✧ Орудие Богов ☾

     Яростные крики на весь лес, звон ударов металла об металл, хруст падения в снег и сбитое дыхание бойцов. Нет, это не лесная засада. Это “дружеский спарринг”.      Уже где-то час все, кто ехал внутри экипажей, могли наблюдать увлекательную картину, как два однозначно самых отбитых человека на весь Тейват бились друг с другом, одновременно не отставая от общей колонны. Первое впечатление – как, впрочем, и все последующие – заставило Альбедо считать Тарталью человеком, который всё, что угодно, превращает в шутку. И, по началу, образ весельчака, немного помешанного на драках, ничего не рушило. Ровно до того момента, когда Чайльд предложил Морскитару “немного размяться”, дабы скоротать время. Мор, серьёзно уставший просто идти вперёд и слушать чужой трёп, дал согласие.      Первое время всё действительно напоминало простой спарринг – обмены редкими ударами, поиск слабых мест противника, частые передышки на то, чтобы догнать уже чуть ушедшие вперёд кареты. В какой-то момент всё вокруг превратилось в маленькую идиллию: Альбедо читал книгу, редко поглядывая на спарринг, Кайри рассказывал детям сказки и легенды о героях прошлого, вдохновившись соревнующимися. Даже Скарамучча как-то успокоился, наблюдая за бойцами… Никто не мог сказать точно, когда партнёры по тренировке вдруг слетели с резьбы.      Сторонний наблюдатель сказал бы, что они хотят друг друга убить. Слишком поздно окружающие заметили пугающий факт, что бойцы сражаются настоящим боевым оружием! То, что они не оставили друг на друге ни царапины, выглядело подлинным чудом. Конечно, это могло быть не случайностью, да и сами соперники могли сражаться таким оружием просто для остроты ощущений. Но, глядя на вихрь ударов и парирований, повторяющийся снова и снова с ужасающей скоростью, никто не брался сказать, что у всего этого вообще был какой-то план.      Одно приносило Альбедо удовлетворение – состояние Мора в этой битве. Пока Тарталья с безумной улыбкой бросался в атаки, превозмогая человеческие возможности в очередной серии выпадов, фантом легко отмахивался. В целом он был расслабленным и свободным в движениях. На нём лежала заслуга, что их маленькая баталия не отставала от экипажей: охотник просто двигался вперёд, уводя этот вихрь из фанатичной ярости за собой. Хотя это было далеко не избиение младенца… Чайльд одним своим упорством выбил из Мора всякую скуку, а боевым мастерством и скоростью ударов лишал соперника передышки. Если бы он мог нападать непрерывно, то стал бы серьёзной угрозой. Да вот только, как это часто бывает, был нюанс…      — И-и-и снова в снег… - протянул Скар, провожая напарника взглядом до сугроба. В очередной раз… - Опять. Мне прямо стыдно за него.      Охотник мастерски выбивал у Чайльда землю из-под ног, делая подсечки, запутывая в движениях или же просто в лоб толкая оппонента, налегая всем весом. И алхимик не знал, делает он это, когда подвернётся возможность или просто когда надоест отмахиваться.      — Четвёртый раз за эту минуту. В два раза больше, чем за прошлую, - заметил белокурый, перевернув страницу. – Не лучшая тенденция.      — Угу. Пора бы это заканчивать. – Он пристально наблюдал за новым падением. Едва заметно дрогнул, когда Чайльд чуть не задел головой острый камень. – Ну, или хотя бы скажи любовничку, чтобы бил мягче. Мне, знаешь, ха-ха… Мне некоторые части Тартальи ещё пригодятся.      Альбедо мог оскорбиться, однако его внимание было приковано к другому – более важному, нежели к очередной язвительности сказителя. Давно ощущал кое-что неправильное… Однако по-настоящему чётко это стало видно, когда Скарамучча сказал последнюю фразу. Светлый вновь не видел в нём тех эмоций, что парень-кукла так старался изобразить. Для того чтобы это понять, Альбедо не нужно было быть чтецом душ – достаточно оказалось просто обратить внимание на поведение попутчика. Скар, обычно, не выказывал интереса ни к чему, если только это не касалось лично него. Но, при том, к спаррингу парней его взгляд был прикован намертво уже битый час. И Алхимик готов был поклясться, что чувствовал в низком юноше всплеск беспокойства каждый раз, когда Тарталья неудачно принимал удар. Очевидно, когда сказитель сравнивал Чайльда с “большим тупым братом”, он был как минимум не до конца искренен.      Наконец, Мору надоело. Принимая очередной выпад противника, он отбил руку Чайльда в сторону, зарядил ему коленом в живот, схватил парня за макушку и буквально впечатал лицом в сугроб! Подержал так секунды две, словно надеясь, что боец остынет.      — Эй, всё, хватит! – послышался голос Скарамуччи, спешно покинувшего экипаж. – Он мне ещё живым нужен!      Фантом отпустил противника, подняв руку, будто говоря: “Пока не убил”. Но Тарталья так и остался лежать…      Скар подошёл к разлёгшемуся напарнику и легонько пнул его.      — Ну, вставай, чучело. Мы тебя ждать не будем.      Лицо Тартальи было скрыто под снегом, так что знать его эмоции сейчас не мог никто. Однако сказитель точно слышал, как высокий парень чуть заскулил, словно готовясь плакать… Но потом Чайльд медленно перевернулся с живота на спину и громко засмеялся, как от хорошего анекдота! Так радостно, что даже у мрачного охотника по спине пробежала орда мурашек.      — Это…! Это…!!! – пытался говорить юноша сквозь смех. – Это была лучшая драка за…! О, неужели за всю жизнь?!      — Да, да, просто прекрасно, - шипел Скар, наблюдая, как Мор уже уходит. – Она закончена, разрешаю выдохнуть.      — Как закончена? Мы ж только начали! – с поистине ребяческим блеском в глазах спросил боец, смотря товарищу по спаррингу в спину. – Но, даже если так, хах… Ты ведь понимаешь, что я сражался только в пол силы, да, Мор?      Охотник не временил с ответом:      — Угу. Я тоже. – Выдох с шипением прошёл сквозь респиратор, выдавая некоторую усталость. Воин обернулся к Чайльду; в алых глазах показалась искра довольства. – Сражался в пол силы, пол умений и без… колдовства, - проговорил он, пропуская в голос слишком много раздражения. – Но ты молодец, Тарталья. Правда.      Двое смотрели друг на друга, и, пускай Скар не видел лицо фантома полностью из-за респиратора, но был уверен – у него на лице такая же уверенная ухмылка, как и у Чайльда сейчас. Было ли то следствием их долгого нахождения рядом друг с другом или всё дело в этой маленькой битве… Оба заразились духом соперничества.      Морскитар направился дальше по дороге, оставляя знакомых наедине. Стоило ему чуть удалиться, как Тарталья с блаженным выдохом рухнул обратно в снег.      — Ах, Скар, - говорил он, закрыв глаза рукой. – Я влюблён!      И вдруг он резко вздрогнул – улыбка пропала с лица, а из горла вырвался болезненный хрип. Скарамучча наступил ему чуть выше паха…      Высокий парень умудрялся терпеть даже бросающий в трепет взгляд Мора, да ещё и сражаться, смотря в алые глаза. Но, глядя в лицо напарника, он чувствовал, как воля сопротивляться пропадала, оставляя после себя лишь желание молить о пощаде. Выражение лица сказителя не сильно поменялось… И это пугало более всего. Лицо оставалось спокойным, хотя и тень от шляпы поглощала его в объятья мрака. Но глаза – расширившиеся, с сузившимися зрачками и не моргающие – заставляли дрожать.      Смотря на прикованного к земле Чайльда парень-кукла тихо спросил:      — Это что такое ты сейчас вякнул?      — Э-э-э, ха-ха, да брось ты. Мне что, уже и влюбиться нельзя?      В ответ Скарамучча чуть приподнял носок, наступив на “уязвимое место”. Начал давить так сильно, что напарник покривился.      — Пока не дам добро, у тебя будет только один парень всей твоей жизни. – На его лице появилась спасительно-живая ухмылка. – А свою наглость покроешь непосильным трудом. Сегодня же.      Пускай это всё и выглядело жутко, Тарталья улыбнулся. Уж ему ли было не знать, что именно парень имеет в виду. Эта ночь обещала быть очень тяжёлой… … …      Путникам повезло: стоило сумеркам поглотить землю, как впереди показалось небольшое поселение, раскинувшееся на подгорье. Одно из тех, что предлагает кров путешественникам и бродячим торговцам. Возросшую в числе команду же встретили… неоднозначно. Сказать, что владельцы таверны удивились, увидев вставшего у них во дворе золотого монстра – ничего не сказать. Но пара золотых монет от Кайри, минута унижающей речи от Скара, и все проблемы решились.      Беннет, Тарталья и Мор принялись перетаскивать в снятые комнаты некоторые вещи из багажа. В поселении планировалось остаться всего на одну ночь, однако слишком многие хотели снова почувствовать себя в домашней обстановке в окружении знакомых вещей. Альбедо, Кай, Скар да и дети тоже страстно желали отоспаться в тёплой постели, а в случае с алхимиком занять себя чем-то кроме смотрения в окно. Рисованием, как пример.      — О, постой-ка, Беннет, - попросил Альбедо, видя как мальчик несёт нечто большое, круглое и завёрнутое в ткань. – Это ведь то, о чём я думаю?      — Именно, - с явной гордостью откликнулся мальчик, ставя штуковину у стены коридора. – Я убил несколько часов, но сделал это! Простите, мы так спешили отъехать, что я забыл сказать об этом. Просто закинул в общую кучу вещей.      — Ничего страшного, главное, что работа завершена. – С удовлетворённым видом юноша опустился на корточки перед большим диском и начал стягивать с него обёртку из ткани.      Таверна вокруг не была слишком богатой: мало освещения, нет картин, узкие коридоры. Скарамуччу всё это серьёзно нервировало, но при всём недовольстве он нашёл в себе терпение поинтересоваться:      — Что это за… диск? Какой-то щит?      Нечто действительно напоминало ростовой щит – круглый и массивный. Правда, даже человеку не военному было бы понятно – таким предметом крайне тяжело защищаться.      Когда последний слой ткани покинул творение, сказитель смог рассмотреть массивный предмет лучше. Вариант со щитом отпадал. Это было что-то круглое и обладающее красивой резьбой. Листы металла наслаивались друг на друга, создавая конструкции причудливую форму, напоминающую восьмилистный цветок.      — Я назвал это “платформа Цветок Солнца”, - объяснил алхимик, поднимая творение перед собой.      — И для чего она?      Не успел белокурый ответить ему, как Тарталья с едва скрываемым юмором предположил:      — Судя по форме и размеру, это подарок для тебя, Скарамуш. Будь добр, примерь новую шляпу!      — … Ещё раз назовёшь меня Скарамушем… - процедил парень сквозь зубы, - Ещё хоть один раз, и я поменяю тебе челюсти местами!      Началась очередная односторонняя перепалка. С этими двумя команда путешествовала всего пару дней, но подобное всё равно стало до жути привычным. Ощущение, словно так было всегда.      