✧ Орудие Богов ☾

     — Я просил себе людей, способных тонко решить сложную проблему. И мне прислали… вас?      Лорд Камисато был не в лучшем состоянии души и тела. Богатая одежда скрывала под собой множество перевязок, а сам Аято теперь большую часть времени сидел, превозмогая чудовищную боль во всём теле. Жёсткое приземление после долгого “полёта” сказалось на нём очень плохо, и прежде всего на его душевном равновесии. Любой человек, которого один из великих Архонтов лично проклял и выпроводил из своего региона, просто сошёл бы с ума от ужаса и трепета. Страха за своё будущее. Аято же чувствовал лишь всепоглощающую ярость…      — О, мой лорд… Вы сомневаетесь в решении Госпожи? – прозвучал мягкий, но язвительный голос.      В холодном зале, где Аято тщетно пытался найти немного покоя, теперь стояли двое самых раздражающих на его памяти людей. Благо было темно - не пришлось утруждать себя разглядыванием лиц. Достаточно было, что позволивший себе наглость юноша был низким, а второй гость был высоким.      — Пожалуйста, друзья, давайте поторопимся, - вдруг начал второй парень, будто нарочно перебивая начинающийся спор. – Стоя на месте хорошего противника не найдёшь.      Замок, в котором они пребывали, был заснеженным полузаброшенным фортом, защищающим проход сквозь горный хребет. Формально, юный лорд не был владельцем этого места, но он всё равно чувствовал себя оскорблённым из-за того, что какой-то мелкий предвестник посмел так его поторапливать, да ещё и во владении, где сам лорд Камисато имеет больше власти.      — Ваша цель – парочка бунтарей из Мондштадта. – Аято сильно помрачнел при одном упоминании двух наглецов. – Альбедо Делак и Морскитар. Раз сама Царица рекомендует вас, то я, так и быть, даю добро на вашу миссию… Хотя я всё ещё не понимаю, как можно считать, что Вы превзойдёте стража Якса. – Он устало выдохнул, хватаясь за ноющее плечо. Настроения оспаривать чьё-то решение у него не было, как и сил больше терпеть присутствие этих… персон. - Если дойдёт до открытого боя, не делайте ошибки Алатуса. Сначала убейте Альбедо. Он лидер в их маленькой шайке.      На этих словах глаза низкого гостя подозрительно блеснули.      — … Враг крайне опасен. Для самой организации Фатуи, не говоря уже о ваших жизнях! Поэтому даю вам полную свободу действий и ресурсов. Сделайте, что угодно, хоть вырежьте весь Ли Юэ до последнего человека, но принесите мне головы этих двоих! Приступайте! Сейчас!      Природа в последние дни вела какую-то свою чуждую пониманию игру. После ночной бури наблюдать ярко светящее солнце и чувствовать тёплый по зимним меркам ветерок было откровенно странно. “Затишье перед следующей бурей” – так думал Альбедо, пока портовые рабочие не объяснили ему, что в Ли Юэ такое бывает частенько. Ходила даже маленькая легенда, что такие времена – это свидетельства ссор Архонтов Моракса и Барбатоса. Мол божество ветра в зимние ночи посылает ураганы на земли камня. “Но сколько бы ветер не дул, гора не склонится перед ним” – подобными мудростями в Ли Юэ заканчивали эту легенду. Белокурый алхимик решил не портить им праздник духа своими рассказами про дефляцию…      Морскитар мало говорил, – ещё меньше, чем обычно – а если и говорил, то в сухой манере. Ему, очевидно, было нелегко прийти в себя после вечера откровений… Считал, что проявил слабость. Поэтому даже особо не выказал радости от исцеления, хотя Альбедо и точно знал – не будь этого глупого предубеждения, Мор сиял бы. Пускай тихо в его разуме после “лечения” было всего пару минут, а потом видения постепенно – медленно, подобно растущей плесени – вновь захватывали своё место. Однако даже этот миг облегчения был подобен глотку воды после месяцев в мёртвой пустыне.      Теперь двое юношей не отходили друг от друга ни на шаг. Оба чувствовали, как сильна стала их привязанность друг к другу после непростого вечера, хотя и объяснял это каждый по разному. Мор чувствовал себя милосердно вытащенным из вязкой топи, в которую он погружался год от года всё глубже. Несмотря на его сдержанность в эмоциях, на самом деле, никаких слов благодарности ему бы не хватило. Даже если забыть об исцелении, к нему отнеслись так по-доброму… Охотник не забывал доброты. А память о ней лишь усиливала то тёплое чувство, что грело его каждый раз, стоило Альбедо оказаться рядом.      Светлый же видел всё немного под другим углом. Он не нуждался в благодарностях – их ему заменил сам факт произошедшего. Впервые за долгое время Мор показал свою уязвимую сторону. И не просто показал, а доверил лишь ему одному то, что хранил глубоко в душе долгие годы. Для алхимика это было доказательством доверия, куда более глубокого, нежели между простыми любовниками.      Начало следующего дня они провели так, словно ничего не произошло. Не видели смысла обсуждать произошедшее – не хотелось давить на больное. Однако Альбедо сделал всё, чтобы фантом понял – ничто не мешает ему делиться подобным. Его не осудят и не высмеют. Всё, что он встретит – поддержка и понимание. И, возможно, у белокурого получалось со временем лучше понимать своего парня и затрагивать нужное в его душе: Мор всё утро был в лучшем настроении, нежели обычно. Хотя его молчаливость и придавала их общению всё больше лиричности…      Но вся лирика кончилась, когда в постоялый двор Ван Шу буквально с ноги вломился пьяный вдрызг аристократ!      Идеально круглые глаза парней уставились в дверной проход их комнаты – к Кайри, опёршемуся о дверные косяки. Винодел держал в руке наполовину осушенную бутылку рома, а на лице его было такое выражение радости, смешанной с пьяным угаром и усталостью, что любовники мысленно поблагодарили Богов, что рядом нет детей.      — Ох, и далеко вы забрались…! – первым начал аристократ, шатаясь и отпивая из бутылки. – Я от порта до вас часа два тащился.      — Кай, ты где пропадал двое суток? – взволнованно спросил светлый. Уже было шагнул к другу, думая подставить ему плечо. Однако рыжий сам жестом остановил его, мол “и так хорошо”.      — О-о-о, пффф… - Кайри помотал головой по сторонам, будто не зная, с чего бы лучше начать. – Во-первых, Альбедо, помни – лотернские женщины это просто нечто. Во-вторых – Бэй Доу это нечто вдвойне. Всю ночь сначала в каюте, потом на пляже, потом ещё в этом винном погребке, у-у-ух! Она вообще не устаёт, но чё-ёрт, от неё самой не устанешь. – В зелёных глазах всё-таки промелькнул намёк на стыд. Кай решил от пикантных подробностей перейти к делу. – Но потом на утро мы отправились в… В…      — Мондштадт? – попробовал угадать Мор.      — В Инадзуму, - поправили его.      — Что вы делали в Инадзуме?! – спрашивал алхимик уже чувствуя, что история кончится не хорошо. – Еда добралась до Мондштадта вообще?!      — Конечно! Конечно добралась, но, мы подумали с Бэй, что такое дело нужно, кхм… отпраздновать. – Последнее слово он проговорил почти по слогам. Язык заплетался. – О-о, бани Инадзумы у меня теперь на всю жизнь в памяти. Всё проходило штатно, но потом Бэй пригласила своих подруг, потом ещё эти служанки, уф…! Я думал, это у меня стыда нет, но, Архонты милосердные, эта девица со мной сравнялась, это минимум! А потом пили саке, ром, ещё что-то розовое, чуть солёное… - Видя, как Альбедо начинает постепенно от смущённого шока переходить к злости, Кайри поспешил добавить: - Но, слово аристократа, рис в Мондштадт мы довезли.      — Какой рис?! – ошарашенно спросил Альбедо, чувствуя, как начинает дёргаться глаз. – Вы же везли рыбу!      — А привезли рис! – радостно воскликнул Кай, тут же дико засмеявшись. Словно заставляя самого себя молчать, он сделал ещё пару глотков из бутылки.      Пытаясь как-то разрядить обстановку, мрачный фантом спокойно спросил:      — И это всё за двое суток?      — Не. Это за один час в бане. Потом пришлось быстренько ретироваться, а-то казнили бы за… - Едва сумел собраться достаточно, чтобы членораздельно проговорить: - За свершение богохульных и развратных действий в храме богини Наруками Огосё. Но, честно, жрица сама меня просила!!! – Губы его растянулись в хищной ухмылке. – А познакомились мы с этой скромницей в бане.      На этих словах Мор понял – пора другу в постель. Слушать о его похождениях можно было и когда он протрезвеет. Тем более, исходя из его речей, в городе Ветра есть продовольствие… не смотря ни на что.      В коридоре послышались шаги…      — О, забыл представить вам…! – воскликнул винодел, смотря куда-то вбок. – Вот эти парни вытащили меня и Бэй. Они…      Вдруг он споткнулся о порог и, потеряв равновесие, начал падать!      Фантом дёрнулся вперёд, надеясь подхватить друга, но не успел – того поймали в падении.      — Воу, осторожней, товарищ! - бодро воскликнул некто. - Так и голову расшибить недолго.      Только спустя пару секунд владелец голоса показался в дверном проёме достаточно, чтобы его можно было рассмотреть. Первое же, что Альбедо и Мор заметили – широкая доброжелательная улыбка под блистательно-синими глазами, поблёскивающими в невероятном энтузиазме. Их уверенному взгляду не была помехой даже лезущая в них чёлка рыжеватых волос.      — О, да, да, разумеется… - прохрипел Кайри, вставая на ноги более-менее уверенно. Указав на доброжелательного парня рукой, представил его друзьям: - Знакомьтесь. Это – Тарталья. Ох…, прилечь бы…      Новый знакомый был одет в простой серый костюм, состоящий из брюк и пиджака с асимметричной застёжкой. Чёрные ботинки и перчатки были скучными деталями по сравнению с аксельбантом с красным камнем на правом плече и прикреплённым к нему алым шарфом.      — Доброго вам утра, друзья. Рад нашему знакомству.      Весь вид его словно говорил: “Привет, не против подружиться?” И, возможно, Тарталья озвучил бы этот вопрос сам, если бы сбоку не прозвучало резко:      — Ты оглох?! Заведи его в комнату, тупица! Шевелись!      — А, конечно, ха-ха. Прости, задумался, - тут же откликнулся синеглазый парень.      За ту минуту, что Тарталья вёл захмелевшего аристократа до кровати, Альбедо успел рассмотреть его как следует. Самым впечатляющим, конечно, был его рост – парень оказался самым высоким в комнате. Даже Мор был ниже на сантиметра три. Такого броского человека, впрочем, алхимик не был удивлён найти у Кайри в друзьях; винодел притягивал к себе необычных людей, словно цветок пчёл. Но даже этот странный новый знакомый как-то мерк на фоне появившегося из коридора незнакомца.      — Простите его медлительность, - с усталым вздохом сказал тот, опёршись о дверной косяк. – Надеюсь, это не испортит вам первое впечатление.      С говорившим даже сначала не получилось встретиться взглядами – глаза незнакомца скрыла поистине больших размеров шляпа, украшенная декоративными аксессуарами в традиционном инадзумском стиле. Одежда в общем и целом также выдерживала дух традиционализма. Когда же этот некто показал глаза, Мор искренне удивился: это был вполне взрослый парень с привлекательным лицом и короткими волосами, окрашенными в тёмно-синий. Удивился фантом, потому что из-за роста гостя искренне полагал, что перед ними мальчик лет пятнадцати-шестнадцати максимум – настолько кукольным он выглядел в этой одежде. При ближайшем же рассмотрении и выслушивании голоса становилось понятно – незнакомцу не меньше восемнадцати.      — Я – Скарамучча, - не дожидаясь никаких просьб начал “парень-кукла”, как его про себя окрестил охотник. – И в отличие от Тартальи, я не буду врать. Мне, как и вам, это знакомство до глубины души равнодушно. …      Только-только сформировавшаяся компания удалилась на террасу, оставляя Кайри отсыпаться в номере. Задача сменилась: не нужно было заботиться о напившемся друге. Теперь предстояло выяснить, что же нужно новым знакомым. Уходить ведь они явно не собирались...      Бывают такие люди, встречу с которыми не вспомнишь. Вернее, они могут стать твоими друзьями, напарниками, просто кем-то, у кого можно спросить время или перекинуться парой слов между работой и отдыхом. Однако никто никогда не скажет, когда именно они появились в их жизни… С внезапно возникшей парочкой было точно также. В один момент Тарталья помогал виноделу опуститься на постель, а в другой Мор и Альбедо уже сидели с гостями за одним столом на террасе, ожидая, когда им принесут чаю. Но впечатление они произвели, это точно. Особенно Скарамучча…      — Долго! – раздражённо прошипел он, вырывая у официантки дымящуюся кружку чая, тут же отпивая. Холод террасы ему пришёлся не по душе.      Девушка спешно отдала прочие кружки и с лицом, плохо скрывающим обиду, удалилась. Альбедо понимал её поспешность. Если Тарталья – что не поскупился девушке на чаевые – излучал стойкое дружелюбие, то у Скарамуччи была такая аура, находясь в которой хотелось только свернуться калачиком на земле и тихонько умереть.      Наступила неловкая пауза, которую никто не решался прервать. Может парень-кукла и смог бы, не будь его рот занят горячим напитком.      — Итак… Скарамучча, верно? – начал алхимик.      — Зови его Скар, - поправил Тарталья. – Скарамучча – слишком серьёзное имя для такой мордашки, хах.      Скар тут же толкнул его локтем в бок, и не то чтобы слабо. Однако высокий парень воспринял это со смешком, а под конец и вовсе взгромоздил напарнику руку на шляпу, будто тот был тумбочкой.      — Меня зовите Чайльд. Так ко мне обычно обращаются. – Где-то на последнем слове низкий юноша с силой скинул его руку с себя, заставив пролить пол кружки.      — Чайльд…? Какой-то титул? – спросил Альбедо, внимательно наблюдая за двумя. – Так нужен официоз?      — Не обращай внимания на его странности, легче к ним привыкнуть, чем пытаться вникнуть. – Скар безбожно быстро выпил ароматный чай и теперь сидел, вольготно облокотившись о стол. – А сейчас давайте я всех нас спасу от этого ужасного непонимания, пока всё не стало совсем плохо.      Он снял свою шляпу, поднял её вверх и прижал в груди в театральной манере. Было в этом движении что-то гипнотическое.      — Мы – странники, кочующие из региона в регион, - объяснил он. – Так что, если вас мучает вопрос, как мы встретились с вашим другом, то ответ простой. Мы были в порту Инадзумы на острове Наруками, когда Кайри… Скажем так, когда его и капитана Бэй Доу собирались “навсегда избавить от головной боли”. – Фраза закончилась резким жестом, похожим на взмах топора.      Удивительно, но Мор даже усмехнулся – в своей манере тускло. Чуть поболтал чай в кружке.      — Интересно… - протянул он. – И что было дальше?      — Дальше было весело, - взял слово Чайльд. – Не скажу, что сражаться с Инадзумскими стражниками было очень уж занимательно, но то, сколько их было, хе-хе…      Альбедо и Морскитар переглянулись, да с таким странным и мрачным выражением в глазах, что, когда их взгляды вернулись к Тарталье, тот в спешке объяснился:      — Оу, не волнуйтесь, никто не погиб. Сложно биться насмерть, когда попутно разрубаешь колодки и ведёшь двух людей обратно к порту. Так что будьте спокойны. Мы не плохие. – Тут же поглядел на скучающего напарника и с ухмылкой поправил. – Ну, ладно, мы плохие. Но вам, товарищи, мы хотим помочь.      — … Товарищи? – спросил Мор, прищурив глаз.      Между двумя парнями завязалась беседа, за которой Скар и Альбедо особо не следили. В основном потому что на половину это был пустой разговор, полный воодушевлённых банальностей, причём весьма односторонний. Респиратор скрывал часть лица Мора, но по одним только глазам было понятно отношение фантома ко всему этому. Чайльд же рассказывал о себе, о своей родине и о манере называть всех товарищами с такой непередаваемой бодростью, словно не видел разницы между историей жизни и весёлым анекдотом.      Двое оставшихся в стороне юношей получили шанс переговорить друг с другом – сидели достаточно далеко от друзей.      — Слышал про вашу статую, - начал Скарамучча, возвращая шляпу на законное место. С небольшой ухмылкой оглядел белокурого. – Если это и в правду ты её построил…, то тебе стоит гордиться. Мало кто удостаивался моего восхищения.      — Что же… Спасибо, - немного сухо ответили ему. У алхимика сохранялось странное послевкусие от этого “если”. – Не знал, что о моём титане слышно уже в Инадзуме.      Технически, это был не только его титан, но Альбедо чувствовал своего собеседника чуть больше, чем тому хотелось бы. Собственничество Скару явно пришлось по вкусу.      — Слухи пришли на острова вместе с флотом Северного Креста и Бэй Доу. А, если в ночь вашего спектакля какие-то ещё корабли отчалили из Ли Юэ, можешь не сомневаться – весь Тейват до последней вшивой деревушки наслышан.      И снова – слово “спектакль” оставило неприятный след в душе. На миг Альбедо почувствовал себя подобно оскорблённому художнику. Парень-кукла заметил маленькое недовольство, промелькнувшее в абсолютно спокойных глазах собеседника. Легко угадал причину.      — О, только не надо вот этого. Мы с тобой оба понимаем, что всё произошедшее было грандиозной постановкой. Но, повторю, тебе стоит гордиться. Поставить хозяйку Нефритового дворца в такое положение, что она сама будет готова на что угодно, хах. Твоё коварство и впрямь восхитительно.      — Восхитительно, Скар? – донеслось с боку. – Впервые от тебя такие слова слышу.      Тарталья, наконец, закончил свой рассказ и обратил внимание на напарника. Тот, впрочем, был от этого не в восторге.      — Очень рад за тебя, - презрительно буркнул парень с выражением оторванного от ремесла мастера. – Но сейчас прекрати на минуту пустой трёп. Нас ждут большие дела.      — Собираетесь оставить нас? – откликнулся мрачный охотник, пропуская в голос слишком много надежды.      — Ещё минимум дня три не оставим, - заявил Чайльд, цепляя на себя два непонимающих взгляда. – Кайри рассказал нам, что вы направляетесь в Лотерн. Надо понимать, вы обогнёте горный хребет, потом направитесь на запад, сделаете крюк и далее-далее-далее. Но мы поможем ускорить это! В горном массиве, который вы собрались обходить, есть потаённая тропа, которой раньше пользовалась инквизиция для скрытного переброса армий из регионов. Она проходит через весь хребет насквозь, а выходит уже на окраины Лотерна.      Мор ожидаемо энтузиазмом не засветился. Тарталье и раньше было нелегко смотреть ему в глаза, но теперь, когда в них появилось столько пронизывающей подозрительности, Чайльд рисковал схватить маленькую паническую атаку.      — И всё это вы говорите нам, разумеется, потому что доброжелательны, как ангелы. Угадал?      — Ага, мечтай. – Язвительность Скара словно прожигала уши насквозь, падала в мозг и разрывала его на кусочки… - Ваш дружок уже уплатил нам круглую сумму, как проводникам, и мы ждём минимум столько же, когда окажемся по ту сторону хребта.      Во всяком случае, из его уст это звучало правдоподобно… Но фантом не собирался легко давать “дорогим друзьям” расслабиться.      — Интересно… Не думал, что инквизиторы подрабатывают проводниками, - продолжил он, прожигая в знакомых дыры взглядом. – По твоим словам только инквизиция знает о тропе.      — Только инквизиция. И-и-и ещё те, кто умеет, скажем… - Чайльд сложил руки в замок с заговорщицким видом. – Скажем те, кто умеет провести не очень законные товары в обход таможенных пошлин.      — … Вы контрабандисты? – спросил алхимик.      — А ты стражник? – С привычной надменностью откликнулся парень-кукла. – Напомню тебе, все сидящие за этим столом преступники. Или есть какая-то другая “семья колдунов Делак, попирающая священные, мать их, законы инквизиции”?! Ай, короче! – Он резко встал с места и строго посмотрел на Альбедо. – Вам нужно сократить путь или нет?! …      Избавиться от своей немного странной черты – изучать людей тщательно, словно образцы под лупой – белокурый был не в состоянии. Особенно, когда “под лупой” оказывались такие персонажи… Во-первых – Скар был не таким низким, как казался: всему виной слишком громоздкая шляпа. А во-вторых – он неприкрыто избегал контакта с Мором. Демонстративно, даже… Очевидно, решил, что тот вообще не принимает никаких решений в команде, какой бы ни была причина. Альбедо решил не рушить его ложную картину происходящего. Всё же, иметь маленький козырь против этих людей не повредит…      — Нужно, - ответил он, также встав. – Я нанимаю вас.      Губы Скара растянулись в ухмылке странного удовлетворения. Вновь ему пришлись по нраву слова собеседника. Та небольшая надменность, что Альбедо вложил в них… Тарталья же быстрее всех встал, и с извечной бодростью сказал:      — Прекрасно, товарищ! Обещаю, это путешествие запомнится на всю жизнь. Может, это и простая работа, но я чувствую – мы в начале чего-то определённо славного!      И только мрачный фантом остался сидеть на своём месте, грея руки о горячую чашку. Лишь когда все замолчали, звук дыхания свозь респиратор сменился треском расстегнувшихся ремней. Наконец, фантом сделал глоток, всё ещё со странной злостью смотря куда-то вдаль. … …      Самая худшая миссия из всех. Нет, это не Алатус сам окрестил так своё задание. Это голоса наставников уже звучали у него в голове, а на фоне этих голосов всё громче раздавались щелчки плети и обвинения проповедников. Такие звуки раздавались наяву даже когда адепт возвращался в монастырь на единый час позже положенного, или нанесённая им смертельная рана была не такой точной, какой от него ожидали. Сколь плохи должны быть дела, чтобы даже Алатус с тёмным юмором подумал: “Одной исповедью не обойдётся…”      Обдумывать по десятому кругу весь ужас своего положения Алатус не имел и малейшего желания. Тем более думать в принципе ему сейчас было очень нелегко. Это опять происходило… Приступ, заставляющий парня прижаться к стволу дерева и, сжав зубы, ждать окончания пытки.      Крики заполняли собой разум на пару с чувством невообразимой духоты. Нет, даже не духоты – удушья. Кошмарного чувства, словно вокруг и нет никакого пространства – лишь тесная давящая на каждую часть тела клетка, постоянно сжимающаяся. И, чем уже она становилось, тем громче вопли агонии в голове… Такое с адептом было не часто, но абсолютно всегда на долго текущих миссиях. Когда он оказывался слишком далеко от монастыря. И, чем дольше он пребывал во внешнем мире, тем жёстче и дольше становились приступы…      Единственное утешение было весьма сомнительным – Алатус точно знал, что не один страдает от такого. Что это нормально, пускай и ужасно. Босациус, Индариас, Бонанус, Меногиас – все те, кем Алатус мог дорожить в этом мире были и друзьями, и братьями по оружию, и мучениками, делящими с ним одно страдание. И, хотя адепт понимал, что этого не избежать, что проклятая карма будет душить ему подобных вечность…, он не мог остановиться думать, будто есть в этом что-то неправильное. Не знал, чувствуют ли это другие стражи, но после боли оставался след какого-то смутного сожаления, давящего на сердце.      Задача усложнялась. Одного лишь утра хватило Альбедо с компанией, чтобы вновь собраться в путь, но на этот раз в их команде прибавилось два новых человека. И Алатус не знал почему, но этих двоих он уже ненавидел всей душой. Их вид вызывал искреннее омерзение на грани физического дискомфорта…      Адепт следовал за компанией до самых границ Ли Юэ, остановившись лишь раз. Идя меж рядов заснеженных скал и редких деревьев, он обнаружил разложенную на земле меховую куртку и записку, гласящую: “Не наденешь - убью”. …      Путешествие, казалось, пошло своим чередом почти без изменений. Всё тот же скрип карет, только медленнее и тише: заснеженные дороги к лихой езде не располагали. Всё тот же грохот шагов титана позади процессии. Но былую атмосферу лёгкости словно унесло ветром, оставив лишь тяжёлое ощущение ожидания чего-то плохого. В обществе двух новичков иных ощущений и быть не могло.      Альбедо всегда ненавидел кареты – в них ему было словно сложнее дышать. Но теперь, когда место Мора занял Скар, стало в разы хуже. Парень-кукла наотрез отказался идти пешком рядом с процессией, а Кай и дети сразу открестились от его общества. Алхимик мог их понять…      Пока Чайльд и Мор шли попутно с едва плетущимися каретами, Альбедо получал сомнительное удовольствие общаться со Скарамуччей. Было одно благо – собеседник попался не слишком разговорчивый.      — Как же медленно… - всё же решил заговорить попутчик, прогоняя блаженную тишину. – Знаешь, чего не хватает статуе? Сёдел! Не будь этого твоего просчёта, двигались бы быстрее.      В ответ алхимик одарил его взглядом уничижающим. Таким тяжёлым, что, казалось, им можно физически прибить человека к полу.      — Иеротитан – орудие войны, а не тягловый осёл. – Обратно опустив глаза к карте, он отрезал: - Вариант пойти пешком никто не отбирает.      Перевести это можно было, как: “Раз такой недовольный, можешь топать по снегу своими ножками”. И вновь на лице Скара эта ухмылка – лёгкая, выдающая довольство. Только её недолговечность спасла остатки терпения.      — Эй, брось ты. Я не хотел обидеть. Просто не понимаю, почему, умея оживлять статуи, ты путешествуешь в этой деревянной коробке. Не можешь создать себе какой-нибудь шагающий дом?      — Если я однажды соберусь построить что-то столь нелепое, разрешаю убить меня. – Светлый всё упорнее закрывался от собеседника картой. – Либо я сделаю хорошо, либо не сделаю никак.      На этом разговор грозился закончиться: Альбедо потерял всякий интерес к беседе, предпочтя ей разглядывание троп и горных массивов на старой, как мир, карте. Однако его сосед по карете не был наслышан о сдержанности….      — Откуда такая вражда? Мне казалось, после всего произошедшего я достоин хотя бы капли доверия.      Мечтая о моменте, когда от него наконец отстанут, белокурый с тенью юмора ответил:      — Моя мать учила не доверять незнакомцам. А твоя?      — Она научила меня только ненавидеть. …      Алхимик старался сохранять невозмутимый вид. Однако даже он сам чувствовал, как глаза предательски быстро забегали по карте, выдавая обеспокоенность. Ещё сложнее было сдержать секундный порыв сострадания и иррационального желания продолжить разговор… Столь же сложно, сколь и безуспешно.      — Прости, если показался грубым, - начал юноша. – Просто… Лучший способ избежать предательства – не заводить легкомысленной дружбы.      На этих словах Скарамучча снял шляпу, что, должно быть, было чем-то вроде знака почтения. Скрестив руки на груди отозвался:      — Мудрые слова. Правда мудрые. Может, услышь я их раньше, в моей жизни было бы чуть меньше боли от воткнутых в спину ножей. – Он резко повернулся к окну. – Ладно, ты прав, незачем нам болтать. Да и я к тебе в друзья не напрашиваюсь. Просто мне захотелось поговорить с кем-то, знающим толк в созидании. Но, видимо, я не лучшая компания такому гению.      В разуме светлого парня звучало два голоса: один слёзно молил не вестись на лесть, а другой тихо подозревал Скара в жестоком сарказме. Но в одном эти двое сходились – нужно было сейчас же замолчать, уставиться в окно и просидеть так весь оставшийся путь. И Альбедо, уже в который раз, не прислушался к себе…      — Гений…? Многие меня так называют. Но я не считаю себя “гением”. – Решил сказать всё по правде: - Я лишь сделал то, что позволяли мне мои ресурсы и возможности. Однако, будь у меня больше и того, и того я бы определённо достиг большего.      Заявление ему самому казалось чересчур смелым. Зато собеседник заметно оживился, на время даже сменив привычную недовольную мину на живой интерес.      — Не выразить словами, как я тебя понимаю. Я путешествию с места на место не потому-то так люблю спать под дождём или просить смердящих крестьян подбросить до ближнего города. Да ещё и в компании Тартальи… - На фоне алхимик искренне удивился, что Скар вообще вспомнил о существовании напарника. Впрочем, парень-кукла тут же поспешил забыть о нём. – Меня изнутри разрывает голод до культурного общества. Агх…! Я так много прошу? Человека, способного обсуждать что-то кроме погоды и возможности побыстрее с кем-то подраться!      Возможно, в этот момент желания обоих в чём-то совпали, или же возможность промолчать весь путь уже не казалась такой приятной… Так или иначе Альбедо отложил карту в сторону.      Скарамучче разговорить своего соседа по карете было сложно… Но эта задача ни в какое сравнение не шла с тем, что испытывал Чайльд в это же время.      Мор в компании нового знакомого шёл рядом с каретами, наблюдая, как маленькие редкие снежинки ложатся на пути экипажей, а снежные шапки на деревьях сверкают под лучами солнца. Лишь сосредотачиваясь на таких умиротворяющих вещах ему удавалось хотя бы на секунды две забыть о комке оптимизма, который почему-то считал своим долгом говорить. Говорить много! Так много, что со временем ещё одним попутчиком фантома стала мигрень. Ничего не имел против говорливых людей, однако в случае с Тартальей даже его холодное терпение грозилось исчерпаться.      — В целом Ли Юэ – не такой плохой регион, особенно сейчас. Если бы не торчавшие отовсюду скалы, он бы был чем-то похож на Снежную. – Глядя на бесконечное белое покрывало, высокий парень, казалось, начинал сиять от счастья. – Ах, как хорошо, когда много снега! Он укрывает землю, и она становится чистой, как лунный свет. – Быстро поравнялся с Мором в ходьбе и со странным юмором спросил: - Чудесная обстановка для кровопролития, не считаешь?      “Если только речь о твоей крови…” – повисло у охотника на языке.      — Стараюсь не думать о битвах, - нехотя откликнулся он. – Зачем о них думать, если скоро сам в них окажешься?      — Ха, да, и правда. Но думать о хорошем всегда приятно. Вот взять тебя, например, - продолжал он, поглядывая на отбивающего мерный гулкий марш Иеротитана. – Не нужно быть детективом комиссии Тэнрё, чтобы узнать в тебе “мрачного воина”, в одиночку вышедшего против зелёной волны. Скажи, каково биться с зеленокожими?! – Блеск в его глазах уже начинал постепенно затмевать солнце. - Сильные ли они? Правда, что способны разорвать лошадь голыми руками?      Никогда ещё фантом так не наслаждался возможностью остудить чей-то пыл.      — Зелёные горы мяса, тупые и безрассудные.      Такой отзыв подействовал на Чайльда удивительно слабо. Единственная произошедшая в нём перемена – чуть-чуть притихший голос.      — Ясно. Я рассчитывал, что они тебе запомнились в более положительном ключе. Но разве они не восхитительны?      — Восхитительны…? – Мор чуть затормозил, смотря вслед всё так же бодро шагающему Чайльду. – Эти монстры – одни из тех, что разрушили этот мир. Твой мир.      Ответом ему был лёгкий смешок, который словно впитал в себя всё легкомыслие и безрассудство своего создателя.      — О, да, они неслись по старым землям, как самая настоящая волна. После них либо пепелище, либо поле трупов, хех. Да вот только важно не то, что они разрушили, а как они это сделали. Нет ведь проблем в том, чтобы найти врага, размахивающего мечом или копьём, но орки… О-хо-хо, у меня мурашки по коже от одной мысли об их умениях. Одной лишь силой мысли менять реальность под себя…!      На этих словах ему на плечо рухнула тяжёлая рука. Чайльд тут же встал на месте, скорее из любопытства. Такая реакция ему показалась интересной…      — Что ты о них знаешь?      — … Ничего особенного. То же, что и все на этом континенте, - с ноткой хитрости говорил он, глядя на охотника через плечо. – Не понимаю, почему тебя удивляют такие очевидные вещи, о них же все знают. Иногда такое ощущение, словно… - Его ухмылка стала шире. – Словно ты вообще не из этого мира.      Этот взгляд, выражение голоса, хитрый вид – всё это уже сказало достаточно. Вдруг в копилку общих проблем добавилась ещё одна. Теперь рядом маршировал человек, который слишком много понимал… Пытаться оправдываться фантом не собирался, а врать было, очевидно, бесполезно. Но просто для галочки воин, всё же, слукавил:      — В то место, где я прятался все юные годы, не проникала никакая информация. Ничего о происходящем в Тейвате я не знал. Семья Делак не была щедра на рассказы. – Уже понимая, что Тарталья не поверил и единому слову, мрачный юноша ускорил темп и потребовал: - Расскажи мне об орках. Всё, что знаешь. До последней детали.      На глубочайшее удивление Альбедо, всё оказалось не так ужасно. Конечно, попутчик был всё так же соткан из язвительности, надменности и хорошо выдержанного раздражения. Однако разговор с ним оказался более чем интеллигентным.      Возможно, светлый и впрямь подобно Скару изголодался по обществу своего уровня. Иначе никак не объяснить то облегчение, с которым он обсуждал темы бесконечно далёкие от их нынешнего положения, но от того не менее приятные. Парень-кукла оказался подкован во многих вещах, чем, порой, вызывал обеспокоенность… Сложно себе представить, что обычный контрабандист будет сведущ в вопросах истории, архитектуры и даже немного алхимии. Впрочем, белокурый не спешил делиться подозрениями.      — Не скажу, что работа архитектором мне не нравилась. Скорее наоборот, в этом было своё особенное удовольствие, - продолжал он. Скарамучча почему-то постоянно вёл разговор в сторону жизни алхимика, а потому Альбедо по большей части говорил о себе… - Понимаешь, архитектура – это не просто складывание кирпичей на кирпичи. На самом деле это, как и алхимия, очень медитативный процесс. Правда, думаю, любое созидание такое. Оно не терпит глупого безрассудства разрушения.      — О, только не говори, что твоё мировоззрение такое узкое, ни за что не поверю. Тебе лучше меня известно, что любому созиданию предшествует разрушение, - говорил низкий парень, властно раскинувшись на сидениях. Настроение его претерпело изменения. Теперь он чуть меньше ворчал и чуть больше улыбался, порой проявляя чудеса вежливости. Однако стоило ему договорить последнюю фразу, как лицо его стало серьёзным, а голос поразительно смягчился. – Должен признать, Альбедо, твоя компания мне приятна. Ты уж точно лучше всех тех кретинов, с которыми мне приходилось общаться последние дни.      Последний всплеск злости словно вернул старого недоброго Скара обратно. Он испытывающе, но с какой-то странной надеждой взглянул на своего собеседника, и с притворной осторожностью попросил:      — Скажи мне честно… Это ведь всё ты, да? – Едва сдерживал нетерпение. – Восстание в Мондштадте, переполох на переговорах, постановка в Ли Юэ… Это всё от начала и до конца спланировал только ты, я прав?      Альбедо видел, как далеко зашли суждения попутчика, как твёрдо у него закрепилась эта странная картина происходящего. И светлый не видел причин рушить эту картину… Этот человек уж точно был не контрабандистом и не простым проводником – идиоту понятно. Снабжать его правдивыми сведениями – та ещё глупость.      Мысленно извинившись перед друзьями и любимым за высокомерие, Альбедо сказал:      — Кто-то же должен уметь думать.      — Да! Да, это так!      Такая странная радостная реакция заставила невольно отшатнуться. Скар не просто светился от счастья, он ещё и прикрыл рот рукой, сдавленно захихикав, будто от предвкушения. Этот тип умел нагнать жути…      — Я знал. С самого начала догадался, что ты, как я… - На его лице появилось такое облегчение, словно груз в тонну весом рухнул с его плеч. Внимание низкого парня теперь целиком и полностью было на собеседнике. – Ты не способен себе вообразить, как же мне приятно встретить человека своего толка. Я уже начал думать, что в этом мире не осталось больше разумных людей. Хм… Если подумать, мы даже слишком схожи, особенно в своём положении. – Он взглянул в окошко на бредущего неподалёку Чайльда. – Мне тоже приходится таскать с собой одного громилу. Но глуповатая рабочая сила полезна, согласись.      Светлый почувствовал, как злость огнём обожгла сердце, но вида не подал. Раз уж решил вгонять Скарамуччу в иллюзии, то нужно было дожимать до последнего… Хотя и согласиться полностью он себе бы не позволил.      — Мор не рабочая сила. Он для меня, как… друг. Может даже ближе, - сказал алхимик очень осторожно, едва сдерживая бурю приятных чувств в груди.      Возможно, какие-то эмоции, всё же, отразились на его лице; попутчик вдруг принял вид заинтересованный. Он изучающе осмотрел Альбедо с ног до головы, а потом преспокойным голосом спросил:      — Вы с ним спите?      Белокурый дёрнулся, да так неосторожно, что столкнул карту с сиденья; старая бумага жалобно зашелестела, когда упала ему на сапоги.      — С… С чего ты взял?      Скар воспринял его вид с раздражением, однако всё равно вольготно закинул ногу на ногу и принялся, загибая пальцы, считать причины:      — Твоя реакция, твоё к нему отношение, факт вашего нахождения в одном номере в постоялом дворе и, наконец, его волос на твоей одежде.      Альбедо тут же принялся ощупывать и осматривать себя, пытаясь найти эту внезапно выдавшую его улику… И вдруг увидел, как парень-кукла ухмыляется с выражением, очень похожим на злорадство. Лишь увидев эту ухмылочку, алхимик понял, как же глупо повёлся на обычный обман.      