✧ Орудие Богов ☾

     Акт первый      Воздух вокруг спёртый и тяжёлый – такой густой, что его приходится чуть ли не силой заталкивать в лёгкие. Только это Сказитель мог точно сказать об окружающем его коридоре. Не позволял себе обращать внимание ни на что, кроме резких щелчков плети и капающих на пыльный пол капель крови. И Скарамучча улыбался…      Всё же, удивительной бывает жизнь. Твой вчерашний союзник уже сегодня в руках палача по твоей же воле. Хоть и “союзником” Алатус пробыл от силы пару часов. Теперь же адепт из спасителя и последней надежды предвестников превратился в пленника, с каждой минутой всё меньше походящего на живого человека. Разведённые в стороны руки приковывались натянутыми до предела цепями к стенам, а ноги к полу намертво прикрепляли хитроумные кандалы, смахивающие на железные ботинки. И, судя по текущей из щелей между пластинами крови, создатели их не скупились на длину шипов внутри.      Скар смотрел на стража, с нетерпением ожидая, когда боль наконец заставит того вскинуть опущенную голову, показав глаза. Алатус не давал ему такого удовольствия: толстый, как дюжина кабанов, истязатель плетью превращал его спину в поле рваных ран, но адепт молчал и не двигался. Скарамучча был даже рад такой его молчаливости. Крики жертвы всегда были самой противной частью в таких пытках – они раздражали слух. На этот же раз Сказитель мог спокойно наблюдать, не боясь оглохнуть и не слушая чужое хныканье. Хоть и вместо глаз жертвы он мог наблюдать только за её вздрагиваниями каждый раз, как плеть с противным щелчком сдирала со спины новый пласт плоти, подбираясь всё ближе к костям.      — Не устал? – послышались добродушные слова.      В коридоре без окон появилась заметно хромающая фигура. Чайльд не мог скрыть боли от ран – спрятанные под слоями бинтов и одежды травмы лишали движения плавности. Но коронная улыбка всё так же сопровождала его.      — Нет. - коротко ответил Скар. - Как ты?      — Жить буду.      Тарталья старался сохранять невозмутимость – насколько это вообще возможно, глядя на разрываемого плетью человека. Однако он волновался за напарника… Чайльд всегда знал, что он для Сказителя кто-то больший, чем расходный материал, пускай и стороннему человеку понять это было нелегко. Но то, как низкий парень ведёт себя в последние дни… Сначала бросается к напарнику на выручку, едва не умерев в процессе, теперь волнуется за его самочувствие… Тарталья поймал себя на том, что ждёт, когда же его покроют оскорблениями.      Минуты летели незаметно. Чайльд предпочёл бы заняться чем-то, а не просто стоять у порога сырой камеры, да вот только и оставить Скара одного не смел. Опять Это происходило. Опять Сказитель наблюдал истязания, смотрел неотрывно. И только Аякс понимал, как же фальшива та улыбка, которую с таким трудом натягивали на кукольно-чистое лицо.      Было кое-что, скрепившее союз предвестников так же сильно, как ненависть к Фатуи - жажда силы. Из-за неё Скар раз за разом смеялся над тем, что, на самом деле, вызывало лишь его скорбь. И раз за разом его единственный неразлучный компаньон задавал вопрос:      — Зачем мучить себя? Тебе же не нравится.      Эти слова пронеслись неслышным эхом по коридору в тот момент, когда палач нанёс последний размашистый удар, в бессилии рухнув на пыльную скамью. Обливался потом, качал головой, показывая Сказителю, что просто не сможет сделать боль сильнее. Если адепт не кричал сейчас, то продолжать просто не было смысла. Скарамучча вслед за ним отвернулся от пленника с разочарованным видом.      — Мучить…? Посмотри на него, - потребовал Скар, через плечо указывая на повисшего Алатуса. Почему-то Тарталья уже знал, что услышит… - Сколько по-твоему костей ему сломали в монастыре, чтобы добиться такой стойкости? Только пройденная ранее боль сделала усилия любых палачей в этом мире пустым звуком. Его не расколоть. – Скарамучча строго выглянул из-под шляпы, выправившись и гордо распрямив спину. – Его тело неуязвимо перед болью, но превыше всего дух, а не плоть… Слабость духа – вот, что по-настоящему отличает слабака от сильного. Сострадание, привязанность, страх – всё это мирская грязь, ослабляющая изнутри. Я вытравлю из себя все человеческие чувства! Всё, что делает меня слабее! Потому… хватит доставать меня этим вопросом. Только ломаные кости становятся прочнее, а дух мало отличается от костей.      Тарталья слушал мантру, повторяющуюся под разными предлогами из месяца в месяц. Слушал, держа в уме то мучительное усилие, с которым парень-кукла удерживал взгляд на истязаемом адепте. И видя блаженное облегчение, когда нужда в этом, наконец, пропала…      В один момент Сказитель преобразился. Воспрянул духом, с улыбкой развернулся и медленным шагом прошёлся до стража Якса. Горящие у входа факелы освещали адепта, заставляя слипшиеся от пота волосы чуть блестеть на свету. Но Скару нужно было видеть не волосы, а глаза. Он потянулся к подбородку Алатуса и медленно приподнял повисшую голову.      — Но твой дух куда слабее тела, я прав, Алатус? – притворно-ласково шептал Сказитель. – Иначе как объяснить, что я так легко его сломил?      Предвестник получил желаемое - посмотрел в янтарные глаза, застывшие и потухшие. Лицо оказалось абсолютно безжизненным и не выражающим никакие эмоции, словно в какой-то момент палач, всё же, перестарался и прервал жизнь парня. Только хриплое дыхание выдавало обратное.      — Расскажи мне, Алатус, расскажи. Какого это? Какого понимать никчёмность всего, ради чего жил? Как ощущается предательство? – В голосе Скара резко возобладало напряжение. Злость превратила плавную речь в шипение. – Правда отвратное чувство?! Мне оно знакомо, но я хочу знать, что испытываешь ты.      “Что испытываю… я…?” – эхом пронеслось в мыслях адепта.      Страж не смог бы ответить, даже если бы хотел. Единственное его по-настоящему яркое ощущение – гнетущая пустота внутри. Необычное пугающе-новое ощущение. Оно захватывало собой всё, оставляя в разуме место лишь для одного воспоминания о событии, что его породило. … …      В тот момент, когда портал закрылся за беглецами, вечно собранный адепт впервые за жизнь потерял всякую ясность ума. Руки сами разомкнулись, освобождая рыжеволосого аристократа из удушающей хватки, а последующий удар в грудь не воспринялся вовсе. Всё, что удавалось замечать в те жуткие секунды – объявившиеся из неоткуда стены огромной крепости, окружившие сбежавших. Это было совсем иное место. Не заснеженная поляна, а кошмарная полузаброшенная горная цитадель. Вокруг было много солдат. Целый легион воинов Фатуи в полном боевом облачении. Они набивали собой всё – каждый уголок огромного зала, каждый балкон, коими были испещрены монолитные стены. И все они смотрели на прибывших предвестников в смиренном ожидании.      Алатус не слышал, что за приказ Скар отдал слугам. Видел только, как Кайри жестоко избили, скрутили и поволокли куда-то в темноту коридоров. Вокруг началась суета – Сказитель раздавал команды, да таким тоном, словно готов был устроить массовые казни в своих же рядах. Его негодование и горечь от провала воины принимали на себя в перерывах между докладами и суетой над израненным Чайльдом. Посреди пришедших в движение масс Алатус остался абсолютно один наедине с мыслями. И, чем больше он обдумывал случившееся, тем больше неудобных вопросов он задавал самому себе…      Несмотря на репутацию бесчувственных разрушителей, Фатуи держали у себя и неплохих медиков. Тарталью поставили на ноги быстро – всего пару часов ушло. Пускай боец до сих пор едва-едва мог встать, работа врачей позволила ему вернуть главное – задор.      — Кажется, мы ему не нравимся, - поделился он мыслью, кивая на стоявшего вдалеке стража.      У предвестников не было особого выбора, где расположиться. Жилые помещения этой цитадели давно пришли в полную негодность, так что пребывали парни в коридоре, примыкающем к госпиталю. Чайльд сидел в дубовом кресле у стены, всячески стараясь не подавать вида, как же невыносимы судороги, сковывающие тело. Скармучча стоял рядом, найдя в себе неожиданную заботу составить компанию товарищу. А вот Алатус… Всё время с момента своего появления здесь он сохранял стойкое и от того ещё более подозрительное любопытство ко всему окружающему. Сказитель мог поклясться чем угодно, что наглец подслушивает их разговоры… Со временем такие акты любопытства переросли в прямое преследование. Напарники не могли отправиться никуда, чтобы не чувствовать за спинами чужую тень.      — Я бы разобрался с ним… - начал Тарталья, тут же с виноватой улыбкой обведя взглядом перевязки. – Да вот только, сам понимаешь. Придётся тебе самому.      Скар закатил глаза, спрятав руки в карманы. Ему было не сложно, да и приятно в чём-то – уже предвкушал представление, что скоро начнётся. Вот только опять придётся много-много говорить…      Парень-кукла прошёл между рядов камер, заменяющих коридору стены, подмечая, как адепт напрягся, стоило приблизиться. В правой руке Алатус держал опущенное остриём вниз копьё и сжимал тем сильнее, чем ближе оказывался предвестник. Несмотря на это Скарамучча легко улыбнулся…      — Что-то ты мрачный, - непринуждённо заметил он, всё же поддерживая почтительное расстояние. – Тебе бы радоваться, адепт, ты спас сразу двух предвестников. Достижение.      — Предвестников ли…? – с явной злостью выдавил страж.      Адепт видел, как улыбка низкого парня исчезла. Сидящий вдалеке Тарталья, распознав тревожность товарища, рефлекторно положил руку на меч.      Для Алатуса их реакция была предпоследней каплей в чаше терпения.      — То, как мы попали сюда. – Он ткнул копьём куда-то в пустоту коридоров. – Что это было?      Скарамучча усмехнулся, уведя взгляд в сторону. Будто заканчивая какой-то анекдот, прошептал: “Чудо”.      — Не смей врать. – Наконечник копья к беспокойству Сказителя начал подниматься… - Ты не Архонт, чтобы творить чудеса. Называешь себя предвестником. – Наконечник нацелился Скару в сердце. – Предвестники – избранники Архонта Царицы. Они бы не стали марать руки в колдовстве!      Слишком много вопросов выходило за пределы кодекса адептов. Нервировало. Приводило в ярость… И Алатус решил: если этот якобы предвестник не даст ему ответов или начнёт юлить, то будут все права выпытать правду любым методом. Вплоть до кровопролития.      Скар двумя пальчиками взялся за кончик копья и осторожно опустил его со скучающим видом. Пускай снаружи он был спокоен, но внутри понимал: если в голову сейчас же не придёт что-то совершенно гениальное, то сам он станет неотличим от шашлыка на шампуре.      — … Да тебя ведёт сам Моракс, не так ли?      Сказитель честно надеялся, что улыбка не смогла пробиться на лицо. Принцип: “Всё гениальное просто” – казался сейчас по-идиотски легкомысленным, но каков же результат!      — Объясни, - потребовал адепт, на время забыв о своём желании прибить коротышку прямо здесь и сейчас.      Через секунду рука Скара уже лежала на чужом плече. На лице его оказалась маска вежливой сосредоточенности – самая любимая из всех. Работает всегда.      — Пора тебе кое-что узнать.      Сказитель вёл его по полузаброшенным залам. Долгое время слуха Алатуса касался только размеренный шум их же шагов. Лишь чуть погодя, когда они достигли самой целой части цитадели, к топоту прибавился звон цепей, с которыми играл пробивающийся внутрь холодный ветер. Эти цепи свисали с потолков, держа навесные клетки – ржавые и древние, как мир.      Стражу это место было не по душе. Угнетало. Ища спасения для взгляда, он смотрел в узкие окна сменяющих друг друга помещений. Вид оказался захватывающим: крепость словно врастала в горный хребет, становясь его продолжением. Из окон бойницы можно было видеть белеющую снежную равнину у подножья и тёмное море деревьев, постепенно наползающее на идеальную белую гладь. Лес был, как на ладони, пускай и не все части его видны из-за горных массивов. Но самым удивительным, конечно, оставалась сама цитадель. Огромная, со стенами столь высокими, точно способными достать до облаков. На вершинах округлых башен, окруживших крепость, словно грибы дерево, были закреплены поворотные орудия, похожие на баллисты. Один их вид заставил глаза стража расшириться. Он помнил их. Похожие машины были в его родном монастыре и предназначались для убийства драконов, имеющих неосторожность потревожить вершины гор.      — Нравится? – оторвал его от созерцания Скарамучча. – Когда дело касается войны, Фатуи не скупятся.      Адепт сделал вид, будто не заметил его слов. Продолжая постукивать копьём по полу на манер трости поторопил:      — Я жду ответов.      — Да, конечно. Конечно… Но сначала ответь мне ты, раз выдалась возможность. Вы ведь сразились с Морскитаром ещё в Мондштадте, так? – Не успел собеседник и кивнуть, как Скар добавил: - Был ли ты ранен?      — Был. Мне сломали ребро. Ушибы и ещё пара царапин…      “От которых я чуть не истёк кровью” – стоило бы добавить. Но предвестник и так не дал никакого шанса продолжить.      — Вот как. Что ж, внушительный список травм, будь я лекарем, меня бы уже хватила паника. Однако, скажи… - Низкий юноша взялся за стальное кольцо тяжёлой двери, чуть потянул, но остановился на пол пути. Косо взглянул на спутника. – Тебе не кажется странным, что сейчас на тебе нет и следа? Не пойми меня не правильно, я искренне верю в твою стойкость…, но сломанное ребро – это не то, что заживает за пару дней или даже неделю. А в твоих движениях нет ни боли, ни дискомфорта.      Рефлекторно Алатус положил ладонь на грудь, припоминая свой недавнишний перелом. Всё давно срослось, да и от порезов не осталось и напоминания. На всё это страж Якса мог ответить лишь заученной мантрой.      — Благословение Моракса наполняет нас изнутри. Оно исцеляет нас, не давая прекращать бой.      — Да. Конечно, хе-хе… - с какой-то ядовитой ухмылкой проговорил Сказитель. – Разумеется, ты так думаешь.      Он открыл двери; холодный воздух хлынул в потонувшую во тьме залу. Со всей остротой своего зрения Алатус не мог рассмотреть, что там впереди. Вскоре же его зрения коснулся яркий огонёк искры.      — Так сильна вера адептов, - говорил Скар, высекая кремниями искры, зажигая факел. – Но так малы знания. Готов поспорить, ты знаешь наизусть всё, что тебе рассказывали в монастыре, да и в набожности тебе любой жрец уступит. Однако ответь мне на ещё один вопрос. – Свет пылающего факела ударил в глаза Алатуса, заставляя на мгновение прищуриться. – Хочешь понять, кто ты сам такой? Кто такие адепты и что их связало с Мораксом. Не чувствуешь желания узнать о своём же происхождении?      Страж Якса смотрел переменно то в глаза предвестника, то в раскрытый проход. Предчувствие сходило с ума, словно, стоит переступить порог, как произойдёт нечто ужасное. Но предложение Сказителя… Оно искушало. И на этот раз Алатус не находил, что противопоставить этому искушению – оно не казалось чем-то порочным. Да и что плохого в таком знании…?      Скарамучча был адепту неприятен, пускай и найти причин отвращения не получалось. И всё равно приходилось держаться к нему ближе. Тьма вокруг была такой густой, точно в ней можно было увязнуть, а факел не давал достаточно света. Казалось, в тенях что-то время от времени шевелилось. Алатус списывал всё на иллюзии перегруженного напряжением разума, но оружие наготове держал.      — Чтобы понять настоящее нужно хорошо знать прошлое, - без предисловий начал Скар. – В твоём случае особенно. История всего твоего ордена восходит к временам, когда Тейват был лишь необитаемым континентом, поросшим лесами, а люди властвовали на большой земле. Хотя, хах… Власть их рассыпалась, как карточный домик в считанные годы.      В темноте показалось что-то. Стена. Юноши приближались к ней и с каждым шагом всё отчетливее становились видны картины, уходящие к самому потолку. Это была искусная мозаика, составленная из разноцветных, но потускневших от времени стекляшек.      Всё же, света было мало. Не получалось разглядеть огромную картину целиком. Предвестник подвёл своего спутника к самому левому краю мозаики – туда, откуда начиналась увековеченная в ней история.      — Это место, как и десятки таких же по всему Тейвату, хранит в себе историю. Даже забавно, что хронологию конца старого мира можно уместить на одной стенке. – Сказитель поднял факел, освещая первую часть мозаики. Самую светлую, полную зелёного цвета. – И, как любая важная история, эта начинается до жути скучно.      Алатус смотрел на картину утопающих в зелени холмов, лесов и городов, раскинувшихся у роскошных замков. Обработанные поля, тихие деревни и чудесные облака, несущиеся по бескрайнему чистому небу. Кто бы ни был автором мозаики, он явно слишком вдохновился светлым прошлым.      — Как всегда, целый океан лжи, - пожал плечами Скар. – Абсолютная гармония и светлое ясное завтра, ха-ха. Всё это точно не про человечество. Но есть и капля правды, люди действительно могли позволить себе безмятежность. Ну и, конечно же, их праздность окупилась сторицей.      Скарамучча отвел стража от мирной части картины; прошёлся дальше, поднимая факел чуть выше. Из темноты это смотрелось так, словно одинокий огонёк путешествовал сквозь мрак.      Свет лёг на вторую часть. В ней уже было куда больше кроваво-красного и чёрного. Это была гротескная пародия на первую - жизнерадостную. Теперь поля побелели от костей. Адепт смотрел на людей, бегущих в страхе из своих домов и деревень, и ему начинались мерещиться крики. Мольбы о помощи, плач… и рёв орды оживших кошмаров. Они бежали за беззащитными жертвами в едином порыве голода. Искажённые адские подобия людей и зверей, мутировавших до состояния, когда сам их вид становился опасен для здравомыслия. И тем больше их было, чем ближе леса – чернеющие, чьи ветви и стволы деревьев извивались и скрючивались, словно пальцы гротескного чудовища.      — Хищник пришёл за добычей, - описал Скарамучча фрагмент. – Когда доспехи, копья и замки стали бесполезны, люди узнали, что такое настоящий ужас. Старались сделать что-то, рубили деревья в разрастающихся лесах, жертвуя сотнями солдат заманивали чудовищ в ловушки и там убивали. Но всё это было лишь барахтаньем утопающего. Громко, яростно и бесполезно. – Ещё пара шагов вперёд открыли последнюю часть фрагмента. Снова поля все были зелёные, но отнюдь не от травы… - А потом явились зеленокожие. Тупые груды зелёного мяса стали последним гвоздём в крышку гроба. Последнему глупцу было понятно, что человечество доживает последние дни.      Алатус всё ждал, когда же Сказитель перейдёт от урока истории к чему-то действительно важному. Пока он терпеливо ждал, не давая воли недовольству, в темноте начало что-то шевелиться…      Скар ускорил шаг, а в движениях его появилась тяжесть, точно Сказитель выжидал что-то.      — Уже сейчас ты должен понимать, - продолжил он. – Должен видеть зияющую дыру в моей истории. Такие могущественные враги окружают со всех сторон, но человечество ещё живо. Абсурд, разве нет? Одним упорством не остановишь волну плоти и когтей.      Он повернулся к спутнику и чуть затих, прося сделать вывод. Адепт сказал первое пришедшее на ум:      — Кто-то помог.      — Не кто-то, Алатус. – Медленно, будто испытывая терпение юноши, парень-кукла поднял факел, отгоняя мрак от следующей части истории. – Для человечества последний шанс добыли твои предки.      Страж тут же поднял взгляд на мозаику, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Его встретили изображения, вид которых вызывал сразу и благоговейное узнавание, и странную тупую боль в груди. Это были тёмные силуэты, похожие на тени. И, пускай они бесконечно отличались от того, как выглядели адепты сейчас…, Алатус всё равно видел в них черты своих братьев. Они стояли между убегающими людьми и ордой чудовищ, подобно последней спасительной стене. Так много странного в них было… Кто-то из них превращался в зверя, кто-то направлял языки пламени и осколки льда в море отродий. Столь могучими они изображались, что страж Якса начал подумывать, а не Архонты ли это на самом деле.      — Тебе подобные существовали задолго до того, как нога человека ступила на Тейват. – Скарамучча встал совсем близко к собеседнику, но тот не отшатнулся. Теперь всё его внимание принадлежало рассказчику. – И в час беды именно вы оттащили остатки человечества от края. Правда, хех… В те времена вы были куда могущественнее. Да и называли вы себя по-другому. – Скар расплылся в столь широкой и злобной ухмылке, что становилось странно, как у него не свело скулы. – В ту эпоху вас называли – фантомы. (Рекомендуемый трек - https://www.youtube.com/watch?v=ahEB7r112Pc )      Алатус резко согнулся, с болезненным хрипом сдавив горло и чуть не выронив копьё. Это слово… Оно тяжёлым камнем рухнуло в разум, продавливая себе путь сквозь ревущие от боли синапсы. Голову заполнили вопли; юноша начал задыхаться. “Не сейчас! – твердил он себе. – Только не сейчас!!!” Приступ знакомой пеленой окутал его разум, но никогда ещё ощущения не были столь мучительны. Казалось, на этот раз последствия будут хуже нескольких минут мигрени. Однако неожиданно пришла помощь: Скар потянул его за локон слежавшихся волос. Боль от этого стала для адепта нитью реальности, за которую можно зацепиться.      — Мда… - разочарованно протянул Сказитель, смотря на приходящего в себя Стража. – Если тебя так пробивает с одного слова, что же будет после финала?      — Ты так и не ответил, - выпалил ассасин с раздражением. – При чём тут Моракс?      — Терпение. Мы уже близко.      С этими словами Скар положил руку на плечо спутнику и повёл его дальше. Алатус не мог видеть, как предвестник одними пальцами дал знак кому-то в темноте. И эти кто-то тут же отреагировали, начав подбираться поближе…      — Фантомы не могли победить в той битве, их было слишком мало. Однако они выиграли время для выживших, чтобы те успели погрузиться на корабли и отправиться в путешествие. – Вновь поднятый факел осветил промежуточный элемент мозаики. Эпизод с плывущими по океанской синеве судами. Монстры тянулись к убегающим кораблям с берега, но падали в воду. Не сбавляя шага Скар продолжил: - Большинство ваших нашло свой конец в те дни. Лишь десятки отправились с прочими на Тейват, дабы защитить. Хотя у острова уже тогда был ещё один “защитник”.      Из общей мозаики выбивался странный барельеф, изображающий огромное рыбоподобное морское существо. От него исходили огромные волны, и Алатус мог видеть силуэты скверных чудовищ, которых эти волны словно проглатывали и тащили на дно, раздавливая холодной и жестокой массой воды.      — Бог морей и глубин Дагон проклял чудовищ ещё во времена, когда этот мир был лишь звёздной пылью. Поэтому нечестивые существа не добираются до Тейвата. А ведь плавают они не плохо, и размер их орд должен был бы гарантировать острову незваных гостей чуть ли не каждый день. Но само море тянет их на дно, стоит им оказаться на глубине.      Скарамучча рассказывал ещё много всего: как фантомы, а ныне адепты, заменяли Тейвату стены первые дни, как они жили обособленно, не вмешиваясь в войны королевств. А тем временем грузные фигуры за их спинами подбирались к ним всё ближе и ближе. Уже даже в кромешной тьме можно было разглядеть их поблёскивающие на слабом свету глаза.      Страж снова начал терять сосредоточенность на рассказе: тот становился всё больше похож на бесконечную хронологию событий. Одна лишь фраза Сказителя вернула его внимание.      — Идиллию прервали слуги Азатота.      А улыбку Скара прервала рука, сжавшая его предплечье с мощью тисков.      — Повтори! – потребовал адепт. Не в первый раз встречался с этим именем, но до сих пор мучительно пытался понять, откуда он его знает.      — Что? Не нравится что-то? – Язвительность предвестника уже прожгла зияющую дыру в терпении ассасина. – Или тебе неприятно имя Султана демонов? Ну, тогда прости, дружок, не в то место тебя занесло.      Он поднял факел так высоко, как позволял рост, давая свету лечь на безобразное изображение в самом верху стены. Увиденное заставило Стража прижать ко рту ладонь, но не чтобы сдержать рвоту или, тем более, крик. Алатус задавил в себе оскал…      Это было нечто, что не поворачивался язык назвать существом, зверем или даже явлением. Бесформенное, богомерзкое и, при том, обладающее отвратительным нечестивым величием. Даже будучи изображённым на старой осыпающейся мозаике Тёмный казался столь тяжёлым, будто мог раздавить человека одним своим упоминанием. Ассасин не понимал двух вещей: для чего эта мерзость тянет свои щупальца к Тейвату и… И откуда в мыслях взялось это прозвище – Тёмный.      — Тёмным его называют не за его цвет, сам понимаешь, - говорил Скар, словно услышав мысли спутника. - Просто он слеп. Не видит ничего, однако именно его воля есть первопричина возникновения орд монстров. Почему-то ему очень интересен этот мир.      Наконец, он отошёл от собеседника достаточно, чтобы тот почувствовал себя хоть немного легче. Подошёл к стене почти вплотную, скрывая глаза.      — … Фантомы убивали всё, что пытается уничтожить Тейват снаружи и выслеживали тех, кто пытается развалить изнутри. Но был у них один недостаток… Они никому не подчинялись.      Алатус шагнул вперёд, желая переспросить, как вдруг чужие руки вынырнули из темноты!      Несколько воинов Фатуи попытались скрутить ассасина, казалось, могли и преуспеть! Один раз лишь юноша вырвался и взмахом копья разбил керамическую маску одного солдата. За ней оказалось не человеческое лицо, нет, это уже точно был не человек. Из под тёмного капюшона на Стража смотрели три пары чёрных глаз, похожих на мелкие бусины. Плоть век атрофировалась и растворилась в лице, оставляя после себя лишь глубокие рытвины.      — Прости их, - с лёгкой улыбкой попросил Скар, смотря, как трое солдат едва-едва могут держать одну руку Алатуса. Лишь подбежавшее подкрепление позволило полностью обездвижить его. - Они просто делают свою работу. Вот уже которую сотню лет… Вас, кстати, объединяет одно и то же – все чтят Моракса. А причина тому… - Наслаждаясь озлобленным взглядом Алатуса Сказитель осветил последнюю часть стены. – Причина тому здесь.      Вырываясь и чувствуя, как последнее оружие забирают из рук, страж Якса посмотрел на мозаику. Посмотрел и застыл в оцепенении… Эту фигуру он не спутал бы ни с какой другой. Такое же изображение, как и в святых местах по всему Ли Юэ. Архонт камня Моракс был изображён почти так же, как и в привычных адепту статуях. С одним отличием – держал Моракс в руках не символ порядка и равновесия, а пучок цепей, каждая из которых тянулась вниз к столь знакомым силуэтам. Ряды фантомов стояли перед величественным Архонтом, и шеи их сдавливали в удушающих кольцах сверкающие цепи…      — Пожалуйста, я прошу тебя... Готов умолять…! – с фальшивыми эмоциями говорил Скарамучча, подойдя к пленнику вплотную. – Скажи… Скажи, что ты не настолько глупый, чтобы мне пришлось объяснять очевидные вещи! – Он схватил парня за подбородок, царапая его кожу ногтями и наблюдая, как злоба в янтарных глазах постепенно перерастает в отчаяние. – Вас перекроили! Сломали и перестроили, подчинили, сделали рабами, называй, как хочешь! А Фатуи, все мы и, наверняка, лично Азатот сказали большое спасибо одному порченому Архонту, ха-ха!      — Ложь!!! Ты врёшь!      Алатус кричал бы и дальше, если бы один из Фатуи не ударил его коленом в живот, выбивая воздух из лёгких.      — Немного колдовства, помощь Архонта, промывка мозгов, и послушная марионетка готова, - продолжал предвестник, не давая юноше отвернуться. – Бедный адепт… Ох, или мне лучше сказать фантом? Не важно. Всё одно. Твои убеждения, всё, ради чего ты жил - лишь выдумка, призванная держать рабов в подчинении! Посмотри на себя! Регенерация, физическая сила, скорость – всё от фантома, но способностей нет! Душа обожжена и проклята, да так, что даже твои сородичи не признают в тебе своего! Ты для них лишь маленький человечишка на цепи у колдунов Фатуи. – Сказитель расплылся в дьявольской улыбке, схватил адепта за горло и медленно проговорил, неотрывно смотря в дрожащие глаза: - Служишь тем, с кем поклялся сражаться. Вот такая вот ирония.      Эта фраза что-то убила в Алатусе. Застряла в подсознании, растворяя всё, на чём стояла вера, тяга к самой жизни… Но нет, нет, сама фраза была лишь рычагом. По-настоящему разрушительной стала память, как точно такие же слова прозвучали однажды, но не из уст этого чудовища, называющего себя предвестником! Тогда её сказал тот, кто пытался объяснить…! Предупредить! Страж не послушал, и теперь он был в окружении чудовищ в человеческом обличии. Он всё пытался вспомнить слово, что описало бы дух, исходящий от каждого из них… И теперь он наконец вспомнил это слово – скверна. (конец трека) … … …      Семь лет было потрачено на архитектуру. Семь лет Альбедо безвылазно сидел за книгами и чертежами, достигнув в своём деле подлинного мастерства. Поэтому с высоты своего опыта он прекрасно видел – цитадель, на которую они смотрят, им не взять…      Найти, куда направились предвестники, было не сложно: Кайри невольно помог. Мор чувствовал его присутствие за многие километры, так что проводники парням больше не требовались. Дорога привела их к обещанному переходу сквозь горную гряду. Громадная крепость явно была воротами на ту сторону хребта, и охранялась она подобающе. Команда наблюдала стены и башни с огромного расстояния, спрятавшись в тёмных гущах леса, но даже при том Альбедо мог разглядеть всё чудовищное великолепие форта. И, что самое страшное, он не видел изъянов в её защите…      — Он там? Он ведь там, да?! – тараторила Кли, переминаясь с ноги на ногу.      Для детей пропажа Кайри обернулась настоящим ужасом и особенно для Беннета. Мальчик больше не выпускал из рук костяного кинжала, каждая его мысль была лишь о том, чтобы вытащить рыжего друга из лап Фатуи. Внезапно перестали быть важны старые разногласия; двое чувствовали, что в опасности кто-то не меньший для них, чем родной отец или брат.      — Там, - запоздало ответил Морскитар, морщась. Чувствовал скверну… - И он там не один. Три сотни тварей, не меньше.      — Тогда чего ждём?! – воскликнул Бенни. Указал на скрытого в чаще Иеротитана. – Вынесем ворота, раздавим гадов и вытащим Кайри!      Альбедо ещё раз осмотрел их цель, прикидывая возможности. Каждое мгновение взгляда уносило частичку надежды.      — Даже если титан успеет разогнаться, ему не взбежать по такому отвесному склону, - печально констатировал алхимик. – К тому же, стоит ему оказаться на открытой местности, как те орудия сделают из него решето.      На этом месте даже Мор посмотрел на него с неверием в глазах. Конструкт, мирно стоявший меж деревьев, выглядел, как гора из металла, и поверить, что какие-то баллисты могут его сразить было откровенно сложно. Но сам его архитектор объяснил:      — У них на башнях баллисты-драконоборцы. Такие пробивают даже чешую драконидов, что уж говорить про металл. Огромная дыра в корпусе – лучшее, чем Иеротитан может отделаться от их выстрела. – Ему самому было противно то, что придётся сказать: - Мы не можем рисковать статуей, она слишком важна для миссии.      — Но там ведь Кайри! – не сдавалась Кли. – Они же убьют его!      Её крик резким эхом разошёлся по лесу, ещё какое-то время гуляя в чаще. Это был единственный звук, который алхимик мог слышать: никто больше не хотел ничего говорить. На простой тактике “идти напролом, надеясь на живучесть статуи” идеи кончались. Мор мог бы незаметно проникнуть внутрь и вырезать орудийные расчёты, но риск быть обнаруженным слишком велик. В случае чего их старые знакомые просто приставят нож к горлу винодела и прикажут сложить оружие.      Вдруг Беннет вернул кинжал в ножны и снял со спины своё недавнее творение. С какой-то глупой надеждой сбросил тканевую обёртку и показал предмет алхимику.      — Вот, господин Альбедо, может это поможет нам?      — О, нет, нет, сразу нет, - отмахивался юноша, потирая переносицу.      Платформа цветок солнца – давняя задумка. Возникла ещё в то время, когда Альбедо думал над вариантами применения телекинеза, но сейчас он думал, что это скорее было сиюминутное желание в порыве вдохновения. Его сил сейчас не хватило бы, даже чтобы просто приподнять нечто столь тяжёлое. Безнадёга… Однако Мор на фоне как-то подозрительно оживился.      — … Кли, у нас остались бомбы?      В ответ девочка неуверенно пощупала свой рюкзачок, после чего кивнула, наблюдая, как алые глаза братика забегали, выдавая воодушевление. Через секунду размышлений он забрал платформу из рук Бенни, положил ту на снег и зашёл за спину Альбедо, кладя руки ему на плечи.      — Попробуй поднять её.      — Шутишь? У меня не хватит сил…      — Просто попробуй.      Его настойчивость казалась крайне не уместной в их-то ситуации. Однако как нет времени заниматься ерундой, так и нет времени спорить.      Белокурый сосредоточился на немаленьком диске, направляя все усилия на одну лишь цель – хоть с места его сдвинуть. Ожидаемо не получил ничего, кроме ощущения неимоверной тяжести. Но он пытался снова и снова, в какой-то момент забыв обо всём вокруг. И Мор дождался этого момента… Дождался, чтобы в один миг резко напитать душу парня страхом! Под испуганный крик Альбедо платформа стремительно взлетела вверх, сломав десятки ветвей на своём пути. Только когда страх пропал, светлый выпустил платформу из хватки разума, и та с грохотом упала обратно.      Как только последняя сбитая ветка нашла себе приют в снегу, юноши переглянулись. Мысли обоих были одинаковыми – идея, однажды подаренная Кайри, вдруг обрела ужасающее в своей гениальности применение. Однако Мор уже сто раз успел проклясть сам этот день за испытание, что он им преподнёс… …      “Да уж… Ни разу не курорт” – думал прикованный к стулу Кай, изнывая от зуда в запястьях. Жёсткая верёвка перетирала руки, но винодел, как ни странно, бывал в передрягах похуже и что делать знал. Сидел спокойно, не давая верёвкам превратить простую чесотку в ноющую боль.      Был в происходящем один оскорбительный факт: вместо обычной камеры его притащили в какую-то поросшую паутиной оружейную, которую не отпечатывали, наверное, со времён постройки цитадели. Задумка, разумеется, была в том, чтобы аристократ при виде кучи орудий убийств вокруг себя впал в панику, да вот только его больше заботило своё состояние. Кости чудом остались целыми после избиения, но синяков по всему телу по одним только ощущениям пара дюжин. Руки связаны за спинкой стула; в таком дико неудобном положении болели плечи. Одно успокаивало – двум предателям, составляющим Кайри компанию, похоже, тоже было не сладко.      Скарамучча был мрачнее ночи. Смотрел на винодела, скрестив руки на груди и нахмурившись. В таком положении он провёл уже не одну минуту, серьёзно волнуя даже увязавшегося за ним Чайльда.      — Скар, чего мы ждём? Может, займёмся чем-то полезным, а?      Вместо Сказителя заговорил Кай. Сдавленно прошептал:      — Чш-ш-ш, Торт, тише. Посмотри, сколько боли у него на лице. Видно же, что думает.      — Заткнись, клоун! - грубо прервал его Аякс, хватая полуторный меч со стойки. Угрожающе медленно подошёл к нему, разминая плечо. – Не заставляй отрубать тебе пальцы.      — Да, давай, отруби их. Покажи свою слабость. – Не давая Чайльду вспыхнуть яростью, быстро добавил: - Хотя похвально, как ты защищаешь друга. Мор бы оценил, да вот только есть один нюанс… - В зелёных глазах появилась такая уверенность, что на мгновение Тарталья перестал видеть в нём пленника. – Понимаешь, скоро он и Альбедо ворвутся сюда, дабы довершить то, что не успели в первый раз. – Он демонстративно оглядел перевязки бойца. – Так что твои шансы произвести ещё хоть какое-то впечатление растаяли, прости уж за прямоту. А, нет, постой! Есть один! – Губы его растянулись в расслабленной улыбке, словно он не в плену, а у себя дома в винном погребке. – Просто сохраните меня в целости до их прихода и тогда, возможно, что-то от вас и останется.      Кай бы сам себя огрел по затылку за такое заигрывание с чужим страхом и злостью, уж слишком велик был теперь риск лишиться какой-то своей части. Однако, по какой-то причине, один вид Чайльда толкал его на юмор.      — Он прав, - неожиданно сказал Скар. – Эти двое сюда придут. Чувствую, что скоро… - Парень-кукла ещё с минуту смотрел на напарника и пленника, словно прикидывая ценность каждого, а после заявил: - Собирайся, Аякс. Отправляешься в Лотерн.      — В это гнездо змеиное?! Зачем?      — Боец из тебя сейчас никакой. Хочу, чтобы ты был далеко отсюда, когда всё начнётся.      И снова это происходило. Тарталья никогда не отличался предсказуемостью, но даже ему уже становилось сложно понять, что происходит у напарника в голове. Все его мысли на этот счёт неожиданно озвучил связанный аристократ:      — Слушай, Скар, определись уже, убить ты его хочешь или любить.      Кай ожидал вспышку ярости, но получил только суровый взгляд и ещё десяток секунд молчания. Сказитель вытащил из рукавов знакомую куклу, заметно тревожа Аякса, а сам едва слышно процедил сквозь зубы:      — Я не виноват, что таким бестолочам нужно делать больно, чтобы они не убились…      Он сжал куклу в кулак, заставляя Тарталью скрючиться, едва не падая на колени. Кукловод в излюбленном приёме перекинул ему руку через шею, сдавив голову в железной хватке.      — Отправляешься в Лотерн! – скомандовал он. – Сейчас и без вопросов! С гостями я разберусь, но здесь будет резня! Или ты решил под шумок подохнуть, а?! Одного меня оставить хочешь?! Нет, это у тебя не пройдёт, тебе…      Внезапно цитадель содрогнулась! С потолка посыпалась застарелая пыль.      Сначала это не казалось чем-то устрашающим, всего лишь вибрация по стенам, сопровождающаяся далёким приглушённым “бум”. После же была пауза длинной достаточной, чтобы предвестники пришли в себя, а Скар успел зло прохрипеть: “Что за чёрт?” Однако через время это повторилось, но уже громче – грохот был резким, бил по слуху. В этом звуке Кайри легко узнал взрыв.      Грохот повторялся с угрожающей скоростью, и сопровождался он зубодробительным треском дерева. Скарамуччу посетила холодящая сердце догадка:      — Баллисты.      — Да, Скар, да, ха-ха! – радостно воскликнул Кай. Слушая громоподобные взрывы снаружи, расплылся в улыбке эстета, наслаждающегося классической музыкой. - Ах, симфония разрушения. Судя по звукам, это Кли. Моя ж ты девочка…      Праздник души ему прервал вид, как Чайльд выхватил меч, заходя ему за спину.      — Нет, всё-таки есть у тебя лишние пальцы!      