Альбедо не слушал, да и вообще мало обращал внимание на происходящее вокруг. Разглядывал своё новое приобретение, мечтая как можно быстрее испытать его. Конечно, с большой долей вероятности ему просто не хватит сил, однако кто запретит попробовать? С такими мыслями он и начал проталкиваться дальше по коридору, чуть не зацепив головой висящий под потолком канделябр. Пытался обойти Скара по широкой дуге, но вдруг заметил кое-что новенькое… Сказитель избавился от меховой накидки – в таверне было достаточно тепло. Поэтому стало видно, что на поясе у него висят ножны с коротким кинжалом. Уже по одной рукояти, сотворённой из тёмного металла и резьбе, чуждой любой из культур Тейвата, было понятно – вещица необычная. А Альбедо чувствовал и кое-что иное... Неуловимое.      — Занятное оружие, - отозвался он, отвлекая парня-куклу.      — Завидно? – со смешком откликнулся Скар. – Этот клинок старше всех нас вместе взятых и дороже, чем жизнь этого олуха. – Он несильно пнул сапог Чайльда. – Говорят, он может впитывать чужую жизненную силу и передавать её владельцу. Не спрашивай, верю я в это или нет, мне достаточно его стоимости.      Алхимик предпочёл верить. Этот ножик вызывал у него смешанные чувства, но одно можно было сказать точно – что-то необычное явно было в тёмном металле.      Команда начала расходиться по комнатам. Честь охранять сон детей снова досталась Кайри, и он прекрасно понимал почему. Все прочие разбились на парочки: Мор и Альбедо заняли комнату на первом этаже, а Скарамучча выпросил для себя и Тартальи место на втором, да ещё и с самым хорошим видом из окна, который только могла предоставить таверна. И винодел искренне надеялся, что все они будут сдерживать себя этой ночью. Не горел Кай желанием слушать всякие звуки за стеной. Хотя надежда на спокойный сон пропала, стоило заметить, как Скар и Чайльд заходили в свой номер. Никогда ещё сказитель не выглядел таким тихим и довольным. Правда… аристократ не мог избавиться от чувства, будто та тщательно скрытая нежность, с которой он смотрел на высокого парня, была вызвана чем-то помимо простой похоти. … ... ...      Дрожащий огонёк свечи давал мало света, но Скарамуччу устраивало. Всё равно его больше интересовала не заполненная тенями комната, а пейзаж за окном. Тянущаяся вперёд ночная дорога. Неизвестность. Сказитель понимал: эта дорога приведёт его завтра к самому важному моменту в его жизни. Медлить больше было нельзя.      — Простудишься ведь, - окликнул его сзади Чайльд. – Не думаешь, что в постели уютнее?      — … Можешь лежать и смотреть в потолок, если хочется, - нехотя проговорил низкий юноша. – А меня оставь в покое.      Парень-кукла сидел перед окном полностью голым. Стояла глубокая ночь: Скар был уверен, что все спят. Они с Чайльдом уже успели “повеселиться”, так что тот валялся в кровати, довольно посапывая. До этого момента…      — Что тебя беспокоит? – всё не унимался Тарталья.      — Завтра мы достигнем перевала. Тайная тропа совсем близка… Мне нужно будет озвучить своё предложение до того, как мы достигнем места. – Он пригладил волосы, смотря на горизонт. – Всё должно пройти идеально.      Послышались звуки шагов. Чайльд выбрался из кровати и зашагал к напарнику, попутно спрашивая:      — Почему ты решил, что он согласится?      — Сначала сам спрашивал себя об этом. Когда наша миссия только началась, готов был себя самого избить за глупость надежд. Но я говорил с ним… И, чёрт, мне казалось, что передо мной видение, но нет же! Всё взаправду. – Сказитель с редким для себя блеском в глазах продолжал смотреть вперёд, всё больше погружаясь в мысли. – Долгие годы я искал кого-то близкого по духу. Достойного моего сотрудничества… Если бы ты знал, как мне надоело копаться в обществе мелких рабов и аристократов…! Людям… Людям нельзя доверять. А Боги внушают мне одну только ненависть. И вот, я нахожу кого-то намного выше, чем человек. И, хах… И это родственная мне душа. Закономерно, если подумать.      Тарталья положил руки ему не плечи, стараясь расслабить. Прогладил большими пальцами до самой шеи, принимая вид серьёзный.      — Мне казалось, я могу хоть немного скрасить твоё одиночество.      В ответ Скарамучча лишь презрительно оглядел его, одной только холодностью глаз давая понять – лучше Чайльду снять руки с его плеч и не касаться больше…      — Я знаю, чего он желает, понимаю, как он думает, - продолжал Скар свой рассказ. – Его образ мысли совпадает с моим, так что, будь уверен, для него мы лишь выползшие из неоткуда букашки. Но, когда я приведу его на место… Когда он увидит, какое у меня величие, и как полезны мы можем быть друг другу…! Только идиот не согласится, а Альбедо далеко не идиот.      Высокому парню оставалось только пожать плечами, отойти подальше и расслабленно лечь на кровать, потягиваясь.      — Ну, как знаешь. Так или иначе, у тебя есть я на случай, если всё пойдёт не так.      И вновь на него посмотрели, но теперь в глазах парня-куклы была лишь обречённая насмешка.      — Тогда наши дела плохи.      — Эй! Обидно! – воскликнул боец.      — После утреннего спарринга другого отзыва ты не заслуживаешь. Оставь это своё “сражался в пол силы”, тебя размазали по стенке, и это факт. Хочешь иного о себе мнения? Тогда докажи, что способен бороться с Мором на равных.      После этих слов в комнате воцарилась гробовая тишина. Единственным, что можно было разглядеть в темноте после того, как Скар задул одинокую свечу, стали сверкающие злостью и решимостью голубые глаза оскорблённого воина. … …      Новый день – новые испытания. Главным из таких стало преодоление всё труднее и труднее проходимой местности. Теперь команда целиком и полностью доверялась указаниям проводников: они свели их с основной дороги и повели вглубь заснеженного хвойного леса, испещрённого скалами, достойными называться маленькими горами. Цивилизация далеко, ни одного человека на многие километры вокруг, повсюду лишь снег и дикие звери – гиблое место. С одной стороны жутко. С другой же помогало понять, что новые друзья действительно не врали – где-то здесь есть тайная дорога, облюбованная инквизицией. Агенты двора всегда выбирают места для своих тайных мест наиболее непроходимые и пугающие. Да и в том, как среди деревьев, всё же, проглядывалась какая-никакая тропа, тоже виделся намёк на честность проводников.      — Странное чувство… - бормотал Мор. Он шёл вперёд твёрдо и уверенно, но глаза, осматривающие всё вокруг, выдавали беспокойство. – Приближаемся к чему-то.      — Очень надеюсь, - сказал Кай, чихнув себе в руку. Ему уже не помогала даже меховая куртка. – Хоть на что-то бы наткнуться. А-то ощущение, словно мы посреди чёртового ничего!      Лучшего описания нельзя было подобрать. Уже где-то три-четыре часа вокруг были лишь одни сплошные снежные просторы да тёмная чаща. И это при том, что сугробы в этом месте были небольшими; кареты, как и титан, могли двигаться с привычной скоростью. Так что за эти часы команда ушла от цивилизации очень-очень далеко. Единственное, что смогло вновь замедлить их темп – местность, плавно превращающаяся в океан сугробов.      — Как думаешь, он хоть не заблудился? – спросил винодел, указывая вперёд.      В головной части их маленькой колонны шёл Скар, ведя за собой Альбедо. Тот всеми силами изображал, словно отдаёт титану команды ступать осторожнее или обходить препятствия. Острота чувств Мора сейчас была очень кстати: приходилось вслушиваться в разговоры парней. Благо их с Каем слышать не могли.      — Не знаю, заблудился он или нет. Но мне всё это не нравится.      — Ага-ага. Можно подумать, я в восторге. – Титаническим усилием воли рыжий держал себя от того, чтобы наколдовать себе немного огня. Так хотелось отогреть пальцы… - Зачем они сказали нам выйти из карет? Места здесь не то чтобы живописные, достаточно из окошка поглядеть.      — Дело не в виде, - заявил фантом, отклоняя от себя еловую ветку. – У них что-то на уме… Остаёмся начеку. Не расслабляемся. Особенно, если рядом Чайльд. – Он серьёзно напрягся, словно прислушиваясь к шагам бредущего сравнительно далеко высокого парня. – Я бы ему спины не подставлял.      Таким словам была масса причин, однако именно сегодня их число чуть ли не удвоилось. Всё утро Тарталья ходил чересчур сосредоточенный для самого себя: вечно на всё обращал внимание, тщательно слушал, мало говорил. И, наконец, он слишком много времени уделил полировке оружия – тёр, пока в наконечниках стрел не стало возможно разглядеть собственное отражение.      — … Ты прав, Мор, - внезапно отозвался аристократ. – Этот Тарталья – жуткий тип.      — Что, тоже заметил неладное?      Кайри усмехнулся с такой интонацией, будто у него спросили, знает ли он алфавит.      — Ты, я смотрю, не высокого обо мне мнения. Конечно же, я заметил! За свои две жизни я много людей видел, и уж добряка от психопата отличить могу. Да и Скарамучча, будь уверен, в моих глазах отнюдь не посланник небесный. Тут вопрос в другом. – Рыжий парень подошёл чуть ближе и с мрачным видом спросил: - Что ты собираешься с этим делать?      Вопрос был справедлив – винодела не поставили в курс общего плана. В суматохе не нашлось для этого времени. Хотя Мор и понимал – долгосрочный план у них есть, а вот что делать конкретно здесь и сейчас…      Любые размышления словно смыло приливной волной, когда слуха охотника коснулось небольшое изменение: Чайльд зашагал решительно и спешно. Очень скоро он уже просил Альбедо остановить статую, а Скара на время угомонить своё нетерпение. После этого он, оставляя за собой глубокие следы на снегу, направился к фантому с луком наготове.      Кайри готов был поклясться – воздух стал в разы холоднее. Морскитар встал на месте, на время став похожим на статую. Ледяной ветер обдувал его лицо, кусал кожу и глаза, но воин не обращал внимания. Рука до судорог в пальцах сжимала металлическое древко, ушедшее концом под снег.      — Я уже говорил, товарищ… - начал Чайльд, вставший напротив охотника. – Такое снежное время года идеально для кровопролития.      — Надеюсь, ты остановил нас не философии ради! – прокричал Скарамучча, уже подходящий к нерадивому напарнику. – На свой любимый снег ты можешь поглазеть и на той стороне хребта.      — Нужно успеть кое-что, пока мы его не пересекли. – Он осмотрел Мора с головы до ног. – А-то, боюсь, потом шанса не будет… - Чайльд сильнее сдавил лук. Не глядя нащупал под одеждой клинок. – Здесь нет людей, никто не мешает. Идеально, как по мне.      Винодел почувствовал, словно холод извне пробился внутрь тела, пронзая органы и добираясь до самой души. То был результат оплошности – встал слишком близко к мрачному фантому. Аура страха от того крепла с каждой секундой, а рука так сильно сжимала глефу, что Кай задумался: может друг представляет себе горло Тартальи вместо древка…?      — Мне надоела эта скука смертная. А ещё… - Юноша достал стрелу из колчана. Кайри уже не ждал, что всё кончится мирно. Единственное, чего он ожидал – это когда две ровные половинки Тартальи упадут в снег под завывания Рассекателя. – Ещё кое-чего жутко не хватает… Мяса! – Присутствующих словно водой окатило. – Мы всю дорогу едим одни сухари и эту вяленую гадость! Ладно, нас, но детей вам не жалко? – Чайльд добродушно улыбнулся, глядя, как охотник остывает. - Мор, как насчёт поохотиться? … … …      Морскитар чуть слышно выдохнул. В этом его выдохе будто читалось столько ругательств, сколько не уместилось бы и в четыре словаря. Он смотрел на высокого парня перед собой, как на большого глупого ребёнка – со снисхождением, но, при том, даже не пытаясь притворяться, что воспримет его слова всерьёз.      