Скар заговорил умиротоворяюще и выверено:      — Не беспокойся, я тебе не инквизитор и не жрец. Что б ты знал, мы вот с этим олухом… - Указал в окно на Тарталью. – Мы с ним тоже веселимся по ночам. Хотя он для меня скорее, как большой тупой брат и уж точно не как любимый или типа того. – На вопросительный взгляд алхимика, Скарамучча ответил так же спокойно: - Да, ты всё правильно понял. И, надеюсь, у тебя и в этом плане ума достаточно, чтобы не скатываться в стереотипы. Думаешь, я послушненький мальчик, обслуживающий своего парня? Нет-нет, я всё вижу иначе. – С надменным огоньком в глазах он посматривал на идущих рядом с экипажами парней. – Вот, как я это вижу: одна большая и не очень умная туша всю ночь из кожи вон лезет, чтобы сделать мне приятно.      На удивление в суждении Скара была своя извращённая логика. Но Альбедо она пришлась не по вкусу – для него говорить-то на такие темы столь открыто было неприятно. А уж переводить их в разряд “кто кого обслуживает”… Отвратительно.      Сосед по карете в который раз вернул себе дурное настроение:      — Слушай, для аристократа ты до жути груб! Мы говорим уже долго, а ты всё воротишь нос, будто от меня воняет! – Он скрестил руки на груди, сверля собеседника неестественно поблёскивающими на свету глазами. – Я тебя обидел чем-то или в чём вообще дело? Почему постоянно в таком настрое?      О, причин такого отношения было море… Однако алхимик уже слишком вжился в роль, чтобы пасовать теперь. Тем более, Скар сумел разозлить его. Захотелось поставить на место… Набравшись решительности Альбедо решил повысить ставки до возможного максимума. Он пригвоздил попутчика взглядом к месту и со всем раздражением начал:      — Посмотри на меня, Скарамучча! Я – регент Мондштадта, подчинивший Ли Юэ за одну ночь и без единой капли крови. В моих мечтах армия титанов по моей воле выбивает ворота в королевский дворец и открывает мне путь к трону, но что я имею вместо этого? Трясусь в скрипучем катафалке, направляюсь в Лотерн просить нашего короля о внимании. Как унизительно… Какой у меня должен быть настрой по-твоему?! - Он направил взгляд на медленно плывущие мимо кареты деревья. Добил “публику”: - К сожалению, чтобы воплотить свои надежды и мечты одного титана недостаточно. Нужны ресурсы, влияние, информация… И у меня их нет. …      “Кайри бы прослезился от гордости” – подумал про себя Альбедо. Не был склонен к самовосхвалению, но признавал – сыграть отъявленного мерзавца с манией величия у него получилось великолепно. А результат читался на лице Скара – довольном, в чём-то даже восхищённом и искренне радостном, словно парень-кукла встретил давно утерянного родственника. Он сильно наклонился, в какой-то момент рискуя нарушить чужое личное пространство. Голос у него стал, как у сказителя, рассказывающего пугающую историю у костра.      — Стоит ли отчаиваться из-за такого пустяка? Ресурсы всегда можно найти… Тейват только на первый взгляд кажется костным и мерзким местом, но внутри… Внутри это край безграничных возможностей. – Он протянул собеседнику руку, словно рассчитывая на скрепление какого-то жуткого договора. С выражением не оставляющем сомнений в двойном смысле слов закончил: - Всё, что тебе нужно – одно удачное знакомство.      Если бы Мор не видел на лице Чайльда серьёзности, то подумал бы, что тот всё выдумывает на ходу. Знал, что зеленокожие сильно отличаются от всех монстров, с которыми приходилось встречаться ранее, однако рассказанное просто не умещалось в голове.      — Значит, они меняют под себя сам мир? – с недоверием переспросил фантом. – Одной только волей?      — Нет, нет, не совсем. Их “воля” здесь вообще ни при чём! Они, похоже, вообще не осознают, какой силой обладают, но пользуются ей, при этом, искуснее, чем я мечом. Вся штука в том, что они меняют реальность, только если во что-то верят. То есть, к примеру, вот верит куча орков в то, что всё, покрашенное в красный, бегает и катится быстрее, и тут же так и происходит! Или, скажем, взбрело им в голову, что, если на груду камней надеть деревянную рожу-идола, то камни оживут. Так оно и будет! Понимаешь? Сами по себе они – инструмент убойного колдовства.      Мор ещё мог спокойно принять, если бы зеленокожие просто обладали сильным магическим потенциалом. Со скрипом зубов, но относительно легко принял бы, окажись они просто слугами какого-то давно забытого Древнего и проводниками его воли. Но существа, обладающие мощью менять реальность под свою веру… Это…      — Это невозможно, - заявил охотник. – В нашем мироздании точно. Только Боги способны на подобное.      — Боги? Ой да брось, ты сейчас так пошутил, правда? – Тарталья достал из-за спины добротный красивый лук и принялся вертеть в руке острую, как иголка, стрелу. – Никаких Богов нет. Есть только сильные существа, которым люди поклоняются по глупости. Но, знаешь… Это даже хорошо. – На его лице появилась кривая ухмылка. – Как веселее убивать аристократа в окружении подчинённых, так и веселее убивать Бога в окружении паствы.      Фантом был не так далёк от того, чтобы сделать один точный и фатальный для Чайльда взмах глефой. Лента зубьев едва заметно качнулась… Нет, Морскитара разозлило не открытое богохульство, отнюдь. Просто он на дух не переносил бездумных гордецов.      — Считаешь, что способен убивать Богов?      — А почему нет? – весело проговорил Тарталья, поворачиваясь к собеседнику. Шёл задом наперёд, вольготно жестикулируя, словно шёл не по сугробам, а по зеркальной глади. – Вот скажи, товарищ, ты ведь вышел против целой зелёной орды. Целых сотен тех, которых сам только что сравнил с Богами. И преуспел! Победил! Так объясни, почему тогда я не могу потягаться с Богами? – Тетива натянулась, а наконечник стрелы блеснул на солнце. – Вот взять ту статую. – Кивком он указал на мирно бредущего далеко от карет Иеротитана. – Для обычного человека он самое натуральное божество. Но ничего ведь не мешает мне “пощекотать” ему личико стрелой, а?      С этими словами он, не дожидаясь реакции охотника, выпустил стрелу. Та со свистом прочертила дугу над экипажами и со звоном отскочила от золотой маски титана; крохотный кусочек драгоценного металла печально скатился по броне гиганта вниз – в снег.      Тарталья выглядел полностью довольным своим маленьким баловством… Ох, в этом человеке Мор видел один жирный плюс для самого себя – ещё никогда не было так приятно кого-то ставить на место. Высокий парень улыбался, да, но улыбка его в момент пропала, когда титан с зубодробительным скрежетом повернулся в его сторону…      Альбедо смотрел на протянутую руку со смешанными чувствами. С одной стороны Скар со своим странным пафосом сейчас напоминал демона, предлагающего “безусловно выгодную” сделку. С другой алхимику было любопытно, что за предложение решил выдать этот субъект.      Вдруг стало темно…      Лишь мгновение парни не понимали, в чём дело. А потом взглянули в окно… и увидели летящий с весёлым свистом гигантский посох, заслонивший солнце.      Спустя ещё миг послышался дикий грохот, как от землетрясения; кареты чуть подбросило на ударной волне! Не успел Скарамучча выпустить всю чёрную ругань, что в нём была, как раздался шипящий рёв золотой статуи и её же громоподобные шаги.      — Какого чёрта происходит?! – больше с раздражением нежели со страхом спрашивал Скар, смотря в окно на набирающего скорость гиганта.      Белокурый и сам хотел бы знать. Однако вариантов было не так много. Он немного подумал, прикинул все вероятности и возможности, и заключил:      — Похоже, Тарталья разозлил титана.      Спокойный хладнокровный тон его голоса добил в Скарамучче последнее самообладание. От грохота шагов статуи карета исходилась дрожью, заставляющей низкого парня хвататься за всё подряд, чтобы не рухнуть обратно на сиденье. В конечном счёте, он открыл дверь, высунулся наружу и крикнул:      — Мор, что там творит эта ошибка природы?!!!      А “ошибка природы” тем временем стояла рядом с вогнанным в землю на треть посохом и безумно улыбалась. В руках Тарталья сжимал кривой клинок, до этого запрятанный под одеждой, и смотрел на грозно шагающего прямо к нему гиганта. “Он что…, хочет драться с ним?” – про себя спросил Альбедо, вдруг понимая, почему Скар такого невысокого мнения о напарнике. Одно успокаивало – глаза Чайльда бегали, благоразумно ища пути к отступлению.      Одним жестом Альбедо “остановил титана”. На деле же просто взглядом попросил Мора кончать спектакль, всё равно тот не дал плодов. Тарталье, похоже, было больше весело, а не страшно.      Где-то минут десять ушло на выяснение всех обстоятельств, пять из которых на то, чтобы Скарамучча морально изничтожил напарника. Ещё три на разъяснения, почему Чайльду нельзя “повеселиться” со статуей. И, наконец, оставшееся время Альбедо использовал, чтобы окончательно прикончить высокого дуболома за царапину на своём творении!      Разборки серьёзно подпортили всем нервы. Юноши решили устроить привал и немного остыть. Да и к тому же… вышедшему - или, лучше сказать, выползшему – на шум Кайри нужно было немного тишины. …      — Ой, Альбедо-о…! – едва ли не стонал винодел, лёжа на поваленном дереве. - Честно, я больше никогда-никогда-никогда так больше не надерусь…!      — Ага. Ты так говорил на своё шестнадцатилетие, - заметил алхимик, поднося другу стакан воды. - И на восемнадцатилетие тоже. Да и на каждый праздник ветряных цветов без исключения.      Видеть аристократа таким – хватающимся за голову и едва дышащим – алхимику и впрямь приходилось частенько. Кай относился к алкоголю с изяществом дегустатора, однако, как любой приличный человек, он имел привычку время от времени впадать в абсолютное неприличие. В который раз он мучился от жесточайшего похмелья, и вновь Альбедо подставлял ему дружеское плечо.      Беннет и Кли тоже суетились над парнем, хоть и без особого энтузиазма. Винодел редко бывал в таком состоянии, но детям всё равно было за него стыдно.      — Фу, от тебя несёт перегаром! – говорил Бенни, зажимая нос. – Что ты такое пил?      — Да какая разница? – спросила Кли, хмурясь и так же прикрывая ладошкой крохотный нос. – Главное, что теперь вся одежда этим пахнуть будет!      На фоне послышался добродушный смех. Тарталья подошёл к компании, потрепал детей по головами и приметил:      — Смотрю, дети тебя любят, Кай. – Не обращая внимания на недовольство ребят, парень присел на корточки перед развалившимся аристократом, смотря на того со странным сочувствием. – Ну, оно и к лучшему… В браке пригодится.      Кайри чуть водой не поперхнулся.      — Что-что, прости?      — Эх, давно я не видел такой гулянки, - продолжил Тарталья. – Тоста я, конечно, не поднимал, но, честно, о вашей свадьбе слышала вся Инадзума. А потом молодожёны вместе оказались на плахе, хах. Тут даже я вижу всю поэтичность.      — Я что, женился на Бэй Доу?!!! – вскрикнул Кай, схватив Чайльда за руки. Последний терялся между смехом и растерянностью. – Мо-о-ор!!! Напугай меня! Сейчас же! Хочу проснуться!      — Успокойся. – Фантом внезапно возник у друзей за спинами. Что же, аристократ и остальные не проснулись, но перепугались однозначно… - Он блефует. По лицу видно.      — Я бы сказал, шутит, - откликнулся Чайльд, потирая в затылке. Тут же состроил хитрющее лицо. – Хотя, в каждой шутке есть доля правды…      Альбедо был далёк от юмора, особенно от такого. Поэтому он быстро потерял интерес к развернувшейся сценке; захотелось отвлечься. Как ни печально, первая же мысль была о сидящем у костра низком парне.      Скарамучча словно замкнулся сам в себе. В их импровизированном лагере, состоящем из двух карет, укрывающих маленькую низину от ветра, да пары брёвен, раздражительный юноша занял самое центральное место. Однако даже так он выглядел закрытым от всего и вся. Не давал увидеть, чем таким он там занимается.      Светлый тихо подошёл к попутчику со спины. Тот не заметил его: продолжал сосредоточенно работать с какими-то лоскутами и пучками сена. Всё это в руках мастерящего очень быстро приобрело знакомую форму.      — Это кукла? – С интересом спросил белокурый, чуть не доведя Скара до инфаркта.      — Твою…! – мастер тут же спрятал своё творение в рукав тёплой меховой накидки. – Ты откуда взялся?!      — Из Мондштадта, - вдруг ответил алхимик, присаживаясь рядом с собеседником. Подол белого плаща укрыл расчищенную от снега землю. – А откуда родом ты?      — Тебе какое дело?      Ответом ему был странный взгляд с приподнятой бровью и молчание. Слишком гнетущее, чтобы отмалчиваться…      — … Из неоткуда, - бросил парню Скар, уставившись на костёр. – У меня нет дома. Нет и не было.      — Но ведь было место, где ты родился? В каком регионе?      Скарамучча зло захрипел, стягивая ткань накидки плотнее к себе.      — Может уже скажешь, к чему этот допрос? Или ты из тех кто не переносит чужеземцев?      — Наоборот. Хочу узнать лучше того, с кем говорю. Мне легче, когда я больше знаю о собеседнике. И я хотел бы заранее избежать конфликтов на почве, знаешь… Всего культурного. Поэтому хочу знать твой регион. Какому Архонту отдаёшь предпочтение, и…      — Архонту?! – резко перебил его Скар. – Не произноси этого слова в моём присутствии!      Всё же, его манера речи была эффектна в самом диком смысле слова. Фраза ощущалась, как выплеснутый прямо в лицо стакан с чем-то холодным.      — У тебя в одежде много от инадзумского стиля, - сказал алхимик очевидное. – Но, насколько я знаю, жители архипелага набожны, как святые.      — Одна из причин, почему я не хочу иметь с этими кретинами ничего общего! Единственное хорошее, что они способны дать – одежда.      Языки пламени отражались в его глазах, придавая вид ещё более яростный. Небесный цвет радужки на время словно стал неестественно фиолетовым.      — Люди думают, что знают что-то об Архонтах. “Покровители Тейвата”, “милосердные защитники”, тц… Все эти храмы, праздники в их честь, молитвы – всё ширма для лжи и обмана. Я знаю истину, и она неприглядная… - Альбедо и сам отвёл взгляд к костру, не желая смущать рассказчика. Тот говорил всё тише, будто каждое слово было одновременно и сокровенным богатством, и приносящей боль раной. – Меня предавали трижды, но первое предательство было самым красноречивым… Я был предан Архонтом. – Он тяжело выдохнул. В этом было столько тоски, что Альбедо почувствовал, как в горле на мгновение сжался комок. – Чёрт… Моя мать, она…      Белокурый алхимик тут же представил себе картину – нечёткую, словно сырой материал воображения. Представил миг, когда Скарамучча лишается всего. Семьи… И, почему-то, обвиняет во всём Богов.      — Что бы не случилось с твоей матерью, я сомневаюсь, что это было по воле Архонта.      Вдруг Скар как-то по-грустному ухмыльнулся. Посмотрел на слушателя со снисхождением, словно тот был каким-то дурачком. Или же не знал чего-то. Так или иначе, рассказчик не остановился на этом маленьком отрывке своей жизни.      — Что же… Услуга за услугу, полагаю. Ты стал мне приятным собеседником, а я, так уж и быть, поделюсь с тобой одним знанием. Расскажу тебе о твоих любимых Архонтах! Правда, не о всех, нет, чтобы рассказать всё мне не хватит и десяти ночей. Лишь один пример по-настоящему показателен. – Он достал из карманов маленькую куклу, изображающую какого-то странного рогатого человека с нарисованным на животе алхимическим знаком Гео. Показал его Альбедо с явным довольством в глазах. – Моракс. Властелин камня. И, вот что я тебе скажу…, друг. Если я смогу рассказать до конца эту историю не рассмеявшись, ты будешь ОБЯЗАН до конца дней называть меня “Великий Сказитель”.      Во времена раздора… Во времена хаоса, когда Тейват был больше похож на догнивающую тушу, а люди напоминали червей, копошащихся и сражающихся за последние свежие кусочки мяса… В это время Архонтов было много. Целые сотни, хотя тебе об этом, конечно же, известно. Так же, как и известно об истории войны Богов, и о том, что победившие семеро заняли свои троны по окончанию конфликта. Всё это – сухая история, прячущая своё море лжи, но интересен только результат.      Барбатос, Вельзевул, Моракс – перед ногами этих существ легла судьба всех людей. Они решали не просто, как людям жить, но и как будет выглядеть сама земля, по которой они ступают. Лишь общие неприкосновенные регионы, вроде Лотерна, остались вне их влияния. Но вместе с безграничными возможностями они получили и безграничную в своей опасности проблему – самих людей!      Молитвы – вот в чём настоящее проклятье для них. Люди молятся по всему Тейвату, делятся сокровенным, тайным… Делятся своими эмоциями. Запомни это, будь молодцом, это важно! Само понимание, насколько на самом деле пусто величие Архонтов исходит из одного этого маленького знания.      Несколько десятилетий после войны Богов длилось процветание. Боги щедро одаривали своих последователей, а молитвы, возносящиеся в храмах, на праздниках и просто в ночной тишине питали Великих Семерых, делая их сильнее. А время благоволило Архонтам: пришла пора тёплых зим и обильных урожаев, великих открытий. Самым возлюбленным и, как говорят, справедливейшим из Архонтов был Моракс – Бог контрактов, камня, металлов, драгоценностей. Его любили, молились ему по любой мелочи… И это тоже запомни.      Тейват процветал, но…      Но един закон мироздания: что имеет начало, то имеет и конец.      Эра изобилия закончилась. Сначала засухи, потом бесконечные шторма, с которыми даже Барбатосу было не совладать. Ах, ну и, конечно же, инквизиция со своим военизированным крылом – Фатуи. Скажем так… Люди как-то резко забыли, какие замечательные и щедрые покровители их опекают. На всех это отразилось по-разному. Барбатоса запретила сама инквизиция, а люди, увидевшие, что их Бог где-то прохлаждается, утратили веру. С Вельзевул всё наоборот – её гнев обрушился на отвергнувших её людей. С понятным результатом. А Моракс… Хе-хе. Даже с дворовыми собаками не поступают так, как поступили с ним.      Ли Юэ более всех прочих пострадал от катаклизмов. Люди там продолжали молиться, но теперь тон их голосов… изменился. Из него исчезла вся любовь, а на смену ей пришли обвинения во всех бедах, злость и отчаяние! А Бог камня всё это впитывал, как губка. Вот… Вот, же...! Пх-хах… Вот бедняжка, правда?!      