Рыжий юноша сжал челюсти, напрягся, готовясь к чудовищной боли, почувствовал холодный металл у своих рук…!      И вдруг на крышу над ними что-то упало… Полежало немного, шипя фитилём и взорвалось!      Ярчайшая вспышка обожгла парням глаза. Со временем пробилось наружу ощущение, как прямо на них сыплется каменная крошка. Кай оказался счастливчиком – обломками не задело, а вот предвестникам не позавидуешь.      Скар с руганью выбрался из-под завалов, ища у себя переломы. Чайльд помог ему встать. Вместо благодарностей Сказитель посмотрел в дыру наверху. Встретился взглядом с уже осточертевшими красными глазами…      Морскитар и Альбедо едва помещались вдвоём на левитирующей платформе. Белокурый весь был бледный – какой-то капли не хватало, чтобы страх от Мора перерос в панику. Мало того, телекинетику приходилось стоять, расставив руки в стороны, чтобы сохранять равновесие, но предвестникам внизу казалось, словно алхимик величественно поднимал руки к небу, белея от праведной ненависти. И вот он, окутанный дымом от уже догорающих орудий, презрительно посмотрел на парня-куклу внизу, бросая того в дрожь.      Фантомы стремительно спланировали вниз – к дыре. Спрыгнули на крышу, бросая свой тесный транспорт, но Мор пошёл ещё дальше – спикировал сразу в дыру с глефой наготове! Целился остриём в Скара, но тот увернулся – оружие с рёвом пробило пол, выбив фонтан щебня. Чайльд среагировал, подбежал, уже замахнувшись клинком! Принял животом сапог фантома, тут же с болезненным воем повалившись на пол.      Скарамучча пятился назад, видя, как ситуация выходит из-под контроля. Мрачный воин оградил пленника от них и под его же благодарности принялся разрезать путы. Пара мгновений, и в оружейной уже стояли свободный аристократ, спрыгнувший вниз Альбедо, изящно поправивший подолы плаща, и горящий лютой злостью фантом, уже идущий к Сказителю решительным шагом. Скар мог думать только об этом шипящем дыхании из респиратора.      Страх его бросил в оцепенение, страх же и вытащил. Дрожащими губами Сказитель начал проговаривать заклинания, почти закончил, но фантом бросился вперёд – комнату заполнил скрежет ленты зубьев. Скар напутал последние слова; под всеми присутствующими возникли чернеющие порталы…      Не в силах вытащить ноги из утягивающей черноты, все провалились вниз, исчезая. Лишь Кай успел вовремя отскочить, рухнув на стенд с оружием. Когда ещё раз осмотрел оружейную, уже был в одиночестве.      Пользуясь долгожданными секундами спокойствия, рыжий попытался вспомнить, что там такое шептал Скарамучча под нос. Впервые был рад, что начал свою жизнь в ковене колдунов – мог понимать язык Древних. Относительно… Его “глубокие познания” и “мощнейшая тяга к учёбе” в своё время и заслужили ему ненависть наставников, но даже при этом Кайри понял, что за ошибку допустил Сказитель. Всех их однозначно разбросало по разным, но ближним друг к другу местам. То есть и друзья, и враги оказались вперемешку раскиданы по всей цитадели!      — Отлично… - на выдохе сказал себе Кай. – Просто блестяще! А мне что прикажете делать?!      Ответ пришёл сам собой, и пришёл он из коридора вместе с топотом десятков пар сапог. Фатуи, очевидно, глухотой не отличались… Бежали к своим предвестникам на выручку.      Винодел всегда отличался лёгким нравом, предпочитал всё воспринимать сквозь призму юмора или хотя бы надежды на лучшее. Но сейчас все положительные эмоции сошли с его лица, уступая мраку. Впервые за долгие годы он выглядел столь зловеще. Кожа и волосы начали источать неестественный жар, а губы начинали медленно шептать жуткие слова на бесконечно чуждом человеку языке…      Если он снова попадётся в кандалы, то усложнит друзьям и без того трудную задачу, а потому нужно было драться. Но лишь одно преимущество было у аристократа перед толпой укреплённых скверной воинов… И, раз никто его сейчас не видел…      Кай схватился за лежащий в груде оружия палаш…      Ловкие воины в белых масках в сопровождении тучных палачей появились в коридоре. Посмотрели внутрь оружейной со смесью раздражения и веселья. Помнили этого рыжего: некоторые из отряда участвовали в его избиении. Видели в его неожиданном освобождении шанс ещё раз размяться.      Один из Фатуи – судя по количеству золота на форме, офицер – вышел вперёд, вольготно идя к парню. Достал кинжалы, играючи вертя их. Показывал, что ни во что пленника не ставил. Кайри мог только усмехнуться над его глупостью…      Солдат протянул руку, желая схватить юношу за плечо. Один удар сердца прошёл; аристократ крикнул короткое проклятье, и сам пол под ногами воина загорелся! Вопя в обжигающих языках пламени, солдат бросился вперёд в иступлённой ярости, но взмах палаша предрешил его судьбу. Один точный удар снёс врагу голову. Та приземлилась в стороне под шум стучащих по полу капель крови. Глазами, лишёнными жизни, безвольно взирала, как зелень исчезает из взгляда пылающего винодела, давая радужке окраситься в родной красный цвет.      Вид глаз цвета багрового заката заставил воинов отступить на шаг назад. Выжимая из себя последние капли сгорающего юмора, Кай бросил им:      — Ага. Рыжий умеет драться.      Фатуи чувствовали знакомый след в этом пламени. Колдовство им было слишком знакомо…      — Т… Ты один из нас, - неуверенно сказал кто-то из отряда. В ответ Кай’Ри указал на него мечом, прокричав:      — Никогда больше! – Уже вставая в боевую стойку, покрывая лезвие оружия колдовским огнём, юноша дал врагам один рычащий приказ: - Горите!      В одном стремительном рывке Кай ворвался в толпу Фатуи, неся мучительную смерть. В коридоре стало нестерпимо ярко от бушующего пожара. Крики словно вырывались из самого ада.      Раскалённый палаш проходил сквозь плоть, как сквозь масло. Кай орудовал мечом мастерски, отрубал кисти, прежде чем те схватились бы за оружие. Однако ему не требовались особые умения, чтобы прорываться вперёд: просто находиться рядом с ним было смертельно. Сам воздух оплавлял кожу, заставляя Фатуи отступать всё дальше и дальше. Кто-то пытался атаковать, но от яркости вспышек терял зрение слишком быстро, оставаясь беспомощным. За Кай’Ри тянулся ковёр из тлеющих, источающих отвратительно-аппетитный запах тел.      Отряд сгинул в огне за минуту.      Когда последний скверный солдат испустил дух, юноша опустился на колено, упираясь мечом в покрытый сажей пол. Погасил своё пламя, возвращая зелёный цвет глаз. Приходил в себя, окружённый трупами слуг Азатота... Тяжело дыша и откашливаясь от удушающей гари прошептал:      — Никогда больше… …      Снаружи доносились кошмарные звуки: где-то рушились стены и балки, откуда-то шёл запах дыма. Ужасный гвалт стал вечным спутником происходящего. Алатус же не обращал внимания… Ничто не имело смысла теперь. Более ничего не имеет значения, кроме того проклятья, коим покрыта сама его жизнь. Столько лет… Столько бесконечно долгих лет он верил, что в каждом моменте боли и лишений было нечто высокое, ради чего стоило жить. А оказалось, что он служил чему-то столь низкому… Множество пыток он прошёл и ещё великое множество его, наверняка, ждало, но по-настоящему адскими были ощущения от осознания страшного – на его руках кровь не врагов Тейвата. Вспоминая всех тех людей, которых ему приказывали казнить за колдовство или мятеж, он понимал, что, возможно, каждый из них был таким же, как он. Фантомом, адептом – уже без разницы, как назвать. Важен лишь факт – даже вожаки восстаний занимались делом куда более праведным, чем он. Все эти слова о Мораксе, молитвы ему, вера в его справедливость… Всё ложь. Всё.      Откуда-то из далёкого леса послышался оглушающий рёв, а за ним режущий слух скрежет стальных суставов. Иеротитан… Алатус наблюдал за этим монстром издалека, ещё когда преследовал… своих собратьев. Так странно теперь было думать о них в подобном ключе. Хотя страж и не был уверен, что мог звать их так теперь: он – фантом с обожжённой душой и прослуживший всю свою жизнь Султану демонов и его марионетке – Мораксу. Какое ужасное колдовство на нём пробовали? Насколько покорёжили изнутри? Так или иначе он сам себя считал не сильно отличающимся от Иеротитана, что сейчас со всей мощи своего сотрясающего землю бега врезался в крепость, ломая ворота и давя ногами десятки солдат. Алатус почувствовал родство именно с ним. Такой же мощный в битве, но безвольный и умеющий лишь служить своим… “создателям” – так, наверное, было правильнее сказать. Так унизительно… Тяжесть стыда за всё – саму свою жизнь – вынуждала адепта мечтать лишь о конце этого безумия… Но палачи, очевидно, не собираются кончать его страданий так просто.      Пыточных дел мастеров отозвали куда-то, оставив сторожить камеру двум неподвижным стражникам. Кончики их копий были уставлены в потолок и лишь один раз эти солдаты пошевельнулись – когда дрожь от шагов титана чуть не сбила их с ног.      Внезапно один из стражников прокричал что-то напарнику, указывая копьём в коридор. Алатус не мог видеть, куда они побежали, но уж точно заметил, как резко утихли их крики, стоило послышаться знакомому металлическому скрежету. Рядом с проходом в камеру упала верхняя половина солдата…      Адепт опустил голову, и так прекрасно зная, кого увидел бы. Но встречаться взглядами не хотел. В нём не осталось и капли презрения к Морскитару, но после всех тех, как оказалось, пустых бравад и обвинений, коими ассасин его осыпал, смотреть в глаза было бы просто невыносимо. Он лишь молился – сам теперь не знал, кому – чтобы фантом нашёл своего рыжего друга целым и невредимым. Тогда хотя бы вина за его похищение не будет таким тяжёлым грузом на совести…      Слышал, как мрачный воин подошёл к нему. Чувствовал, как он рассматривает цепи и раны. Воображал осуждение, с которым красные глаза смотрят на него, всё удовлетворение от справедливого наказания за содеянное. И Алатус ожидал всего чего угодно: одного мощного колющего удара в сердце, обвинений, ожидал и быть брошенным на произвол судьбы – всё это казалось лишь самой гуманной местью. Но точно не ожидал, что его начнут вытаскивать из цепей…      Мор с величайшей осторожностью спилил с ног адепта уродливые кандалы. После же схватился за холодную, как лёд, руку парня и медленно срезал цепи; металлическая стружка разлеталась, царапая пленнику предплечье. Повторил это и с другой рукой, хотя страж Якса и отступил назад, мешая ухватиться. Когда же последние кандалы пали, Алатус отошёл ещё на пару шагов, неотрывно смотря на освободителя. Тот не выглядел ни злым, ни осуждающим. При нём были лишь его коронные угрюмость и решимость.      Охотник взглядом попросил парня прислушаться к боевым кличам Фатуи, идущим снаружи. Протянул адепту копьё одного из стражников с твёрдыми словами:      — Бери. Бери и сражайся.      Ассасин принял оружие, однако замешательству его всё не было конца. Мор успел развернуться, пройти до выхода, обернуться через плечо, а Алатус всё стоял на том же месте, не шевелясь.      — Они лишили тебя способностей, - выдернул его из ступора Мор. – Но им не отнять твою сущность! Ты рождён, чтобы сражаться за этот мир. Будешь свободен от долга, только когда перестанешь дышать. И это точно будет не сегодня!      После этих слов он встал ближе к стене коридора, показывая, что на этой дороге найдётся место и для второго.      Алатуса словно молнией пронзило… Да… Его миссия не закончена. Хотя, конечно, куда важнее сейчас была злость, закипающая в сердце. Может он потерял себя, может потратил всю жизнь на служение злу…, но у него точно ещё остались силы отомстить.      Они бежали плечом к плечу сквозь залы громадного форта. Мор чувствовал, как жажда крови в новом товарище начинает перекрывать все остальные чувства и желания, но понимал – сейчас этому лучше не препятствовать. Злость унесёт с собой отчаяние.      Сразу за нижними уровнями темницы шёл воистину огромный зал с потолком, уходящим на дюжину человеческих ростов вверх. Вокруг были выставлены в идеальном порядке десятки каменных пьедесталов, накрытых белыми тканями, перепачканными в крови, а по центру зала чернела широкая скважина, уходящая так глубоко, словно у неё вообще не было дна.      Долго врага искать не пришлось: в зал из широких ворот хлынул поток солдат. Не меньше полусотни пехотинцев и ещё дюжина застрельщиков. Мор уже прикидывал, как следует вести бой, но вдруг Алатус вырвался вперёд! Быстрыми рывками он продвинулся вперёд, уклонившись от пары арбалетных болтов. Встал на самом краю чёрной скважины; толпа всё ближе. Адепт замахнулся и со всей своей чудовищной силы спихнул копьём сразу двух в обрыв – их крики затихли где-то внизу.      