Фантом обошёл Чайльда и объявил команде:      — Двигаемся дальше. Нужно успеть до темноты.      Он успел только сделать три шага, прежде чем Тарталья вновь возник перед лицом.      — Ой, да ладно тебе! Ты же не серьёзно? Охота в окраинах Лотерна для чужеземцев запрещена, у нас есть последний шанс добыть что-то.      — Наша цель – добраться до столицы, а не бегать за дичью.      — А я бы не отказалась от мяса… - скорбно проговорила Кли, высунувшаяся из кареты. – Свеженького. Надоело вяленное!      — Вот видишь! – тут же оживился Тарталья. Указал на девочку. – Посмотри в эти глазки. Посмотри и попробуй сказать, что против.      Единственное, что Мор хотел попробовать – череп Тартальи на прочность. Мало того, что он их задерживает, так ещё и толкает на глупое занятие, что, возможно, убьёт не один час. Раздражало.      — Я должен признаться, - продолжил высокий юноша, поворачиваясь к лесу передом. – Для меня поохотиться с тобой особенно важно. Не очень хорошо я показал себя на спарринге... Хочется “вытащить своё лицо из грязи”, так сказать. – Мор уже было опять пошёл; твёрдость походки его обещала, что он хоть насквозь болтуна пройдёт, но не остановится. Однако собеседник не унимался… - Знаю, мне не удалось произвести хорошее впечатление на тебя, да и, уверен, не доверяешь мне, как охотнику. Но, поверь… - Поднял лук перед собой, сверкнув сапфировыми глазами. – Я умею кусаться.      Вдруг Морскитар почувствовал, как кровь ударила в голову. Головокружение накрыло его, а мысли спутались, на жалкий миг лишая фантома ориентации в пространстве. В этот миг он увидел на месте Чайльда кого-то другого, но столь похожего… Лучника с поразительно яркими голубыми глазами и с такой же самоуверенной улыбкой. На мгновение к воину явилась память о старом друге… …      — … Ладно.      В этот момент даже особняком державшийся Альбедо едва подавил желание переспросить.      — Отлично! – бодро ответствовал Тарталья, опережая всю команду, что вот-вот собиралась взорваться вопросами. – Тогда по этому случаю предлагаю небольшое пари. Кто поймает самого крупного зверя, тот оставляет себе право на самый сочный кусок. Никакого колдовства и всего в таком духе. Только мы и наше оружие. …      Тёмный заснеженный лес, полный диких зверей – какая же знакомая картина. У этой затеи был один спорный плюс: воин чувствовал себя, как дома. Двигался меж теней деревьев, почти бесшумно. Шаги были столь осторожными и, при том, лёгкими, что парень и сам начал напоминать тень, беззвучно плывущую сквозь чащу. Даже хруст снега под ногами казался приглушённым…      Мор не собирался участвовать в этом глупом соревновании. Собирался поймать любого даже самого мелкого зверька и спокойно вернуться в лагерь. Время было дороже пустого пари.      Наконец, на потонувшей в сугробах опушке появился подходящий “кандидат”. Крупный белый заяц, жмущийся к раскидистой ели. Мысленно помолившись, чтобы Кли этого не увидела, охотник занёс глефу над собой на манер копья, прицелился и метнул: зубья со слабым свистом рассекли воздух. Но вдруг послышался звук распрямившейся тетивы, а после – короткий полёт стрелы, и заяц улетел с места со стрелой в боку! Рассекатель вонзился в ель; грубая кора с треском раскололась. Мор наблюдал появившуюся трещину, чувствуя странный прилив злости.      — Один в мою пользу! – воскликнул Тарталья, поднимая трофей перед собой. – Правда, этим сыт не будешь. Уверен, ты поймаешь что-то побольше.      “Позёр…” – тихо прошипел Мор. Спокойно забрал своё оружие, развернулся и пошёл дальше. Может Чайльд и желал превратить всё это в какую-то нелепую игру, но сам фантом собирался оставаться собранным до конца. Хотя и эта самоуверенная ухмылка “напарника” начинала его серьёзно нервировать…      Лесная дорога вела всё дальше, и с каждым пройденным метром Мор находил всё больше доказательств своей теории – Тарталья буквально преследует его. Фантом постоянно чувствовал его присутствие рядом, но не это было самым раздражающим.      Добычу вырывали из рук снова и снова. Ситуация с зайцем повторялась, а различие было лишь одно – звери крупнее. И чем большая добыча оказывалась в руках соперника, тем сильнее было это не дающее покоя ощущение несправедливости. Вся прочая команда следовала за парнями, собирая и перенося за них всю дичь. В какой-то момент пойманных зверей стало даже слишком много. Мор понимал, что это так просто - сказать: “Ладно, ты победил, кончаем охоту”. И, всё же, он этого не делал, даже осознавая, как много времени бездарно ими тратится. Один раз, когда Чайльд вновь вырвал маленькую дичь за секунду до того, как та перешла бы сопернику, высокий юноша посмотрел в чащу, и улыбка его тот час же пропала. Две алые звезды, сияющие из теней, горели злобой, затолкнувшей бравурные речи Чайльда обратно ему в глотку. Не проронив и единого слова, мрачная фигура растворилась в чаще, оставив после себя лишь непередаваемое ощущение опасности.      В который раз тетива с треском натянулась. На этот раз дичь была по-настоящему крупной. На обширной поляне прохаживалась крупная лань с мелким оленёнком. Засевший между деревьев Тарталья даже не знал, что лучше – много мяса, но жёсткого или мало, но нежного. Однако, вспомнив все свои прошлые трофеи, сделал выбор, почти не раздумывая.      Парень выдохнул; прошёл один удар сердца, и пальцы отпустили тетиву. И тут за один миг твёрдая рука схватилась за лук и резко дёрнула его вверх! Стрела пролетела на головами животных, заставляя вздрогнуть и припустить во весь дух подальше от охотников.      Чайльд смотрел то вслед убегающим оленям, то на из неоткуда объявившегося Мора.      — Т… Ты что сделал?! – воскликнул он, отталкивая соперника.      — Это ты что делаешь? Она же с ребёнком!      — Ага, в “ребёнка” я и целился!      Подоспевшая команда застала охотников уже в самом разгаре жаркого спора. Никто из двоих особо не хотел слушать мнение второго, а потому их голоса зачастую сливались в ту ещё какофонию. Спокойная твёрдая, но тихая речь Мора перебивалась громким голосом оскорблённого в лучших чувствах Чайльда. И, если со стороны воина недоумевающая компания слышала аргументы о морали, то со стороны высокого бойца обвинения, поданные через плохо выдержанную вежливость.      — У меня сейчас голова расколется, - говорил Альбедо, массируя центр лба. Обратился к спорщикам: - Что вы не поделили?      — Тут нечего делить, товарищ! – откликнулся Тарталья, позволяя себе непривычно много раздражения. – Просто я пытаюсь понять, почему мне нельзя убить мясо!      — У этого мяса душа чище и сильнее, чем у тебя, - сухо подметил Мор.      — Что-что ты сказал?!      Сказитель, до сего времени терпевший всё, растолкал детей со своего пути и, больно задев Кайри плечом, вышел вперёд.      — Я надеюсь, вы наигрались в добрых охотников, - начал он, скрещивая руки на груди. – Потому что больше у нас времени на забавы нет. Тебе говорю, Аякс!      Тарталья застыл с выражением негодования на лице, едва услышал это имя. Не было понятно, то ли оно отрезвило его, то ли бросило в ярость такую, что он опасался лишний раз пошевелиться, дабы не выпустить весь гнев наружу. Но вот Мор точно что-то видел. Буквально смотрел на соперника, не отрываясь.      — Что? Что смотришь?! – не вытерпел Чайльд. – Да, Тарталья – не настоящее имя. Но это не делает меня фальшивкой. Уж точно не такой, как ты.      На секунду он пошатнулся, чувствуя, как холод бьёт прямо в грудь. Однако он сумел вытерпеть весь тот страх, что внушал ему оппонент, гордо выпрямиться, повернуться к Мору спиной и пройтись вперёд, рассуждая походу:      — Незаслуженно называть себя охотником, как по мне намного хуже, чем иметь второе имя. Зовёшь себя так, хотя из трофеев у тебя только кислая мина, да парочка пронзённых деревьев. Молодец, ты поймал их!      Команда наблюдала, как рука фантома сдавила Рассекателя с силой медвежьей лапы. У всех появилось одинаковое желание – сказать Тарталье умолкнуть…      — Если бы ты хоть что-то добыл… Хех, да если бы такое случилось, вот тебе моя клятва, я бы выбросил всю свою добычу и обедал только твоей. – Медленно начал поворачиваться к молчаливому собеседнику. – Но ведь твои руки пусты, а…      Цепная глефа пронеслась над его плечом! Разрезала одежду, улетая дальше – в чащу!      Один этот жалкий миг, что оружие ещё летело, рассекая ледяной воздух, взбешённый боец хватался за царапину, оставленную зубьями; пальцы испачкались в алой жидкости. Клинок уже был на пол пути из ножен, но вдруг – звук разрываемой лентой зубьев плоти, и короткий взвизг животного. Тишина. …      По звуку Тарталья примерно понимал, в чьё мясо вгрызлась глефа. Но, даже понимая это, не мог поверить… Морскитар бесплотным призраком прошёл рядом с партнёром по охоте, не замечая его, как что-то несущественное. С поразительной нечеловеческой лёгкостью он поднял торчащую из-за кустов глефу, на конец которой оказалась прочно нанизана туша огромного кабана, на вид тяжелее человека. Неспешно бредя прочь в сторону лагеря, мрачный охотник один раз остановился, чтобы посмотреть в глаза сопернику и с презрением бросить ему:      — Обед готов.      Облако лёгкого пара, напоследок вырвавшегося из респиратора, прошло по шее Чайльда жгучей отрезвляющей волной.      Тарталья не мог поверить, что допустил такую глупость. Теперь, согласно его клятве, вся добыча годилась только на поживу местным волкам, а сам он будет питаться мясом только-только переставшего дышать кабана.      Весь отряд прекрасно видел те молнии, что сверкали между спорщиками каждый раз, как их взгляды пересекались. Однако из всех прочих только одна маленькая девочка загорелась любопытством по этому поводу. Когда команда уже собиралась уходить, она потянула за край сюртука рыжего винодела и почти шёпотом проговорила:      — Мне кажется, или они не ладят? Чего они так взъелись друг на друга?      Не лучшее было время для объяснения ситуации, в которую они все дружненько угодили. Однако Кай всё равно нашёл в себе терпение и юмор достаточные, чтобы сесть перед малюткой на корточки и на манер заботливой мамочки объяснить:      — Это мужчины, Кли. У них в крови заложено мериться усами.      — Но у Мора нет усов! – резонно заметила девочка. – Да и у Тартальи тоже.      Основная часть команды направилась в лагерь, оставляя двух проводников на время одних посреди теней деревьев. Аякс встал прямо, уже готовясь принимать вал оскорблений и проклятий от напарника. Не знал, по какому поводу, знал только, что это произойдёт. Однако Скарамучча не выглядел обозлённым, как обычно. Напротив, он мирно подошёл, не показывая вражды и не пряча взгляда за шляпой, а потом его руки и вовсе прошлись по одежде бойца вверх с… нежностью.      — Как ты? – спросил он в сдержанной манере. – Ранен?      — Нет, всё прекрасно.      Не давая сказать что-либо ещё, сказитель плавно опустил руку парня вниз, обнажая разрез на одежде и красную полосу вдоль плеча.      — Лжец, - констатировал низкий юноша, слишком мягким тоном. – Или думаешь, я ослеп?      — Да брось. Это просто царапина.      Руки Скара прошлись выше по крепкой шее, вдруг ложась на красные от холода щёки Чайльда. Таков был рост последнего, что сказителю приходилось тянуться, но ради такого странного, но греющего душу мгновения нежности Тарталья покорно опустил голову, давая себя трогать.      — Больно? – продолжал спрашивать Скарамучча.      — Нисколько. Даже не почувствовал.      — Хорошо. Очень хорошо…      Тонкие пальцы скользнули с щёк обратно на шею, а потом и на грудь. На время горечь поражения отступила; Аякс смог спокойно вздохнуть. Появилась даже какая-то радость, а на лице вновь расцвела коронная улыбка.      Ликование его длилось ровно до мощного удара коленом в живот.      Парень согнулся, чувствуя, как отголоски боли носятся внутри торса, как взбесившиеся змеи. Однако это был далеко не конец. Скар перекинул руку бойцу через шею и сдавил так, что позвонки обещали переломиться от натуги.      — Ты что творишь, отморозок?! – зло прошипел сказитель, смотря куда-то в сторону пугающим неживым взором. – Все карты мне смешать хочешь, м?      Чайльд бы и рад ответить, да вот только всё тело словно сдавило что-то огромное и сильное, прилагающее куда больше усилий, чем способно было выдержать тело юноши. До жути знакомое чувство… Краем глаза Тарталья заметил, что рука напарника погружена в рукав накидки, и высокий парень не сомневался, что такое там так судорожно плющили тонкие, но цепкие пальцы.      — Мне нужно доверие этих двух, а не вражда с ними, тупица! Если ты сорвёшь мой план… Если твои выходки сорвут мой триумф…! Обещаю, участь визжащего в агонии комка плоти тебе подарком покажется. …      Аппетитный запах жареного мяса пропитал воздух, давая на время забыть о крепчающем холоде. Голод легко поборол желание спрятаться в каретах от беспощадного ветра; отряд сидел у костра полукругом.      Альбедо посетило дежавю. Ещё дома – в Мондштадте – он натерпелся этой странной тревожной атмосферы, когда вроде бы ничего не происходит, но, всё равно, все сидели, как на иголках. Как и тогда - в родном поместье - виной напряжению были два упрямца, не терпящие друг друга.      Из всех присутствующих, нормально переносить тяжёлую атмосферу, повисшую между Мором и Чайльдом мог только Беннет. Альбедо подозревал, что мальчику и вовсе был по нраву этот дух упёртого соперничества, коим парни пропитались насквозь. Ну или Бенни просто не до конца понимал серьёзность происходящего…      — Это было так круто! – вдруг прервал мальчик затянувшееся молчание. Обращался к Тарталье. – То, как вы охотились. Я и сам всегда хотел поохотиться в Шипящем лесу в Мондштадте. Встретить какое-нибудь чудовище в чаще и притащить его голову в гильдию наёмников – моя мечта с детства.      Его слова заставили Аякса оторваться от миски с почти нетронутым мясом и потрепать паренька по голове.      — Да в тебе живёт искатель приключений, не так ли? – с улыбкой сказал он, отставляя тарелку. – Может, мы когда-нибудь и поохотимся вместе. Я ходил на кабана с младшим братом, ещё когда жил в Снежной, а он младше тебя раза в два.      — Братом? – Замогильный голос ворвался в беседу, как шелест листвы в полную тишину.      Чайльд уже остыл достаточно, чтобы без презрения посмотреть на вопрошающего. Мор не выглядел яро заинтересованным, однако всё равно попытался заговорить. Этот маленький жест высокий юноша воспринял, как начало извинения.      — Да, одним из братьев. Тевкр. Он самый младший в семье, но очень смышлёный малый. Немного наивный, но в его возрасте позволительно. Хотя, сёстры любили его чуть больше, когда он лежал в колыбели и не лез в руины, хех.      Мор спокойно кивнул, на момент показавшись необычно удовлетворённым для своего положения. В уголке израненных губ даже появилась какая-то ничтожная пародия на улыбку.      — У меня тоже есть “сестра”, - вдруг начал рассказывать он, не отрываясь от еды. – Трис. Хм… Узнать бы, как она сейчас…      Альбедо не слишком удивился, что фантом начал в речи вспоминать фрагменты своего прошлого; после кратковременного исцеления воспоминания не проносили ему такой боли, что была раньше. Удивительнее было, как же быстро Чайльд позабыл про свою обиду.      — Ох, я тебя понимаю, даже не можешь представить, как. Тевкр всегда жаловался, что я редко возвращаюсь в семью. Каждый раз долго извинялся перед ним, а потом так же долго расспрашивал, что произошло за моё отсутствие. Произойти много чего могло… - На время огонёк в его глазах притух, и только чтобы загореться с новой силой уже через секунду. – Но думаю, я не такой уж плохой брат, если, едва выйдя за порог, начинал только и думать о том, не поссорятся ли Тоня и Антон. Снова, ха-ха.      — О-о-оу, это очень мило, - чуть ли не пропищала Кли, взбираясь обратно на бревно, служившее всем скамейкой. – Ты, наверное, скучаешь по ним, да? – Аякс, почему-то занервничал от её слов, но всё равно кивнул. – С ними всё в порядке, я уверена!      — Ох, да, конечно. Да… - неуверенно вторил ей юноша.      Он так резко потерял запал, что все прочие притихли вместе с ним, не в силах понять, что стряслось. И только Скарамучча продолжал в том же духе есть, не взирая на происходящее вокруг. Казалось, только конец порции заставил его обратить внимание на беседу, вытереть губы и с чудовищно безмятежным лицом сказать:      — Они мертвы. Все.      Мор поднял глаза на окаменевшего Чайльда, а взгляд Альбедо, казалось, и так намертво был прикован к нему вот уже битую минуту. Хотя самому высокому юноше эти взгляды точно были безразличны. Ему бы выйти из ступора…      — Ха-ха, я… Думаю, я бы не хотел это обсуждать, - выдавил из себя парень, даже не рассчитывая изобразить улыбку.      Решил действовать прямо, не было настроения на выдумки или уж тем более на попытки всё перекроить в шутку. Он спокойно встал и прошёл вперёд к костру, делая вид, что хочет срезать себе ещё немного мяса с прожаренной туши. Но внезапно его запястье обхватили мягкие, но цепкие пальцы. Тарталья не успел даже понять, что за напряжение со скоростью ветра несётся от руки к голове; Альбедо вломился в его чертоги разума с решимостью тарана.      Как же привычны ему стали эти чувства: эфимерные, чуждые человеческому разуму. Снова алхимик путешествовал по чужим чертогам, с той лишь разницей, что приходилось спешить. За доли мгновений нужно было успеть выяснить достаточно. Разум Чайльда оказался полной противоположностью его же наружности – тёмный, наполненный густой пеленой из удушающей злости и печали. Белокурый юноша боялся потеряться посреди тяжёлых отрывков памяти и редких светлых воспоминаний, но, к счастью, искомое ещё не успело раствориться. Память о семье ещё была на периферии.      Отвратительный контраст – тёмная снежная ночь и жёлто-красные слепящие языки огня. Аякс ненавидел огонь. За те секунды, что бежал к горящей деревне, успел возненавидеть вид горящих домов и забивающий лёгкие запах гари от них. Однако отчаянные вопли запертых в этих домах людей даже самую жгучую ярость превращали в искренний животный ужас.      Он помнил, как сломя голову нёсся к ещё целому дому – своему дому. Тому, в который бойцы инквизиции затолкали плачущих детей, заперев ставни и заколотив дверь.      — Тевкр!!! – кричал Аякс, слыша знакомый болезненный кашель, смешанный с хныканьем.      Его братья и сёстры болели, как и многие в деревне. Юноша уезжал в город за хоть какими-нибудь лекарствами, – ничего уже не помогало детям – но вернулся уже в пылающее поселение, полное криков. Корзина с травами осталась лежать в снегу за километр от деревни – на том самом месте, откуда парень сорвался на бег, стоило завидеть дым на горизонте.      — Пустите! – Двое аколитов схватили его за руки, не давая бежать дальше. – Отпустите их!!! Они же просто дети, что они сделали вам?!      Едва ли дело было в одних только детях. Чувствуя, как по щекам текут и с подбородка капают его же слёзы, Аякс смотрел на лежащий у дверей труп отца, на короткий кинжал, вогнанный ему в живот. Кто-то из солдат провернул его, наматывая внутренности на лезвие, как на ключ.      Парень вырывался, но он был слишком юн, чтобы справиться с хваткой двух солдат. Всего шестнадцать лет. К нему подошёл толстый, как кабан, мужчина, одетый в инквизиторские одежды, и тут же ударил юношу, едва не проламывая череп.      — Заткнись, щенок! Что дети, что не дети – всё одно. – Он жестом приказал поднести ему факел. - Только так можно остановить чуму!      Аякс мог чётко слышать каждый удар сердца, отмеряющий время полёта факела. В одно мгновение тело отца оказалось охвачено пламенем, быстро перекинувшимся сначала на дверь, а потом и на прочий дом.      — Нет-нет-нет, пожалуйста, не нужно!!! – Потерявший надежду вырваться, юноша в последней попытке сделать хоть что-то крикнул: - Антон, возьми что-нибудь и выбей ставни! Давай, ты сильный!!!      Может, в добром здравии он и был крепким мальчиком, но даже его скосила болезнь. Так что рассчитывать, что едва держащийся на ногах ребёнок пробьёт всем дорогу наружу, не стоило.      — А с этим что делать? – спросил один из аколитов, указывая на склонившего в бессилии голову Аякса.      Инквизитор надменно осмотрел трясущегося подростка. Слёзы того превращались в крошечные льдинки, стоило только упасть на снег. И, возможно, даже в жестоком агенте Двора проснулась капля сострадания в тот момент… Но она растворилась, стоило только пареньку вновь попытаться вырваться с полным отчаяния криком.      — Да он же тоже чумной, - говорил инквизитор, растягивая толстые губы в уродливой ухмылке. - Ещё и бешеный какой-то. Оттащите его подальше и прибейте по-быстрому.      Солдатам дважды повторять было не нужно – они тут же потащили брыкающегося юнца куда-то к снежным полям. Однако сам Аякс не переставал рваться к дому, уже полностью охваченному огнём, даже понимая, что ему не вырваться. Из этого транса, соединившем в себе и страх, и ярость, его вырвал треск надломившихся ставень. Подросток ждал увидеть в появившейся трещине лицо Антона или хотя бы Тони, но вместо них он увидел Тевкра… Маленький мальчик из последних сил проломил эту маленькую расщелину стулом, но было видно – ни на что больше его истощённое отравленное и болезнью, и дымом тельце не способно.      Юноша смотрел на брата, чувствуя, будто сама душа вслед за кожей мальчика покрывается ожогами. Тевкр прижимал к груди маленькую игрушку Одноглазика – старый подарок Аякса. Недавно появившиеся у шеи бубоны скрывались за красным шарфом, что старший брат отдал ему, дабы согреть, а сам Тевкр умоляюще смотрел из-за ставень, словно прося: “Помоги нам! Ты же всегда помогал, так почему не можешь сейчас?” Только замеченный краем глаза вид покинувшего ножны меча заставил парня оторваться от брата.      