✧ Орудие Богов ☾

     Умиротворение – редкое бесценное состояние. Обычно, для Стражей Якса одна секунда умиротворения - уже величайший дар. А маленький сад внутри монастыря был самим воплощением умиротворения.      Алатус точно знал – сам монастырь огромен, но чёткие воспоминания о нём всегда были связаны лишь с небольшим садом, разбитым во внутреннем дворике. С первого взгляда вокруг не было ничего примечательного: просто небольшая площадь, огороженная матового цвета стенами и заполненная приятным ароматом цветов. Вот только именно в простоте был весь секрет. Нечему было раздражить глаз или слух, стать причиной беспокойства или интереса. Сама земля здесь была немного скучной: сквозь приличный слой песка пробивались хрупкие белые цветы с красивыми вытянутыми бутонами, чем-то напоминающими трубы музыкантов. Соседствовали с ними острые мелкие камни, о которые вечно был риск пораниться, однако даже так Алатус всегда приходил в сад босиком. Кроме четырёх больших валунов, выставленных в идеальной симметрии по площади, двор украшало большое дерево с пышной тёмно-зелёной кроной. Оно было выше окружающих его стен, чем и вызывало у адепта такую тёплую привязанность.      Как и бесчисленные разы до этого парень устроился на ветви дерева, свесив одну ногу и расслабленно опёршись на ствол. Жёсткая кора удобству не способствовала, но вид стоил того. Каждый раз Алатус восхищался величием творения Моракса; горный монастырь полностью оправдывал своё негласное название. Титанических размеров строение располагалось на вершине самой высокой горы в Тейвате. Так высоко, что облака, мирно плывущие по небу, едва касались высочайшей из башен и рассеивались об неё, словно волны об волнорез. Земля внизу же была перед адептом, как на ладони. Так скучно и бессмысленно было разглядывать все эти далёкие и теряющиеся в белой пелене облаков поля и луга… Но так юноша напоминал себе, за что сражается и зачем он живёт в этом мире. Этот сонный покой полей и лесов нуждался в защитниках...      — Не сомневался, что найду тебя здесь.      Этот низкий басовый голос трудно было спутать с чьим-то ещё. Парень опустил глаза и встретился взглядами с крепким мужчиной, чьё тело пестрило татуировками. Все его черты от рук-колонн до вечно стоящих дыбом коротких волос меркли с поразительно искренней улыбкой.      — Босациус, - поприветствовал Алатус товарища кивком.      Мужчина был старше его и по возрасту и по рангу, однако никогда не требовал становиться перед собой на колено. Да и странно было бы выказывать такое почтение к кому-то, кто может с ребяческим энтузиазмом разрисовать твоё лицо во сне. Не знай юноша, как грозен и собран Босациус в бою, держал бы его за большого ребёнка.      — Однажды точно в это дерево врастёт, - с весельем в голосе сказал кто-то из теней.      У самого входа в сад стояло три фигуры. Слова принадлежали Индариас – пестрящей огненными цветами женщине. Её мягким жестом просила говорить тише Бонанас – кроткого вида девушка. Сколько бы раз она не встречала Алатуса в этом саду, ей постоянно казалось, что он дремлет на ветвях, а её милосердная натура заставляла просить прочих хотя бы не шуметь.      — Нас всех прикуют к этому дереву и высекут, если не поторопимся, - беспристрастно сказал последний из компании.      Меногиас – высокий статный молодой человек – всегда оставался рассудительным и чуть отстранённым. Одна из причин, почему именно к этому собрату Алатус испытывал самую сильную привязанность и уважение. Его слова имели для парня больший вес, и они же убедили его в необходимости прервать отдых.      Алатус поднялся на ноги, чувствуя, как ветвь скрипит под ним. Оглядел своих братьев и сестёр. Семью. Может, между ними и не было кровного родства, но связь с ними юноша чувствовал так, словно у них одна душа на всех. Слишком многое пройдено вместе и слишком многое ещё было впереди. Смотря на четверых товарищей, адепт чувствовал, что не один в этом жестоком мире. Приятное чувство.      Следуя подбадривающим возгласам, Алатус спрыгнул с ветви. Немного неудачно – летел прямо на ту часть земли, где было много мелких камней. Мысленно приготовился к царапинам на стопах и расслабился, давая телу мгновение насладиться свободным падением.      Ступни встретились с землёй…      Всплеск крови предшествовал крику агонии…! (Рекомендуемый трек - https://www.youtube.com/watch?v=W6YRW1nyGaY&t=5s )      Сяо рухнул на потрескавшийся каменный пол, теряя кровь. Секундная растерянность не позволила ему увидеть, как поменялось всё вокруг. Умиротворяющий сад исчез, а на его месте возник большой тёмный зал. Тьма была такой густой, что не удавалось разглядеть стены. Ничего нельзя было разглядеть, кроме мелкой каменной крошки, покрывшей пол от края до края.      Адепт рычал от боли, хватаясь за кровоточащую ногу. Хотя не только ступни были покрыты кровью: всё тело исчертили раны, нанесённые палачами. Они вновь воспалились, открывая миру вид на оголённую плоть. Но хуже любой травмы было кошмарное непонимание, что происходит вокруг. Вскоре непонимание превзошёл искренний страх за товарищей – их крики доносились откуда-то из темноты.      Сяо попытался встать, превозмогая себя. Смог приподняться и осмотреть окружение. Вокруг витал странный зеленоватого цвета туман, пахнувший чем-то отвратительно-приторным. Его миазмы проникали в лёгкие, и, казалось, пропитывали сами мышцы, вытягивая из них весь тонус. Не пошевелиться.      Вдруг из темноты вынырнуло нечто. Со звоном и металлическим лязгом сверкающие цепи змеиными кольцами опутали адепта, сдавливая торс с силой достаточной, чтобы выдавить из лёгких последний воздух. Цепи потянули парня во мрак, силой впечатав в высокий каменный столб. Руки и ноги оказались в металлическом плену.      Долгую минуту Сяо безуспешно пытался освободиться, высматривая, где же его семья. Босациус, Меногиас, Бананус, Индариас – все они вопили где-то совсем рядом, но ни туман, ни темнота, ни тяжёлая пелена на глазах не давали понять, где они и что с ними.      Минута ожидания окончилась, когда, рассекая туман и мрак, из неизвестности вышел некто. Теряющий сознание адепт смог разглядеть его только когда яркие янтарные глаза, выглядывающие и под чёлки тёмно-каштановых волос, уже смотрели на него с расстояния вытянутой руки.      — И снова это происходит, - безжизненным голосом проговорил Моракс, осматривая истекающего кровью парня. – Это начинает раздражать... Он последний! Если сорвётся, Горнило останется только закрыть. Наконец-то…      Закончив свои странные речи, он подтолкнул вперёд кого-то ещё. Адепт уже плохо видел, кто это был, но точно знал – это был юноша его лет и роста. Лишь две детали мог в нём разглядеть: волшебные золотистые волосы, заплетённые в длинную косу… и нож в руке. И Сяо не знал, почему впервые за жизнь его посещала паника. Почему её причиной становился этот странный юноша. Чем ближе тот был, тем яростнее Страж Якса пытался вырваться. Тем чётче слышал собственное сердцебиение. Вопли друзей росли в силе с каждым мгновением, лезвие ножа уже у самой шеи…!      Внезапно всё вокруг залил чистый белый свет. …      Сяо широко раскрыл глаза, шумно вбирая полные лёгкие воздуха. Осязание вернулось раньше зрения; под собой он чувствовал мягкое сидение кареты, а у себя на лбу тонкую белую руку. Потом же вернулся слух; мерный цокот копыт и скрип колёс напомнил адепту, где он теперь находится и что произошло прошлым днём. И лишь потом зрение подарило ему вид обеспокоенного лица алхимика и задумчивого взгляда Мора. Неприятное раздражение в горле подарило Стражу постыдную догадку: он кричал.      — Быть чтецом душ не так плохо, - констатировал Альбедо скорее для самого себя. Нужно было сказать что-то, дабы умерить тревогу.      — Успел что-нибудь заметить? – спросил Мор, проверяя перевязки адепта.      — Только боль и обрывочные образы. Не стал погружаться в воспоминания, ему и так нелегко.      