Мор понял – старый план отменяется, время импровизаций! Он по широкой дуге оббежал побоище; адепт был на пределе возможностей, отбивал удары и ранил солдат со скоростью вихря. Мрачный фантом решил облегчить ему задачу – встал прямо напротив толпы. Как же удобно они устроились у края…! Морскитар врубил усилители в респираторе, вобрал полную грудь гнилого воздуха и яростно закричал, посылая во врагов волну ужаса. Фатуи тут же разрушили строй, поддавшись страху, и единой массой попятились от источника крика. Забыли обо всём, кроме ужаса – начали переваливаться через край, истошно вопя в предчувствии смерти. От полусотни остался один десяток.      Пока Алатус добивал оставшихся, Мор занялся застрельщиками. Те уже постепенно начинали понимать, что своя шкура дороже – отходили к выходу, продолжая осыпать адепта болтами. Фантом налетел на зазевавшегося арбалетчика: глефа пробила грудную клетку стрелка насквозь, с противным хрустом смяла рёбра и пригвоздила бойца к стене. Мор выдрал оружие из стены, отбросил труп и словно серп сквозь пшеницу пошёл через ряд застрельщиков. Они дрогнули, побежали, но было поздно. Последний из них – капитан – рухнул на землю, смотря на занесённую глефу. Но вдруг он запустил руку в карманы, выудив что-то…      Мор узнал скверный блеск глаза порчи. Стрелок сжал его, и тут же глефу обвили чёрные шипастые лозы!      Фантом яростно пытался вырвать Рассекателя из хватки, но растущие буквально из воздуха скверные растения держали оружие с силой двадцати мужчин. Эти лозы ползли дальше, в считанные секунды захватив в свой плен руки парня. Тот мог видеть раздувающееся под влиянием скверны лицо стрелка, его злобную ухмылку и зелёное сияние глаза порчи…      Но вдруг нечистый артефакт просто вырвало из рук застрельщика!      Пульсирующий камень с печальным звоном упал рядом с горой трупов. Через мгновение окровавленный адепт с боевым криком разбил его вдребезги – чёрные лозы испарились. Последнее, что увидел застрельщик – ревущая глефа, разрезавшая его горло на части.      Наконец, стало тихо. Только сотрясающие стены шаги Иеротитана вносили в тишину свои устрашающие правки. В момент стало ясно, по чьей воле скверный камень отправился в полёт: в коридоре стоял запыхавшийся Альбедо. Видно, что пробежал не один этаж.      — Нет, всё же… фух… - Стоило восстановить дыхание, как на лице расцвела мягкая улыбка. – Всё же, я рад, что умею толкать.      Одну праздную секунду отдыха спустя, возлюбленные уже были в объятьях друг друга. Оба пробирались по крепости с одним желанием – лишь бы с любимым всё было хорошо. Теперь наступило облегчение. Правда, и оно для алхимика отошло на второй план, стоило увидеть ходящего меж тел адепта.      — Он с нами, - ответил Мор на немой вопрос.      Альбедо перспектива такого союзника показалась неплохой, хоть и рискованной. Кивнул, признав очевидное:      — Нам нужна любая помощь. Тут целый легион Фатуи.      — У них есть проблема поважнее нас. – Сказав это, Мор дал очередные незримые команды титану. Тут же по цитадели с новой силой разнёсся оглушающий рёв и звуки разрушений. С потолка посыпался щебень. - Вопрос, откуда здесь такая армия.      — Мне тоже интересно, поверь, - неожиданно взволнованно сказал белокурый. – Я пробежал десять ярусов, и вот что скажу – здесь ничего нет, кроме клеток и цепей. Не похоже на форт, здесь просто нечего охранять. Ощущение, словно это пыточная размером с гору.      Обдумывая услышанное, Мор невольно посмотрел на пьедесталы, накрытые белой тканью. Мало их количества, так ещё и под полотнами явно были скрыты человеческие тела… Фантом посмотрел на ожидающего Алатуса в немой просьбе. Тот подошёл к ближайшему алтарю и сдёрнул ткань, открывая отвратительную картину.      На пьедестале лежал голый мужчина со следами пыток по всему телу. Определить возраст было невозможно – лицо слишком изуродовано. Человек едва заметно дышал, издавая неслышный хрип, а глаза его были широко открыты; зрачки столь расширены, что становилось невозможно разглядеть радужку. По центру груди зияла хирургически проделанная дыра, идеально подходящая размером под глаз порчи. Но, самое главное, Мор заметил характерную дубовость его плоти и неестественную текстуру кожи, больше похожую на древесную кору. Мужчина уже не был человеком…      — Это не пыточная. – Обвёл взглядом гигантский зал, крепче сжимая Рассекателя. Поток ужасных новостей всё не кончался. - Это фабрика. Делают из людей дикарей и выкачивают из них скверну, как из колодцев.      Из коридора послышались хлопки…      Три пары глаз посмотрели в темноту, наблюдая выходящего из тени Сказителя. Скар медленно хлопал в ладоши, явно получая наслаждение от момента. Вырвавший копьё из остывающего тела Алатус его настроение не перенял…      — Браво, Мор, браво, - говорил Сказитель, сверкая глазами из-под шляпы. – Поразительно умная догадка. Мне даже на мгновение показалось, что ты умеешь думать.      — Всё кончено, предвестник! – выпалил Алатус, надеясь стереть эту ненавистную ухмылку. – Тебе не уйти живым.      — Если бы ты только знал, сколько раз мне это говорили.      Скарамучча остановился в проёме, скрещивая руки на груди. Осмотрел место бойни, с досадой приметив осколки глаза порчи, постепенно теряющие сияние.      — Жалко. Такой хороший инструмент. Вы хоть представляете, сколько времени уходит на их создание?      — Представляю только, сколько душ нужно погубить ради них, - откликнулся Альбедо, пытаясь быстро подсчитать количество пьедесталов. – Это всё твоих рук дело?      — О, так вот в чём дело. “Человеколюбие”, да? – Предвестник разочарованно покачал головой. – Что ж, думаю, случилось небольшое недоразумение. Я понимаю, как это может выглядеть со стороны, но эта фабрика, на самом деле, не моя. Да, я курирую процесс, но это переходящая обязанность. – На его лице вырисовалось довольство, как у аристократа, хвастающегося своей коллекцией ценностей. – Хотя у этой должности очевидные преимущества. Абсолютная власть над этим местом, маленькая личная армия и право забирать себе столько глаз порчи, сколько потребуется, лишь бы руководству Фатуи хоть часть из них поступала. – Мечта Алатуса сбылась, от улыбки не осталось и следа. Её прогнала злость. – Понимаешь, Альбедо? У нас могло быть всё! Оружие, влияние и возможности, о которых и короли мечтать не могут! Сами Боги не остановили бы нас! Зачем было отказываться?! Даже если убрать все подробности, в сухом остатке у нас общий враг!      — И ты встал с ним в один ряд, - прервал его Мор. – Или ты правда надеешься дарами Султана демонов победить его слуг?      Скар на его упрёк лишь высокомерно хмыкнул. Ответил:      — Ты однажды сказал очень правильную вещь. Азатот – больше явление, нежели существо. – Он загорелся секундным воодушевлением. – И, как любое явление, его можно подчинить своим целям.      — Несчастный безумец… - Сдавленно проговорил Алатус, вновь напитываясь яростью. – Гордыня тебя не спасёт от последствий!      Скару это заметно наскучило. Он достал из рукава очередную самодельную куклу – уродливую, с десятком лишних голов… С широкой злобной ухмылкой, более походящей на оскал, спросил:      — А кто спасёт вас?      Он сжал куклу в руках – все дикари, как по команде, поднялись с пьедесталов! (Рекомендуемый трек (Phase one) - https://www.youtube.com/watch?v=3Y0MnBkegBI )      В идеальной синхронности изуродованные тела спустили ноги с алтарей, скидывая с себя ткани. Они взвыли хором диких не знающих человеческой речи голосов, вкладывая в каждый рёв всю свою первобытную ярость и голод. Дикари сбивались в одну плотную толпу; кто-то из них хватал с пола острые куски щебня, кто-то без смысла орал, указывая руками на троих юношей. И, что хуже всего, трое оказались в кольце этих смердящих тел.      — Разорвать!!! – с упоением приказал Скар, высоко вскинув руки.      И тут же волна проклятых понеслась на добычу.      Алатус не растерялся – первому же подбежавшему чудовищу вонзил копьё в живот. Но тот не среагировал! Продолжал со звериными воплями напирать, даже когда наконечник исчез в его брюхе! Натиск твари грозился сбить парня с ног – адепт вовремя отскочил назад, выдернув оружие из плоти, но двое других монстров уже подбегали с боков! Ассасин отступил на шаг, сделал выпад и с точностью проткнул глаз одного дикаря. И снова – никакой реакции!      Мор срубал тянущиеся к нему руки, уже две оскалившиеся головы упали на пол, но сражаться приходилось не только за себя. Альбедо взял с собой меч, вот только против дикаря от него мало толку. Белокурый использовал способности: напитавшись страхом толкал чудовищ так, что те отлетали и падали, но на всех сил не хватало! Мор прикрывал его отход, отгонял тварей, однако итог один – все трое оказались спиной к спине посреди кольца ревущих монстров.      — Вот это я хотел тебе показать, - говорил Скарамучча, смотря на превозмогающего себя Альбедо. – Посмотри, что ты потерял! Моих знаний хватит, чтобы создать целую армию марионеток! И, как думаешь, откуда у меня такая сила?      Алхимик не слушал его трёп, спасал товарищей по битве. Отбросить подобравшегося к адепту дикаря, отклонить брошенный камень от Мора, защититься самому – задачи сменяли друг друга несколько раз за секунду! Нельзя было представить испытание тяжелее.      — Бей в шею! – сказал фантом ассасину. – Слабое место!      Дважды повторять не пришлось – Алатус пронзил горло ближней твари, достав до позвонков. Тварь повисла замертво.      — Взгляните на тот колодец, - попросил Сказитель, указывая на чернеющий провал посреди зала. – Он здесь не красоты ради. По всему Тейвату стоят крепости, где прочие предвестники создают глаза порчи. А тех испытуемых, что превращаются, но не годны для извлечения, просто сбрасывают в эти ямы. И ведут эти ямы прямо к сети подземелий… - От вида, как парни всё плотнее прижимаются друг к другу спинами, Скар наполнялся решимостью. Им не сбежать… - Вы понимаете?! Система подземелий тянется под всем континентом, кое-где даже соприкасается с городскими канализациями! И она уже вся кишит нашими “прототипами”! Вот настолько Фатуи могущественны! Отказаться от союзника с их знаниями – это чистый идиотизм. Вы собрались сражаться с тем, что намного больше вас, а не можете победить даже меня!      Маленький отряд сражался, терпя натиск. Альбедо стал для товарищей щитом - последним рубежом между жизнью и смертью. Морскитар и Алатус медленно методично превращали тварей в хладные туши, но оба понимали – стоит алхимику устать и их всех раздавит волной плоти. У них кончалось время...      Зрачки Скарамуччи расширились. Победа была так близка, он уже чувствовал её на языке. Пускай Алатус и Мор могут выжить и даже прикончить его кукол, но Альбедо однозначно конец… Сказитель расставил руки в стороны и громко произнёс торжественное:      — Прощай навсегда, Альбедо Делак! Из всех моих врагов ты был самым небезнадёжным! – Праздно добавил…, не заметив блеска зелёных глаз за своей спиной: - Обещаю, из твоих волос я сделаю самую красивую в мире куклу!      Кайри занёс над наглым коротышкой палаш…!      Один резкий удар отсёк Сказителю руку в локте! Предвестник упал на пол, агонизируя и сквозь мутную пелену слёз смотря на лежащую рядом конечность. В разжавшейся руке безвольно лежала десятиглавая кукла.      Дикари резко потеряли концентрацию. Лишившись руководящего колдуна, проклятые впали в краткий ступор и отряду этого хватило. Мор и Алатус ураганом прошлись по рядам монстров – Рассекатель всё чаще отделял головы от тел. Сложнее приходилось адепту: мало было вонзить копьё в горло, приходилось налегать на древко, чтобы рассоединить позвонки, разрывая шейные нервы. Только после этого была гарантия, что чудовище не встанет.      Битва резко сменила победителей. (конец трека)      Сказитель с подлинным ужасом смотрел на обрубок своей руки. Отползал от окровавленного винодела и только по одной причине был ещё жив – Кайри смертельно устал. Однако со временем и к нему пришло второе дыхание, давая сделать пару угрожающих шагов к врагу. Готовился если и не убить, то, как минимум, вывести из игры окончательно. И он бы преуспел.      Но на этот раз из-за спины подошли уже к нему…!      — Не тронь его! – кричал Аякс, забирая рыжего в удушающий захват.      “Как же ты вовремя, а?!” – думал про себя Кай, перехватывая рукоять меча другим концом. Друзья ещё были заняты с толпой проклятых, так что всё, что оставалось аристократу – оставить глубокий порез на бедре Чайльда, тщетно пытаясь освободиться. Под конец Тарталья одним мощным ударом по голове отправил Кайри отлёживаться в пыли. После же подхватил истекающего кровью напарника и побежал с ним в коридоры.      Кай быстро оправился. Когда покачиваясь встал на ноги уже видел вокруг обеспокоенных друзей и одного неожиданно присоединившегося к ним убийцу. Выяснение отношений аристократ отложил на потом, сказав только коротко:      — Видят Архонты, я пытался.      Раны и так превращали самую обычную ходьбу в испытание, а бег так и вовсе обратил всё сплошным мучением. Однако Тарталья бежал, не жалея сил. Слишком велика сейчас была цена остановки.      