Аколит со смешком замахнулся, рассчитывая быстро прикончить юнца. В поднявшемся на него взгляде синих, словно застарелый лёд, глаз он увидел крах этих надежд…      С дикой яростью Аякс ударил сапогом солдата по ноге, кажется, даже повредив кость! Тот выпустил меч из рук, с воплем падая в снег; клинок обрёл нового владельца. Второй аколит не успел и не смог бы крикнуть – ледяное лезвие пронзило его горло; изо рта брызнула кровь.      Подросток бежал вперёд, и впрямь начиная напоминать чумного. Солдаты пытались остановить его, но юноша, никогда раньше не державший в руках оружия, бился с фанатичностью демона. Не умением, а одной лишь злобой он наводил ужас на противников. Бил, не помня себя, отсекал пальцы всем, кто имел глупость подобраться близко. Нёсся вперёд, и тем необдуманнее были его шаги, чем тише становились крики детей…      Когда живых солдат уже не осталось, парня накрыла знакомая тень…      — Мелкий ублюдок!!! – заорал инквизитор, сковывая Аякса в мёртвой хватке.      Это было похоже на смертоносные объятья. Мужчина обхватил парня и так крепко сжал кольцо рук, что боец выронил меч, чувствуя, что позвонки вот-вот переломятся. Столь мал он был по сравнению с этим агентом, что, казалось, вовсе может потонуть в брюхе толстяка. Инквизитор приподнял его над землёй, сдавливая ещё сильнее – ещё немного и послышался бы треск рёбер. Под конец мужчина решил отправить наглеца в накаут – лбом врезался ему в лицо, ломая юноше нос.      Но парень не отключился…      Аякс ответил тем же приёмом! Первый удар заставил гада растеряться и ослабить хватку. Второй потерять всякую уверенность, а третий даровал парню свободу. Но, даже коснувшись ногами земли, подросток не остановился. Он бросился вперёд, толкая хрипящего инквизитора; громоздкая туша рухнула в сугроб. На бегу юноша подхватил с земли увесистый камень, рухнул на колени перед врагом и с яростным кличем проломил тому голову булыжником. Не остановился – бил ещё и ещё, пока от лица, глаз и челюсти покойника не осталось лишь кровавое месиво.      Аякс ворвался в горящий дом, только чудом не цепляя на себя языки пламени. Всё вокруг в дыму, но он умудрялся различать, что вокруг него и, главное, видеть родных. И увиденное было ужасным. Никто уже не дышал… Кроме Тевкра. Несчастный мальчик застыл в позе эмбриона у окна, сдавливая Одноглазика в объятьях.      Подросток не думал – поднял брата на руки и стрелой понёсся из дома. Не собирался бросать остальных, нет. Когда пересёк порог, давая свежему морозному воздуху наполнить грудь, все мысли уже были заняты спасением других. Пускай он вытащит их не дышащих, раненных и полумёртвых – не важно! Откачает, перевяжет, отнесёт в город – всё равно, что сделает, но вытащит их! Так думал…, пока крыша дома не обвалилась. Окровавленный юноша, держащий на руках единственного выжившего брата, ещё долго с ужасом смотрел на руины, ставшие его семье могилой. (Рекомендуемый трек - https://www.youtube.com/watch?v=R9mQ-yXtl04 )      Линия горизонта начинала светлеть. Рассвет близился. Аякс любил рассветы в Снежной. Когда солнце роняет свои первые лучи на заснеженные поля, заставляя те сиять чистым белым светом, душа пела. Но в эту ночь душа просила одного – проснуться от кошмара.      — Брат… - стонал Тевкр, едва находя силы приоткрыть глаза. – Мне больно…!      Аякс был в шаге от того, чтобы взвыть от горя. Как же жестоко эта жизнь обошлась с мальчиком! Сначала чума, затем эти жуткие ожоги…! Все в семье знали ранимую добрую натуру Тевкра, его чувствительность. Подросток клялся отцу, что защитит младшего от зла, пропитавшего Снежную. И что он делает теперь? Несёт израненного брата в город, не в силах заглушить его боль. Никогда ещё юноша не чувствовал такого… отвращения. К самому себе. Он был таким беспомощным сейчас…      — Не бойся, Тевкр. Всё пройдёт, честно. Всё пройдёт… - Он не был уверен, что слова можно разобрать за его сбитым дыханием и кашлем. Сил всё меньше…      — Пить… - умолял мальчик, хрипя всё больше. – Пожалуйста…      Это слово что-то надломило в Аяксе. У него подкосились ноги; парень погрузился коленями в снег. Невыносимо… Такая слабость…!      Вдалеке показалось несколько тёмных фигур. Аякс уже знал, кто это… Даже, не разгляди он броню аколитов, можно было догадаться, что кто-то да отправится на поиски убийцы своих товарищей. Однако другое привлекло внимание юноши. У одного из солдат на поясе висела фляга с водой…      Подросток подошёл к большому валуну, усаживая Тевкра у него. Сумел изобразить свою коронную улыбку.      — Тевкр, послушай… Может, поиграем?      — Сейчас? Я не хочу сейчас…!      — Знаю. Знаю… Но… У меня для тебя сюрприз!      Последнее слово заставило мальчика на секунду забыть о боли.      — Сюрприз? Какой сюрприз?      — Подожди немного, скоро ты его увидишь. А пока… - Аякс выглянул из-за валуна. Солдаты со злыми криками бежали к ним. – А пока закрой глаза и досчитай до шестидесяти.      — О-о… Так долго… - Аколиты были всё ближе. Их мечи блестели на утреннем солнце… - Ну, хорошо…      Он закрыл глаза и начал счёт, давая юноше нужное время.      — Шестьдесят.      Аякс подскочил, выхватив приобретённый меч. С лицом, не выражающим абсолютно никаких эмоций, зашагал к врагам.      — Пятьдесят.      Мальчик не слышал звуков боя – слишком занят был счётом. Цифры давались ему трудно, но он продолжал. Считал, пока брат сражался. Пока перерубал глотку одному солдату, заставляя замолчать навсегда.      — Сорок…      Подросток не чувствовал получаемых ран. Зато прекрасно ощущал наносимые, и это ощущение становилось всё более приятным, пугая юношу не меньше, чем врагов его лицо. Когда клинок погружался в плоть… Тогда парень чувствовал, что он на ещё один шажок ближе к тому, чтобы дать брату пить.      — Двадцать п… пя-ять…      Последний боец испустил дух. Окрашенный в красный снег принял в себя ещё одно тело. Аякс и не думал, что самым сложным станет открепить флягу от чужого пояса и дойти до валуна.      — … ш… ш… шесть…      Парень рухнул на колени перед братом, почти ничего не видя перед собой. Подбили глаз в драке, а на другой стекала тонкая струя крови. Однако он мог ориентироваться в пространстве, и этого было достаточно.      — Почему остановился, братец? – спрашивал он, доставая флягу. – Снова забыл цифры? Ой, да брось, мы же учили с тобой вместе. Помнишь? Пять. – Он тяжело откупорил крышку и поднёс горлышко к губам мальчика. Реакции не последовало… - Ч-ч-четыре… - Юноша буквально ткнул горлышком в губы мальчика. Чувствовал лишь, как голова того безвольно качнулась от прикосновения. – Три… - Он упёрся подбородком в маленькую голову. Тело Тевкра чуть не рухнуло в снег. – Ну, давай же, это просто! Как в считалочке! Два милых белых котика играли у окошка, хех. И вскоре за одним из них примчалась мама-кошка, ха-ха… - Слёзы вновь потекли из его глаз, омыв растянутые в безумной улыбке губы. Он обнял ещё тёплого мальчика. - Один остался котик, пушистик белый, маленький… Попил немножко молочка и лёг в кроватку баиньки! Весело, правда?!      По снежной пустоши разносился смех, ничем не отличимый от плача. Безумный смех. Аякс скрёб валун, царапал его, сдирая ногти с пальцев. Прижимал к себе Тевкра, проклиная себя. Если бы был сильнее… Если бы бился лучше и быстрее, может мальчик хотя бы получил этот чёртов обещанный сюрприз…! Всего один глоток воды, но подросток и этого не смог дать брату.      Холодный ветер играл с превращённой в лоскуты одеждой. Единственной мыслью, бродящей в израненном рассудке, была: “Если бы я только был сильнее. Если бы…” (конец трека)      Альбедо отпустил чужую руку, уже готовясь к скандалу. Пробыл в чертогах разума секунду достаточную, чтобы Чайльд понял, что произошло. К своей чести сумел сдержать весь ужас, рождающийся снова, стоит лишь вспомнить увиденное. Отчасти потому что видеть подобное приходилось не впервой. Отчасти же потому что сам Тарталья никак не реагировал…      Синие ледяные глаза словно умерли. Аякс не двигался и только косо смотрел на окружающих, будто ожидая от них действий. Алхимик же почти незаметно коснулся пальцев рядом сидящего Мора, давая и ему увидеть…      — И сколько тебе нужно? – вдруг спросил фантом. – Сколько силы?      — Столько, сколько возможно, - не раздумывая ответили ему. – Столько, чтобы хватило на каждого из этих тварей! – Аякс как-то быстро забыл про свой образ добряка. – Не важно, что именно сделает меня сильнее, главное, чего я желаю – увидеть, как последний инквизитор испускает дух.      Ни дети, ни в стороне сидящий Кай не понимали, что вообще происходит и о чём речь. Совсем по-иному себя чувствовал Скар. Он смотрел перед собой с видом сердитым и одновременно уставшим, словно слышать подобные речи от напарника ему приходилось каждый день. И Кайри готов был поставить все деньги на то, что это хотя бы частично правда.      — Победа любой ценой… Хм. – Мор вдруг едва заметно улыбнулся. На лице его появилась ностальгия. – Знакомо. Напоминаешь мне кое-кого. Я знал пару ребят из Ячейки… Организации, на стороне которой воевал. – Осмотрел Аякса, сравнивая того со старыми знакомыми. Находил даже слишком много сходств. – Рвались в бой в первых рядах, подбирали чужое оружие, даже если оно смердит скверной за километр. “Рубит, и прекрасно” – так они говорили.      — Хах, мне уже нравятся эти парни, - говорил Тарталья. В его голосе не было и намёка на былую лёгкость, хотя бодрость вернулась снова. – Я не знаю, что это за Ячейка такая, но уже знаю, они там были первыми.      — Угу. – С лица охотника медленно сошла тень улыбки. Он, не отрываясь смотря на самоуверенного парня, сурово сказал: - Сдохли они первыми. …      Альбедо всё не мог выбрать, что шокировало больше: факт, что фантом так просто раскрыл частичку своего прошлого или сами его слова. Хотя, конечно, ничто из этого не шло в сравнение с тяжестью, пропитавшей сам воздух… Руки Тартальи не двигались, но белокурый юноша просто чувствовал: один неудачный шаг Мора, и пальцы сожмутся в кулаки, а уж им применение у высокого бойца найдётся.      По лагерю разнёсся приглушённый смех…      Все, как один, обернули взгляды к источнику. Кайри… Он сдавленно хихикал в кулак, едва не роняя миску с мясом.      — Да уж, - говорил он сквозь смех. – С вас хоть поэму пиши.      — Объясни! – тут же потребовал Чайльд, поймав недовольный взгляд от Скарамуччи. Сказитель был не в восторге от его поведения…      Рыжий винодел легко отставил от себя обед, вольготно устроился на своём месте и с превеликим удовольствием исполнил требование.      — Будь мы персонажами какой-нибудь театральной пьесы, вам двоим однозначно достались бы самые печальные роли. Этаких солдат-задир, всю пьесу сражающихся за сердце дамы, при том не сходящихся ни в чём и ни в чём не похожих. Горяч и холоден, ответственен и безрассуден. Но оба одинаково глупы.      