Мрачный фантом одобряюще кивнул. Хотя и подобрал бы он слова куда крепче: на адепте живого места не было. Заслугу за то, что Сяо ещё жив, равно поделили между собой его стойкость и работающая в полную силу регенерация. Оставалось надеяться, что раны на душе хоть немного легче, чем на теле…      Снаружи ярко сияло солнце. Вопреки зимней поре, воздух был тёплым, а ветер больше напоминал тихий морской бриз. Даже сквозь приевшийся гул шагов стального конструкта и скрип карет можно было слышать, как с ветвей деревьев капает вода. Неожиданно зима решила отступить, на время обратившись бесцветной пародией на весну. Пока Сяо спал, снег таял, давая жизнь ручьям, текущим с предгорья вниз – к полянам и равнинам. За одну ночь и начало утра сугробы уменьшились так, что стала видна похороненная под ними трава и опавшие листья. И, чем дальше кареты двигались, тем меньше снег напоминал о себе.      Крыши Лотерна ещё не появились над верхушками деревьев, а путники уже видели роскошь столичного региона: местная природа была абсолютно не тронута. Ни следов лесозаготовок, ни охотничьих лагерей, ни нарушающих лесную чащу деревень – ничего. Лишь регион столь богатый, что мог себе позволить не использовать ресурсы, лежащее у его ног, не стал бы трогать лес. И было ощущение - из всех проявлений роскоши, что предстоит встретить, это – самое скромное.      Сяо тихо радовался возможности привести мысли в порядок. Правда, очень скоро его главным занятием стали постоянные попытки прогнать это нелепое чувство подавленности. Причиной ему было не новое имя – на этот счёт он не испытывал вообще ничего. По-настоящему угнетало это раздражающее чувство неловкости…      Альбедо и Мор быстро закончили суетиться над ним: раны больше не требовали особого ухода, а разум хотя бы обрёл покой. Всего через две минуты в карете воцарилось самая странная тишина, что Сяо помнил. Светлый алхимик спокойно читал книгу, изредка посматривая в окно, а охотник закрыл глаза и погрузился в подобие медитации – сосредоточился на конных экипажах. И, пускай адепт не ждал допроса сразу по пробуждению, но он ожидал иного. С одинаковым смирением принял бы и верёвки на руках и угрозы лишить жизни в случае предательства. Но юноши вели себя так, будто ничего не происходило! Словно так всё и должно быть. А ведь у них в карете тот, кто ещё позавчера был не прочь ополоснуть клинок в их крови.      Пейзажи леса сменяли друг друга. Кто-то находит красоту в бесконечном массиве деревьев, но Сяо видел лишь огромную площадь, идеальную для слежки за маленькой командой. И он точно знал, что за ними следят, даже если наблюдатели очень далеко от них. “В Лотерне каждый камень имеет глаза и уши” – такая крылатая фраза была известна даже адептам. Подтверждалась она хотя бы тем, что ни сам Сяо, ни кто-либо ещё из ордена адептов ни разу не был в столичном регионе. Столь хорошо и тщательно эти земли оберегались инквизицией и Фатуи, что нужда в устранении неугодных людей просто не возникала… Так непривычно было теперь чувствовать злую иронию от слово “оберегалась”. Фатуи, конечно, никогда не были в его глазах воплощением добра, но всё же, всё же, всё же…      Кареты резко остановились. Альбедо чуть не выронил книгу, а Сяо машинально схватился за копьё.      — Город близко? – Мор едва-едва приоткрыл глаза, словно готов обратно провалиться в медитацию.      Спустя пару секунд Альбедо уже всматривался в карту, сверяя их положение.      — Судя по тому, как далеко от нас горы, будем в Лотерне через… два часа.      Фантом оживился. На лице его появилось знакомое выражение, выдающее не самое хорошее расположение духа. Такое настроение сохранялось за охотником и когда он открыл дверь наружу, впуская волну влажного прохладного воздуха.      — Привал, - объявил он, ступая сапогом в вязкую слякоть. – Нужно подготовиться.      Альбедо не имел ничего против: столица в считанных километрах, а у них даже нет плана действий. Стоило обдумать всё, не отвлекаясь на шум экипажей.      Двое покинули карету, оставляя Сяо в секундной растерянности. Тот попросту не знал, что делать теперь. Вскоре решил, что лучше будет просто сопровождать его нового… Он сам ещё не знал, как ему следует называть Мора. В привычных условиях его стоило бы звать господином. Но как же далеки они от привычных условий…!      Маленький отряд осматривался на местности. Остановились удачно: на местной поляне, лишённой укрытия из деревьев, было не так сыро – солнце уже успело подсушить грязь. Такая крохотная удача, но столь редко команде везло в последние дни, что и такое радовало.      — Пойду разбужу остальных, - говорил Альбедо, прикрывая глаза от слепящего солнца. – Пусть Беннет и Кай помогут с…      И тут он понял страшное. Охотник и алхимик как по команде взглянули сначала друг другу в глаза, а потом синхронно повернулись к их новому напарнику. Тому самому, о присутствии которого ни дети, ни аристократ даже не подозревали.      И, как назло, в эту секунду раскрылись двери второго экипажа…      — С добрым утро-ом… - вяло протянула Кли, зевая и потирая глазки. – Утро ведь, да?      — Не знаю, утро или нет, но от завтрака я бы не отказался, - вторил ей Беннет. – У нас миндального тофу не осталось?      — Будешь есть столько сладкого – заболят зубы, - довершил их тройку Кайри. – Хотя, понимаю тебя. Что угодно, только не вяленое мясо, меня от него уже тош… - Трое увидели стоявшую неподалёку фигуру. Взгляд знакомых орлиных глаз, казалось, превратил их в каменные статуи. - … нит.      Сяо много раз за жизнь смотрел в лицо смерти, иногда отправлялся на миссию, мысленно готовясь принять самую страшную и мучительную гибель. Но именно этот взгляд трёх пар глаз выбил из него всякую уверенность. . .. …      По поляне разнеслись дикие детские крики! И не понятно было, чего в них больше – страха или злости. Кли выхватила из рюкзака бомбу, быстро чиркнула кремниями, давая искре зажечь фитиль, а Бенни встал в стойку с костяным кинжалом.      — Это он!!! – кричала девочка. – Он похитил Кайри!      — Не подходи! – вторил мальчик. - Укокошу!      — На воздух взлетишь!!!      — Зарежу!!!      Крики продолжались, пока рыжий винодел без эмоций на лице не облизнул два пальца и не притушил фитиль бомбы. Тихое шипение потухшего огонька подействовало на окружающих, как убойное успокоительное. Кай осмотрел стушевавшегося адепта и максимально учтиво произнёс:      — Альбедо. Мор. Объясните нам, пожалуйста, что здесь делает этот… - Старался подобрать что-то наиболее мягкое. Не найдя подходящего слова, закончил сухим: – Этот человек.      — Расслабьтесь, - попросил Морскитар, для вида вставая у плеча подопечного. – Он к нам с миром.      — С миром он и упокоится! – прокричал Бенни, собрав на себе все взгляды, что только были. Общее удивление сбило его запал. – То есть, эм… Хе-хе. – Спрятал кинжал за спиной. – Ну, с миром – это хорошо, наверное. Да?      Альбедо устало покачал головой, мысленно делая пометку прекратить доступ детей ко всему, что режет, колет и взрывается. Попытался вкратце объяснить ситуацию:      — Он больше нам не враг. Вчера он всё потерял, но и многое понял. И ему больше некуда пойти, организация адептов убьёт его теперь, если найдёт, а враг у него теперь тот же, что и у нас. Так что стоит забыть об обидах. – Он отошёл на пару шагов, открывая друзьям вид на ассасина. Указал на него со словами: - Знакомьтесь - Сяо. И теперь он наш друг.      Дети пробыли в непонимании секунду достаточную, чтобы Кай незаметно взял их оружие и запрятал куда подальше. Первым разомкнул их маленький строй, направляясь к багажу.      — Ну, раз он наш друг, то и палатки будет расставлять наравне со всеми. Давайте пошевеливаться! – говорил он, разминая затёкшие плечи. – Не знаю, как вы, а я не горю желанием провести ещё день в деревянной коробке.      Пока он рылся в вещах, Кли и Беннет обступили новичка, разглядывая его. Их заинтересованные лица уже сами по себе были поводом для беспокойства, но Сяо, очевидно, ещё не представлял, на что способна эта парочка. Сохранял стойкое спокойствие, даже когда девочка прикоснулась к лохмотьям, оставшимся от одежды.      — Друг, да? Ладненько, тогда я сделаю что-нибудь с этим кошмаром… Какую одежду хочешь? – с искренним любопытством спросила она.      Не давая адепту произнести и звука, вклинился Бенни:      — Ты ведь не собираешься сражаться Этим, правда? – Он указал на погнутый кусок железа, заменивший копью Сяо наконечник. – Надеюсь, на месте у нас будет хоть какая-то кузня, мне на такое смотреть больно.      Если бы Альбедо взялся описать состояние их нового напарника сейчас, то слово “потерянный” подошло бы лучше всего. И едва ли неуверенность, с которой адепт отвечал детям, выглядела нелепо. Алхимик сомневался, что инструментам, в коих превращали адептов, вообще были известны такие вещи, как мирный разговор. Попавший во внешний мир Сяо выглядел скорее запертым в незнакомом доме, нежели свободным.      — Ждёшь проблем с ним? – озвучил Мор повисший в воздухе вопрос.      — Пока нет. Пока… - Приходилось говорить тише, чтобы Сяо не услышал. Благо дети и сами прекрасно отвлекали нового друга. – Мы ведь ещё не притрагивались к его воспоминаниям.      — Однажды придётся.      — Знаю. Знаю… И, надеюсь, на тот момент мы уже будем знать, сколько ещё фантомов в руках Фатуи. Иначе сложно будет найти цель, понятную ему.      Морскитар лишь коротко кивнул, окинув взглядом бескрайнее небо. Солнце ярко светило, а лёгкие перистые облака спешили к горизонту. Такой мирный и спокойный день. Слабо верилось, что он может стать в их приключениях самым сложным и, в худшем из вариантов, самым кровавым… …      — Стена пятнадцать метров в высоту и это без учёта башен, - рассказывал Кайри, вырисовывая толстой палкой очертания города на земле. – Окружает город с трёх сторон, а с последней стороны Лотерн примыкает к морю. Склон там опускается так низко, что позволяет содержать самый большой порт во всём Тейвате и самый большой же флот.      Теперь их сборище палаток и импровизированных скамеек определённо могло зваться военным лагерем. Команда устроилась у своеобразной “карты боевых действий”, а Кай, будучи единственным бывавшим в Лотерне человеком, рисовал эту карту, объясняя каждую деталь. И картина проявлялась неутешительная.      — На Тейват иногда набредают корабли орков, - рассудил охотник вслух, вспоминая первый свой день на этой земле. Указал на кривую дугу, изображающую порт. – Не боятся такого?      — Будь у Мондштадта такое же удачное расположение, и стена бы не понадобилась. Острова Инадзумы всего в нескольких десятков километров от Лотерна, а пролив между двумя регионами окружён со всех сторон мелководьями и рифами. Гавань у столицы – это просто громадная тихая лагуна, и единственный выход из неё – вооружённая до зубов Инадзума. – Не сдержал ироничную улыбку. – Недаром второе название Лотерна “мышеловка”. Если сюда что-то и попадает, то, чаще всего, остаётся здесь навсегда.      Аристократ продолжал свой рассказ, и с каждым новым словом их собрание всё больше напоминало военный совет. Всё чаще звучали вопросы, где у города уязвимое место, но не возникало и единого ответа.      Когда Кай закончил очерчивать линию внутренних стен, окружающих дворец, Альбедо прервал его:      — У города есть что-то, способное повредить титана?      Ответ напрашивался сам собой: у богатейшего города точно найдётся нечто достаточно мощное. Однако реальность оказалась ещё хуже, и осветил её Сяо.      — На башнях Лотерна орудия-драконоборцы, - начал он. – Только монастырь адептов и столица владеют такими. – Вспомнив вчерашние кошмары в цитадели, поправил: - Так нам говорили.      Альбедо и до этого не испытывал оптимизма, а теперь и вовсе отбросил последнюю надежду на штурм. Конечно, должен был быть иной способ проникнуть внутрь помимо насилия, это скорее был запасной вариант. Вот только как выглядит этот самый “иной способ”…?      Сяо наблюдал, как угрюмость подобно заразной болезни охватила всю команду. Сам тоже чувствовал подавленность: хотелось принести пользу, показать, что его не зря приняли. Всё, чего он желал теперь – шанса проявить себя. За мыслями об этом он не заметил, как пара горящих, словно алые угли глаз смотрят на него вот уже битую минуту.      Мрачный охотник, как ни странно, выглядел свежее и бодрее остальных. Первое, что пришло всем в голову, когда он поднялся, всем видом излучая энергию, это что Мор просто раззадоривает себя перед неминуемой бойней. Но его слова срубили эту теорию на корню.      — Боя не будет. Возможности не равны.      Кайри не понимал: охотник их успокоить хочет или вынести им приговор. Спросил:      — И это хорошо? Да, у них армия, а у нас только титан, и он, как мы поняли, не переживёт встречу с их стенкой. И да, возможности не на нашей стороне...      — Нет, Кай. Всё не так. Этот город точь-в-точь Полис из моего мира. И знаю точно, единственная забота местных стражей - чтобы их хозяев ничто не тревожило. У нас только титан. Но у них за спиной полный город изнеженных аристократов. Их гнева они боятся больше нашего оружия. – Он развернулся, стянул респиратор на подбородок и зашагал к каретам. - Пустим в ход старый-добрый приём.      — И какой же? – спросил полный боевого рвения Беннет.      Ответом ему был взгляд через плечо и ухмылка, от которой даже у Альбедо пошли мурашки по коже.      — Возьмём их на слабо. …      Сяо не знал, что будет с нервами лотернских стражников, но нервам друзей Морскитар устроил настоящее испытание. Два часа нарастающего грохота конструкта и вой диких животных вокруг даже адепту было терпеть не просто.      План был действительно прост и жесток в своей прямоте: собрать как можно больше лесных тварей и двигаться вперёд с ужасным шумом. Таким, чтобы городской гарнизон слышал – приближается нечто страшное. Нечто, с чем в самом глубоком бреду не захочешь сражаться.      Иеротитан получал приказ отбивать по земле такой мощный ритм посохом, чтобы сама земля дрожала. В лесной орде, окружившей кареты, уже были десятки волков и медведей, а над процессией кружился целый смерч насекомых. Всё это издавало такой нестерпимый гул, что Альбедо, прижимающий ладони к ушам, не сдержал юмора:      — Теперь они нас точно слышат! – прокричал он для Сяо, также защищающего уши.      Адепту предлагали пересесть в ту карету, что подальше от эпицентра шума. Однако он не жалел об отказе, Морскитару уж точно куда хуже. Фантом стал белый, как снег, а со лба ручьём лился пот. Контроль стольких существ был подобен попытке удержать наковальню над головой, но слишком высоки были ставки. Хватка на окруживших процессию существах не ослабла, даже когда фантом уже не мог сам удерживать тело. Сяо и Альбедо не давали ему упасть и стирали пот с его лба. Столь плох он стал на вид, что ворвавшийся в общий гул звон городских колоколов показался спасением.      В один момент лес резко оборвался, сменившись чистым полем. Крики лесной орды и грохот колосса утихли. Ведущая карета устроилась на возвышенности, давая юношам разглядеть всё величие и ужас того места, в которое они прибыли.      Стены и впрямь были великолепны. Настолько роскошны, что, стоило Альбедо их увидеть, как у него в груди смешались восхищение… и отвращение. Сотканные из громадных блоков белого камня стены сковали раскинувшийся на равнине город подобно скорлупе. Башни, устремляющие свои острые крыши к небесам, рассекали всё укрепление на короткие сегменты, и белокурый юноша не сумел избежать пугающей ассоциации с человеческим позвоночником. Каждый сегмент был облицован мрамором и подпирался с земли искусно высеченными статуями, изображающими воинов, закрывающих щитами лотернские стены. Бастионы выглядели столь богато, вычурно и бессмысленно, что отдавший полжизни архитектуре Альбедо испытал настоящий шок. Даже Иеротитан – колосс из стали, серебра и золота – выглядел на фоне одних только стен города, как нечто скромное и аскетичное. А ведь взгляду ещё только предстояло увидеть, что творится в городской черте…      Как и в случае стен, улицы титанического города сначала казались шедевром: широкие бульвары и площади с фонтанами, а сады, пестрящие всеми самыми прекрасными цветами, и монументальные строения давали ощущение, будто это чуть ли не рай. Но при внимательном осмотре Лотерн оказывался беспорядочной мешаниной из домов в стилистике самых разных культур. Улицы из аккуратных домов со ступенчатыми крышами, словно украденными из Ли Юэ, наползали на преисполненные плавности строения из Сумеру. Находилось даже место для домиков в мондштадском стиле, но алхимик сентиментальности не испытывал. Казалось, не будь между районами широких проспектов, весь этот ночной кошмар архитектора, ничем не сдерживаемый, столкнулся бы сам с собой, раздавливая несущихся сквозь узкие улочки людей. До последнего Альбедо старался сохранять надежду, что особняки знати в этом месте буду выглядеть хоть немного лучше. Но этот город взял себе в привычку рушить все надежды, ещё даже не приняв путников в свои пределы…      Теперь юноша окончательно убедился, что его родители поступили мудро, оставив фамильный особняк. Ряд самых больших, богатых и, несомненно, самых чудовищных по своим размерам зданий располагался прямо посреди общей кучи домов. Невооружённому взгляду было видно, что каждый из особняков, вставших в извращённое подобие строя посреди моря камня и дерева, не раз перестраивался и дополнялся. И каждая перестройка была подобна добавлению к большому кому снега ещё большего кома. Вершиной этого безумия был огороженный от прочего города высокими стенами королевский дворец.      