыляющаяся девушка уже всё поняла. То, что юноша сказал такое сложное слово без единой запинки, могло говорить лишь об одном – за этим “завораживающий” стояло ещё с десяток приятных ласковых слов. … …      Время пришло. Они вышли намного раньше – на целый час. Небольшая прихоть Йена: хотел побыстрее прийти на место и также быстрее привыкнуть к новой для себя обстановке. Раз уж ему придётся пройти через это, то он сделает это идеально.      Трость была при нём, но сегодня Трис вела его за руку, не отпуская и на миг. В этом городе было слишком много дорог и разных труднопроходимых мест, чтобы юноша чувствовал себя комфортно, да и от трости не очень много толку, когда вокруг сугробы.      Наверное, уже было темно. О таких вещах Йен не задумывался – больше обращал внимание на жуткий холод. Для него, как человека домашнего, такой нестерпимый мороз плавно превращался в пытку, но даже это не было поводом достаточным, чтобы выбраться из мыслей. Прекратить вслушиваться… Вокруг было довольно тихо, хотя парень, конечно, замечал куда более тонкие вещи, чем прочие люди. Шум сошедшего с крыши далёкого дома снега, потрескивание лампочки в едва работающем уличном фонаре. Слышал даже неровное дыхание подруги, что говорило о её сильной взволнованности. Забавно, учитывая, что главным, кто должен бы сейчас изводить себя паникой, был Йен, а не она. Всё же, это ему предстояло провести вечер наедине с едва знакомым человеком. Однако юноша был спокоен. Не от того что был уверен в себе, нет, по этому поводу как раз волнение частенько накатывало. Просто он уже знал, чем всё закончится; определённость вносила умиротворение. Итог всегда был одинаков…      Они дошли до назначенного места в престижном районе. Что именно тут престижного Йен не понимал, но точно слышал – вокруг стало куда меньше треска неисправной проводки и больше пробирающихся по заснеженным дорогам машин. Что-то это да значило.      — Вот это кафе, - объявила Трис, останавливаясь прямо под дверями. – Слушай, а миленькое местечко. Мор вкусом не обделён.      — … У кафе есть вывеска?      Внезапный вопрос заставил девушку перевести взгляд на друга. Глаза того были направлены строго вперёд, а лицо приняло вид сосредоточенный.      — Да, есть. “Сладкий пар” – так написано.      — Какого она цвета?      — Эм, ну… Медового. И ещё светится.      Йен спокойно кивнул, потянув подругу вперёд. Давал знак, что пора бы уже зайти в место потеплее.      Дверь открылась со звоном колокольчиков, впуская холодный ветер с улицы. С упоением Йен чувствовал, как мороз на коже и теплота помещения начали грызться межу собой; холод медленно, но верно проигрывал эту дуэль. Странно, но вокруг не было слышно людских голосов, хотя даже воздух в кофейне отличался каким-то притягательным уютом. И, всё равно, ни одного посетителя сегодня.      Трис провела друга вперёд в заведение, осматривая безлюдное помещение. Единственной живой душой была молодая женщина-бариста, одетая в тёмный фартук. Она выглядела до жути уставшей, а на посетителей обращала минимум внимания. “Приветливое местечко…” – с иронией прошептала Трис. Йен же не обратил внимания. Ему окружение казалось приятным, особенно неслышно играющая на фоне расслабляющая музыка. Так же неслышно парень постукивал тростью, изучая окружение.      Наконец, подруга довела его до столика. Но, прежде чем он сел, Трис спросила:      — Может тебе взять что-нибудь с витрины? Скоротаешь время.      — Нет, н-не нужно. Спасибо. Хотя… В-витрина? – переспросил юноша, выпрямляясь. – Что на ней есть?      — О, там есть кексы, например. Хочешь?      — … Ук-укажи мне, где они.      С этими словами он протянул подруге руку. Указательный палец на ней был выпрямлен.      Девушка вновь испытывала ужасную тяжесть на сердце за друга…, но она приняла руку и повела её так, чтобы указательный палец нацелился точно на стоявшее вдалеке угощение.      Приготовления были завершены. Йен уже начал садиться.      — Фух, ну, я пошла на позицию! – протараторила Трис уже на полпути к выходу.      — П-постой! К-какая ещё позиция?! – забыв про спокойствие спросил юноша. Он был полностью уверен, что подруга просто уйдёт домой, когда отведёт его…      — Что значит “какая”? Самая обыкновенная снайперская позиция, - пошутила девушка и выхватила из сумки на плече нечто тяжёлое. – Я даже бинокль прихватила!      — Будешь наблюдать с биноклем? Э-это же так н-неприлично!      — Ой, да ладно тебе! Вы ж здесь не сексом заниматься собрались. – Вдруг она хитро ухмыльнулась. - Хотя, хех… Делайте, конечно, что хотите.      Йен бы сделал ей замечание, однако, во-первых, это бесполезно, а во-вторых, он не хотел тратить время не пустые споры из-за глупой шутки. Он просто сел за стол, выдохнул, и полушёпотом сказал:      — Я готов.      — Эй-эй-эй, а ты ничего не забыл?! – невероятно яростно проговорила Трис. Так, словно парень забыл надеть одежду. – Не смей выглядеть так, словно для тебя это не особенное событие!      К своему сожалению, Йен знал, что она имела ввиду… С видом приговорённого, идущего на казнь, он достал из кармана брошку в форме сердечка, подаренную подругой, и прицепил себе на пиджак. Спросил:      — Лучше?      — Да, сучка, жги!!! – проорала бешенная и выскочила на улицу, скрывшись в подворотнях.      Элегантный юноша понимал – однажды она всё-таки сведёт его с ума своими выходками. У него сохранялось стойкое ощущение, что Морскитар на всё это согласился, только потому что сам знал, что за девица его подталкивает. Что с ней вообще бесполезно спорить или стараться надавить на здравый смысл… Йен сам себе напомнил о своём сегодняшнем компаньоне. В груди вновь пробудилось волнение…      Парень сидел, умиротворяя разум. Спрятал свою трость под столом так, чтобы её не было видно, по крайней мере, сразу. Закрыл глаза… Пытался отвлечься, вслушиваясь в музыку на фоне. Однако мысли вновь и вновь возвращались к воспоминаниям о первой встрече с Морскитаром. Само собой, такое забыть было нереально; любой человек вспоминал бы ещё неделю, вот только Йену был необычно интересен другой момент. Не то, как парень прогнал бандитов, нет. Голос… Трис очень точно попала в волнующее друга: голос нового знакомого был самым невероятным, что Йен слышал когда-либо. Тихий и словно бы шепчущий, и при том удивительно мощный – невозможно было его не услышать, как бы тихо Морскитар не говорил. И в этом же голосе, казалось, почти не было жизни – он будто шёл из раскопанной могилы. Такие фантазии элегантный парень себе позволял и едва ли им удивлялся. В голосе человека зачастую оказывалось заложено куда больше, чем желание сказать что-то, а в том, как звучал Морскитар, Йен мог увидеть целую историю. Не представлял себе её содержания, но точно знал – она была полна невзгод… И, несмотря на это, парень звучал очень чётко и уверенно, не сомневался ни в одном своём слове. Удивительное сочетание.      Йен старался отбросить эти мысли. Даже заказал себе чашку кофе, надеясь отвлечься. Правда, так к ней и не притронулся… Зацикленность на ком-то к добру привести не могла – всё равно эта встреча кончится ничем. Стоило отнестись ко всему проще. Юноша просто сидел, ожидая, когда дверь откроется, впуская гостя. Не хотел попасть в глупую ситуацию, как если бы новый знакомый начал махать ему прямо с улицы в окно, а он не среагировал бы. Потому закрыл глаза. Если повезёт, Мор подумает, что он просто задремал. (Сам Йен и диалог с ним целиком и полностью вдохновлены этим чудесным ASMR - https://www.youtube.com/watch?v=DLnIGAafwW0 )      Дверной колокольчик звякнул. Вслед за этим улетучилось спокойствие.      