Находящийся на грани бессознательного Сказитель пошевелился и прохрипел:      — Т… Ты же должен быть по дороге в Лотерн…!      — И оставить тебя одного, а? Вот уж нет!      Всё же сделав краткую передышку, Аякс вытащил из-за пояса напарника столь любимый им чёрный кинжал и вручить ему в руку. Сжав холодеющие пальцы, сам себе вонзил тёмное лезвие в плечо: оружие начало забирать жизненную силу, передавая Скару.      — Ты в обморок упадёшь, если так продолжится, - проговорил Сказитель очевидное, смотря, как родная рука начинает отрастать, а Тарталья бледнеть.      — Сам же сказал, никакой я сейчас боец. Ай…! – Терпеть становилось всё труднее. – Так что и заканчивать это дельце тебе. Сложно что-то делать одной рукой, хе-хе.      Скар жестом приказал ему замолчать. Не потому что не нравились слова, просто хотел, чтобы напарник поберёг силы.      — Давай в конверсионную. – Губы парня-куклы едва смогли изобразить ухмылку. – Захлопнем мышеловку.      Акт второй      Мор вёл их по следу крови. Чувствовал – враги не просто бежали, они направлялись куда-то намеренно. Не мог сказать, куда именно, но знал – в конце пути их встретит внеочередной сюрприз. И не важно, что это будет. Даже если предвестники просто решили запрыгнуть в карету и скрыться за горизонтом, это уже будет огромная проблема. Дело нужно довести до конца…      Путь привёл их в самую глубь цитадели. Самое подозрительное, что никто не попадался им на пути. Не могло такого быть, что Фатуи просто закончились… Подтверждение этого команда увидела, стоило пройти через широкие арочные галереи и выйти к воротам, подсвеченным двумя пылающими жаровнями. Рвущийся в бой Алатус не дал команде даже на секунду задержаться у ворот. Он, казалось, вовсе перестал что-либо ощущать, кроме злобы и абсолютной сосредоточенности на одной задаче – убить.      Конверсионная встретила их… рядами Фатуи. Это было бы не так удивительно, будь солдаты вооружены до зубов и готовы к бою. Но нет, они стояли строем рядами по десять человек, словно на параде, а из оружия у каждого был лишь короткий меч. Две группы по пятьдесят человек в каждой выстроились под сводчатым потолком, подпираемым резными каменными колоннами, и оставляя между собой дорогу, шириной достаточную, чтобы условные командиры прошли по ней, как на смотре. Хоть сейчас рисуй с них картину, да вот только одно “но” – в конце дороги гостей ждали уже окрепшие предвестники.      — Проходите. Чего же вы ждёте? – с заметным раздражением попросил Сказитель. Махнул гостям к негодованию тех отросшей и рабочей рукой.      Ожидаемо, первым вперёд двинулся адепт. И Мор не сомневался – ассасин стоит всех присутствующих врагов, но всё равно схватил его за плечо, отрицательно покачав головой. Где-то был подвох…      — Правильно, товарищ! – похвалил его Чайльд. – Пускай нам никто не мешает.      Он сошёл с обширной кафедры с алтарём, на которой составлял компанию Скару. Оставил позади себя семь высоких столбов, украшенных драгоценными камнями семи разных цветов и с символикой семи алхимических элементов. Гео, электро, дендро – Альбедо знал их всех. А потому они с Мором были едины в догадке – в этом месте глаза порчи окончательно калибруют, придавая каждому свою стихию. Поэтому вокруг так разило скверной…      — У нас есть незаконченное дело, - говорил Аякс, проходя мимо рядов солдат. – И да, да, я понял, молнии тебя не впечатлили. Но у нас такой простор для опытов… - Он показал скрытый под одеждой светящийся синий камень. Гидро… - Что-то тебя обязательно пробьёт!      Из шрама между небесного цвета глаз потекла струя крови. Глаз порчи вросся Аяксу в живот на месте, где уже был рубец от его предшественника. Пульсирующие вены расчертили всё тело бойца с ног до головы. Вновь плоть менялась, но на сей раз изменения были ещё масштабнее. Разорвав перчатки на пальцах, отросли знакомые когти, но теперь их костяной материал покрыл собой всё до самых плеч. Рыжие волосы обратились густой шевелящейся от напряжения гривой, но самое жуткое произошло с лицом. Кожа век загрубела и окостенела, обращаясь пародией на красную маску, закрывшую глаза. Синий зрачок между бровями наконец вырвался наружу, превратившись в полноценный глаз.      — Я номер одиннадцать из предвестников Фатуи, Чайльд Тарталья!- прорычал циклоп в ритуальной манере. Вольготным жестом призвал себе два изогнутых клинка, сотканных из воды. – И я ваш конец!      С этими словами он встал в двадцати шагах от Мора, красноречиво предлагая провести последний в его жизни спарринг… …      Мрачный фантом медленно поднял руку, прося команду ничего не делать. Странная просьба, но жест был таким плавным, что даже Алатус предпочёл умерить свою жажду мести.      Воин прошёл пять шагов вперёд… и выпустил Рассекателя из рук. Цепная глефа с неприятным грохотом встретилась с каменным полом.      — М… Мор…! – прошипел Кайри, смотря на друга круглыми, как блюдца глазами. – Ты что творишь?!      Вместо ответа охотник бросил ему спокойный полный уверенности взгляд.      Чайльд сам был в ступоре. И именно поэтому Морскитар был так умиротворён. Раз это чудовище ещё не набросилось на безоружного, значит ещё имеет смысл вести разговоры.      — Тогда в лесу, - начал воин, без угрозы смотря на предвестников, - Скар не дал мне договорить… Я даю вам последний шанс. – Тарталья заметно дёрнулся, а Сказитель непонимающе сдвинул брови. – Отрекитесь от Султана демонов, оставьте скверный путь и живите жизнью достойных людей. . .. …      Сначала сдавленно захихикал Скарамучча. Немного погодя его смех подхватил Чайльд, а потом и все присутствующие Фатуи рассмеялись. Зал заполнился безудержным ржанием.      — Д-да ты…! – пытался выговорить Сказитель сквозь смех. – Да ты спятил! Ты рехнулся!      Щелчок тумблера огласился механическим шипением респиратора. Фантом закричал, заставляя ближайших солдат едва не согнуться от боли в ушах. Лишь когда охотник вырубил усилители, собравшиеся смогли выдохнуть, пускай и слышали они теперь больше звона в ушах, чем каких-то звуков. Про смех все дружно забыли.      — … Видел ваши души всё время нашего путешествия, - продолжил фантом всё также спокойно. – И не знаю, как такое возможно… Они не отравлены. Есть скверна, но сами души живы. У вас ещё есть шанс.      Сказанное столь замогильным голосом уже само по себе заставляло прислушаться. Однако при ветрености Чайльда было удивительно, что ему хватило терпения спросить:      — И что ты хочешь этим сказать? Что нам нужно прямо сейчас бросить всё, сложить оружие, отказаться от силы, поселиться в маленьком домике на берегу моря и зажить припеваючи? – Юмор его был так знаком, что в гортанном голосе циклопа даже стало возможно узнать человеческую интонацию. – Ты глупец, если считаешь, что мы променяем могущество и величие на…      — ДА МАТЬ ТВОЮ, АЯКС!!! – вдруг взорвался Мор. Резко стянул респиратор с лица. – Посмотри на себя!!!      Такой выпад от вечно тихого охотника был подобен удару в грудь. Высокий юноша отшатнулся, почувствовав укол чего-то в сто раз хуже страха… Осмотрел свои руки. Костяные когти... Вздутая плоть…      — Вот так выглядит величие?! – Не давая циклопу возразить указал на его голову. – Это что?! Шерсть?! Ты в зверя превращаешься?!      Нехотя Аякс потрогал свою гриву. Это действительно был мех – густой, рыжий. Животный…      — Это делает меня сильнее! – парировал он.      — Ой, ребя-ят… - в ответ простонал отбросивший палаш Кай. – Он же не серьёзно, да…? Как тебя сделает сильнее превращение в чудовище, гений?      — Может и сделает… - оживился Алатус. – Но я бы предпочёл смерть такому.      Общее осуждение подействовало на бойца странно. Он словно… протрезвел. Схожее было чувство, пускай его и отвергали. Но по-настоящему добил уверенность соперника Мор.      — А если бы Тевкр тебя увидел? Думаешь, сойдёшь за храброго и сильного рыцаря?! Да ты больше на подкроватного монстра из детских кошмаров похож! – Не в его планах было давать циклопу спасительный отдых. Давно понял, что младший брат – единственная нить, за которую парня можно вытащить из бездны, и жать на неё нужно изо всех сил. – Раскрою тебе секрет, Аякс. Смерть – это не конец. Душа Тевкра в царстве мёртвых. И ты мог бы после смерти снова увидеть его, проживи ты нормальную жизнь! Но вместо этого ты выбрал нести на своей душе след твари, которая тебя же после смерти и сожрёт!      — Я не выбирал этого!      Пускай синий глаз во лбу был следствием мутаций, в нём появилось нечто человеческое. Какое-то давно забытое осознание происходящего.      — … Зато сейчас есть выбор. Думай, какая судьба тебе ближе. Человек? Или корм для Азатота? …      Последняя грубость погрузила зал в полуминутное молчание. Каждый ждал чего-то, особенно Скарамучча. Ожидал, когда напарник отшутится, осыплет Мора обвинениями, без слов кинется в бой – сделает что угодно. Но тот стоял неподвижно, размышляя о чём-то. И один этот факт заставлял Сказителя серьёзно нервничать…      Вдруг Аякс положил руку на вросший в бок глаз порчи. Потянул, пытаясь снять… И, только Мор подумал, что всё пойдёт по лучшему и легчайшему сценарию, как стало очевидно – проклятая стекляшка всё так же на Тарталье. Тот потянул ещё раз, но уже сильнее, стараясь подцепить когтем.      — Тарталья, не смей! – приказывал Скар издали, но его слова не замечали. Пускай и было в них больше мольбы, чем надменности… - Остановись! Ты не можешь просто так всё бросить!      Как фантом видел, Аякс был уже на полпути к этому. Однако скверное украшение не отпускало хозяина. А когти у Чайльда были острые, весь бок уже покрылся кровоточащими царапинами… Не знал Мор, что эти штуки способны сопротивляться воле носителя. Хотя, это ж были нечестивые предметы, мало ли что…      — Снимешь?      — Не поддаётся! – хрипел циклоп, от натуги рухнув на одно колено. По полу барабанили алые капли крови.      — … Дай мне. – Мрачный охотник демонстративно покрыл кулак железной плотью. – Нужно разбить его.      Воин шёл к истекающему кровью циклопу сопровождаемый настороженными взглядами товарищей. Никто до конца не мог поверить в такой простой исход для Чайльда, однако, чем ближе охотник подходил, и чем громче становились упрёки Скара, тем больше было веры.      Мрачный юноша навис над поникшим Аясом. Потянулся к нему в светлой надежде оттащить одну душу от края.      Слишком поздно заметил направляющийся в сердце водяной кинжал…      Удар с мощью тарана пробил куртку и отбросил фантома на шагов пятнадцать вперёд! Воин кубарем прокатился ещё пару метров, прежде чем сумел извернуться и оказаться на ногах. Одним коленом стоял в пыли, теряя кровь. Альбедо и Кайри бросились к нему, представляя, сколь страшна рана. На деле железная плоть защитила… Но вверху груди всё равно остался небольшой и глубокий порез. Куда больнее было ушам слышать громкий хохот…      — Чего только слабаки не придумают, стоит почувствовать близость смерти! Эй, Скар! – Посмотрел на парня через плечо. - А ты мне почти поверил, правда?      Скар улыбнулся, готовился бросить колкость, но вдруг прокричал:      — Тарталья, берегись!!!      Циклоп повернулся обратно, приготовил оружие! Но успел увидеть только ладонь адепта…      Алатус вонзил пальцы в глазницу монстра; тот взревел всей мощью распухшей глотки! Не успел ударить – ловкий юноша продвинул руку ещё глубже и вырвал глаз с корнем!      Убийца отскочил, уходя от бездумного замаха. Одно мгновение – сжал копьё. Второе – прицелился в сердце. Третье – выпад! Четвёртое – всё вдруг потонуло в воде…      Аякс призвал волну ледяной воды за долю секунды, прежде чем острие пробило бы кожу и вонзилось в сердце. Потерял зрение, но не чутьё – чувствовал, как близка погибель. Несмотря на боль, наслаждался хрипом уносимого волной адепта, захлёбывающегося и сбитого с толку.      Это наслаждение лишило его осторожности. А когда рядом взвыл Рассекатель, было уже поздно.      Лента зубьев срезала глаз порчи вместе с кожей и куском мяса. Не успело чудовище вскрикнуть, как Мор “вернул ему зрение” – удар локтем расколол костяную маску, давая заточённым глазам увидеть свет. Время для Чайльда замедлилось... Свободными глазами он видел, как глефа уже готова к последнему выпаду, что разрубит предвестника в поясе, и шансов увернуться нет! А ещё эти же глаза увидели, как изрезанные губы Морскитара прошептали одну лишь безразличную холодную фразу: “Умри, Тарталья. Умри”.      Мор видел, как всё вокруг стало красным.      Спустя столько испытаний, казалось, ничто не способно удивить Альбедо или бросить в ступор. Однако, как это часто бывает, жизнь рушила любые теории. Алхимик смотрел на развернувшуюся сцену и задавался по-настоящему холодящим душу вопросом – почему ни Мор, ни Алатус не двигаются…?      