Мор и Тарталья мгновенно забыли про друг друга, приковав внимание к рыжему аристократу. Кай таким положением вещей был полностью доволен. Продолжил:      — Потом же, под конец, когда кто-то из двоих кидает финальное оскорбление другому, они сражаются, сыпля обвинениями, и убивают друг друга на глазах всех основных персонажей. А в концовке их даже не вспоминают. – Он взял обратно миску с мясом в руку и, будто зритель, жующий орешки под хороший спектакль, говорил с набитым ртом: - Конфликт у вас уже есть. Первые драки – были. Финальное оскорбление – есть. Теперь я жду, когда вы поубиваете друг дружку. – Повертел в воздухе свободной рукой, поторапливая. – Приступайте.      Возможно, он сказал это даже слишком искренне, потому как дети уставились на него с испуганными лицами, редко поглядывая на двух парней. Словно ожидали, когда те и впрямь схватятся за оружие и начнут исполнять прихоть зрителя. Но, нет, ни Аякс, ни Мор теперь даже в мыслях драки не держали. Они – с должной угрюмостью – успокоились. Аякс вернулся на место, с лицом пристыженного подростка, а Морскитар… Он особо в лице не поменялся.      Альбедо был искренне рад, что друг не выбрал тактику невмешательства. Сначала оскорблением отбить у Чайльда фокусировку на фантоме, потом приравнять обоих спорщиков, а под конец заставить поверить в нелепость собственных действий… Скользкие приёмы Кайри использовал, но белокурый признавал – этот змей мудр.      — Я сказал так, как сказал бы учитель, - вдруг прервал тишину Мор.      — … Учитель? – нехотя откликнулся его недавний соперник.      “И снова…” – подумал алхимик, обращая на начинающуюся беседу всё меньше внимания. Нет, отношения этих двух походили не на пьесу. Скорее на погоду в последнем месяце: то тихо, то шумно, то жарко, то холодно. Было у парня подозрение, что они сами не смогли бы сказать, кем они друг другу становятся – приятелями или заклятыми врагами.      Сам белокурый утратил интерес к их разговору отнюдь не из усталости. Его интересовало кое-что другое. Скарамучча. Его вид. Сказитель серьёзно нервничал, вот только явно не из-за перспективы драки двух парней. Нет, его беспокоило что-то иное. Сидел, переминая пальцы, смотрел в одну точку, будто стараясь забыть о Тарталье и Море. Терпел болтовню, но на лице было написано одно лишь желание – чтобы двое дружненько заткнулись и свалили куда-нибудь. Альбедо чувствовал его нетерпение.      В то время мрачный охотник пытался рассказать небольшой отрезок из своей жизни. Завуалированно, с изрядной долей задним числом приписанных выдумок. Смысла выдумывать особо не было, – Чайльд и так уже слишком о многом догадывался – однако больших вольностей охотник себе не позволял.      — Поэтому так сказал, - продолжая мысль, объяснил он. – Учитель всегда требовал контролировать эмоции. Не зря. В тебе есть потенциал, но тебя с головой захлёстывают чувства.      — Если ты говоришь словами своего учителя, то точно скажу, он копия с натуры моего, ха. – Тарталья посмотрел в молочного цвета небо, позволяя воспоминаниям добраться до сердца. - Я так давно не видел моего наставника. Когда мы встретимся в следующий раз, думаю, ей придётся сражаться обеими руками, чтобы победить меня.      Мор слушал внимательно, но всё равно казался недовольным. Становился всё более хмурым с каждым разом, как Чайльд уходил от темы или начинал рассказывать что-то своё. Высокий юноша же воспринял это, как скорбь.      — Мне жаль, что твой учитель погиб, - со всей искренностью сказал он.      — Не нужно. Смерть в бою для таких, как мы – ожидаемый финал. И он умер, как подобает: с оружием в руках и по пояс в крови.      На лице Аякса появилось такое выражение почтения и выдержки, какого от него нельзя было ожидать в принципе. С этой же выдержкой сказал:      — Он был великим воином. – Не вопрос. Утверждение. – В хаосе битвы драться со сворой псов, да ещё и с чемпионом Азатота… Для этого нужно абсолютное мастерство.      — Нет. …      На полминуты воцарилась гнетущая тишина. Все обратили внимание на беседу, даже Скар, до этого упорно отказывающийся смотреть в сторону говоривших.      — Не нужно много умений, чтобы убивать их. Все слуги Азатота… - Поднял ладонь перед собой. – Все они до последнего… - Сжал в кулак. – Слабаки.      Ещё секунд пять вокруг властвовал лишь шум ветра, да гул сошедшего где-то в горах снега. Не сразу послышался притихший голос Чайльда:      — … Все?      — До единого. Хороши только числом. – Он надел свой респиратор обратно. Шесть пар глаз наблюдали за облачком пара, вышедшего из фильтров. – За всю жизнь по сей день не встретил и одного достойного. – Бросил короткий взгляд на Аякса. – Ни одного. Все они слабые… И, к тому же, никчёмные бойцы. Их раздавить проще, чем тараканов. …      Внезапно фантом в абсолютной тишине, нарушаемой только треском веток в костре, спокойно поднялся с места, хватаясь за металлическое древко Рассекателя.      — Пойду, нарублю дров.      Уже когда он переступил через бревно и отправился в чащу, Кли сказала ему в след:      — Братик, но зачем дрова? Костры же не на дровах делают, а на хворосте.      — Значит, соберу хвороста, - голосом, потерявшим жизнь, ответили ей.      С этими словами охотник скрылся из вида.      Пока все думали, куда так поспешил Мор и зачем вообще рассказывал столько странного, Альбедо был занят другим вопросом – зачем мрачному парню так врать…? Алхимик чувствовал, в рассказе о слугах Тёмного было от силы два-три правдивых слова.      Голова кругом шла. Захотелось отвлечься. Светлый достал уже изрядно поношенную карту, желая ещё раз сверить маршрут. Смог чуть расслабиться, тем более все вокруг как-то сами вернулись к привычному времяпровождению. Тревога не продержалась долго.      — Удивлён, что мы уложились в три дня, – озвучил Альбедо свои мысли. - С нашей-то черепашьей скоростью.      — Особо не радуйся, - поспешил огорчить его Скар. – Мы застрянем на перевале ещё на одну ночь и это если повезёт. Там очень сложная местность, большое счастье, если кареты не встрянут где-нибудь. А ещё я без понятия, как титан будет протискиваться сквозь ущелья… Тебе бы сберечь его, - с хитрым видом продолжил парень-кукла, беря в руки давно пустую миску. – Лезешь ведь в самое змеиное гнездо. В столице у каждого второго инквизиторские регалии, и я бы на твоём месте держал при себе пару-тройку таких, как он. – Кивнул в сторону конструкта.      — Так ли всё плохо? Уверен, одного титана достаточно, чтобы отпугнуть этих глупцов.      В ответ Скар усмехнулся, закидывая ногу на ногу.      — Ты, очевидно, плохо себе представляешь масштаб их организации. Они будут посылать на тебя стены из покорного мяса волну за волной, и это если не будет настроения сильно тратиться. Твои слова про ресурсы и возможности пророчеству подобны. По сравнению со всей инквизицией даже ты выглядишь нищим бездомным крестьянином. А титан… Это твоя мотыга, которой ты собрался отмахиваться от левиафана.      Белокурый это прекрасно знал: каким бы мощным не был конструкт, металл и золото тоже разрушаемы. Не понимал только, зачем низкий юноша вновь говорит очевидное.      — Мне это известно. Но, если у тебя вдруг не нашлось решения моих проблем, то, прости, я не хочу обсуждать это, - сказал Альбедо, возвращая глаза к карте. И уже краем глаза увидел, как Скар воссиял…      Светлый почувствовал, как в один миг всё нетерпение Скарамуччи исчезло, словно у азартного игрока, наконец получившего заветную карту в руки.      — Есть, - ответил сказитель, заставляя обратить на себя внимание снова. – Поверь, есть решение. Просто не было шанса сказать тебе о нём. – Он подсел к собеседнику так близко, что занял почти весь его обзор. – Скажи… Что если у тебя будут ресурсы? Что если у тебя будут знания о каждом слабом месте на теле Тейвата, каждом его сокровище и каждом горе-царьке, под которым уже шатается трон? Что тогда?      Альбедо смотрел в два отдающих фиолетовым оттенком омута глаз. Блеск в них очаровывал и пугал одновременно. Невольно белокурый продолжил раздачу ролей в их маленькой пьесе вместо рыжего друга. Скарамучча однозначно был бы бесом или каким-то из злых божеств. Тем самым скрытным меньшим злом, что, как сейчас, посмотрел бы в глаза герою в тяжелый для всех момент, и одним лишь взглядом озвучил просьбу: “Ну, давай же, смертный! Скажи, чего ты желаешь?” И алхимик не переставал думать, что ответить на его вопросы… “Что тогда”…?      — Тогда – здравствуй, трон.      Тут же раздался громкий хрипящий кашель. Кайри поперхнулся мясом. Бил себя по груди, скорее для того чтобы заставить себя очнуться от странного видения, посетившего его. Это что такое сейчас сказал светлый друг…?      — Ох…! – И снова сдавленный кашель. Обратился к странно смотрящим на него парням. – Не обращайте на меня внимания. Кусок не в то горло пошёл… Но, Архонты милосердные, ладно дети, они мне до спины не дотянутся... Но ты-то, Тарталья, мог и постучать по-дружески!      Один последний мощный удар в солнечное сплетение словно выдрал винодела из транса. Он резко замолк и все вместе с ним… Ответа на его ворчание не последовало.      Все обернулись на то место, где, казалось, мгновение назад сидел Аякс. Беннет, до того рисующий что-то на снегу палкой, первый озвучил общий вопрос:      — А где Тарталья?      Следующим же звуком стал треск деревянной миски. Скарамучча со всей злобой на лице сломал посуду; парочка мелких щепок безвольно упала в снег. … …      Укутанный в снег лес встречал бродящим меж елей ледяным ветром и полутенью, захватившей каждый метр земли. Как же знакомо… Морскитар не мог сказать, сколько дней жизни провёл так: бредя по заснеженным рощам в никуда, не имея определённой цели и не надеясь прогнать пелену тяжёлой злости с души. И уж тем более не желая нарубить дров или набрать хвороста. Однако была маленькая деталь, делающая эту прогулку отличной от прочих подобных – у Мора была компания. (Рекомендуемый трек - https://www.youtube.com/watch?v=-mPw1Xs7ApI )      Минуту назад к хрусту шагов охотника прибавился ещё один звук – такой же.      Быстро же он его нагнал…      Фантом не ускорял темпа и уж тем более не собирался останавливаться. Зачем? Не просто же так он отправился в лес. Охотник был абсолютно спокоен, шёл вперёд так неспешно, словно это была прогулка, и, судя по такой же неспешности второй пары ног, Чайльд был солидарен с ним в этом…      Воин собирался отвести их поглубже в чащу и уже там поговорить по душам… Однако он всё равно разок повернул голову достаточно, чтобы краем глаза увидеть идущего за ним в двадцати шагах человека. Тарталья неспешно шагал сквозь сугробы, засунув руки в карманы и смотря куда-то в сторону. Глаза… Его ли это глаза? Неживые и потухшие, безразличные, как у слепого. И только мягкая улыбка, будто бы присохшая к лицу, давала понять, что это идёт живой человек, а не восставший из снегов мертвец.      Наконец, время пришло. Лагерь достаточно далеко. Морскитар встал под раскидистыми ветвями какого-то мёртвого дерева и обернулся к спутнику.      — Как и думал. Импульсивный. Не умеешь держать злость в узде.      — Злость? Ха-ха-ха… - смеялся Аякс, остановившись всё в тех же двадцати шагах. – О, нет-нет-нет, я не зол. Просто меня изводит жуткое чувство несправедливости.      Он рассчитывал на логичный вопрос: “Из-за чего” – ждал его. Однако фантом не отвечал, а только сверлил его этим раздражающим взглядом, страх от которого Тарталья не признал бы, даже будь он трижды пьян.      — Чувство несправедливости из-за того, - скрипя зубами продолжил он, - Что какое-то никчёмное ничтожество могло вот так взять и назвать меня слабым. В твоём родном мире не слышали о манерах?      И вновь его ждал обман ожиданий. Рассчитывал увидеть только раздражение или какое-нибудь не слишком остроумное парирование. Но получил только молчание и снова этот выводящий из себя взгляд… Хотя всё это превзошёл запоздалый ответ, заставивший улыбку Аякса покривиться.      — Плох в оскорблениях так же, как и в остальном. – На этих словах Мор взялся за глефу обеими руками, вставая в боевую стойку.      Кривая ухмылка Тартальи превратилась в довольный оскал.      — О-хо-хо, да-а-а. Думаю, нам и вправду лучше всё решить Так, - с нескрываемым весельем проговорил он. Однако, вместо того чтобы потянуться за клинком, задрал бок куртки…      Под тканью оказалось спрятано свисающее с костюма золотое круглое украшение, центром которого был крупный фиолетовый камень. Мор тут же поморщился: от предмета разило скверной.      — Глаз порчи. Завидуй молча, - со смешком приказал Чайльд. Золотое украшение словно впилось ему в тело. Кожа под ним покрылась пурпурными жилками… - Я говорил, Мор, что сражался в пол силы. Но теперь время игр прошло…      Фиолетовый камень весь заискрил – змеи молний заплясали по высокой фигуре. Плоть начала изменяться. С треском растягивающейся кожи и рвущейся ткани сквозь перчатки прорвались толстые грубые когти, угловатыми очертаниями закрывшие собой пальцы на манер рыцарского доспеха. Уже имеющиеся рыжие волосы встали дыбом. Новые же начали прорастать из шеи и части лица, будто грива. Апогеем процесса мутаций стало серьёзно покрасневшее огрубевшее лицо и прорезавшийся между бровей светящийся синий зрачок, не сумевший вырваться из плена кожи. По переносице циклопа поползла тонкая струя крови…      — Да, так лучше!!! – прорычало чудовище, нежась в целом вихре из молний, пляшущих на теле. Протянул руку к ним и словно схватил что-то. На пустом месте из чистой энергии соткался длинный ослепительно сияющий клинок. – Неплохо!      Мор оглядел циклопа, грозно взирающего на него и… скучающе хмыкнул. Об одном пожалел – что мутации не закрыли собой изрядно поднадоевшую ухмылку Чайльда.      Оба заметили движение в чаще. Кто-то бежал к ним…      — Чё-ё-ёрт…! – не то с яростью, не то с юмором протянул Тарталья. – Ну и на кой мы тащились сюда, если всё равно есть публика?! Ай, не важно! Ты заплатишь за свои слова!      Длинный клинок рассёк воздух. Наконечник указал на грудь фантома.      Альбедо, Кай и дети в этот момент выбежали из-за зарослей кустов, кто-то призывал остановиться. Бойцы не слушали. Все знали – стоит бою начаться, и выживший останется лишь один. Аякс выставил руку вперёд, принимая стойку для удара, шагнул вперёд и…!!!      Застыл. (конец трека)      Все присутствующие наблюдали, как танец искр и молний в один миг закончился, а циклоп впал в ступор. На его лице сохранялось такое же выражение безумной радости, но глаза… Глаза бегали повсюду, словно самого человека, которому они принадлежали, заперли в оболочке из чужого неподвижного тела. Фигура мутанта едва заметно дрожала…      Вдруг в одной бесконечно противной взгляду судороге Чайльд распрямился, задрал голову, и из его рта вырвался целый столб крови! Вслед за воплем агонии он устремился вверх, а потом упал алым дождём на уже свернувшегося на земле бойца.      Смотря на корчащегося в самых неестественных позах Тарталью, кричащего что-то невнятное, прибывшие юноши искренне жалели, что повели детей за собой. Кли испуганно уткнулась Альбедо в живот, а Беннет согнулся, едва сдерживая рвотный позыв. Была только одна причина, почему Мор не закончил страдания циклопа, едва представилась возможность. Хотел послушать того, кто эти страдания устроил…      Скарамучча. Он шёл неспешно, опустив голову так, чтобы шляпа закрывала глаза. В руках же он держал сплетённую из соломы и куска ткани куклу, которую пронизывал этим странным чёрным клинком. По тёмному металлу вдоль резьбы бежали до боли знакомые искры молний, тут же впитывающиеся в кожу сказителя.      Парень-кукловод невесомо прошёл мимо отряда, одарив алхимика извиняющимся взглядом. Искренним. Видно было, что сам сожалеет о происходящем. Только когда дошёл до циклопа вынул кинжал из куклы, прекращая мучения Аякса. Тот в своих судорогах принял – может случайно, а может и по повелению Скара – позу на коленях. Когда же конвульсии утихли, высокий парень приподнял голову и вновь криво улыбнулся, будто ничего не произошло.      Его улыбка исчезла, как только Скар поставил ему на голову ногу и пригвоздил к земле, заставляя набить полный рот снега.      — Тупая тварь, - ужасающе спокойным голосом сказал Скарамучча, давя ещё сильнее на голову, поросшую рыжей гривой. – Я же просил… Предупреждал, но ты всё равно сорвался, пёс шелудивый.      Пока он угощал напарника снегом, Альбедо встал по правое плечо от не выходящего из напряжения фантома и потребовал:      — Объяснись, Скар. Тебе же лучше.      До этого момента Морскитар был уверен, что только улыбка Чайльда может так пробирать до костей. Оказалось, Скар легко бьёт рекорды напарника…      — Это недоразумение. Всё это… - Чуть приподнял ногу, давая Аяксу вдохнуть воздуха. – Большое… - Боец начал приподниматься, но сказитель тут же пригвоздил его обратно, едва не ломая шею. – Недоразумение! Прости это убожество, он бывает невыносим.      — Скарамучча… - Белая рука легла на рукоять меча.      Этот маленький жест вернул парню-кукловоду самообладание. Он осмотрел хмуро взирающих на него детей и винодела, охотника, явно раздражённого тем, что Тарталья и сам Скар ещё живы. В таких условиях оставалось лишь говорить прямо.      Наконец отпустив Чайльда, он скрестил руки на груди со словами:      — Я – Сказитель. Номер шесть из предвестников Фатуи. Рад знакомству, прославленные фантомы.      Юноши переглянулись, на время позволяя тишине вновь взять главенство. Предвестник же увидел в раздражающем молчании одну только просьбу: “Назови причину оставлять тебя в живых”. Поспешил её исполнить.      — В моих мечтах мы спокойно обсуждаем моё предложение тебе, - мягким тоном говорил он светлому алхимику. – А после продвигаемся дальше к горному хребту. К тому месту, где скрыто то, чего ты так желаешь.      — Кончай со сказками, Сказитель, - съязвил Кайри, опёршийся о ствол ели. – Не испытывай их терпение.      — … Мне известно, о чём вы думаете, - не взирая на наглость продолжил кукловод. – Задаётесь вопросами, и главный из них “зачем нашему врагу предлагать нам что-то”, я прав? Конечно, я прав. Однако уверяю вас, на самом деле Фатуи наш общий враг. Ох, и не нужно на меня так смотреть. Мы трое прекрасно знаем, что произошло, когда Альбедо коснулся руки этого несчастного. – Его взгляд лёг на вставшего из снега циклопа. Стоило этому произойти, как Скар убрал куклу обратно в рукав накидки, а клинок вогнал в ножны. – Причины его ненависти к инквизиции и, как следствие, к Фатуи вам известны. И, пускай вы ещё не знаете моих причин, вам придётся принять простую истину. Главным, что объединило нас с Аяксом, стала ненависть. Ни он, ни я не найдём покоя, пока хоть один из Фатуи дышит.      Белокурому даже не пришлось сильно стараться, чтобы принять скучающий вид. Вокруг становится всё темнее, ветер усиливается, время неумолимо течёт вперёд, а Скарамучча всё говорит, говорит, говорит… Воистину Сказитель.      — Я слышу речь примирения, но не слышу предложения, - поторопил рассказчика алхимик.      — Терпение. Уже близко. – Скар призывал к успокоению, но Альбедо чётко ощущал удовольствие, с которым парень-кукловод тянет время. – В отличие от Тартальи я предпочитаю не останавливать копьё своим телом. Как с любым могущественным противником, в противостоянии с Фатуи недостаточно грубой силы. Нужны знания… А потому, ха-ха…, я предпочёл не останавливать катастрофу, а возглавить её. Годы интриг, манипуляций и подстав привели нас обоих туда, где мы есть. – Он развёл руки в стороны, высоко поднимая голову. – Мы - предвестники! Одни из самых влиятельных людей в организации. Да, у нас нет дворцов, личных армий и тому подобного, но мы обладаем кое-чем кратно ценнее – возможностями. По первому требованию нам предоставляют всю нужную нам информацию и ресурсы в таком количестве, сколько нужно. Понимаешь…? – Шагнул вперёд, более не в силах сдерживать собственную радость и предвкушение. Перестал притворяться, что его слова предназначены кому-то кроме Альбедо. – В одно мгновение по щелчку пальцев мы можем узнать всё. Секреты Фатуи, имена агентов, да даже где они хранят свои богатства! А ещё вытащить наружу тонны… Тонны скелетов из их шкафов. – Сказитель вдруг с наигранной грустью улыбнулся. – Но, вот незадача, воспользоваться всем этим во благо себя мне не судьба. При всём своём могуществе у меня нет силы достаточной, чтобы применить всё это и остаться в живых. – Его лицо резко стало серьёзным. Приняло деловой вид. Каждая секунда, что его взор находился на внимательно слушающем его алхимике, обращалась всё большим воодушевлением в его душе. – У меня есть ресурсы, влияние и информация. А у тебя, Альбедо, есть сила… Вообрази себе только, на что мы способны вместе! Владелец двух регионов и самого мощного оружия на весь континент с предвестником, который слишком много знает, хе-хе. За пару недель мы поставим весь Тейват на колени! Никакого больше преклонения перед королями, лордами, сёгунами и вшивыми божками, вроде Царицы! – Его следующие слова прозвучали с таким мощным вдохновением, что по спине светлого парня пробежала волна лютого холода. – Мы сами станем Богами.      Воющий ветер скользил по растянутым в хищной улыбке губам Сказителя. Предвестник смотрел, как этот же ветер развевает завораживающие волосы человека, которого Скар уже был готов назвать своим союзником. Поэтому, когда губы Альбедо только-только разомкнулись, чтобы сказать что-то, парень уже крутил в голове маленькую победную речь. Алхимик вдохнул холодного воздуха и выдержанно произнёс:      — И это всё? … … …      Даже улыбка не сразу сошла с лица, и в прям ставшего похожим на белое лицо фарфоровой куклы. Мышцы свело. Их вялотекущую судорогу всем телом чувствовал даже Чайльд, уже вернувший боевой настрой, предчувствуя заварушку.      — Это и есть твоё великое откровение, Скар? Такие низменные амбиции? – Алхимик скрестил руки на груди, с тоской покачав головой. – Как же я разочарован в тебе.      — Ч-ч-что? Что ты несёшь?! – дрожал Сказитель, отступая на шаг. – Наши цели совпадают!      — Вовсе нет, предвестник. – Голос Альбедо стал сухим и выдержанным. – Я лгал. Врал от начала и до конца, потому что надеялся услышать от тебя что-то, способное тебя оправдать, оправдать скверну в твоей душе. Мы надеялись, - сказал он с особым напором, беря Мора за руку. – Ради этого мы терпели ваше скверное присутствие.      Растерянность парня-кукловода быстро перетекла в ярость.      — Вы терпели Нас?! Ты до сих пор дышишь только по моей милости! Лорд Аято дал приказ убить, и мне ничего не стоило прикончить вас! Но я до последнего верил, что ты чего-то стоишь, Альбедо! Жаль, что просчитался!      В этот момент взвыли моторы Рассекателя – Скар отступил ещё на два шага. А ему ведь казалось, что он успел привыкнуть к взгляду охотника, но нет… Страхом низкий юноша расплатился за оскорбление.      — Думаете победить нас?! Ха! Ха-ха-ха! – засмеялся Скарамучча, искренне чувствуя своё превосходство. – Вы позволяли всю дорогу находиться рядом своим врагам! Как такие кретины могут одолеть хоть кого-то?!      Пять секунд полных разъярённого дыхания предвестника длилось ожидание…, прежде чем светлый алхимик одарил всех сдержанной, но от того почему-то гораздо более жуткой улыбкой. Этот мирный изгиб губ под полными иронии глазами заставил наблюдающего за другом Кайри на мгновение забыть, кто из Альбедо и Мора на самом деле внушает страх.      — Позволяли, Скарамучча, - сделав полшага вперёд подтвердил алхимик. Сказитель ответил ему шагом назад. – Правильное слово. С самой нашей встречи мы с Мором чувствовали скверну внутри вас. Но вы всё равно втирались к нам в доверие, словно имело хоть какой-то смысл прикидываться обычными контрабандистами. При том вы – предвестники. И, готов спорить, ты не соврал насчёт важности этого титула, Скар. – Альбедо не помнил другого такого момента, когда было столь приятно делать логичное заключение: - Выходит, Фатуи не так уж и осведомлены о нашей природе и способностях. Это очень – очень радует. И за информацию я благодарю тебя, Сказитель. – Улыбка медленно сошла с его лица. С мастерски исполненной скукой в голосе он сказал “проводникам”: - Но теперь, боюсь, вы перестаёте быть нам полезными.      Более не сдерживаемый никем Чайльд вновь окутал себя плащом молний. Рука его сжала грозное древковое оружие, вибрирующее от мощи.      — И что теперь, а?! – рычал циклоп в безумной надежде.      — Теперь… - Мор с новой силой сжал глефу и спокойно прошёлся вперёд. – Теперь я разрешаю вам умереть.      Прежде чем фантом успел добавить: “Но даю последний шанс…” – Сказитель в панической спешке вскинул руки к небу, закричав заклятья на языке Древних, но на таком низком и богомерзком наречии, что дети на фоне задрожали.      В мгновение ока снег вокруг окрасился в грязно-красный. Десятки чёрных кругов, окаймлённых в бардовый, появились повсюду, извергая в воздух столбы чёрного дыма. Через секунду в пелене смога из порталов появились те, кого Скар призвал себе в помощь. Наконечники стрел указывали на двух фантомов…      — Вы правда думали, что я шутил? – успокоившись и вернув надменный вид спросил Скар. – Для любой самой жирной мухи у меня найдётся мухобойка. Посмотрите. – Он обвёл руками окруживших парней воинов Фатуи в тёмных накидках. Пускай они и стояли в идеальной синхронности, целились они абсолютно в разные места… - Я лично тренировал этих солдат. Всё ради одной цели, чтобы, даже если ты, Мор, закроешь своего любовничка телом, с каждой стороны летело на три стрелы больше чем возможно перехватить. Так что, ты однозначный труп, Альбедо… - Со злорадной улыбкой он поднял ладонь, готовясь отдать приказ на расстрел. – Последнее слово?      — … Да. Хочу сказать напоследок, - с едва различимым сарказмом откликнулся алхимик, прикрыв глаза. – Видишь ли, Скар… Мы тут с Мором обсуждали нашу ситуацию недавно, и пришли к забавному выводу. Мы Его добыча. – Светлый раскрыл уставшие веки и одарил предвестников таким взглядом, от которого Чайльд почувствовал, как на затылке волосы встают дыбом. – А после всего, что было, Он не позволит убить нас кому-то ещё.      И, будто в подтверждение его слов, между ветвей тут же пролетело краденное миллелитское копьё…      Двое воинов Фатуи вскрикнули в предсмертном страхе! Копьё пронзило шею одного, а вышедший из плоти наконечник угодил второму под сердце!      Мор бросился к Альбедо, за секунду накрыв его собой, заключив в спасительные объятья. Стрелы сверкнули в полёте. Они пробивали куртку охотника, со звоном отлетая от покрывшей всю спину железной плоти и застревая в грубой ткани. Смертоносную третью стрелу белокурый телекинезом свёл с курса – та печально звякнула о лежащий в снегу камень.      Аякс с воплем чистой радости молнией помчался к противнику! Увидел – тот встал из снега и обернулся к нему, держа глефу невершием вниз. “Такой открытый!!!” – ликовал про себя Чайльд. Вслед за мыслью – гул сотканного из электричества лезвия, замах и сладкое ожидание всплеска обожжённой крови.      Лезвие коснулось груди фантома…      И взорвалось вспышкой искр…!      Чайльд не успел понять, как вдруг молнии, окутывающие его с головы до ног, устремились к противнику. Ноги налились свинцом. Тарталья упал в снег, ощущая, словно из него вытягивают жизненную силу! Мор же поглощал дальше, и в мрачных глазах его показалось неимоверное удовольствие…!      Алатус вынырнул из моря деревьев. Фатуи бежали на помощь предвестнику, но один из них не успел даже двинуться с места; адепт вогнал ему в шею кинжал, слушая треск позвонков. В одном рывке подскочил вперёд, обгоняя двоих и сбивая тех с ног. Со смертоносной грацией вскрыл горло одному, а второму ударом ноги смял связки, заставляя корчится на земле, задыхаясь.      Страж Якса видел, как Мор задрожал, поглощая остатки фиолетовых молний. Пурпурный камень на поясе рыжего бойца почернел, изошёлся трещинами, а под конец лопнул, как пузырь на воде. Мутации Чайльда скрылись обратно под кожей…      В тот момент мрачный охотник со странной облегчённой радостью выдохнул. Аякс уже вскочил из снега, сжимая загнутый клинок. Фантом же взмахнул глефой; только реакция спасла Тарталью – парень отскочил назад. Но воющая лента зубьев всё равно рассекла одежду, оставляя поперёк груди глубокую кровоточащую рану.      — ТАРТАЛЬЯ!!! – в неожиданном испуге выкрикнул Скарамуча, выхватывая чёрный кинжал. Кинулся напарнику на выручку вместе с солдатами.      Алатус приметил странного паренька в толпе. С нечеловеческим мастерством выдрал своё копьё из тел и на инерции от движения бросил его в Скара! Все слышали крик боли, когда наконечник пробил плечо Сказителя, выйдя с обратной стороны!      Скарамучча упал на колени, обливаясь слезами. Из-за мороза они казались горячими, обжигали лицо. Парень-кукловод схватился за древко копья, не находя сил даже чтобы поднять голову. Однако усилием воли он смог обернуть взгляд к происходящему и обнаружить страшное. Чайльд уже весь был в резаных ранах. Да, он отбивался изо всех сил, а войны Фатуи помогали ему теснить врага. Но и воинов всё меньше…! Самые трусливые из них продолжали осыпать фантомов градом стрел издалека, но Альбедо своей силой выбивал у них луки из рук, отбрасывал стрелы, порой даже отправлял лучников валяться в снегу. Предполагаемый капкан на фантомов превратился в один большой хаос…      Превозмогая адскую боль и крича во всё горло от злобы Сказитель тянул древко копья вперёд, протаскивая то всё дальше. Под конец оно – полностью красное от крови – рухнуло на землю. Скар был не далёк от того, чтобы присоединиться к нему. Однако удача улыбнулась ему: один воин получил в лицо удар древком глефы и отлетел назад, отделавшись сломанным носом.      — Ты…! – прохрипел Скар, из последних сил подзывая к себе солдата. – Сюда…!!!      Выполняя волю теряющего сознание предвестника, боец подполз к нему, проронив чуть слышное: “Да, господин. Вам нужна…” - не успел он сказать “помощь”, как принял себе в шею тёмный металл кинжала. Теряя жизнь, хватался за твёрдую руку господина, всё набирающую силу. Кровь покидала тело солдата, напитывая кинжал и его владельца. Через пару секунд на земле уже лежал высушенный труп бойца Фатуи, а рядом стоял абсолютно целый и невредимый Скарамучча. Только плечо чуть побаливало.      Кайри не собирался оставаться в стороне. Приказав детям где-нибудь спрятаться, он начал подкрадываться, не сводя взгляда с разминающего плечо Сказителя. Боковым зрением видел, как Алатус голыми руками лишал лучников жизни: ломал руки, выхватывал стрелы и вгонял их в глазницы белых масок, разбавляя общий гвалт целым хором криков агонии. Мор и Тарталья всё так же боролись, но, чем меньше солдат становилось рядом, тем меньше фантом отступал назад и тем чаще Чайльд получал ранения. Эту идиллию Кай намеревался сохранить…      Он объявился за спиной Сказителя и скрутил ему руки! Тот с руганью и проклятьями принялся отбиваться и брыкаться, но винодел поднял его над землёй с такой смехотворной лёгкостью, словно Скар вообще ничего не весил.      — Да не брыкайся ты! – говорил пленнику Кайри, время от времени выпуская его руки из хватки. – Всё кончено! Кончено, видишь?! Не усложняй нам всем жизнь!      — Алатус!!! – кричал Скарамучча. – Алатус, смотри!!!      Внимание адепта он привлечь сумел. Страж уже заканчивал жизнь очередного лежащего на земле обречённого, когда голос парня достиг его уха. То, что он показал ему, заставило резко вынуть кинжал из тёплой плоти…      — Я – предвестник Фатуи!!! – В руке Скар держал вытащенную изнутри накидки украшенную драгоценностями пластину, изображающую чёрно-красный четверолистный цветок. Регалии Фатуи… - Я из высшего правления инквизиции! Как член священного ордена адептов, присягнувшего Архонту Мораксу, ты обязан ЗАЩИЩАТЬ МЕНЯ!!!      Кайри едва удержал его, с таким напором он кричал, пытаясь освободиться. Аристократ даже сумел выбить у него из рук регалии, как вдруг всё вокруг превратилось в море искр. Одним ударом Алатус выбил у него землю из под ног, заставляя отпустить предвестника и, хватаясь за разбитую губу, упасть на снежное покрывало.      И Альбедо, и Мор с подлинным шоком заметили, как недавний союзник, наседал на их друга, прижимая к земле. Солдаты Фатуи кончились; Мор теперь просто гнал Чайльда вперёд, не давая надежды на победу, но в один момент тот резко выпрямился! Скарамучча сжимал в руках его соломенную фигурку…! Одно странное заклинание и одно резкое движение колдуна спустя Аякс полетел в сторону напарника, словно брошенная кукла.      Лишь жалкие три секунды двое фантомов наблюдали картину, как Скарамучча прижимает к себе лежащего без сил бойца, злобно смотря на них. Как совсем рядом Алатус душит рыжего винодела, смотрящего на друзей с одной лишь просьбой о помощи. А потом Сказитель произнёс несколько веющих скверной слов, и под ним разверзся чернеющий портал, утянувший его, Аякса, теряющего сознание аристократа и хладнокровного адепта в неизвестное. Когда дым рассеялся, стали видны двое детей, что в отчаянной попытке неслись сквозь рощу на выручку дорогому человеку…      — КАЙРИ-И-И!!! – разнёсся по лесу пронзительный крик малютки Кли и последовавший сразу за ним громкий плачь.