Йен не мог поверить, что вся его уверенность так быстро порушится. В мыслях тут же начался бардак, а вокруг будто стало на пару градусов холоднее. Или это ветер с улицы достиг его столика…?      — Привет, - донеслось сбоку.      Всё же было в этом голосе нечто мистическое. Он пронзил парня, добивая остатки концентрации. Едва получилось повернуть глаза к источнику звука и запоздало сказать:      — О…, п-привет, ха-ха. Т-т… Ты подошёл не заметно, п-прости, я не з-заметил. – Тут же он почувствовал, как гость попытался отодвинуть стул. Но трость помешала. – О-ох, пожалуйста, садись, я… - Парень поспешно убрал трость, молясь всем Богам, чтобы Морскитар не успел увидеть её. – Я-я… Это неловко, ха-ха.      Он легко посмеялся, пытаясь превратить всё в какую-то нелепую шутку. Свидание не успело начаться, а уже такая неудача… Хотелось начать сначала. И такую спасительную возможность знакомый сам предоставил ему.      — У нас не было времени познакомиться, - сказал Морскитар, спасая положение. – Даже представиться толком.      — О, д-да, это так. – Юноша сумел на время смирить нервы. Положил себе на грудь ладонь и выверено произнёс: - Моё имя Йен. – Тут же спешно добавил. - Но ты это уже знаешь, конечно.      Он услышал тихий шелест ткани куртки. Должно быть, он получился на одобрительном кивке.      — Я – Морскитар. Мор.      — Мор, - эхом повторил Йен со странным удовольствием. Ему нравилось это имя. Не в последнюю очередь потому что на нём сложно запнуться.      И вновь повисла неловкая тишина. Юноша даже не знал, сколько она продлилась. Возможно всего лишь жалкое мгновение, но что-то толкало его говорить дальше, дабы не остаться в тишине.      По своему обыкновению начал с вещей до жути честных.      — Наша п-подруга решила, ч-что мы должны встретиться, так что…. Она… Она свела нас здесь на… встречу, хах. – Не помнил уже, какая по счёту это противная пауза. – Эм… Я д-думаю кофейня хорошее место для п-первой встречи, и ты… Выбрал о-очень милое место.      — Хах, спасибо, - вновь спас его Мор. Ещё пару секунд и Йен бы просто загорелся. – Я волновался из-за этого. Надеюсь, ты любишь кофе.      — Да, конечно! Не с-стоило беспокоится. – В его исполнении эта фраза, наверно, звучала особенно комично. – Я-я-я люблю такие места и… кофе тоже. Знаешь, э-эта кофейня очень мило выглядит.      Последующие мгновения он только и думал, не слишком ли сильно он выделил последнее слово. Очень хотелось не переиграть.      — Но-но, это л-ладно. Как твои дела? – До последнего старался не цепляться за банальные вопросы. Однако ситуация слишком накалилась для него – Всё хорошо?      — Хм, да… Всё нормально.      И тут Йен услышал нечто, от чего напряжение хоть чуть-чуть спало. Пускай за чарующим оттенком голоса это было сложно услышать, но Морскитар, похоже, волновался тоже… Ну или по крайней мере так же сложно находил слова. Обнаружить это было поразительно радостно. Он хотя бы не один в замешательстве.      — Ч-что ж, мне правда радостно увидеть т-тебя, наконец. – И, снова, не перестарался ли с “увидеть”? – М-мы-мы… (вздох) Мы виделись только один раз и тот н-недолгий. Так что, я правда хотел увидеть т-тебя ещё.      — Хм… Ты… заказал уже? – спросил гость, явно указывая на кружку кофе.      — О, да, я-я… уже заказал. Э… Бариста спрашивала меня, не хочу ли я чего-то, так что я взял кружку. Кхм… Так… Так…, какой кофе тебе нравится?      Из всех способов узнать кого-то получше, этот был самым неловким. Но Мор ответил обнадёживающе быстро:      — Чёрный.      — Оу. Просто… Просто чёрный? – Предвкушая непонимание собеседника, он продолжил: - Я обычно ч-что-нибудь с-смешиваю в нём каждый раз, но… Но… (вздох) Но просто чёрный, это “окей”, знаешь? – Он усмехнулся как можно искреннее. – Но, знаешь, что по-настоящему хорошо? П-просто чёрный и немного молока. И корицы.      — Молоко и корица…? – переспросил Мор. Едва слышно вдохнул и тут же усмехнулся. – Ты ведь заказал именно такой, так?      Один раз он уже спасал Йена, - от бандитов - и теперь, похоже, взял это себе в привычку. Элегантный юноша вновь почувствовал себя утопающим, вытащенным из трясины.      — Ага, ха-ха. Я-я бы не стал с-советовать чего-то…, чего не заказал бы себе. – Ухватился за последний слышимый вдох собеседника, как за спасательный круг. – Вот, вдохни запах! – Пододвинул кружку Мору. – Эт-это чудесно, правда.      Морскитар взял кружку и глубоко вдохнул, удивляя Йена. До последнего было ощущение, что это предложение было всего лишь нелепым способом предотвратить очередную паузу, но это ощущение пропало, когда владелец самого завораживающего голоса, что Йен помнил, сказал:      — Прекрасно.      Искренне и проникновенно. Не заставляя усомниться в своей честности… Юноша готов был поклясться, каждое слово собеседника отпечатывается где-то в душе. Что бы он ни сказал, это звучало маняще и согревающе. Необычное чувство.      За своими мыслями Йен не заметил, как к их столику подошла бариста. Шаги её парень слышал от самого бара, но вырвали они его из размышлений только сейчас.      Почему-то, первым вопросом её стал:      — У вас всё хорошо? – и адресован он был только Йену.      — Д-да, да, я в порядке. У меня ещё есть к-кофе. Но спасибо вам, - сказал он с милой вежливостью. Вдруг увидел возможность пустить в ход свой козырь. – Что ж, может, эм…, вы принесёте мне тот кекс? – Указал рукой на витрину со сладостями. Помнил, где кексы, вплоть до миллиметра. – Он выглядит прелестно.      — … Одну секунду. О, и, пожалуй, я сделаю вам скидку.      Направилась обратно за бар, слушая, как юноша благодарит её. Зашла за барную стойку, выбирая сладость.      — Вау. Она была такой милой, - приглушённо заметил Йен.      Да, она была милой…      И Мор прекрасно знал почему. Просто девушка видела, как Йен говорит с ним, почти глядя в глаза вот уже минут пять. Очевидно, начала жалеть милого паренька, вот и проявила сострадание…. С тщательно скрытым раздражением фантом сказал:      — Дана умеет произвести впечатление.      — М? В-вы знакомы с ней?      — Да. Видишь ли… - Охотник чуть наклонился вперёд, возвращая кружку собеседнику. – Как и Трис, я из приюта. Сбежал оттуда с ней. А, когда попал в город, это кафе было первым местом, куда я зашёл.      “Куда меня пустили” – стоило добавить, но подробности были излишни. Йен и без того был под впечатлением. Правда, весьма хорошим. Ему, очевидно, было приятно, что Мор постепенно втягивался в разговор.      — И ч-часто здесь бываешь?      — Не очень. Но, честно, здесь ничего не поменялось. Всё та же вывеска. Всё та же Дана… - Вдруг на его лице появилась хищная ухмылка. – Она любит, когда я захожу. – С нагловатой улыбкой посмотрел на девушку. – Правда, Дана?      Бариста ответила ему показанным из-за барной стойки средним пальцем.      — Оу, понятно, - продолжал Йен, явно не заметив случившегося. Вернулся к теме: - Мне приятно встретить т-того, кто освободил Трис. З-знаешь, не с-сделай ты этого, хах… меня бы здесь не было. Я слишком многим ей обязан. – В его голосе начала прорезаться грусть. Поспешил сменить тему уже более уверенно: - Прости, что п-прошу так прямо, но ты бы не мог рассказать о с-себе? Трис, к-конечно, говорила о тебе эти два дня. Но слов “прекрасный друг” или “с-сорвиголова” мало для общего портрета, ха-ха. – Мор тихо усмехнулся в меру характера. – Не мог бы ты рассказать, что ты Делаешь в жизни. К-как выглядит твой день? М?      Вопрос поставил фантома в тупик. Нет, конечно он мог рассказать всё, как есть…, если бы хотел, чтобы от него в ужасе убежали прямо сейчас. Вот только хотелось продлить свидание ещё хоть минут на пять. Решил сказать мягко, но максимально приближенно к правде.      — … Я – охотник. Такая работа. – Замечая, как внимательно Йен его слушает, Мор продолжил, едва подбирая слова: - Большую часть месяца в лесу… Помогаю местным деревням не вымереть от голода. В остальное время брожу по городу. Пытаюсь поддержать порядок.      — Оу, это… Это звучит очень смело. Т-ты кто-то вроде полицейского?      — Нет, не совсем. – Выкручиваться становилось всё сложнее. – Просто у меня есть умения. Так я нахожу им применение.      Йен расслабленно отпил кофе, убеждаясь наконец, что ситуация вернулась под контроль. Стало легче.      — А как насчёт хобби? – спросил он.      И снова та ещё задачка… “Потрошение скверных чудищ в Богами забытом лесу” – звучит не очень. “Готовка съестного варева из ядовитых грибов” – тоже как-то не ахти… И тут кое-что пришло на ум.      — Рисование, - наконец, ответил он, замечая, как Йен наполняется энергией.      — Правда? Ты рисуешь?      “Карты для местных жителей, чтобы они не угодили в логово к плотоядным жукам - да” – про себя ответил охотник. Вот только, припомнил один случай. Однажды пытался срисовать себя самого с фотографии. Просто чтобы посмотреть, может ли само изображение его глаз пугать людей так же, как и их фото.      — Да. Один раз даже рисовал себя самого.      — Хм. Что же, я не могу нарисовать себя… - начал Йен, опуская глаза куда-то к столу. – Но я люблю искусство. З-знаешь, мне нравится, что люди так выражают с-себя. Только я, эм… Скажем так, не большой фанат “визуального” искусства. По многим причинам… - Он немного неловко засмеялся. Его смех показался фантому… милым. И вправду красивый голос. – Э, я-я люблю скульптуры. Статуэтки и всякое такое. Понимаешь, всякие вещи, которые я могу почувствовать… и потрогать.      Последнее слово было произнесено с таким проникновенным выражением, что даже в твёрдом сердце охотника появилась какая-то мягкость, ласкающая его. Может фантом и не смыслил ничего в искусстве, но голос юноши точно стоило запечатлеть, сохранить. Хотя бы одно это слово. Слишком оно трогало за душу.      Они ещё немного поговорили о разном, и беседа эта была приятна. Очень. С Мором было легко… Каким-то внутренним чутьём элегантный парень понимал, что начал привязываться к этому человеку. В этом весь он – легко открывался людям. Поэтому так много болезненного опыта…      Йен понял, что не может больше этого откладывать. Он получил приятный разговор сегодня вечером. Во всяком случае, собеседник ему был симпатичен. Немногие на его памяти умели так потрясающе слушать. Говорить мог любой, но выслушать, дать шанс самому преодолеть смущение и выйти на диалог – почти никто.      — Хах, я знаю… Всё это звучит странно, но, эм. – Не найдя нужной связки, юноша просто позволил вырваться тихому смешку. – Я думаю сейчас подходящее время, ч-чтобы наконец сказать тебе, эм… Фух…! Уверен… ты, всё-таки, не упустил из внимания странную палку прямо под нашим столиком. – Нервы взбесились. В такой ситуации всё, что мог сделать Йен – сказать всё это с оттенком юмора. – И… Ты ведь можешь сложить два и два, правда, ха-ха.      Его обречённый смех вгонял в тоску его самого. Морскитар молчал. И Йен знал, что это значит. Охотник прямо сейчас смотрит на него с этой кошмарной принижающей жалостью, какую испытывал каждый, прознавший об этой особенности парня.      — Хех… Да, всё правильно, - проговорил элегантный юноша медленно и с всё более выступающей грустью. Тоскливый и тихий смех лишь ухудшал положение… Тяжело медленно вздохнул и сказал чётко, почти по слогам: - Я - слепой. Понимаешь, я… не могу увидеть ничего.      От последних слов, сказанных всё с той же обречённой усмешкой, сердце Мора словно сдавили в железной хватке, наполняя грудь тупой болью. Он мог чувствовать, как едва согревшиеся руки вновь холодеют.      Они просидели в молчании где-то секунд десять. Ни у одного не было слов, способных как-то разбавить эту ужасную атмосферу, повисшую над ними. Каждый проклинал что-то своё. Мор – своё не умение говорить с людьми в такие моменты. Йен – эту проклятую музыку на фоне, ставшую слишком весёленькой для подобного момента.      — … Я-я не г-говорил раньше…. Не хотел говорить тебе, потому что… я не хотел спугнуть тебя, пока ты, как бы…, не узнаешь меня, как человека. – Он продолжал, несмотря на гнетущую тишину, что заменила ему собеседника. Говорил всё тише и медленнее. – Я з… Я знакомился с разными людьми. Ещё когда не уехал из своего города. Но, стоило мне сказать им, что я слепой, они всегда говорили: “О, слушай, ты милый, но я не ищу никого такого”. И, знаешь…, я не хотел, чтобы ты сказал так до того, как… узнал меня, как человека. – Эта фраза прозвучала с твёрдостью, которой восхитился даже затихший фантом. Лишь через пару секунд Йен добавил каплю юмора. – Так что... “Та-да”, хе-хе. Я слепой. И я не знаю, что ещё сказать. …      — … Да и… Если ты хочешь уйти, эм… Это тоже окей. Я всё понима…      — Я знал об этом.      Одна фраза мощнее тысяч слов.      Слепой замер, пытаясь осмыслить услышанное так, словно это была какая-то жуткая истина, а не всего лишь четыре безобидных слова. Чувства смешались в целую палитру: неловкость, испуг, да даже немного злости. Всё это время он пытался притворяться зрячим, а, оказывается, собеседник знал о его особенности изначально. Смущению не было предела.      — Трис тебе сказала? – тихо предположил Йен, выдавливая слова из себя.      — Нет. Узнал сам. Ещё в первую встречу.      — Н-но, как? И… - В голосе становилось всё больше жизни. Стоило шоку отойти, как пришло осознание: - Ты пришёл сюда, даже зная это?      Будто стараясь создать себе ещё более загадочный образ, Морскитар выдержал паузу. Сложно было даже представить, о чём он думает. Однако от его следующих слов вся тревога ушла.      — У меня тоже есть… “особенности”. Так что, всё нормально. – Он с некоторой трагичностью добавил: - А узнал про слепоту просто. В нашу встречу смотрел тебе в глаза, но ты не закричал. Не опустил взгляд. Не побежал. - Опережая вопрос собеседника, попросил: - Не спрашивай, что у меня с ними. Извини мой юмор…, но это нужно видеть.      Йен усмехнулся, должно быть, в первый раз по-настоящему искренне за этот вечер. Со стороны могло казаться странным, но он любил шутки на эту тему. Самоиронии ему было не занимать.      — Получается, у тебя всё окей с этим…? – На лице его расцвела мягкая улыбка. Грудь наполнила теплота, а с души словно рухнул камень, размером с гору. С трогательной мягкостью сказал: – Ты даже не можешь представить, что это значит для меня. Мне сейчас стало так легко… Хотя, хах, ещё и неловко в-вдобавок. Похоже, зря я притворялся зрячим. Теперь все козыри, вроде хвальбы “медового цвета вывески на входе, приятной для глаз” можно выбросить. – Он сохранял спокойствие голоса, кажется, всё ещё не до конца веря в происходящее. – Я рад. Ты… Понимаешь, ты нравишься мне…, и я хочу узнать больше о тебе. Поэтому надеялся, что ты не оставишь меня.      Его честность превзошла даже Морову. Интересный парень… Фантом ценил людей, способных высказать лежащее на душе. Для этого нужна смелость, а смелость – благородное качество.      — Не в моих правилах бросать кого-то, - ответил охотник. – Тем более согласившихся встретиться со мной. – С тусклой улыбкой спросил: - Трис умеет убеждать, правда?      — Это точно. У неё и в детстве было такое дьявольское обаяние, или это новшество?      — Было. Но без привкуса похоти, - с невероятным для себя юмором ответил воин.      Йен прекрасно понимал, о чём он: от поведения его подруги могли бы покраснеть даже суккубы. О чём речь, если единственным советом, что она дала парню перед свиданием, было: “Если он под конец зовёт тебя к себе, ты СОГЛАШАЕШЬСЯ!!! Понял?!” У слепого до сих пор мурашки появлялись, стоило вспомнить.      — Мор, это прозвучит очень странно, - сразу предупредил Йен, заталкивая неловкость внутрь себя, – Но можешь ты, пожалуйста, сесть ближе? Я-я… хочу потрогать твои руки…, если ты разрешишь, конечно. Это просто… мой способ “увидеть” тебя. Мои руки мне, как глаза. – К его ещё большему изумлению, Морскитар без вопросов пододвинул стул и сел совсем рядом, касаясь его рук. – Ох. Хорошо…      Он начал ощупывать кисти парня, аккуратно проводя пальцами по крохотным шрамикам на сильных руках. Поразительно, но ладони охотника были мягкими, что совсем не вязалось с прочными, как сталь, пальцами.      — Ух ты. У тебя очень приятные руки. Мне нравится, - говорил Йен с добродушием в голосе. Явно даже не подозревал, как его слова звучали со стороны.      Он начал прощупывать выше, сосредоточиваясь на собственном дыхании. Будто бы рисовал в воображении портрет своего нового друга: тяжёлую куртку из грубого материала, руки, скрытые ей. Очень крепкие руки… От таких мыслей его дыхание становилось немного глубже, хотя над причиной этого он не задумывался. Однако Мору нравилась слушать его тихие вдохи-выдохи – было в них нечто, создающее приятную тревогу. Возможно даже что-то… слишком нежное. Пробуждающее не те мысли.      — Ты впервые видишь слепого человека, так?      — … Так заметно? – с тенью усмешки спросил воин.      — Хах, да. Я-я почувствовал это. По тому, как ты говоришь со мной. – Юноша продолжал вести руки выше – к плечам. – Но ты можешь говорить со мной, знаешь…, нормально. Не обязательно говорить громче или медленнее. Я не глухой, я слепой. – Хоть его милое тихое хихиканье было приятным, охотник чуть потупился. Приподнял плечи, думая лишь о своём просчёте… Йен заметил это. – Всё нормально, не волнуйся. Это мило, что ты стараешься для меня. – Он ещё немного поводил вдоль рук парня, а потом остановился и с юмором объявил. – Что ж, твои руки одобрены.      Мор не верил, что встреча кончится хоть чем-то…, но должен был признать – в этот смех он просто влюбился. Сдержанный и мягкий, ласкающий слух. Ощущения от него были, как от прикосновения к дорогому бархату.      Йен опять замялся с тенью смущения на лице. С ещё большей неуверенностью, чем раньше, спросил:      — Могу я…? Могу я потрогать твоё лицо? Я п-просто… хочу представлять себе, как ты выглядишь.      На его же манер Мор ответил:      — Окей.      — Ха… Спасибо. – Слепой потянулся к его лицу. Только сейчас начал понимать ещё одну неприятную вещь – всё это время глаза охотника были чуть выше, чем Йен думал. Весь вечер смотрел ему куда-то на уровень губ. Да уж, прикинулся зрячим… Водил пальцами по щекам собеседника, примечая пугающую деталь. – Вау… У тебя столько шрамов. Откуда они?      — … Встретил не тех людей, - ответили ему тоном, не оставляющим сомнений, что было очень – очень больно.      — Ох, ну… Всё равно, у тебя очень приятные щёки, ты знаешь об этом? – Продолжая свой “осмотр”, Йен вёл большими пальцами по губам охотника. Завороженно. Портрет, складывающийся в голове, нравился ему всё сильнее. - И твои губы классные, хе-хе. – Тут же они растянулись в ухмылке, радуя трогающего. У элегантного юноши остался один по-настоящему важный вопрос: - Скажи, какого цвета у тебя глаза?      И этот вопрос вновь озадачил Мора по-крупному. Если скажет правду, то может показаться шутником. Наверняка прозвучит логичный вопрос: “Как такое может быть?” Однако Йен был честен с ним всё это время, так что фантом ответил ему тем же.      — Кроваво-красные.      Слепой принял вид восхищённый. Шёпотом произнёс:      — Вау… Я… - Его голос становился всё нежнее. – Я уверен, они чудесно смотрятся.      “О, да, - подумал воин. – Весь сектор в восхищении”.      Продолжая ощупывать парня – его немного разлохмаченные волосы под капюшоном и всё ещё холодные уши – Йен спросил:      — Может, тебе хочется узнать обо мне что-нибудь ещё?      — Хм… Твои увлечения?      — Оу, да, конечно. Эм… Помимо любви к всяким предметам, которые я могу ощупать, мне интересны фильмы… и ASMR. О, и музыка, конечно. Правда, не думаю, что работу можно назвать увлечением.      Они говорили ещё долго. Мору вновь пришлось отложить гордость и признать – этот вечер не был такой уж ошибкой. Не помнил он, когда в последнее время по-настоящему наслаждался разговором с кем-то. Конечно, до самого конца он оставался немногословным, но в том и была прелесть – Йена это устраивало. А голос слепого продолжал очаровывать всё больше и больше, заставляя забыть обо всём. Даже бесконечное безумие, вносящее в мысли кровавый хаос, чуть притихло со временем. А слепой тем временем заикался всё меньше, позволяя красоте голоса показать себя в полную силу.      Йен же был рад такому собеседнику не меньше. Продолжал восхищаться его голосом. Самым приятным в нём была его тишина, не взирающая на силу слов. В нём просто нечему было раздражить слух, вызвать отторжение. Его хотелось слушать вечность… Раскрывались и другие – не менее занятные детали. Теперь, когда тепло кафе окончательно вытеснило уличный холод из одежды и кожи Мора, начал чувствоваться необычный запах. Пахло кровью. В сочетании с какой-то незримой аурой опасности, окружающей охотника, запах создавал настоящий образ сумеречного призрака – так слепой представлял себе. Но это же было и хорошо. Добавляло ощущению его присутствия какой-то остроты. Йену было даже немного стыдно за приятные ощущения, возникающие в груди.      — Ваш кекс, - вдруг послышалось сбоку.      Двое уже начали забывать о Дане, столь увлечены были беседой. Вообще у Йена складывалось чувство, что она всё это время не за сладостью пропадала, а наблюдала за ними со стороны.      — Спасибо, - поблагодарил её слепой, потянувшись к кошельку. – Я заплачу.      — Не нужно. Всё за счёт заведения. Такая вот скидка, - внезапно объявила она.      Сказать, что Йен был удивлён – ничего не сказать. Бариста, конечно, сразу показалась ему дружелюбной, но что-то уж сильно далеко она заходила. И в следующую же секунду она также внезапно бросила охотнику:      — Кровать починил?      — Угу. Считай, в расчёте.      — Господи, спасибо… - выдохнула девушка. – Тогда это была последняя скидка. И только потому что Он с тобой! – Указала на Йена.      Вернув элегантному юноше часть денег за уже выпитый кофе, она удалилась обратно к бару. Замерла там в привычном стоячем положении.      — Э-э-э… Ч-что это было? – спросил Йен.      — Долгая история… Хочешь послушать?      — Конечно, - ответили ему, стараясь не вложить в слово слишком много эмоций.      Кровать, скидки, да ещё и какие-то необычные отношения. Йен начал подумывать, что это бывшая Мора, но следующие слова похоронили предположение под слоем из шока.      — Она пыталась напиться растворителя. – Йен на фоне похолодел. – Успел остановить. Дал целебных тумаков и отвёл к себе на квартиру.      — У… У вас был…      — Нет, - тут же прервал его воин. – Не было. Но она пила. Много пила и всё за мой счёт. А один раз в запое подожгла мою кровать. Теперь вот расплачивается так. Хех. Знал бы ты, как ей, на самом деле, осточертело видеть моё лицо в конце каждого месяца. – Его голос заметно помрачнел. - … Не знаю, как вообще сумел успеть. Как нашёл её в тот день… Но, похоже, дорога сама меня ведёт к самоубийцам. Я уже потерял счёт, скольких вытащил из петли.      — Т-т… - Вновь вернулось заикание. Эмоции переполняли. – Т-так она не первая? Ты кого-то ещё спас?      — Многих. Только гордиться нечем. Разное приходилось делать, чтобы отбить у них желание умереть…      Под “многим” имелось ввиду “спать с ними, чтобы в их глазах начало проглядываться что-то кроме обречённости. Хотя бы стыд.” Правда, девушки были исключением, конечно. С ними Мор старался не вступать в близость, и не потому что испытывал какое-то отвращение к ним, нет. Просто они, в отличие от парней, легко могли привязаться к нему, как к мужчине и “спасителю”. Не хотелось сначала вытаскивать с того света, а потом с ходу разбивать сердце.      — Да какая разница?! Это так круто! Я уже понял, ты ведёшь интересную жизнь, но это уже что-то…! Что-то… - Ему словно начало не хватать воздуха. Услышал даже, как Мор привстал, пугаясь его бледности, но Йен остановил. Всё было нормально, просто слишком много эмоций он переживал. Приятных эмоций… Он поправил чёлку и сказал с трогательной улыбкой: - Ты самый невероятный человек, что я когда-либо встречал. А я со многими был знаком, поверь, ха… (вздох)… Знаешь, что? Я правда хочу встретиться с тобой ещё. – От искренности, прозвучавшей в этих словах, охотник затаил дыхание. – Хочу узнавать о тебе больше. Ты бы… хотел пойти со мной куда-нибудь ещё когда-нибудь? Мы могли бы сходить посмотреть фильм или ещё куда-то. Не берусь обещать, но компания слепого – это не так уж и плохо.      Мрачный фантом видел, как далеко всё начало заходить. Едва ли он был против – его истерзанной душе уже было откровенно всё равно. Никаких эмоций. Однако он был удивлён, что до этого вообще дошло… Понимает ли Йен, что делает?      Наконец, воин принял решение – самое безумное и рискованное, какое могло существовать. Спросил:      — А как насчёт продолжить? Вечер ещё не кончился. – Видел, как слепой юноша уже разомкнул губы, готовясь ответить. Предвкушал, что он скажет: “Конечно” – однако опередил его и добавил: - Может, зайдёшь ко мне? …      Время застыло, как и сам Йен. Такого продолжения он не ожидал точно. Первое ведь свидание…!      Здравый смысл орал ему во всю глотку: “НЕТ!!!” Но в один момент что-то переклинило в голове. Словно бы Трис, засевшая где-то снаружи с биноклем, перехватила контроль над его телом и его же губами ответила:      — Да. Да, конечно. Я не против. …      Они шли по тёмным опустевшим улицам, действительно напоминая влюблённую парочку. Йен держался за Мора так крепко, словно, стоило отпустить, и слепой просто рухнет на землю. Может, так оно и было – волнение и искреннее непонимание, как он мог сказать “да”, захлёстывали его с головой, сдавливая лёгкие и заставляя сердце вырываться из груди. Хотя, при том, юноша всеми силами сохранял выражение спокойствия, помутнённого только дискомфортом из-за нужды пробираться сквозь сугробы. Какие зловещие силы заставили его согласиться…? Что хуже всего, парень просто не решался отказать. Его культурность и стыдливость не позволяли сказать “нет”, когда они прошли уже пару кварталов!      Для Мора это был не меньший кошмар. Более всего он теперь хотел сломать самому себе челюсть за то что вообще предложил такое… Он лишь хотел посмотреть на реакцию Йена, каков будет его отказ. Захочет ли он после такого предложения встречаться и дальше, или же поймёт, что встретил не того человека. Рано или поздно он ведь ушёл бы от Морскитара, как делали все. Абсолютно все… Так что не хотелось мучить себя лишними надеждами и ожиданиями в очередной раз. Одна наглая просьба могла бы прекратить это, пока не стало поздно, оттолкнуть Йена. Однако всё, как в анекдоте, резко пошло не так…      — Тебе не страшно? – спросил воин. Тут же понял, как же это плохо прозвучало. – То есть… Идти ночью. Зимой. В незнакомом городе.      — … Для меня нет сильной разницы – день, ночь. Я живу в вечной темноте. – Его глаза опустились к земле, а на лице появилась гнетущая меланхолия. – Моей г-главной мечтой всегда было забыть, что такое вообще темнота, что она н-ненормальна для человека. Но я был зрячим… - Словно желая, чтобы от сердца охотника вообще ничего не осталось, он продолжил свою историю ещё тише, почти шёпотом: - Зрение пропало из-за повреждения к-каких-то нервов в глазах…, когда я ещё был маленьким. Слишком, чтобы помнить те времена. Хотя, п-похоже, недостаточно, чтобы память о цветах не осталась в подсознании. Поэтому, нет. Мне не страшно. Только грустно… Нет, знаешь, я соврал тебе. Моей мечтой всегда было… увидеть рассвет. Говорят, он очень красивый, но я даже по рассказам не могу п-представить, какой он.      А ещё он не мог представить, как же больно это кольнуло Мора. Ему такие желания были слишком хорошо знакомы.      — Понимаю. – Заметив немного насмешливую ухмылку Йена, заверил: - Правда, понимаю. Была такая же мечта в приюте. Нас не выпускали. Никуда. А единственную дверь, выходящую наружу, я видел только когда солнце уже было высоко. Плюс, меня, как и других, з̨̫̫̬̩а̖̗͙̭̤͜п̨̪̜и̧̗͔̟̮р̟̦͢а̨͍̙̪͇͍л̭̠͢и̡̮̯̰,̝̤͜ п̦̬̰̥̝͜о̨̭̘к̧͖̥̘̠а̧̪͎̟̜ я̳̖͙̤͜ б̧̦̭ы̢̰̱̤л̧͙̥̠̰͓ с̨̝̗̮̝л̢̜̭̰͙͔и̢͓̩͖̞̭ш̡̤̦̱к̧͙̳о̧̩͔͚м̳̥̳̪̱͢ м̨̩ͅо̧̣̜͓л̬͈͈͜о̨͍̯̟̘̞д̞͚̩̙͜ы̨͎̪̦͈м̢͕͓͉̰.      Альбедо едва за голову не схватился от кошмарного шума. Последняя фраза так прогремела в разуме, словно она была самым ужасным, что фантом когда-либо говорил в своей жизни. Поток размытых образов, ударивший прямо в мозг, ощущался, как физический удар.      — Боги, что это?! – спросил юноша, процеживая слова сквозь зубы.      — Ничего. Не обращай внимания. – Ответ прозвучал, как какая-то издёвка, но на лице фантома всё было написано – он понимает, почему так произошло. Понимает и очень не хочет об этом говорить…      — Так, значит, Трис не шутила… - тихо сказал Йен, не оставляя сомнений, что подруга рассказывала ему о Тихом крове исключительно мельком и отшучиваясь. – Вы ведь сбежали где-то к двенадцати годам. До этого ты н̨̥ͅи̢͕͍͚̙͙к̥͚͢о̡͔̳г̧̞̯̲̦д̢̩̳̖а̪͖͜ н͇̱̣͢е̩̫͜ в̨͍̫̙и̧̳̲̜д̱̮͢е̢̠̪̝ͅл̰͚̯̞̝͢ р̢̩͙͔а̢͍̝͍с͔̘͖͕͜с͈̥̗̰͕͜в̠̥̯̰͜е̱̜̜̣͢т̫̝͜? Снова…      — Да. Не представлял, что там – во внешнем мире. А как узнал… Честно, обрадовался, что не грел надежд. Последнее, чего мне хотелось тогда, - разрушенные мечты. – Он поддержал споткнувшегося о гору снега собеседника, и тут же добавил: - Поэтому и спросил, не жутко ли тебе. Помню свои ощущения, когда попал в Б9. – Сумел выдавить из себя полуживую усмешку. – Если бы рядом был кто-то, похожий на меня, - здравствуй инфаркт.      