Навершие глефы остановилось в сантиметре от оголённой плоти Чайльда. Тот рухнул на пол, вновь лишаясь всех своих мутаций, но ни треск исчезающих под кожей когтей, ни отвратительный хлюп сомкнувшейся кровоточащей глазницы не мог заставить его отвести взгляда от фантома. Тот встал, как статуя, в том же замахе, который грозился окончить жизнь предвестника вспышкой боли. С Алатусом происходило похожее: ассасин только-только поднялся с пола, откашлявшись от попавшей в лёгкие воды, но всё тело его тоже словно заледенело. И только глаза их двигались. Сосуды в них лопнули, создавая для обоих ощущение, будто всё вокруг окрашено кровью.      — Не смей… - со всей ненавистью выдавливал из себя Скар, держа в руке толстую нить. На её конце висели две куклы с вплетёнными прямо в животы белыми и чёрными волосами... - Не смей! Его!!! ТРОГАТЬ!!!      Вслед угрозе он проговорил пару слов на жутком наречии – фантом и адепт согнулись в приступе судорог!      Альбедо и Кай с ужасом слушали рычание и сдавленные хрипы мучеников. Двое тряслись и извивались тем сильнее, чем громче Сказитель говорил богомерзкие слова. Белокурый алхимик в панике начал осматривать окружение, пытаясь придумать, чем помочь, но вместо спасения нашёл причину происходящего: под самым потолком к стенам в заметной симметрии были прибиты сплетённые из соломы и веток венки, также несущие в себе волосы парней. Этот зал был ловушкой.      — Мне надоел этот цирк уродов! – резко выпалил предвестник. Крикнул давно растерявшим строй солдатам: – Что встали?! Спектакль окончен! Убить их!      Сотня воинов Фатуи всё ещё неуверенно, но постепенно возвращая решимость, обнажила оружие и начала подбираться к команде. Целая рота…!      Морскитар чувствовал, словно каждую клетку тела разрывает на части, и, всё же, сумел собраться. Поднялся на одно колено, упираясь глефой в пол и всеми силами стараясь встать. Понимал – если не будет сражаться, они все умрут здесь. Да, Кайри сам ещё способен драться, фантом представлял, как он буквально выжег себе дорогу на свободу – пожар трудно не заметить. Но и его огня не хватит на всех тварей с предвестниками вместе!      Через адскую ломку всего тела парень пытался подняться. Вдох, выдох, рывок – провал! Снова - вдох, выдох…!      Ему на голову легла ласковая тёплая рука.      Даже сквозь агонию Мор узнал бы это тепло. Как и понял бы послание, вложенное в жест: “Не вставай. Не нужно”.      В один момент половина боли куда-то улетучилась, дав простор тревоге. Альбедо вышел вперёд, держа меч… Направился навстречу смелеющим Фатуи. Каждый его шаг отдавался тихим эхом, пробивающимся даже сквозь общий гвалт. Лишь раз он остановился и посмотрел на любимого взглядом, не оставляющим сомнения, что на уме юноши. С мягкой немного грустной улыбкой сказал:      — Ты уже достаточно сделал для нас, Мор. Пора кому-то ещё начать сражаться.      Скарамучча взорвался смехом – уже больше усталым и безумным, нежели злорадным.      — Ты будешь сражаться?! Ха-ха-ха!!! – Лицо предвестника перекосилось так, что даже истекающему кровью Тарталье стало не по себе. – Ты муху прихлопнуть не способен, идиот! Что ты собираешься…?!      Альбедо бросился вперёд на ведущих Фатуи офицера. Пошевелил дредами за головой - вся карта возможностей появилась перед ним. С нечеловеческой лёгкостью поднырнул под замах, зашёл за спину бойца, телекинезом отправил того в полёт и наотмашь взмахнул мечом. Разрубил сухожилия на ноге, давая гаду с криками рухнуть.      Не убил. Обездвижил. И всё с выражением абсолютного холодного спокойствия на лице. С этим же выражением, не показывая никаких эмоций, он посмотрел в расширившиеся глаза Скарамуччи, и в тот момент Сказитель почувствовал удар чистого страха… (Рекомендуемый трек (Phase two) - https://www.youtube.com/watch?v=3Y0MnBkegBI&t=181s )      Альбедо твёрдым шагом направился дальше, стряхнув с лезвия каплю крови. Фатуи не ждали – кинулись навстречу, желая раздавить наглого юнца. Глаза цвета морской волны смотрели на приближающуюся волну врагов. С полным безразличием алхимик протянул руку вперёд и одним усилием воли сбил толпу с ног, заставив упасть на пол прямо под ноги бегущим товарищам. Куча мала…      — Ч-что…? – не веря в происходящее шептал Скар.      Кто-то из толпы с боевым кличем вскочил и понёсся на юношу, размахивая кривым клинком. Белокурый отступил на шаг, потом на второй, точно дразня взбесившегося берсеркера. Но потом в момент парировал удар, на инерции разрубил твари локтевой сустав, отскочил и последним ударом разрезал сухожилие стопы.      Он шёл дальше, и путь его с каждым метром всё больше напоминал бесчувственный танец боли. Фатуи окружили его со всех сторон, но любое их движение алхимик предвидел и пресекал. Помнил уроки Мора – постоянно двигался, не давая врагам передышки. Выбил оружие из чужих рук, толкнул десяток солдат, одним лишь остриём меча сделал надрез, лишивший очередного врага дара ходить.      И неизменно двигался в сторону ненавистного предвестника.      — Убить… - дрожащим голосом приказывал Сказитель. – Убейте его, болваны! Убейте!!!      С хирургической точностью Альбедо разрезал сухожилия и травмировал суставы. Сражался, заложив свободную руку за спину, словно элегантнейший и надменный аристократ. Каждое движение, каждый шаг преисполнены смертоносной грации. Позади оставались лишь стонущие в бессилии Фатуи. Оставалось всё меньше способных стоять на ногах врагов…      — Кретины! Никакой пользы от вас! – С этим криком Скар вытащил из рукавов ещё одну куклу с символом Фатуи на животе.      По повелению Сказителя один из побеждённых вдруг вскочил на ноги с воплем боли. Невзирая на разрубленные сухожилия, дёрганными шагами марионетка пошла к алхимику, выставив клинок вперёд. Из-под белой маски солдата, ставшего куклой, лились слёзы, но недолго – Альбедо одним толчком отправил его в долгий полёт, сшибив им ещё целых бойцов.      Скарамуча в отчаянии повторял своё колдовство, всё новые и новые раненные вставали, ведомые его волей. Каждая марионетка была опасней любого врага, единственный способ остановить её – убить, а выпады мощнее, бесчувственнее и злее! Но алхимик не убивал, лишь сбивал с ног, отнимая у кукловода драгоценное время. Сказитель поднимал целые отряды марионеток, бросал их в парня, как снаряды! Но Альбедо уклонялся, сам был всё ближе, уже все Фатуи до последнего лежат на земле, и Сказитель вдруг обнаружил себя в полном одиночестве!!!      Один взмах меча разрезал нить, опутавшую куклы Мора и Алатуса! Бойцы вышли из судорог, блаженно припав к земле. Когда же подняли глаза, увидели, как эфесом меча Альбедо ударил проигравшего предвестника по лицу. Худой трясущийся от злобы парень рухнул наземь, и из рукавов его выпали все куклы, что только были. (конец трека)      Битва закончилась. Однозначно и без шансов продолжиться вновь. И теперь Альбедо чувствовал лишь обязанность поставить в этой истории точку…      Он медленно шагал к отползающему Сказителю. Окровавленный меч пугал своим холодным блеском. Скарамучча наблюдал за этим сверканием так пристально, словно в нём сейчас была вся его жизнь.      — Убьёшь меня – Фатуи не остановишь! – пытался отговориться он. Слышал каждый шаг алхимика, как гулкий гром.      Под конец случилось то, от чего низкий парень едва не вскрикнул – его спины коснулся холод камня. Упёрся в один из элементных столбов. Больше отступать некуда.      Вдруг с лица светлого начало пропадать бесчувственное спокойствие. Постепенно прорезалась всё большая злость, губы растянулись в оскале, а дыхание стало глубже и резче. Он пытался вытащить наружу всю свою обиду за предательство, всю злость за причинённую друзьям боль, напоминал себе, кто перед ним! Зверь в человеческом обличии, не имеющий сострадания, но при всём при этом огромные усилия понадобились просто чтобы заставить себя поднять меч и прицелиться мечущемуся парню в горло. Больше всего Альбедо сейчас желал, чтобы Скар закрыл глаза, избавил от необходимости смотреть в них…! Все попытки заставить себя сделать этот кошмарный шаг в миг прекратились, когда на плечо легла сильная рука. К сбитому дрожащему дыханию алхимика присоединилась одышка Мора.      — Не нужно, Альбедо. Не марай об него руки.      И алхимик ещё долгие минуты после этого клял себя за то, что опустил оружие, лишаясь своего первого убитого врага…      Кайри насмотрелся вдоволь. Решил внести свою лепту – набросился на начавшего вставать Тарталью и повалил того на землю, скручивая руки. Надеясь поумерить его пыл – да и из чистой мести тоже – зарядил ему по макушке так, что лбом Аякс стукнулся об каменный пол. По сравнению с оголённой плотью на боку – пустяк, но Кай готов был поспорить, что это было больно. Однако самое “весёлое” ещё только ждало впереди. Ощупывая притихшего Аякса на предмет припрятанных ножей или ещё чего похуже, винодел сделал воистину поразительное открытие.      — Та-ак… Мор! Думаю, тебе это будет интересно! – окликнул он друга, указывая Чайльду за шиворот.      Фантом подошёл к нему так быстро, как это позволяли задубевшие после пытки ноги. Однако терпение окупилось сторицей. На шее врага охотник разглядел до боли знакомое углубление… Одним резким взмахом он разрезал одежду Тартальи, открывая спину на обозрение. Наверное, ему стоило злорадствовать, но он почему-то чувствовал только тяжесть жалости.      — Похоже, ты своему хозяину не так уж нужен, Аякс, - заключил мрачный фантом, осматривая красный шов, расчертивший крепкую спину напополам.      Тарталья превращался в чомпера. Ужасная участь… И, что хуже всего, судя по дрожи в его взгляде, только сейчас с его глаз спал морок достаточно, чтобы вообще осознать это. И предвестник точно предпочёл бы вернуться в свои иллюзии. …      Двух предателей со связанными руками и ногами посадили на краю гигантского колодца в зале пьедесталов. Вид у них был разбитый, что едва ли удивляло: в зал изредка забегали отряды Фатуи, ищущие своих хозяев по всей цитадели, и на глазах этих же хозяев погибали. Алатус не дремал. Даже если Скар и Тарталья ещё сохраняли какую-то надежду сохранить жизнь, после таких коротких кровавых боёв она однозначно становилась всё меньше.      Мор, Альбедо, Кайри – трое тех, чьи жизни Сказитель, казалось, держал в своей руке, встали перед своими пленниками. Мрачный фантом взглядом красноречивее любых слов объявлял, что пора побеждённым в “последний полёт”. Это развязало Скрамучче язык.      — Думаешь, я буду умолять пощадить, а?! Думаешь, начну выторговывать себе жизнь?! Не меряй меня по себе! В отличие от всех вас, я никогда не стоял на коленях перед кем-то! Ни перед Древними, ни перед Архонтами, ни даже перед Царицей! Пускай сегодня я проиграл, но всю свою жизнь я был сильнее всех вас с этим проклятым недо-фантомом вместе взятых! – Алатус даже не посмотрел в его сторону. – И я был вашим единственным шансом на триумф!      — Ошибаешься, - суровым назидательным голосом возразил Кайри. – Это мы были твоим шансом. Ты мог выбрать жизнь и свободу, отправиться с нами. И в конце мы бы делили победу между собой поровну. Ты мог быть нашим союзником и другом не смотря ни на что, но ты сам выбрал иную дорогу, и ведёт она тебя вниз.      — Что-то, хах… - проговорил Чайльд, теряя силы. С явной язвительностью заметил: – Что-то слишком жестоко, товарищ. Как насчёт второго шанса?      Ответом ему была лёгшая на голову ладонь Мора.      — Ты его упустил.      Охотник столкнул обоих в пропасть, слушая их удаляющиеся крики. От самих предателей, как и от их голосов уже через пару секунд сталось лишь эхо, доносящееся откуда-то далеко снизу. Предвестники исчезли в черноте колодца.      — А что делать с Ним? – осторожно спросил Альбедо, стараясь говорить тише.      Алатус весь был в крови, и кровавые пятна всё множились на его одежде. Он ходил по полю из павших солдат, проверяя, есть ли выжившие. Иногда находил какого-то притаившегося застрельщика, что притворством пытался спасти жизнь. Финал таких был одинаков – потухшие глаза адепта, краткая мольба о пощаде и острие копья в сердце.      — … Оставим его, – решил Мор, видя, что ассасин на них даже не смотрит. – Сейчас его лучше не трогать.      Словно желая подтвердить его слова, по залу разнёсся короткий вскрик захлебнувшегося в крови застрельщика.      Команда как можно незаметней отправилась к выходу, мечтая лишь побыстрее убраться из этого ужасного места. Жутко было представлять, в каком состоянии они найдут детей: те не только ждали их непосильно долго, но ещё и наблюдали за разрушением цитадели, в стенах которой были все, кем они дорожили. У парней была одинаковая мысль: “Хоть бы не побежали нас спасать…” Столь кошмарные могли быть от такого их “подвига” последствия, что ни о чём больше думать или говорить не получалось. И только Морскитар на пару секунд задержался у врат, чтобы обернуться и, глядя на адепта, прошептать:      — Азатот нафл-фтагн, брат.      