Альбедо точно знал, что будет плохо спать после увиденного. Не знал, под какими веществами королевские архитекторы возводили дворец, однако предполагал, что каждый из них впоследствии либо покончил с собой, либо навсегда отрёкся от своего дела, лишь бы забыть о сотворённом. Одна фраза описывала дворец в точности: "Дух Лотерна в чистом виде". Располагался прямо по центру города, словно самый крупный бриллиант на сверкающей драгоценностями короне. И, подобно меньшим бриллиантам, этот сверкал чистым безумием. Общей формой напоминая конус, дворец уходил высоко вверх более чем на сотню метров. Сросшиеся друг с другом башни тянулись к нему, словно пытаясь вырваться из общей гротескной кучи, но оковы из камня и баснословно дорогого мрамора сковали каждый элемент крепче кандалов. Покрывающие все стены фрески и барельефы были столь многочисленны, что не вызывали у наблюдающего ничего, кроме головокружения. Воистину – каждый элемент титанического строения был произведением искусства. Однако сваленные все вместе в броскую кучу эти произведения становились не ценнее потрескавшегося булыжника.      — Омер… зительно… - прохрипел Мор, не сводя мутного взгляда с окна.      — Согласен. Это не город, это застывший хаос, - откликнулся Альбедо.      — Да, и… И воняет скверной, как из бездны…!      В этот момент тело фантома свела короткая судорога, заставившая скрючиться, роняя капли пота. Но и через жуткий гул в ушах он услышал обеспокоенное:      — Господин, вам плохо? Могу сделать что-то?      Слышать что-то подобное от Сяо было вдвойне необычно. Зная натуру Мора, Альбедо точно знал – сейчас адепт получит короткое и холодное требование больше никогда даже не думать называть его так. Однако вместо этого прозвучало лишь:      — Позови Кайри. И пусть возьмёт чернильницу.      Сяо выпорхнул из кареты так быстро, словно от исполнения просьбы зависела чья-то жизнь.      — … Он только что назвал тебя господином, - сказал алхимик, будто бы фантом не заметил. – И ты ему позволил?      В ответ Морскитар прижал чуть подрагивающий палец к виску и проговорил:      — В голове... Нужны перемены в его голове! Но сейчас в ней поменялся только враг. - Он смог собраться достаточно, чтобы сказать следующее выверено: - Ему нужно чувствовать под ногами хотя бы старые традиции, чтобы не сойти с ума.      Альбедо согласно кивнул. Оценил рассудительность. Но, не желая более терять время, тут же поинтересовался:      — Чернильница? Нам не ответят на письменный ультиматум.      — Ответ не нужен, - сорвалось с пересохших губ. – Хватит и их молчания.      Спустя гнетущие минуты в воздух мрачной тенью взмыл лесной ворон. Он держал письмо, в котором была одна только строчка: “Откройте ворота. Откажете – откроем сами”.      — Что значит “откроем сами”?! – с нотками паники лепетал кто-то из солдат.      В одних только патрулях стен в мирное время участвовали сотни бойцов, а общая численность столичного войска восхищала и ужасала одновременно. Но в критический момент всё свелось к обсуждению ситуации несколькими мелкими офицерами. Они собрались на вершине бастиона, коим венчались огромные двадцатиметровые арочные ворота. Возможно, поэтому послание так проняло их.      — Я слышал, это чудовище снесло крепость, как домик из песка, – вторил престарелый начальник воинов. - Такому и нашу стену проломить ничего не стоит.      Слухи добирались до столицы быстрее ветра. Вот только сложно назвать слухами то, что слетает с губ трясущихся от страха аколитов инквизиции. Слухами было лишь то, что Делак намерены отправиться в Лотерн дабы покарать корону за вторжение в город Ветра. И каждый солдат до сих пор в глубине души надеялся, что это лишь пустая болтовня…      Внезапно раздался металлический скрип. Титан, сверкающий на солнце, словно звезда, поднял руку. Выставил её вперёд, показывая пять массивных пальцев. И Офицеры на воротах с ужасом поняли – этот жест для них. Пару ударов сердца спустя колосс грузно поднял посох к небу и ударил им по земле – ударная волна заставила даже стены изойтись вибрацией. Один палец на гигантской руке загнулся к ладони.      — Это что ещё значит…? – почти шёпотом донеслось из толпы воинов.      — … Он считает, – с мраком в голосе говорил начальник воинов. – Дают нам время подумать. А когда счёт дойдёт до пяти…      Он запнулся и более не смог продолжить. Последовавшее молчание было для гарнизона страшнее самого громкого крика.      Второй удар…      — Нельзя открывать ворота! Нас всех вздёрнут, если монстр войдёт!      — Вздёрнут, если ворота падут! Здесь каждый камень стоит дороже всех нас с нашими семьями! Король повесит каждого причастного, если стена будет повреждена, а с нас начнёт!      Третий удар…      — У нас же сотня орудий под боком, чего мы трясёмся, как бабы?! Пробьют его, и дело с концом!      — Ну пробьёшь ты его, дубина, и что дальше?! Это железная, мать твою, статуя! Её убить-то вообще возможно?!      Четвёртый…      — Открыть ворота! Пусть заходят. Раз они там колдуны и чернокнижники, так пускай инквизиция с ними возится, а не мы!      — Нет! – ворвался в общий шум величественный голос.      Все разом обернулись на вошедшего человека. Обернулись и тут же почувствовали, как жгущий грудь страх сменился холодом по всему телу. Вошедшего каждый боялся сильнее самой смерти… Всё ещё хромая и двигаясь с заметной болью, на бастион ступил Камисато Аято. Один его вид заставил стражников в смирении преклонить головы.      — Не сметь открывать. Никто, ни человек, ни зверь не проходят через эти ворота без дозволения, - говорил юный лорд, подходя к самому краю стены. Выглянул из-за зубца на своих осмелевших врагов. Тихо прошептал: – Решили взять нас на слабо, да? Что ж, посмотрим, что у вас выйдет.      Пятый удар…!      Лесная орда вновь взвыла: тучи птиц и насекомых поднимались всё выше, окрашивая небо в чёрный. Иеротитан воткнул свой посох в землю, а сам склонил колено, принимая позу, что немногим стоящим в гарнизоне аколитам инквизиции была знакома до дрожи. Титан готовился бежать к воротам…      Нервы стражников на пределе, орудийные расчёты в панике готовят снаряды, а на губах Аято лишь усмешка. И вдруг прозвучало мягкое, как дуновение весеннего ветра:      — И таково наше гостеприимство, господин Камисато?      Такой стойкий и при том мягкий голос… Но Аято отреагировал на него так, словно это был самый омерзительный звук в мире. Обернулся, увидев объявившегося на бастионе молодого юношу…      Его появление обратило на себя внимание всех и каждого, хотя молодой человек и не обладал броскостью лорда Камисато. Взгляд его глубоких глаз все присутствующие с удовольствием бы предпочли обманчиво доброму взору Аято. Лорд Камисато находил иронию в том, что у всех его самых ненавистных людей красные глаза... Только, если у Мора они были цвета крови, то у объявившегося самурая цвета багрового древесного листа, познавшего осень. В спешке солдаты могли лишь мигом оглядеть его наряд, столь же полный духа традиционализма, сколь и исшитый изображениями кленовых листьев. Вторая же заметная черта – покрытая слоем бинтов правая рука, лёгшая на меч…      — Господин Каэдэхара, - выдавливал Аято из себя официоз, даже не делая вид, что ему приятна встреча. – Какой ветер принёс вас на этот раз?      — Они наши гости, а не враги, - твёрдо гнул свою линию юноша. – Откройте ворота, пока кто-нибудь не пострадал.      — Это дело касается безопасности Трона, ты не можешь…!      — Сей-час! – одно слово подобно удару.      Офицеры наблюдали секундную битву взглядов. Битву, которую Аято с треском проиграл. Это нельзя было объяснить ничем осязаемым, но все воины до последнего ощутили, словно известный всему городу лорд, приближённый к инквизиции, короне, Фатуи – ко всем властным структурам – словно стал на пол своего роста ниже.      — … Открыть…! – прокричал он, запнувшись. Приходил в ярость от нужды подчиниться. – Открыть ворота!      