На его удивление, шутка возымела смех. Было удивительно, потому что охотник не считал её шуткой – это была скорее полуправда. Вспоминая своё состояние в тот день, Мор уверенно мог сказать – отчаяние не разорвало душу на части только каким-то чудом      — Хах, понимаю. Но ты не такой уж страшный. В смысле… Когда воспоминаешь к-как ты подрался с тремя сразу, становится жутковато, конечно, - улыбаясь сказал слепой со своей коронной честностью. – Но мне спокойно. Люди м-меня не пугают. В основном. – Он усмехнулся, расслабился и легко, явно на манер анекдота, спросил: - Ты ведь не фантом?      Мор чуть в снег не свалился от такого поворота.      Не существовало намёка более ясного, что пора завязывать с этим безумием. Следующим же действием воина должно было стать простое признание и скорейшее расставание. Однако… Может Трис, что, как Мор заметил, наблюдала за ними с крыши ближайшего дома, как-то взяла над ним контроль в то мгновение и ответила его же ртом:      — Нет, конечно. А тебя пугают фантомы?      Одного только взволнованного вида Йена на последнем слове было достаточно для ответа. Но добили охотника именно его слова.      — К-конечно! Я столько рассказов о них слышал. Знаешь, есть одна проблема жить в вечной темноте. Начинаешь вслушиваться в-во всё. И всё услышанное надолго западает в душу.      “Вот как…” – тихо пробубнил Мор себе под нос, помогая собеседнику перебраться через усеянную сугробами тропу. У Йена уже начинали стучать зубы, и мрачный юноша был без понятия, от холода или от воспоминаний о фантомах.      — Г-говорят, они все душевнобольные, - продолжал слепой, даже не подозревая, как быстро тускнел взгляд Мора. – И ещё что им не нужна причина, чтобы убить тебя. Просто может захотеться. А их умения… Им часто нечего пр-про… противопоставить.      Судя по тому, как он вновь начинал заикаться, тема ему не нравилась. Однако Мор, всё же, решился задать вопрос:      — А если причина есть? Они ведь тоже люди. Может, и намерения у них человеческие?      — Шутишь? Д-даже я знаю, на чт-что они способны. Могу ведь слушать новости. Д-д-до сих пор помню тот… Тот репортаж из Каира. – На фоне мрачный парень вздрогнул. – Кажется, Малвер – так звали того фантома. Он вырезал полную т-танковую армию! Это точно не человек, это… чудовище какое-то.      Последняя фраза прозвучала для воина, как приговор. В голове промелькнула одна лишь мысль: “Во что я ввязался?” Этого человека он ведёт к себе домой! И что же он планировал делать дальше? Сам не знал! Всё это теперь официально можно было считать одним большим безумством, вот только двое парней уже ступили в подъезд затхлой пятиэтажки. Кажется, было самое время остановиться, однако Морскитар сам упустил момент, как они оказались у двери в его квартиру. …      Внутри было до жути холодно. Йен не понимал, как можно было так проморозить жилище. Было ощущение, словно Мор вообще холода не чувствовал.      Если до этого у слепого просто шалили нервы, то теперь сама душа провалилась куда-то в пятки. Вот они и здесь… И у парня не было сомнений в том, чем им предстоит заняться. Нет, он беспокоился не потому что Мор ему как-то не нравился или была какая-то неприязнь к идее иметь что-то подобное. Охотник был ему вполне симпатичен: обходителен, не груб, приятен в общении. Но секс после первого же свидания… Это казалось чем-то очень неправильным. Элегантный юноша был из тех людей, что верят в любовь и романтику, а потому чувствовал себя в высшей степени некомфортно. Но при всём своём смущении он заметил одну странность – охотник не закрыл дверь…      — Эм, Мор, ты… Ты дверь не закрыл, - теряя уверенность сказал парень, слыша, как спутник напряжённо выдохнул.      С ещё большей скорбью, чем была до этого, воин приметил, что Йен даже в такой ситуации больше думает о двери на выход, нежели о том, что должно скоро произойти. Красноречиво.      Нет. Всё. Пора заканчивать. Йен, очевидно, сам этого не хотел - смятение его видно было и раньше. Похоже, их двоих просто переклинило этим вечером, и нужно было прекратить, пока они оба не совершили ошибку.      — Послушай… Я не сказал кое-что о себе. Важное.      — М? Важное? – с воодушевлением переспросил слепой, явно уверенный, что просто узнает что-нибудь новое о новом друге. Что же… Он даже представить не мог, насколько прав.      Мягко подойти к этому не получилось бы, даже будь Мор трижды хорошим собеседником. Ничего лучше не придумал, как процитировать Йена.      — Кхм… Уверен, ты не упустил из внимания…, как странно ко мне все относятся. Даже уличная шпана. Боятся. Бегут со всех ног. И ты точно не понимаешь, как охотник может полмесяца пропадать в лесу. “Что за охота такая?” – озвучил он вопрос, что наверняка не выходил из головы слепого уже какое-то время. – И ты точно не поверишь, если я скажу, что мои глаза просто необычного цвета. От такого не бегут и не кричат.      Йен сначала не понимал, зачем парень говорит это: казалось, нет никакой связи. Однако в следующее же мгновение понимание стрелой пронеслось в его разуме. Ноги сами сделали шаг назад…      — Ты ведь можешь сложить два и два, правда? – попытался Мор скопировать шутку. Но его вариант однозначно не был и каплю смешным. – Я фантом.      Йен встретился спиной со стеной; вздрогнул так, словно его схватили сзади. Возможно, такие картины ему воображение и подкидывало. Любое спокойствие забылось, уступив место страху, пронзившему сердце. Серые глаза юноши расширились, а губы затряслись.      — П-п-прости ме…      — Не нужно. Не извиняйся, - перебил его воин, стараясь держаться как можно дальше. – Я привык. Не буду переубеждать тебя ни в чём… Хотя скажу, что я не каннибал и не приношу в жертву младенцев, и… Что там ещё про нас говорят…? – Он говорил всё тише. Не чувствовал вообще нужды объяснять что-то. Теперь свидание однозначно кончено… Он посмотрел на вжавшегося в стену слепого и с нотой волнения сказал: - Слушай, я отведу тебя, куда скажешь. Прямо до дома или до таксофона, если не хочешь моего присутствия. Позвонишь Трис, и она заберёт тебя.      Почему-то его слова вызвали не желание тут же согласиться, а лишь больше вопросов. Может, дело в тревоге, прозвучавшей в голосе. Так или иначе Йен сам необычно успокоился, будто на время забыв истории про фантомов. Все мысли занял один лишь вопрос:      — От… Отведёшь? А зачем с-сюда привёл?      Мор с самого начала их маленького свидания заметил – слепой мастерски ставит его вопросами в тупик. В такие моменты становилось аж жутковато. Оставалось ответить по правде.      — Не знаю точно… Может, хотел доказать себе, что могу кому-то нравится, знаешь… Кому-то, кроме самоубийц. Хотя и им не нравлюсь, я просто как врач для них. – Сам усмехнулся над тем, как гордо назвал себя. Пускай его труд и спасал жизни, но он был ближе к жиголо нежели к медику. – В общем... Это ты меня прости. Но я хотел, чтобы кто-то узнал меня, как человека. Прежде чем убежать в страхе. И чтобы узнать, могу ли я нравиться кому-то настолько. Поэтому привёл.      