Скрылся в коридорах вслед за друзьями. …      Алатус стоял на горе из трупов, сам едва отличаясь от них. Открытый торс весь был в ранах, оставленных плетьми и кнутами, стопы были изранены настолько, что великим свершением было просто стоять. По всем признакам парень уже должен был лежать без сознания, да и сам он чувствовал, как силы оставляют его. Однако убийца не мог дать себе упасть. Нет, точно не сейчас. Он смотрел вслед ушедшей команде. Долго, неотрывно. Так пристально смотрел в опустевший коридор, что это начинало походить на безумие. Мысли и воспоминания сменяли друг друга в кошмарном водовороте хаоса, пока адепт, наконец, не понял, что ему по-настоящему следует сделать. … … … (Рекомендуемый трек - https://www.youtube.com/watch?v=Yze8v927qXo )      Только в такие дни становился виден незримый баланс, что так трепетно старалось сохранить всё в этом мире. Кошмарная бойня, где рисковали погибнуть все, сменилась самым тихим вечером за всё путешествие.      Путники оставили позади разрушенную опустевшую цитадель. Всё, что от неё осталось – воспоминания и столб дыма, поднимающийся высоко в усыпанное звёздами небо. Команда буквально пробилась через крепость насквозь, и впрямь оказавшись по ту сторону горного хребта. Теперь снежная дорога вела в Лотерн, и никто не хотел даже представлять, что за испытания их ждут там.      Тихий снегопад накрыл еловый лес своим белым занавесом. Ветер утих, и не было слышно ничего, кроме скрипа колёс карет. Даже шаги Иеротитана казались какими-то мягкими, осторожными и неуверенными, словно статуя вместе со своим создателем погрузилась в тоску…      Альбедо старался забыться во сне. Спать в дороге нелегко, но усталость должна была подарить мирную дрёму. Должна была… Мор, всё так же сидя у окна, укутал милого в куртку и прижал к себе, давая отогреться и расслабленно закинуть ноги на сиденье. Было тепло. Альбедо положил голову охотнику на плечо, а тот придерживал его, словно ребёнка, задремавшего на руках у родителя… Возможно, именно эта маленькая деталь помогла светлому решиться на разговор.      — Почему? – разорвал он тишину. – Почему ты не дал мне убить его?      Тусклая масляная лампа давала немного света. Достаточно, чтобы увидеть тщательно спрятанную неуверенность на лице воина. Он надеялся, что этот вопрос не прозвучит.      — Не хотел, чтобы твой первый убитый враг был Такой. Убивать в первый раз сложно… И вдвойне сложней, если жертва прогнила не до конца.      Альбедо хотел сказать себе, что это хотя бы было честно. Вот только подобным никак не перекрыть неприглядную истину.      — Ты не сможешь вечно меня от этого защищать, - сказал белокурый, поёжившись и плотнее прижавшись к милому.      Мор только сильнее обнял его, грея дыханием. Более ничего не мог сказать. Нет таких слов, что опровергли бы очевидное. Всё, что оставалось парню – тихо мечтать о том, чтобы Альбедо в будущем попался такой враг, после убийства которого ночью не будут приходить кошмары…      Экипажи продвигались по лесной дороге медленно, со скоростью быстрого шага. Кай сторожил сон детей в первой карете. Хотя он и сам уже отошёл ко сну – из окон не шло и малейшего света. Создавалось чувство, будто само время замедлилось, а мир опустел. Океану деревьев не было конца, как и снегопаду… Только через час такой неспешной мирной поездки произошло изменение. Альбедо что-то почувствовал.      — Нас преследуют, - спокойно сказал он, лишь слегка приоткрыв глаза.      — Причём от самой цитадели, - мрачно кивнул Морскитар, приказывая лошадям остановиться.      Кони с фырканьем встали на месте. Юноши дали своему преследователю фору в пару минут, чтобы успел подойти к экипажам. Потом же дверь кареты раскрылась, и путники вышли поприветствовать попутчика. Едва ли кто-то удивился, когда им оказался израненный и продрогший до костей адепт.      Алатус вышел из еловой рощи, держась от экипажей вдалеке. Его вид мог серьёзно напугать: нездоровый цвет лица, посиневшие ноги и изодранное тело. Мысленно Мор спрашивал себя, почему парень просто не отыскал какую-никакую одежду в крепости. Ответ пришёл сам собой – потому что шёл за ними, ожидая смерти. И ему уже было не важно, какой.      Когда пошла уже вторая минута выжидающего молчания, ассасин двинулся вперёд; успокаивающий хруст снега казался как никогда громким. Остановился в десяти шагах от путников. Взялся за копьё двумя руками… Мор ожидал и такого варианта. Сам взялся за цепную глефу, приказав моторам запуститься. Однако вместо атаки Алатус качнулся…      И упал на колени.      — … Я… прошу прощения, - сумел выдавить он из себя. Судя по хрипу, слова действительно пришлось продавливать сквозь больное горло. – Простите, что пытался убить.      Медленно, словно испытывая убийцу на правдивость слов, Мор опустил глефу. Кивнул ему в знак, что извинения приняты.      — … Мне… некуда пойти… - продолжил Алатус, склонив голову. Вдруг выставил копьё вперёд, будто предлагая взять его. – Пожалуйста…, позвольте пойти с вами. Я хорошо послужу вам. Прошу…, дайте мне шанс смыть позор.      Хруст шагов был слышен уже на середине его слов. К нему подошли. Не поднимал голову в знак смирения, но и затылком мог чувствовать взгляд багровых глаз. Адепт уже не ждал смерти, получил ведь прощение. Но его всё ещё могли прогнать.      — Не хочешь позора? Так встань с колен. – Фраза унесла все опасения прочь. Морскитар развернулся и без всякого укора или надменности сказал: - Быстро в карету, нужно обработать раны. И, ради Древних, встань уже из снега.      — В-в-вы должны дать мне имя! – вырвалось у Алатуса. Поздновато пришла мысль, что не лучшее время для соблюдений ритуалов… Поспешил объяснить: - Традиция. Новый монастырь – новое имя.      Мор понятия не имел, чем они напомнили ему монастырь, но, глядя на истощённого и душой, и телом парня, задавать лишних вопросов не хотелось. Как и отмахиваться от важных его сердцу традиций. Фантом, наконец, принял копьё адепта. Коснулся остриём его головы, будто проводя посвещение.      — … Сяо. В легендах моего мира так звали тёмного духа, испытавшего множество страданий в мире смертных. Теперь это твоё имя.      Стоило снять копьё с тёмных волос, как адепт тяжело качнулся. Каким-то чудом удержав равновесие, он поднял глаза. Янтарная радужка, казалось, стала насыщенней, живее. Пересохшие губы растянулись в улыбке доброй, пускай и тусклой.      — С… спасибо… - проговорил Сяо на выдохе. И это слово будто бы забрало из него оставшиеся силы.      Лицо его резко стало безразличным, глаза закрылись, а корпус подался вперёд. Адепт упал без чувств, сохранив на лице слабо различимую тень облегчённой улыбки. (конец трека)

***

     Дым благовоний заполнял комнату подобно насыщенному сладкому туману. Бледная дымка обволакивала курильницы, красивые полотна и прочие предметы роскоши. Хотя более всего выделялась большая низкая кровать, отделанная красным деревом. Изысканный материал простыней был нежным, как шёлк. Не чета происходящему на постели…      Колени и локти Итэра глубоко погружались в мягчайшую перину, но даже капли удовольствия от этого не пробивалось сквозь общую агонию души и тела. Парень высоко задрал голову, вот только отнюдь не по своей воле. Его держали за косу, лишь чудом не выдирая её из головы. Однако настоящая боль исходила сзади. Сжимая золотистые волосы в стальной хватке, Чжун Ли овладевал юным телом жёстко, не жалея и не сдерживая себя в темпе.      Итэру хотелось плакать, хотелось кричать, но ему было прекрасно известно – крики только раззадорят Архонта. Да и не осталось больше слёз…      Толстый ствол едва проталкивался внутрь. Сегодня Архонт был особо скуп на смазку – таково наказание. Если бы подобные наказания не были обыденностью, по ногам золотоволосого уже давно бы текла кровь.      Чжун Ли кончил, в последнем порыве похоти ударив парня ладонью по ягодице. Это точно не могло зваться шлепком – слишком болезненно. Красный след от руки выглядел скорее, как ушиб.      — Может, это научит тебя расторопности, - говорил Архонт, вставая с кровати.      Он отпустил золотую косу с той же безразличностью, каким было насыщенно каждое его движение. Разминал плечи, не обращая на юношу внимания, словно тот был отслужившей своё вещью.      Из коридоров поместья донеслись неравномерные звуки шагов. Посетитель явно хромал, так что Чжун Ли уже знал, кого увидит через секунду. В комнату, отослав короткой командой прислугу, вошёл уже чуть окрепший Аято. Всё ещё выглядел поломанным, но былая статность вернулась, соревнуясь, разве что, со скованностью движений.      Лорд Камиссато оглядел развернувшуюся сцену: полностью голого знакомого и всё ещё стоявшего раком парня.      — Оу, прошу прощения. Я не вовремя?      — Вовремя. Говори, зачем пришёл.      — Хотел лишь поделиться новостью, - с мягкой улыбкой заявил Аято. – У Царицы стало на два предвестника меньше.      Архонт камня протёр взмокший лоб куском дорогой ткани. В безжизненных глазах, наконец, появилась эмоция – злость.      — И, разумеется, ты мнишь себя победителем после этого. “Два Архонта провалились, теперь мой черёд блеснуть” - таковы твои мысли. – Он подошёл к гостю слишком близко, чтобы тот оставался спокоен. Однако Аято не был бы собой, не будь у него на лице улыбки и при виде агрессивного горящего похотью божества. – Дай мне тебя огорчить, для тебя всё очень плохо. Если моя игрушка не довершит дело, то устранение этих насекомых поручат тебе. Напомнить, чем закончилась твоя последняя миссия?      Всё тело вновь заболело, стоило только вспомнить. Хотя уязвлённая гордость ныла более всех повреждённых костей.      — Тогда у меня не было всей полноты информации. Теперь я куда лучше знаю, чего ждать. Да, у них всё ещё есть эта статуя…, но, ты же знаешь, я найду решение.      — Найди, Аято, найди. Если не хочешь оказаться на его месте. – Мускулистая рука указала на застывшего юношу.      Аято взглянул на покрытого синяками и засосами Итэра, и тут же до хруста костяшек сжал кулаки. Не то чтобы вид очередного бедного мальчика для утех мог вывести его из равновесия, нет. Просто лорд прекрасно понимал реальность угрозы.      — Терпение Царицы не бесконечно. – Заметил Чжун Ли, вставая к гостю совсем плотно. Так, что тот мог почувствовать его дыхание у себя на лице. - Меня она не тронет, я слишком ценный союзник. А вот тебе стоит думать и думать быстро. Поверь… - Расслабленно упёрся лбом в висок Аято. – Если Она разгневается, ты будешь умолять, чтобы тебя всего лишь сделали моей ш**хой. – Он отошёл от смотрящего в никуда лорда, направляясь к выходу. На последок с усмешкой бросил: – Но мы ведь оба знаем, Царица не отвечает на мольбы.      Архонт вышел в коридор, оставляя гостя со зреющей злобой. Кривая ужасно исполненная улыбка сходила с утончённого лица тем быстрее, чем дальше был “друг”.      — Выдохни! – крикнули ему из коридоров. – Говорю же, моя игрушка ещё может спасти тебя от участи козла отпущения.      Фраза закончилась хлопком двери. …      Лорд Камисато подошёл к кровати. Даже не пытался гадать, почему Итэр не шевелится: разобрать, что в голове у этого парнишки, не брался даже он. Однако не побрезговал положить руку ему на спину, вызывая волну дрожи. Осмотрел юношу… Между ног всё было перепачкано в чужом семени, хотя и это не мешало разглядеть шрамики на внутренней стороне бёдер. Были они оставлены кнутом, ножом или чем-то ещё было сложно сказать – на златоволосом испробовали абсолютно всё, и что конкретно смогло оставить эти отметины, угадать невозможно. На спине тоже были похожие следы грубости, однако не нужно было быть экспертом, чтобы понять – всех, кто пользовался Итэром, привлекали именно ноги и бёдра. Стройные, изящные, красивые. Овладеть такими не отказался бы даже предпочитающий одних только женщин мужчина.      — Ты слышал, что он сказал, - мягко обратился Аято к истерзанному. – Нам обоим будет лучше, если ты исполнишь то, чего так желаешь.      Вновь реакции не последовало. Нельзя было даже понять, какие эмоции парень испытывает – злость, обиду, отчаяние. Он не поднимал головы, не давал знака, что он вообще в сознании…      — Знаешь… - Юный лорд решил достать козырь из рукава. – Альбедо направляется сюда – в Лотерн.      Итэр резко поднял голову, посмотрев вперёд. Каждый мускул в худом теле напрягся.      — Он планирует надолго задержаться здесь, я полагаю, - продолжил Аято, с удовлетворением замечая растущее напряжение у себя под рукой. – У тебя появляется прекрасная возможность.      О, юноша знал это. Знал и уже был в жутком пропитанном гневом предвкушении… Пока Лорд Камисато не продолжил:      — О, и, кстати, Итэр… - Несчастный парень испуганно посмотрел в сторону гостя. Слишком хорошо знал, что значит эта певучая интонация в голосе. Рука лорда двинулась ниже. - Ты ведь соскучился по мне, правда?