И даже когда титанические двери под напором древних механизмом отворились, юный лорд всё ещё смотрел в глаза самурая. Неотрывно смотрел и когда титан подошёл к воротам, сотрясая каждый камень строения своими шагами. Пока солдаты молились всем Архонтам, чтобы это чудовище прошло мимо них, Аято мечтал о моменте, когда его руки кольцом сожмутся на шее Инадзумского отребья…      Титан шёл маршем по широкой мощённой гравием дороге. И, казалось, ничто Аято так сильно не ненавидел теперь, как этот момент. Сам этот вид, как игрушка Альбедо ведёт кареты своих хозяев к парадному входу в Лотерн. В город, где Фатуи, все, кто за ними стоят и сам юный лорд считали себя неуязвимыми.      — Почему вы послушали его? – прервал начальник воинов его мысли, полные проклятий. – Клан Каэдэхара же ниже вашего по рангу. Разве вы обязаны подчиняться?      Одна благоразумная мысль будто что-то сломала в лорде. Он сорвался с места, забывая про боль, догнал почти скрывшегося из виду самурая и схватил того за руку.      — Не слишком ли много о себе мнишь?! Даже глава самурайского клана не может выйти сухим из воды после такого! Тебя казнят, как предателя!      Бешеный ритм сердца и отравившая разум ярость не давали лорду сосредоточиться на деталях. Однако одна из таких деталей – лёгкая искренняя улыбка Кадзухи – калёным железом отпечатывалась в памяти. Она была ещё хуже, чем преследующий самурая запах лаванды.      — За что же меня? Не я отдал преступный приказ открыть ворота. Всё, что я сделал – выразил своё скромное мнение.      — Играешь с огнём, бродяжка! Не пожалей об этом.      Колкость словно обошла беззаботного юношу стороной. Он аккуратно высвободился из хватки и поставил крест на нервах лорда:      — Не пожалею, господин Камисато. – Исполнил почтительный поклон. – И не беспокойтесь, я осторожен с огнём. К тому же... – Поднял глаза, блеснувшие поистине лисиной хитростью. – Я ведь всегда могу рассчитывать на ваше милосердное покровительство, правда?      Солдаты и стражники Лотерна суетились, по тревоге поднимались соединения инквизиции, а до аристократов, имеющих военный чин, уже добирались дурные вести. Никому не было дела до обычных людей, что могли лишь наблюдать, как во вратах их родного города появляется нечто бесконечно ужасающее. Все забыли о толпах простых рабочих, что в этот не предвещающий беды день набивали площади и улицы так же, как и тысячи серых дней до этого. Но на этот раз толпы застывших в оцепенении людей видели, как привычную серость рассеивает золотой блеск. Мимолётное восхищение красотой сменялось ужасом, стоило только понять, что это великолепное сияние исходит от золотой маски-черепа.      При всей своей высоте, ворота были малы для гиганта. Зрелище, как Иеротитан медленно пригибается и боком делает осторожный тяжёлый шаг в кольцо врат, заставило самых малодушных из наблюдателей пуститься в бегство. Каждое движение колосса сопровождалось протяжным низким лязгом, да таким пронизывающим, что, когда титан наконец гордо выпрямился и замер, тишина показалась людям небесной благодатью. И тишина оказалась пугающе затянутой. Гигант, облачённый в драгоценные доспехи, достойные божества, пустыми глазницами взирал на не смеющих пошевелиться людей. Гордо стоял у врат, опёршись о величественный посох, подобно суровому монарху. Возможно, каждый человек в тот момент задавался лишь двумя вопросами: почему он ещё смотрит на это прекрасное и одновременно ужасное создание, и почему он ещё не бежит. Ответы же пришли вместе с каретами, спокойно обогнувшими изваяние и устремившимися вперёд по мощёной дороге. Герб змеи, обвивающей молот, украшал экипажи, и не было человека в городе, что не узнал бы его. Делак – вот слово, застывшее на губах каждого.      Кто бы ни находился на дороге, – мирный человек или с оружием в руках – он уступал дорогу каретам.      — Они напуганы, - высказал Альбедо очевидное.      Он смотрел в окно, прикрытое полупрозрачной шторкой. Не нужно было, чтобы кто-то видел лица прибывших. “Того, чего не видишь, боишься больше прочего” – таким советом Морскитар подкрепил решение скрыться от глаз. Однако алхимик сомневался, что можно хоть как-то сделать ореол жути вокруг них ещё сильнее.      — Их страх нам послужит, - сказал Мор, более не обливаясь потом. Лесная орда была распущена, а сам фантом, наконец, вздохнул спокойно. – Чем больше людей нас боится, тем меньше встанет на пути.      — И тем меньше пострадает, - закончил белокурый его мысль.      Их устрашающая процессия резко повернула вправо, уходя по одному из ответвлений широкого проспекта прямо к линии особняков. Белокурый юноша смотрел на них и всё больше понимал, почему отец сравнил здешние особняки с дворцами. Элегантности в них было куда больше, чем во всём городе вместе взятом, однако они оставались бессмысленно большими, пускай и монументальными строениями. Один из этих монстров должен был стать команде домом… И Альбедо уже знал, какой.      По сравнению с особняком Делак прочие резиденции казались крохотными домиками. Огромное здание возвышалось прямо по центру безумно богатого района, на удивление оказываясь самым приятным глазу строением чуть ли не во всём Лотерне. Старая металлическая изгородь в два человеческих роста высотой отделяла территорию особняка, украшенную незамысловатым садом. Твёрдой основой всего дома служил массивный ангар двадцать метров в высоту и создающий своеобразный тоннель сквозь дом. Широкая каменная тропа, расчерченная примитивным подобием рельс, вела к массивным воротам. Когда-то здесь изготавливались, грузились и отправлялись по рельсам статуи, заполонившие город, а ныне это место производило одну лишь пыль. Жилые надстройки облепливали особняк с двух сторон, подобно снежной шапке, укрывшей вершину горы. С долей изумления Альбедо понял, что, если раскрыть все двери ангара, то получится титанических размеров дыра прямо в доме. Сложно было представить, как эта громада не рушилась под собственным весом…      Постепенно переходящие от ступора к обычной панике стражники и жреческие процессии принялись расшевеливать толпу. Всё чаще становились слышны воззвания к Богам, а кареты инквизиторов уже показались на улицах. В таких условиях зрелище, как Иеротитан открывает ворота ангара и скрывается внутри, становилось ещё эффектнее. Монструозные ворота закрылись за командой – зашевелившийся город остался один на один со своим ужасом. …      “Темно, как ночью” – первое, что пришло Сяо в голову. Они только что прошли путь, любая ошибка на котором могла обратиться очередной бойней. И, несмотря на это, мысли занимал лишь поглотивший экипажи мрак.      Адепт первым зажёг лампу и вышел наружу. Новое убежище встречало прибывших клубами пыли и дохлыми паразитами, валяющимися по всему полу. Ангар ничем особо не выделялся, исключая размеры: обычное промышленное помещение, заполненное духом запустенья. Стоило босой ноге ступить на пол, как тут же раздался неприятный треск каменной крошки. Весь ангар от угла до угла был завален слоем застарелого щебня, и, что хуже всего, большая его часть не осталась после работ или уже завершённых статуй, а ссыпалась с потрескавшегося потолка.      — Что ж, мы живы, - на выдохе заметил Кай, вываливаясь из кареты. На этих его словах снаружи донеслась волна боевых кличей. – Только чую, не все этому рады.      — Они не оставят нас в покое, - озвучил Альбедо общую мысль. – Сегодня точно. Каким бы безумием это ни было, инквизиция попытается забраться в дом.      Парни осматривали ангар, словно представляя, как скоро он заполнится разъярёнными аколитами. Едва прибыли в новое убежище, и оно тут же грозилось стать ловушкой. Лучше всего ситуацию описывала излюбленная фраза Беннета, что он тихо прошептал про себя: “Похоже, мы израсходовали свою удачу на сегодня”. Команду из размышлений вырвал тихий гул моторов…      С самого начала все подмечали, как Мор и Сяо схожи в отстранённости. Но сейчас, когда бой неизбежен, между ними двумя стало ещё больше похожего. С одинаковым флегматизмом они взялись за древки оружий: фантом запускал цепную глефу, проверяя, не застряло ли что-нибудь меж зубьев, а адепт поднял с земли увесистый кусок камня, резкими ударами выпрямив погнувшийся наконечник копья.      — Особняк большой, - говорил Сяо, не отрываясь от заточки. – И недостаток, и преимущество.      — Будут посылать разведчиков, - вторил Мор. Оттирал рукавом верхушку глефы от застарелой крови. – Встретим в коридорах.      — А когда пойдут всеми силами?      — Не пойдут, - вдруг твёрдо сказал Альбедо.      Белокурый был уже сыт по горло насилием. Так что, как только два воителя синхронно посмотрели на него в ожидании объяснений, алхимик кратко и с ироничной улыбкой предложил альтернативу:      — Седые заикающиеся разведчики объяснят им, что это не лучшая идея.      Едва зародившийся блеск в глазах Мора угас за мгновение. Мгновение тишины… Все крики и боевые кличи собирающихся отрядов стражников в один миг угасли, будто утративший силу ветер. Внезапно каждый смог услышать стук собственного сердца. …      В тишину ворвался резкий звук вонзившейся в дерево стрелы. Сяо и Мор синхронно повернулись в сторону звука, да так резко, что Кайри решил – уж лучше он сам пойдёт на разведку. Хотелось хотя бы сегодня не видеть за этими двумя шлейф из крови.      Кай вернулся из своей маленькой вылазки наружу так же, как и ушёл на неё – через громадную щель в не закрытых до конца воротах. В руках его была стрела с обвёрнутым вокруг неё листком бумаги. От неё веяло поразительно сильным ароматом лаванды, а текст, запечатлённый на ней, был столь каллиграфически аккуратен, что мог сойти за произведение искусства.      Пару раз окинув взглядом выжидающую команду, винодел развернул послание, давая древесно-кленовому запаху незримым духом окутать лицо. Прочитал:      — “Нападения не будет. Лорд Камисато Аято распорядился не трогать вас, но я не знаю, как долго смогу принуждать его к этому. Его гнев хуже морского шторма. Прошу, каков бы ни был ваш замысел, поторопитесь”. – Следующие слова были несколько раз подчёркнуты. – “Я не смогу защищать вас вечность!”      Вопрос “кто это написал?” не имело смысла даже озвучивать. Каждый знал, что ответа не будет; ни у кого из присутствующих не было и намёка на знакомых в столице. Даже Кай не знал кого-либо, способного сдерживать главу клана Камисато.      Общую настороженность развеял легкомысленный вопрос Кли:      — У нас появился ещё один друг?      — Хм… Очень могущественный друг, - добавил Сяо. – Я знаю клан Камисато. Они влиятельнее любого знатного дома Тейвата. – Внезапно он опустил глаза, выдавая досаду. – Могут даже присутствовать при отправке адепта на задание…      Более объяснений не требовалось. Мор уже понял – Сяо встречался с их общим знакомым. И тем лучше. Будет знать, с кем придётся иметь дело.      Они слишком задержались. Пускай их теперь не подгонял график, Альбедо всё равно не желал стоять на месте.      — Кем бы ни был наш союзник, он прав насчёт нашего времени, оно не бесконечно. Давайте осмотрим дом, пока опять что-нибудь не случилось.      — Ох, хорошо бы… - протянул Кайри, потягиваясь. – Чур мне самую большую комнату с огромной кроватью. А, и ближайшие недели три меня вообще не трогать. – Театрально развернувшись на каблуках, он хлопнул в ладоши и объявил: - Делим территорию, господа! …      — Поделили территорию. Чёрт… - уныло прохрипел аристократ, сжимая метлу.      Как оказалось, под “осмотрим дом” Альбедо имел ввиду “наводим в нём порядок, пока спины не переломятся”. Кай лучше других знал, как друг любит чистоту и порядок, – качество, перенятое у матери – но иногда это заходило слишком далеко.      Особняк был просто огромен. Всех спасло то, что Альбедо - слава всем Богам - не требовал вычищать каждый угол. Просто хотел избавиться от самой кошмарной грязи и кусков щебня. Так что дело одного месяца превратилось в дело одного дня. Полного грязной работы дня… Нанять слуг было нельзя и причины тому две. Во-первых – эффектное прибытие "семьи колдунов" произвело на горожан очень... яркое впечатление. Работать на новоприбывших никто в здравом уме не согласится. А во-вторых – секретность. Ни одна живая душа не должна знать, что происходит в стенах дома. Если раньше команда могла себе позволить роскошь свободного общения с людьми, то теперь они были скованны по рукам и ногам. Более они не свободные, как ветер, путешественники. Теперь в пору примерять роль настоящих колдунов-затворников…      — Сколько же здесь пыли…! – стонал Беннет, то и дело чихая. Несколько раз чуть о собственную метлу не споткнулся.      — Тебе много…? – с хитрющим видом спросила Кли.      Незаметно для мальчика она вобрала в ладошку комок пыли и с весёлым криком: ”Возьми ещё!” – бросила его Бенни в лицо. Первое, что произошло после броска – громкий чих, а сразу за ним шумная погоня. Мальчик почти схватил убегающую Кли за шиворот, как вдруг наконец споткнулся об брошенную метлу. Теперь уже его за шкирку поднимали с пола.      — Боги милосердные, ну ладно Кли, но ты-то повзрослей, Беннет! – сетовал винодел, уже зная, что останется неуслышанным.      — Не я начал!      — Не важно, кто начал. Вы больше не в Мондштадте!      Слова пришлись впору виду, открывающемуся им. Коридор, что они приводили в порядок, соединялся с широким балконом. Обзор был потрясающим: большая часть города была, как на ладони. Заслуга четвёртого этажа. Отсюда были прекрасно видны различия между привычными мондштадскими крышами и тем морем из навесов и сводов, что занимал всё вплоть до самого порта. Единственное, что мешало аристократу спокойно взирать на город – спина Сяо.      Адепт облокачивался на перила, погрузившись в свои мысли. Ему не были свойственны такие долгие размышления, но, казалось, само тело просило на время остановиться и прислушаться. Возможно, что все страшилки о “городе тысяч грехов” были правдой, ведь сам воздух чувствовался юношей невероятно тяжёлым. Даже самые прекрасные из элементов Лотерна не вызывали в нём восхищения. Напротив, он чувствовал ко всему вокруг жестокую неприязнь. Даже Ли Юэ, менявшийся из года в год поразительными темпами, казался адепту намного более приятным местом… И в этот момент Сяо задался вопросом, от которого мигрень накатила с новой силой. Сколько ему лет…?      Это было, как погружаться в болотную топь. Каждая попытка вспомнить количество прожитых лет усиливала холод, поднимающийся от ног к сердцу и дальше – к взмокшей от пота голове. Адепт видел своё отражение в лужах и в озёрных гладях. Ему должно быть не больше девятнадцати, но воспоминания были столь рассеянными и мутными, словно он уже давно глухой и больной старик, не способный вспомнить юность. Но тяжесть незнания давила сильнее любого холода: юноша старался снова и снова. Не заметив, как снова взгляд затуманился, а разум погряз в очередном приступе.      Сквозь заслонившую всё вокруг темноту Сяо видел лишь пустые образы. Мимолётные призраки давно угасших воспоминаний. Один из них стал чётче, обрёл формы и тяжесть. Через мгновение адепт видел перед собой высокую мужскую фигуру. Пускай той самой искренней улыбки не было на расчерченном шрамом лице, татуировки выдавали, кто перед Сяо.      — Босациус…? – неуверенно процедил парень через зубы, чувствуя, как подступает тошнота.      Мужчина молчал, взирая на крохотного по его меркам юношу пустыми стеклянными глазами. Внезапно он сделал решительный шаг вперёд; кулак, размером с валун, сомкнулся на шее Сяо.      — Отпусти… - прохрипел Босациус, поднимая парня над землёй. – Отпусти!      С этим словом он затолкнул адепту два пальца в приоткрытый рот! Сяо чувствовал, как вот-вот не сдержит рвоту…!      Внезапно со спины прозвучало:      — Эй, ты там как?      Морок в мгновение развеялся.      Сяо обнаружил себя судорожно цепляющимся за перила. Успел в последнее мгновение прикрыть рот рукой, не давая рвотному рефлексу довершить начатое. Милосердно прохладный ветер ударил в лицо, помогая собраться.      — Прости, конечно, но особый случай не требует особого приглашения, - продолжил Кай, подходя к адепту со второй метлой. – Раз уж ты с нами, работай тоже с нами.      Винодел наконец заметил, в каком состоянии новый компаньон.      — На тебе лица нет. Давно ел? – Адепт на фоне едва снова не испытал приступ от упоминания еды. О ней он сейчас точно не мечтал. – Нам всем бы неплохо подумать, где взять припасы. Выйти в город напрямую не можем… - На его лице появилась ироничная улыбка. – Так что, похоже, придётся Морскитару устраивать налёты на местный базар.      — Зачем? – спросил пришедший в себя адепт. – Город в страхе, инквизиция отступила. В чём смысл прятаться?      В ответ рыжий аристократ отложил мётлы, протёр лоб и взглядом попросил всех – и детей, и адепта – дать ему каплю своего внимания.      — Смысл в том, что мы заложники своего положения. – Он завёл руки за спину и прошёлся к перилам, смотря вдаль. – Поймите, мы не можем просто взять и добиться аудиенции у короля. Никогда даже на жалкую секунду не сомневайтесь, что с этой минуты для нас начинаются самые трудные испытания. Посмотрите вокруг. – Обвёл рукой мешанину из домов и площадей, раскинувшуюся внизу. - Перед вами Лотерн! Здесь собралась элита Тейвата. Мы говорим о самых беспринципных, тщеславных и честолюбивых мерзавцах, которых только рождала эта земля. Они толпятся у трона короля, дабы осуществить свои замыслы, и не позволят никому подобраться к короне ближе, чем они сами. Ни мне, ни вам, ни даже их собственным родственникам.      Кай продолжал свой рассказ, получая себе всё внимание Сяо без остатка. А в это время Кли и Беннет собрали кучу пыли в один большой комок и с блестящими хитростью глазами начали подбираться к аристократу. Адепт заметил их только когда девочка легонько толкнула его и приложила палец к губам, прося молчать.      — Есть лишь один способ пробиться сквозь толпу подхалимов и льстецов, ряды алчных секретарей и самодовольных вельмож. Для этого нужно обладать такой гремящей затмевающей всё остальное репутацией, какой обладают, разве что, инквизиция и Фатуи. Единственные, кто имеет право тревожить корону в любое время по своему усмотрению. И для этого недостаточно пройтись маршем по улицам столицы с золотым чудовищем под рукой. Раз уж начало нашей славе положили страх и неприятие законов Трона, значит придётся и дальше играть в эту игру. Всемогущие пребывающие в тени аристократы ночи, которым власть короны, как дереву ветер - вот то, как нас должны помнить все, вплоть до последней мелкой сошки при дворе. – На этих словах он обернулся к слушателям. – Так что походы на базар нам не по уровню…      Ему в лицо прилетел комок пыли. Смесь из непонимания и злости на лице аристократа была почти комичной .      Всё смешалось: громкий чих, детский смех и шумная погоня. Кай схватил метлу, с упрёками и слабой руганью выметая детей всё дальше в коридор, будто они сами были большими комками пыли. Сяо смотрел им вслед, и даже у него на лице проявилось подобие улыбки. “Что за глупое ребячество” – подумал он. Но всякий намёк на умиление испарился, стоило мыслям вернуться к насущным проблемам. Единственное, на что получалось время от времени отвлечься – грохот камней и железа, доносящийся из ангара. …      Получить такой огромный особняк в самом престижном городе королевства – уже чудо. Но ещё большим чудом светлому юноше казался тот факт, что в ангаре осталось материалов достаточно, чтобы соорудить нечто, с натяжкой способное называться станцией облуживания.      На время Иеротитан превратился из орудия войны и разрушения в инструмент созидания. Следуя командам, он переставлял каменные блоки, оставшиеся ещё с далёких времён процветания мастерской, и складывал их в грубое подобие огромного трона. Прямо перед престолом же алхимик найденным куском мела очертил примерный диаметр будущей ямы для змей. Всё же, сколь бы он не был грозен, Иеротитан всё ещё машина, а змеи, как его важнейшие части, требуют к себе должного ухода. Хотя стойкость этих созданий поражала Альбедо не меньше, чем его собственное сравнение себя и своих друзей с этими змеями. Как и эти аспиды, они будут большую часть времени заперты в огромном творении человеческих рук, своими движениями и действиями меняя мир снаружи. Угнетало…      Голова кружилась от объёма работ. Придётся пожертвовать кучей времени, чтобы просто привести особняк в жилой вид. Алхимик давно привык к масштабным работам, уж слишком много зданий он построил за жизнь, да вот только всегда на него работала маленькая армия строителей… Печальное положение пробудило отложенные на потом вопросы.      — Как некротекты строят гробницы? – Вопрос заставил восстанавливающего силы Мора оторваться от фляги с водой. – Такие огромные структуры не возвести руками одного человека, какими бы способностями он не обладал. А та гробница, что ты мне показывал, не только огромна, но ещё и под землёй. Чтобы возвести такую скрытно от людей, нужно хотя бы строить очень быстро. А людские руки - не самый быстрый инструмент.      Морскитар кивнул, соглашаясь с логикой. Ход мыслей действительно был лишён изъяна, однако, как это всегда бывало, был свой маленький нюанс.      — Некротект никогда не строит гробницу в одиночку. И речь не о рабочих. На помощь приходят все фантомы, какие могут. И… - На его лице появилась слабая улыбка. – И обычно за ними тянутся колонны големов.      — Големов? Гробницы строят… построенные рабочие?      — Почти всегда. Из них не важные бойцы и сами они туго соображают. Но они единственные, кто не проболтаются о том, где спрятано убежище. Всё равно развалятся через время.      Впервые подобные рассказы не вызывали в белокуром юноше ничего, кроме грусти. Как не посмотри, но у него был повод завидовать своим собратьям по дару, у тех было то, что сам Альбедо желал бы получить прямо сейчас.      — Безгласные работники… Нам бы несколько таких. Может, тогда затворничество не было бы таким тяжёлым.      — Всё равно придётся выходить. Вечность мы здесь не просидим, - заключил Мор. Несмотря на его на редкость оптимистичный настрой, сам он уже десятый раз проходил ангар по кругу, словно тигр в клетке.      Его слова имели зерно истины. Сколь бы быстро не взращивались слухи от самого присутствия Делак в городе, этот процесс постоянно нужно подпитывать. И за ним нужен вечный контроль, чтобы направить страх в нужное русло. Предстояла долгая изнурительная работа…      Усталость оказалась отличным мотиватором. Мечты о спокойном отдыхе заставили команду работать в ускоренном темпе, и результат был на лицо. Всё жизненное пространство было очищено от грязи, щебня и трупов грызунов. Чистыми оказался весь ангар, линия из коридоров и лестниц, ведущих к верхним этажам и несколько комнат, отошедших детям, Кайри и Сяо. Прочую – то есть, большую – часть дома не трогали, оставили до лучших времён. Самая большая спальня на самом верхнем этаже по праву досталась новому хозяину дома. И его парню…      Это был скорее зал, нежели комната. Сводчатый потолок уходил так высоко, что в спальне мог поместиться небольшой двухэтажный домик. Массивные колонны незаметно переходили в стрельчатые арки, расчертившие потолок на сокрытые в полумраке части. Серые стены сливались цветом с нехитрой плиткой, покрывающей пол и чуть пошарпанной в местах, где раньше стояли стеллажи с книгами. Лишь одна стена в конце удлинённого зала обладала окнами – высокими, витражными, с заострённым верхом. Венчало же всё это великолепие огромное круглое окно-мозаика, состоящее из десятков маленьких прозрачных стёклышек. Свет взошедшего над землёй месяца проходил сквозь него, обращаясь тусклым греющим душу сиянием. Морскитар наблюдал за падающими из окна бликами и лучами света с истинным восхищением. Не любил излишнюю роскошь, но подобное чудо задело что-то даже в его душе.      Единственное, что напоминало в этом помещении о спальне – большая кровать, придвинутая к близкой к выходу стене. Места хватило бы на пятерых, не то что на двоих. Стоило представить, как они с Альбедо могут лежать под балдахином из легчайшей ткани, смотря на лунный свет, как фантом почувствовал первый за долгие дни момент расслабления. Вот только Альбедо оно было неведомо. Он нависал над столом, уже успевшим потонуть в бумагах, большая часть из которых – старые документы, затерянные меж общего беспорядка. Дрожащие огоньки свечей освещали ряд комодов и шкафов, который алхимик наспех превратил в своё новое рабочее место.      — Столько бумаг осталось, - рассуждал светлый вслух, перекладывая очередную стопку. – И все до последней уже бесполезны. Найти бы что-то ценное.      Монотонность его слов заставила Мора обратить внимание на по-настоящему важную проблему, куда важнее горы старых бумажек. Охотник посмотрел алхимику в спину, оглядел макушку и подобные тончайшим шёлковым нитям волосы. Увидел то же, что и в себе самом - дикое напряжение... Такое, словно они всё ещё в дороге, страшась каждой подозрительной рощи. В теле яд усталости, а душа всё рвётся дальше, не давая себе покоя. Какой-то порочный импульс гнал вперёд, даже когда всё, что осталось – тишина и мягкий свет луны, пробивающий ночной мрак.      