Йену бы стоило хотя бы обидеться: в конечном счёте его использовали для повышения своей самооценки. Однако никаких плохих эмоций парень не испытал, а причину этого оголил следующий вопрос:      — А почему ты согласился?      — … Д… Д-да…. – Теперь он уже заикался не от страха, нет. От неловкости скорее. От неё же на лице появилась немного глупая улыбка. – Да из-за того же. Я не думал, что мне кто-нибудь такое вообще предложит. П-понимаешь, это… ещё одна проблема быть слепым. Никто не захочет даже воспользоваться тобой. – В его голосе становилось всё больше болезненной грусти. – Все думают, что, раз т-ты ничего не видишь, значит ты хрупкий, как хрустальная фигурка. Не знаю, почему… На тебя смотрят с жалостью, и я (вздох)… Я даже без зрения чувствую эти взгляды. Думают, бытие инвалидом делает меня… Не знаю даже, кем это меня делает по их мнению. Точно не человеком. Если и-исключить бандитов и всяких таких, все люди относятся ко мне, как к чему-то неприкасаемому. Будто я развалюсь, если они повысят голос или неосторожно толкнут меня плечом. – Йен сам не заметил, как начал изливать парню душу, забыв даже о его “особенности”. Фантом или нет – он всё равно лучше всех умел слушать. – Больше всего мне хочется вернуть зрение, чтобы хоть минуту побыть для окружающих “нормальным”. Без постоянной жалости в мой адрес. И… знаешь… Спасибо тебе. Ты стал первым, кто отнёсся ко мне, как к обычному человеку. …      Морскитар уже и позабыл, как сильно может болеть сердце. Его словно пронзил десяток острейших иголок, тут же провернувшихся. Ничего более тоскливого воин не слышал за всю свою жизнь…      В этот миг он понял, что не может отпустить Йена просто так.      Слепой почувствовал, как фантом аккуратно взял его за руку и потянул за собой. И элегантный юноша не возражал. Не то чтобы он был готов к чему-то, просто он уже не чувствовал в себе сил оттолкнуть охотника. Не чувствовал желания сделать это. Всё, что было в его душе сейчас – скучное безразличие, разбавляемое только горькой обидой за то что фантом начал действовать, похоже, только из этой проклятущей жалости. Секс из сострадания – даже звучит гадко. Однако у Мора были иные планы…      Мрачный парень молча подвёл своего гостя к окну, вставая у него за спиной. Таков был рост Йена, что Мор спокойно мог бы поставить подбородок ему на темечко, не меняя угол обзора, а обзор был важен. Ночь стояла редкая – облака освободили небо от своих объятий, давая рассмотреть звёзды. Лучше момент и представить нельзя.      — Очисти разум, - попросил воин, беря гостя за руку.      Слепой не понимал, что происходило дальше. Чувствовал только присутствие Мора прямо у себя в голове. Пугающие ощущения, однако и они не были способны развеять его равнодушие.      Фантом проверял чертоги Йена, подмечал каждую деталь. Действовал осторожно, хотя даже так слепой иногда вздрагивал от слабой, но резкой головной боли. А воин продолжал изучать… Видел, что, действительно, глаза юноши будто лишены нерва. Это было, как иметь руку, но не иметь сухожилий, способных двигать её. Там, где свет внешнего мира должен был преобразовываться в видимое, была лишь чёрная зияющая дыра – так Мор мог описать это.      — Сегодня на небе звёзды, - говорил он, не выходя из разума парня. – Хотел бы увидеть?      — … Слушай, давай не будем больше о моих желаниях. Это угнетает.      Охотник сосредоточился на собственных чертогах. Погружаться в собственные аспекты зрения было сродни копанию в своих же внутренностях – так же неприятно. Однако он всё стерпел; нашёл поток своего зрения и с должным усилием раздвоил его. Титаническими усилиями согнал со второго потока морок своих галлюцинаций и сделал немыслимое – направил этот поток Йену прямо в мозг!      Слепой вскрикнул от боли.      За одно мгновение юноша потерял всякую ориентацию в пространстве, а мигрень, ударившая в голову, была самой сильной, что он помнил. Однако боль постепенно начинала ослабевать, позволяя почувствовать нечто иное… И это нечто было чувством – давно позабытым, но теперь бьющим прямо в разум. Йен застыл. …      Сначала всё выглядело просто, как одно большое белое пятно. Только через пару секунд сплошная белизна начала приобретать определённые формы, наполняться цветами. Цветами…!      Он не мог быть таким высоким, нет, это определённо было не его зрение. Смотрел глазами Мора. И взгляд этих алых глаз был направлен в окно – вверх. На звёзды. На сияющее от бесчисленных огоньков небо. Бесконечно прекрасное…      Мор крепко держал притихшего парня за руку, боясь оборвать эту связь. Не позволил бы себе этого ни за что – сам был в восхищении. Сияние десятков звёзд умиротворяло мысли и согревало душу. В ночной мгле мириады огоньков, сплетающиеся в причудливые созвездия выглядели чем-то очень тёплым, дарующим надежду и лёгкость на сердце.      Он медленно повёл взгляд вниз, заставляя Йена задрожать. Увиденное дальше заставило слепого забыть, как дышать. Фантом показывал ему город, сверкающий ещё ярче, чем ночное небо. Длинные цепочки жёлтых фонарей, сопровождающие несущиеся вперёд дороги, свет из окон, блеск фар редких и далёких машин. И, главное – снег. Блестящий на свету, словно искрящийся. Да, в городе он часто был грязным, однако прелести снежных шапок, лежащих на крышах, это не убавляло. А для Йена… Для него этот пейзаж затхлого городка, промёрзшего до основания, и чьи дома уже разваливались от старости был чудом, неповторимым и заставляющим трепетать.      — Это не рассвет, - извиняющимся тоном проговорил Мор, стараясь не так жёстко сдавливать тонкую руку. – Но я хотел подарить тебе что-то. Хотя бы в качестве извинений. – Элегантный юноша не ответил ему. Мор начинал волноваться… - Не знал, понравится ли тебе. Но это единственное, что я…      Послышались громкие всхлипы.      Фантому не нужно было смотреть на гостя, чтобы понимать – тот сейчас плачет, не жалея тусклых глаз. Ручьи слёз текли из них, а сам парень выпустил трость, заставив ту с грохотом рухнуть на пол. Освободившейся рукой Йен зажал себе рот, всеми силами стараясь не закричать: буря из радости и необъяснимой тоски захлестнула душу с головой. Всё это время такая красота была буквально у него под носом…, и он не видел её.      Мор попробовал опустить взгляд на слепого, но тот тут же взмолился:      — Нет, нет, пожалуйста! – Мягкая рука сжала пальцы Мора со всей силой, что давали ослабшие мышцы. – Прошу, ещё минуту!      Слёзы стекали по хрупким дрожащим пальцам, падая куда-то вниз. Чувствуя это, Мор вернул взгляд к городу, давая парню желанный вид. Из-за сверхъестественной чёткости его зрения, Йен мог видеть то, что не доступно другим людям – каждую деталь в окружении вплоть до последней льдинки на стенах домов. Лишь ещё одна деталь, делающая это событие настоящим чудом.      Охотник начал постепенно отводить слепого от окна вслед за собой. Не потому что хотел прервать это, просто Йен уже больше трясся не от собственного плача, а от холодного воздуха, пробивающегося сквозь оконные щели. Однако взгляд воина и на секунду не отрывался от вида ночного города.      — Я буду твоими глазами сколько захочешь, - сказал он, как можно спокойнее и мягче. – Но, прости… Не могу дать тебе постоянного зрения.      — Т-т-ты п-правда извиняешься сейчас?! – говорил слепой с чем-то, напоминающим смех. – Т-ты хоть понимаешь, что это значит для меня?!      Он не дал фантому шанса ответить: появившаяся идея была, должно быть, самой желанной из всех когда-либо им испытанных.      — Рядом есть зеркало?      — Есть. Но, поверь, тебе не нужно видеть моё отражение…      — П-позволь мне решать, что мне нужно! – воскликнул Йен даже слишком воодушевлённо. Он развернулся и упёрся парню лбом в грудь, цепляясь за тяжёлую куртку. Словно не давал Мору сбежать. – Я хочу увидеть тебя. Пожалуйста!      Может мрачный фантом и отказал бы, но ощущение, как солёная влага стекает по куртке, прикончило желание сопротивляться. В конечном счете, вряд ли станет сильно хуже…      Охотник перевёл взгляд к висящему на стене старому зеркалу, испещрённому трещинами. Когда встретился глазами со своим отражением, Йен заметно дрогнул. “Да, вот она… - думал Мор. – Эта дрожь”. Хотя, реакция слепого на первый взгляд была даже спокойней, чем воин ожидал. Списал на уже испытанный стресс.      — О… Ого, - наконец, сумел выдавить из себя гость. – У тебя… такие глаза. – На этих же словах охотник поспешно отвёл взгляд, но слепой неожиданно запротестовал: - Д-дай ещё посмотреть. Мне нравится.      Страннее слов Морскитар и придумать не мог.      Йен ещё какое-то время “любовался” видом своего нового… Он сам не понял ещё, кого именно. Друга? Парня…? Последнее ему казалось теперь куда более желанным. И он всей душой хотел показать это.      Слепой ощупал грудь фантома, доходя до шеи. Из-за того, как он тесно прижался к мрачному юноше, единственной его частью, что Мор видел, была макушка… Всё же, он был ужасно высоким для него. Не дотянуться. Йен сделал шаг назад и попросил:      — Наклонись.      — Йен, не нужно…      — Наклонись, или не отстану! …      Мор уступил. Наклонился так, чтобы его лицо было на уровне с лицом гостя. Йен резко разжал его руку, вновь лишаясь зрения; положил ладони на щёки фантома и слился с тем в поцелуе. Двигался неумело, неловко, но его искренность восполняла все недостатки. И, пускай он сам такому был бы не рад, но фантом чувствовал его нежность, порой и вправду кажущуюся какой-то эфирной хрупкостью. Тонкие пальцы лежали на ещё холодных щеках, чуть подрагивая от той дикой бури чувств, что бушевала в душе владельца. Тонкие губы ощущались совсем воздушными, как и их движения.      Фантом ответил на поцелуй – притянул парня за талию, заставляя задрать голову. Занятно они выглядели со стороны, хотя эмоции обоих были никак не сравнимы. Йен задыхался от наполнивших грудь чувств; слёзы продолжали течь по лицу. Ему казалось, словно всё это сон – такой приятный, что юноша старался не делать резких движений, лишь бы не проснуться. А Морскитар… Он просто продолжал утягивать слепого в поцелуй, чувствуя, как душа того успокаивается от этого. А сам Мор теперь грел в разуме одну лишь мысль: “Как всё так далеко зашло…?”      Слепой до последнего не хотел разрывать эту сцепку. Даже когда воин отстранился, Йен привстал на носочки, пытаясь снова дотянуться до изрытых шрамами губ. Слишком увлёкся. Нужно было отвлечь его, пока совсем в забытье не впал.      — Ты мой гость. Так что мой черёд предлагать тебе что-то, - говорил фантом, вновь беря юношу за руку. Даровал ему зрение – во второй раз это уже было не так болезненно.      — И ч-чем займёмся? – Йен улыбнулся от глупости своего вопроса. После всего произошедшего такие слова звучали крайне нелепо.      Однако от того, что охотник сказал дальше, вся неловкость испарилась.      — Можем посмотреть фильм. Или пойти погулять ещё. Если есть силы, конечно… - Красные глаза осматривали слепого гостя вновь и вновь, выдавая тревогу охотника. Мрачный парень правда не знал, что ещё предложить. – Или я могу найти тебе книгу… Чего бы тебе хотелось?      — Всего.      Лицо Йена сияло воодушевлением. Энергия наполнила каждую клетку его тела, а голос впервые за долгое время потерял сдержанность.      — Я хочу всё!      — В тот же вечер он показал, что не лгал. Ни на одном слове. Сон его покинул. Всю ночь он хватался за всё сразу. Хм… Как я и догадывался, он не переносил холода. Но даже так он потянул меня на улицу. И мы бежали. Много бегали – везде, где он захочет. Слепота не давала ему бегать раньше, слишком высок был риск споткнуться и проломить себе голову. – Мор поднял перед лицом левую руку. Вспоминал – только её он протягивал Йену, когда тот хотел снова получить зрение. – И я чувствовал, у него болят ноги. Лёгкие тоже… Но он просил бежать дальше. За годы в темноте он прекрасно научился ориентироваться в пространстве, запоминать расположение предметов. Так что разница в нашем росте или положении его вообще не волновала.      Про себя Альбедо думал: “Не удивительно, что он назвал тебя зимним ангелом” – но озвучивать не стал. Не видел смысла говорить очевидного – охотник стал для Йена настоящим чудом. Спасительным и благостным.      Морскитар продолжил:      — Помню, он почти не спал в ту ночь. Я дал ему лечь на кровать, а сам уснул у подоконника…, но через час Йен уже будил меня. Вместе смотрели на рассвет. Потом ходили повсюду, гуляли у леса. Хах… Едва уговорил его, наконец, зайти в дом, чтобы не замёрз. В тот раз я нашёл хоть какой-то способ ненадолго усмирить его пыл – телевизор.      В коротком воспоминании, на пару секунд появившемся в разуме, была удивительно уютная атмосфера. Нет, конечно, это всё ещё была узкая и промёрзшая квартира Мора, но дело было не в ней. Дело в двух юношах, устроившихся на кровати и вместе смотрящих телевизор. Оба были в положении полулёжа-полусидя: Мор опирался спиной о деревянный каркас кровати, а Йен лежал на нём, упираясь макушкой парню в подбородок. Фантом завернул их в до боли знакомый кокон из толстого одеяла, а в руках Йена покоилась кружка чая, Богами забытую пачку которого мрачный юноша откопал где-то на антресолях. Шум телевизора наполнял комнату: шла скучная программа новостей. Однако Йен даже при этом выглядел самым счастливым человеком на земле, хотя в программе и рассказывали о каком-то очередном теракте в одном из Полисов. Слепой показывал своё сожаление, – используя куда больше эмоций, чем сам от себя привык ожидать – но всё равно сохранял приподнятое настроение на душе. Никакая даже самая плохая новость не могла испортить этого дня.      — Телевизора, правда, надолго не хватило, - продолжал фантом с едва пробивающейся на лицо улыбкой. – Нужно было больше. И я давал больше. Мы сходили на фильм. Кошелёк мой сильно треснул, следующий месяц можно было забыть про дополнительный паёк. Вот только отказать ему… Слепому, обрётшему зрение. Это всё равно что отобрать у голодающего желанный хлеб. Я помню многих людей, выбравшихся с того света, вернувших потерянного родного. Но я не помню никого, кто бы столько смеялся, плакал, читал, смотрел и всё за пару дней. Каждый раз, как Трис присылала весточку, предлагая ему вернуться домой, он отказывался. Просил “ещё хотя бы пару часов”, но эти часы не кончились даже под конец третьего дня.