Скарамучча сорвался на едкий едва сдерживаемый смех.      Альбедо смотрел на хихикающего в кулак сказителя, не скрывая ступора. Скар действительно рассмеялся, и алхимик был уверен, что не понимает причины отнюдь не по глупости.      — Почему смеёшься?      — А ты, хах! Ты не видишь здесь иронии? – едва отдышавшись спросил парень-кукла. – Одновременно и быть Богом, но при том быть осквернённым своими же последователями! Это же как король и раб в одном флаконе, только от раба в нём, определённо, намного больше. Ты уже сам всё понял! Моракс – Властелин камня, повелитель контрактов и далее по списку – пал просто потому что орде простолюдинов надоела его слабость!      — … Мой вопрос не об этом… - Альбедо посмотрел на собеседника, но на этот раз в его глазах было нечто, от чего сказитель вдруг почувствовал себя, словно бы голым. Это был взор, пронизывающий насквозь… - Скар. Почему ТЫ смеёшься? Тебе ведь не смешно.      — Чего? – Смеха теперь не было и в помине. Вместо него вернулось извечное раздражение. – Что ты несёшь?      О, хотел бы светлый знать ответ на этот вопрос. Нет, он был уверен в своих словах, но вот причина для них была во всех смыслах странной… После прошлой ночи с Мором… Казалось, словно после того самого момента, когда Морскитар назвал его “чтецом душ”, Альбедо начал чувствовать то, чего не должен. А сейчас ощущение было конкретным и стойким – Скарамучча не испытывал злорадства.      — Ты испытываешь грусть сейчас, - продолжил белокурый, ловя на себе то злые, то шокированные взгляды. – А ещё сожаление и… страх. – На этом слове Скар вздрогнул. – Но ты не хотел смеяться сейчас, так зачем ты это сделал?      — Знаешь, что?! – рассказчик вскочил со своего места, едва не выронив только что сделанную куклу из рукава. – Я тут не для обсуждения твоих выдумок! Если не хочешь больше историй, то я лучше удалюсь!      С этими словами он развернулся и пошёл прочь. Наклонил голову так, что нельзя было разглядеть за шляпой глаза. …      “Что с тобой, Скарамучча?” – одними губами спросил белокурый вслед уходящему знакомому. … …      Ни минуты сна – таким теперь был девиз путешественников. Не то чтобы кто-то ожидал ночью получить нож в бок от добродушных проводников…, однако каждый как-то сам про себя решил, что стоит покараулить на всякий случай. В итоге “караульщиками” стали все, включая детей.      Просто так стоять морозной ночью на улице или сидеть в каретах с открытыми глазами никому не хотелось. Глядя на встревоженных и уставших быть настороже друзей, Мор предложил скрасить ночь.      Вся бодрствующая команда лежала на крыше одной из карет, всматриваясь в усеянное звёздами небо. Ночь выдалась безоблачная, мороз не крепким, а ветер вообще перестал напоминать о своём существовании. Не могло быть ночи более подходящей для историй, чем эта.      Мор и Альбедо лежали посередине, незаметно для детей держались за руки, даруя друг другу блаженную капельку тепла. Слева от фантома, увлечённо рассматривая мириады огоньков, лежал Беннет, а справа от Альбедо устроился Кай, трущий плечи от холода. Даже такой маленький морозец был для него проблемой, но он терпел – маленькая идиллия была слишком хороша, чтобы думать о холоде. Лучше всех расположилась Кли: разлеглась прямо на белокуром “братике”, наслаждаясь теплом белого плаща.      Кайри таил искреннее удивление, что вечно мрачный Мор предложил нечто подобное. Но, когда охотник вызвался рассказать что-то… Тогда винодел начал потирать глаза и едва заметно трясти головой, думая, что опьянение ещё не до конца прошло. За один этот вечер фантом произнёс больше слов, чем аристократ слышал от него за всё их знакомство.      — Так значит звёздочки больше? – с интересом переспросила Кли. – Прямо очень-очень большие?      Девочка оказалась самой внимательной слушательницей. Со свойственным только ребёнку восторгом она впитывала новые необычные знания.      — Да. Огромные. Настолько большие, что мы не способны вообразить себе, - как всегда сдержанно ответил Мор. – Но они так далеко от нас, что мы их видим лишь точками. Вы только представьте… - Он поднял руку и заводил ей, словно обводя созвездия. – Они сами по себе огромны, но ведь их много. Не придумали такого числа, чтобы сосчитать их все. И это всё в одной нашей вселенной… А вселенная не одна. В каждой из них ещё столько же звёзд, а может и больше.      — Невероятно, - откликнулся Альбедо, не отрывая взгляда от неба. На его лице появилась лёгкая улыбка. – Зная это, чувствуешь себя таким маленьким.      Тут оживился Бенни:      — А мне тогда каково? – произнёс он с юмором, вызывая волну тихого смеха.      — Размер мироздания не делает нас мелкими. – Небольшая мудрость от охотника вернула всех в мечтательное русло. – Лучше помнить о величине возможностей. Космос такой огромный… В нём столько прекрасного. Даже этот мир – мир людей – он сам по себе чудо, но сколько ещё таких чудес там вверху? – Алые глаза с неугасающим блеском смотрели на россыпь блестящих подобно крохотным бриллиантам звёзд. – Это же прекрасно.      Вдруг светлый алхимик почувствовал, как его легонько толкнули локтем. Кайри чуть приподнялся, переводя взгляд то на него, то на рассказчика.      — Альбедо… - с притворным напряжением проговорил он, указав на фантома. – Кто это, и где наш Морскитар?      По компании вновь прокатилась волна смеха. Может, мрачный воин теперь и казался куда более живым, но одно выдавало, что он – это всё ещё он: тусклая ухмылка, словно в пол силы.      — Что-то произошло, пока меня не было? То есть, не прими за наглость, Мор, но ты как-то изменился. Раньше ты словно одной ногой в могиле был.      Альбедо и Морскитар переглянулись, многозначительно улыбнувшись друг другу. Маленький жест, сказавший Кайри больше любых слов. Что-то произошло, и, должно быть, впервые за все приключения, это что-то хорошее.      Охотник многое рассказывал, выуживал из памяти все те крупицы знаний, что достались ему из рассказов стариков или немногих знакомых ему сведущих людей. Однако он никогда не имел возможности узнать больше простого человека и уж точно не был учёным. Так что скоро его рассказ сам собой пошёл в русло, в котором он был подкован куда больше.      — Звёзды давно стали домом для разных существ. И для Богов тоже. Древних… - Он понимал, что это превратится в вечер страшилок, но решил, будет неплохо просветить команду на этот счёт. Раз даже дети – члены их крохотного отряда, то они достойны знать некоторые подробности. Особенно об их враге… – Раньше космос был куда… живее. Его населяло много рас. Этот мир… - Обвёл рукой всё вокруг. – Он не единственный. Есть несчётное количество миров, населённых людьми. В каждой галактике есть хотя бы один такой. Так… Так было. – В этот момент каждый посмотрел в его сторону, чувствуя странное напряжение, возросшее внутри. Словно некая первобытная тревога проснулась в сердцах, заставляя замедлить дыхание. - … А потом пришли Они. Дети Султана Демонов. Голодом они пошли в отца… Во времена зари мироздания небо всё светилось от звёзд, не было и единого тёмного места. Азатот пожрал половину из них. – В голосе его становилось всё больше злости. – Выбирал самые яркие, самые прекрасные, словно чёртов гурман!      Все присутствующие почувствовали, как по спине пробежал холодок. На какое-то время воцарилось молчание. Всё же, воин умел нагнать жути лучше любого сказителя…      Гробовую тишину рассёк скрип двери соседней кареты.      — Приве-ет! – послышался дружелюбный голос Скара. – Звучит интересно. Ничего, если мы присоединимся?      Все поголовно члены команды отнеслись к такой возможности более чем прохладно. Кроме вечно бодрого Беннета, что, кажется, всё ещё смотрел на Скарамуччу и вылезшего из экипажа сонного Чайльда, как на просто странноватых союзников.      — Конечно! Забирайтесь сюда, поместимся все! – радостно заявил он, заслужив от Кли сердитый взгляд.      Проводники взобрались на карету, устраиваясь рядом с компаньонами. Скар устроился ближе всех к Мору к вящему неудовольствию последнего.      — Слышал, вы обсуждали звёзды, - первым начал парень-кукла.      — Хм… А у тебя острый слух, - подметил фантом, не скрывая подозрений. – Не спалось?      — Мы не привыкли спать по ночам, - объяснил Чайльд, складывая руки на груди. – Слишком часто приходилось путешествовать под покровом темноты. Да и, когда мы со Скаром ещё путешествовали порознь, наши пути начались с ночных странствий. Я вот, например, бежал из Снежной именно ночью.      — … Бежал?      — Ага.      Мор решил не интересоваться на этот счёт. Пытался убедить себя, что ему это просто не интересно, однако правда была в другом. Тарталья всем видом показывал, что, кроме упоминания, не хочет рассказывать ничего об этой странице своей жизни.      — Азатот спит сном, похожим на смерть, - продолжил воин свой рассказ. – Некоторые культисты и безумные учёные говорят, что он заснул прямо на своём троне. “Тёмные покои вне времени в самом центре бесконечности”… И это обман. На самом деле то место не трон. Это тюрьма, сотканная специально для Тёмного.      — Очередная ложь, да…? – с некоторым удовлетворением прошептал Скар. – Ожидаемо.      Мор продолжил, отметив только, что сам невольно согласился со сказителем.      — В эту тюрьму его заточила та часть Древних, что восстала против него во времена, когда человечество только начинало свой путь.      — Часть? – переспросил Альбедо. – То есть, были те, что ему служили?      — Да. Служили и служат. Как и Архонты в этом мире, Древние вступили в войну друг с другом. Только, если в случае с Тейватом, от битв сотрясались горы, в войне Древних целые миры сгорали за мгновения.      Тут же оживился Чайльд, мгновенно отбросивший сонную пелену с глаз. Ему история пришлась по душе.      — Даже эти Древние не могут удержаться от схватки. Хотел бы я посмотреть, на что они способны.      — Увидишь - сойдёшь с ума, - отрезал фантом. – Это тебе не Архонты с их зависимостью от молитв. Древним не нужна подпитка. Не нужны последователи. Они повелевают законами мироздания и ограничены только в том, что им досталось от рождения. Например, Шаб-Наггурат властвует над природой. Поэтому, когда она восстала против Азатота, все хищные животные мироздания до последнего принялись рвать последователей Султана демонов в клочья.      — Постой… Ты когда-то говорил, что Шуб-Ниггурат – избранница Азатота, - заметил алхимик, и тут же услышал сдавленную усмешку в ответ.      — О, да, это старая путаница. Из-за трудностей перевода люди часто путают двух богинь-сестёр или принимают их за одну. – Он поднял руки к верху, изобразив что-то вроде двух чаш весов. Опустил первую: - Шуб-Ниггурат – чёрная коза лесов с миллионным потомством. Богиня скверного плодородия, раковых опухолей и безудержного размножения. – Опустил вторую: - А Шаб-Наггурат – чёрная волчица лесов без потомства. Богиня зверей, природного баланса и… любви.      На этом слове Скарамучча презрительно хмыкнул, с едва сдерживаемым смехом сказав:      — Почему-то я уже знаю, кто из них сильнее.      — … И ты не ошибаешься, - с мраком в голосе признал Мор, заставляя даже уже чуть дремлющего Кайри посмотреть на себя с изумлением. – Не просто так Азатот сделал Шуб-Ниггурат своей избранницей. Именно она помогла ему породить его детей. Тварей, опустошивших пол мироздания…! Они идут. Они голодны. И они не успокоятся, пока не пожрут достаточно, ведь если это произойдёт…! Тогда у них будет сил достаточно, чтобы крикнуть в пустоту и разбудить отца. И тогда… Конец. Небытие. После войны Древние растеряли былое могущество. Никто не остановит Тёмного, если допустить пробуждение. Он поглотит всё, как когда-то пытался.      — Но зачем ему это? – встревоженно спросила Кли. – Он не понимает что ли, что, если съест всё, то останется совсем один?      Мор поразился тому, как же этот наивный детский вопрос на самом деле мудр. Да вот только ответ на него был не утешительным…      — Азатот… Он больше явление, чем существо. В привычном нам смысле он вообще не мыслит. “Безумный слепой Бог” – такова его суть. Не видит, но знает. Не думает, но желает. Это враг, с которым не договориться, не найти компромисса. Всё, что им движет – голод. …      — Ну и ну. Странные вы, ребята, - вдруг заявил Тарталья. Шесть пар глаз направились к нему, когда он привстал и со скукой осмотрел собравшихся. – Не подумайте, я тоже очень люблю увлекательные истории…, но вам не кажется, что у вас есть дела важнее, чем лежать здесь и обсуждать всякие небылицы.      Альбедо кожей мог почувствовать зарождающуюся в Море злость. Сжал его руку сильнее, успокаивая. Конфликт под конец дня им всем точно был не нужен.      — Как не печально признать, я с этой пародией на разумную жизнь согласен, - сказал Скарамучча. – Как я понял из ваших разговоров, вас преследует страж Якса, так? Вы вообще собираетесь что-то с этим делать?      — А мы обязаны? – ответил Мор вопросом на вопрос, выбешивая парня.      — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя ужасное чувство юмора?! У вас на хвосте убийца, специально заточенный под таких, как вы! Говорят, стражи вообще не люди! И не спрашивай, кто именно, даже мне не известно. Может это и миф, но в некоторые мифы, всё же, стоит верить!      Фантом, как ни удивительно, выглядел заинтересованным такими словами. Во всяком случае, он готов был рассмотреть их, несмотря на неприязнь к проводникам.      — Не люди, говоришь…? – Воин ненадолго спрыгнул с кареты, только чтобы взять в руки цепную глефу и забраться обратно. – Можно это выяснить. Вот он… - Показал всем Рассекателя. – Он пробовал кровь Алатуса. А в крови сокрыто больше, чем кажется.      Скар и Чайльд смотрели на всё это с ожидаемым скепсисом, если не говорить грубее. Однако фантому были интересны не их физиономии, а собственное же оружие…      — Скажи мне, - попросил он, держа глефу перед собой и прикрыв глаза. – Кто наш враг?      Ужасно долгие секунды ничего не происходило. Мор сидел с сосредоточенным лицом, прислушиваясь к чему-то. Однако в один момент он резко вздрогнул; на всю округу разнёсся рёв Рассекателя.      Все наблюдали, как в одно мгновение выражение сурового спокойствия на его лице сменилось сначала на изумление, смешанное с иступлённым неверием, а потом медленно переросло в злость. Тот блеск в глазах, что сиял весь вечер, потух, уступая место тяжёлому всепоглощающему напряжению.      — Оу. Вот оно что… - сказал он полушёпотом, вставая во весь рост. – Что ж… Уже поздно. Пора расходиться.      — Эй, погоди-ка! – взъелся сказитель. – А с нами ничем не хочешь поделиться?!      — Нет. – Охотник, не смотря ни на кого, спрыгнул с экипажа.      Уже когда он летел вниз, Скарамучча подскочил, бросился вперёд, и словно попытался ухватить его за плечо! Но схватился за волосы…      Парень-кукла свалился с кареты вместе с Мором, попутно выдрав маленький клочок белоснежных волос. Грохнулся в снег, шипя и осыпая всё вокруг проклятиями. Поднял глаза, ожидая, что охотник начнёт задавать ненужные вопросы или обвинять его во всём. Однако тот подарил ему лишь один презрительный взгляд, пробирающий до костей, встал и пошёл своей дорогой, открывая дверь одного из экипажей.      Компания разошлась быстро – усталость начала брать своё. Как Скар и ожидал, Альбедо заночевал вместе со своим любовником, как ни странно, прихватив с собой ещё и детей. Как сказитель сообразил впоследствии, они просто освобождали место во втором экипаже, чтобы проводники спали отдельно – вместе с валящимся с ног Кайри. Скарамуччу, впрочем, всё устраивало… Это был удачный вечер.      Под конец своих валяний в снегу, парень-кукла подошёл к Чайльду, сначала не подавая виду. А ведь бурю радости в груди было сдерживать очень и очень сложно. Лишь когда прочая команда скрылась из виду, Скар взглянул на напарника из-под немного заснеженной шляпы и с поистине дьявольской улыбкой показал тому оставшийся в руке клок белых волос. В их маленьком отряде из двух не прозвучало и слова в тот момент, однако Тарталья одной своей безумной улыбкой показал, как же он рад случившемуся. Кончилось же всё тем, что Скарамучча запрятал маленький трофей вглубь рукавов. … … …      Меховая куртка была качественной, это адепт признавал. Куча внутренних карманов, куда парень тут же распихал оружие и немного провизии, да и сам греющий материал был приятен. Одежда не сковывала движений. Не знай Алатус, кто именно сделал ему такой подарок, он бы уже шептал маленькую молитву за здравие подарившего.      Раны затянулись. Как всегда – быстро. Намного быстрее, нежели у простого человека, хоть и тело всё ещё ныло, помня не лучший прошлый опыт. Но, в целом, страж был полностью готов к новому бою. Осталось лишь нагнать противника.      Преследуемая им команда теперь двигалась медленнее: снег мешал спокойному путешествию. Однако упорства путникам было не занимать – не останавливались более в деревнях, обедали прямо на ходу. Один лишь раз сделали привал на ночь, а на утро оставили после себя только следы колёс и отпечатки ног сверкающего на солнце изваяния. Вот только было кое-что ещё…      Адепт осмотрел опушку, что стала его целям лагерем на одну ночь и обнаружил кое-что, чего там быть не должно. Лист бумаги, повешенный на ствол ближайшего дерева и сложенный пополам. Записка…      Воткнув украденное у миллелитов копьё в землю, Алатус взял листок и развернул его. Стоило взгляду упасть на картинку, небрежно изображённую куском угля, как рука чуть сама не сдавила лист в мёртвой хватке! К горлу подступила тошнота, а с губ юноши сорвался тихий хрип, смешавший в себе всё: омерзение, ярость, непонимание, откуда вдруг взялись отвратительные чувства в груди.      На уже немного помятом листке бумаги была нарисована картинка, что издалека могла показаться обычной кляксой. Однако при тщательном рассмотрении становилось понятно: это была раскрытая аморфная пасть, усеянная зубами. Алатус знал, что это лишь изображение, но у него создавалось чувство, будто глотка, в которую вела эта пасть, была просто бездонной. Из размытой зубастой дыры же вырывалось восемь тёмных щупалец, больше похожих на извивающиеся тонкие языки.      В голове парня тут же возникло одно имя: “Азатот”. Это был его символ… И страж не понимал, почему он вызывал в нём такую ненависть. Но ещё большей пыткой для разума стал вопрос, написанный под картинкой рукой одного мрачного фантома: “Откуда ты это знаешь?”