Фантом ничего не говорил. Лишь оставил респиратор у кровати и скинул капюшон. Сложно уловимый запах горелого воска становился для него всё сильнее с каждым шагом. Стол всё ближе, как и чудесный юноша, не выпускающий из рук давно высохшее перо. Морскитар твёрдо решил – он должен быть компанией Альбедо этой ночью, а не чернильница.      Всё началось с обычного прикосновения. С руки, спокойно лёгшей на плечо. Такое тихое маленькое событие, но оно прекратило все движения. Альбедо замер, едва заметно вздрогнув. Тепло родной ладони проникло сквозь ткань плаща и рубашки, освобождая его из плена мыслей. И, всё же, какое-то уже через секунду показавшееся глупым желание слепо продолжить работу заставило парня чуть мотнуть плечом, прося не трогать сейчас. Белокурый не помнил ни одного своего поступка, о каком бы он так сильно сожалел… Однако Мор не дал ему долго страдать от этого.      Крепкие руки воина по-особенному нежно коснулась талии. Спустя мгновение трепетного ожидания двинулись выше - к животу. Алхимик не поворачивал головы, а, стоило прикосновениям стать решительнее, прикрыл глаза, чувствуя, как с каждым новым выдохом улетучивается и его напряжение. Ощущал, как милый становится к нему всё ближе и ближе. Мгновение, когда крепкий торс встретился со спиной юноши, отозвалось теплом во всём теле. Когда фантом заключил любимого в крепкие объятья, тот уже оттаял, позволяя себе расслабленно двигаться, прижиматься к своему парню плотнее.      Стало жарко. Альбедо чувствовал дыхание любимого у себя на шее, такое горячее, обжигающее. Сильные руки изучали его грудь нежно, терпеливо. Светлый знал – Мор делал это не из желания. Ему просто хотелось побыть с ним. Им обоим хотелось…      Прочные пальцы прошлись ещё выше, словно невзначай пройдя по краям желтоватого ромба. Неслышные рваные вдохи светлого стали громче. Не знал, куда деть руки. Все его желания были на расстоянии между его шеей и губами Мора. Да, он чувствовал, чего охотник хочет, и наклонял уставшую голову в бок, открывая белую шею для него. Языком тела просил лишь осуществить задуманное осторожно.      Прикосновение влажных губ обратило дыхание в горячий пар. Фантом оставил дорожку из маленьких поцелуев, поднимаясь от верха плеча к щеке, но в один момент остановился, вдруг сильнее прижав парня к себе. Пребывающий в блаженстве Альбедо лишь секунду спустя понял, в чём причина. Сам того не понимая, белокурый от наслаждения прогнулся в бёдрах… И даже сквозь одежду он почувствовал, как набухает чужая плоть. И тут же чувствовал, как лицо горит от смущения.      Вновь алхимик находил подтверждение своей давней теории – одной искры хватало, чтобы разжечь огонь. Мор продолжал целовать его также спокойно, будто пытаясь скрыть свои желания. Но и при этом он медленно, почти незаметно налегал на юношу; белокурый прогибался всё больше. В какой-то момент нашёл применение рукам: упёрся ими в стол, не давая себе упасть. А Морскитар всё продолжал целовать его, водил ладонями от верха груди к шее, одной рукой прогладил щеку возлюбленного, проходя пальцем по его приоткрытым губам. Он… хочет прямо здесь?      Альбедо дышал всё глубже, всё чувственнее. “Стой, стой, - просил он мысленно. – Я не могу так”. Просил, потому что знал: если эти ласки не прекратятся, страсть победит всякий стыд. Пропадёт желание дойти до кровати, раздеться полностью, да даже спросить, закрыта ли дверь! Уже сейчас он закрывал глаза, лишь бы не отвлекаться ни на что от этих ощущений. А ощущения становились всё жарче, особенно снизу…      Много раз Мор делал короткие перерывы, ласково водил руками по соблазнительному телу, дышал на ухо любимому, словно говоря: “Ты можешь остановить меня”. Но его не останавливали, а лишь прижимались плотнее, отвечая на поцелуи неслышными стонами. Для Мора это было больше любого ответа. Он позволял себе всё больше, намерения становились всё откровеннее. Не стараясь больше сдержать желание, несильно сжимал руки на бёдрах милого. Сам же напористо двигался вперёд; Альбедо каждой клеточкой тела хотел, чтобы эти движения повторялись, но уже когда на них будет куда меньше одежды…      Подгоняемый тревогой, Сяо покинул свою комнату. Та ему изначально не нравилась: много пространства, применения которому он не находил…, а ещё слишком далеко от покоев Морскитара. Пускай адепт не знал, какова теперь его роль, он чувствовал, что будет полезнее, будучи ближе к господину. И… он видел недовольство на его лице каждый раз, как его так звали, но чувствовал – его место подле него, а не на пуховой кровати.      Он шёл по коридору, освещаемому лунным светом из окон. Дорога вела прямо к двери в спальню, и Сяо планировал устроиться возле неё и просидеть так всю ночь, позволяя себе только слабую дрёму. Такой сон был лишён чувства уязвимости и опасности – настоящая мечта.      Но все мечтания прервал затаившийся меж подпирающих потолок колонн аристократ.      — Что-то, смотрю, тебя бессонница мучает, - говорил Кай, скрестив руки на груди и опёршись плечом о стену. – Помочь уснуть?      Сяо остановился, не поворачивая головы к виноделу. Старался на замечать угрозы, промелькнувшей в голосе. Твёрдо сказал:      — Я хочу пройти.      — Ух ты, правда что ли? Что же, наши желания расходятся. – Кайри преградил адепту дорогу. Не пытался выглядеть радушным. – Прости, но, после всего, что было, ты – последний, кого я хочу видеть рядом с их постелью.      Сяо понял, что теперь его ночь точно не будет спокойной. Рыжий аристократ всем видом показывал, что с места его сдвинет разве что таран. И это породило вопросы…      — А что ты… Вы здесь делаете? – спросил адепт, решив, всё же, проявить уважение.      — Знаешь, почему-то ожидал увидеть тебя посреди ночи с оружием наперевес у комнаты моих друзей, - ответил Кай, указывая на поблёскивающее на свету копьё ассасина. – Вот и решил убедиться, не придёт ли тебе в голову что-то нехорошее.      — Я не наврежу им! – выпалил Сяо, коря себя за несдержанность. Однако пустые обвинения вывели его из себя.      Кайри же покачал головой, словно слова адепта были какой-то нелепой шуткой. Уже с большим мраком в голосе попросил:      — Поправь, если я ошибаюсь. В кодексе адептов прописано, что нельзя травить жертву ядом, так?      — Так, - коротко и уверенно ответил Сяо.      Винодел подошёл почти вплотную, накрывая парня своей тенью. Без всяких слов адепт мог разглядеть во взгляде собеседника осуждение.      — Твой кодекс не помешал тебе пытаться накормить нас ядом ещё тогда – в Спрингвейле. Так почему, скажи мне, почему ты не можешь навредить им сейчас?      В глазах стража Якса поселилось непонимание. Что за абсурдное обвинение он сейчас услышал…?      — Когда вы были в Спрингвейле…, я был ещё в Мондштадте, - заявил он, наблюдая, как Кай резко меняется в лице. Укор сменился растущим изумлением. – Пока раны не зажили, не мог отправиться в погоню. Нагнал позже.      Кай отступил на шаг. Хотел возразить в ответ, однако мешала память о бойне в Мондштадте. Помнил, в каком состоянии был Сяо после дуэли с Мором, а потому признавал – были все причины верить Стражу. Но это значило…      — Хочешь сказать…, кто-то ещё пытался нас убить?      Они смотрели друг на друга с одинаковым выражением тревоги на лице. Сяо первым отбросил его, хотел рассказать, что знал! О странном золотоволосом парне... Но вместо его слов по дому разнёсся звук разбившегося окна…!      Все, как один – Мор, Альбедо, Кай, Сяо – дёрнулись и замотали головами, пытаясь определить источник звука. Это было откуда-то с нижних этажей. …      Ночь утратила спокойный ритм. Вновь команда смотрела на подброшенное им судьбой испытание. Прерванные любовники, уставший от беспокойных дней аристократ, адепт, обвиняющий себя лишь в том, что забыл рассказать новым товарищам кое-что очень важное – все смотрели на один лишь камень, заброшенный им в окно. Увесистый булыжник вдребезги разбил стекло, осыпая пол морем сверкающих на свету осколков. И по этому морю мрачный фантом с треском под сапогами прошёлся до того, что проследовало в окно вслед за камнем. Два конверта, покрытые разными печатями: на одном был символ дома Делак, а на втором фамильный герб правящего круга Цисин и лично Нин Гуан. Однако одно объединяло их. Внутри них были письма, начинающиеся с одного и того же холодящего душу слова: “Помогите!”