Ветра среди листьев клёна плачут

Казуха сидел на диване гостиной, положив голову на согнутые в коленях ноги, как делал это Скарамучча, и листал учебник, руководствуясь командами Сяо. Альбедо на коленях его друга спал, лишь видно было светлые волосы, которые Сяо то и дело пропускал через пальцы, поглаживая чужую голову. Казуха, по правде, любил видеозвонки, особенно с Сяо. Тогда можно было просто молчать, и все равно осознавать, что друг находится рядом, пусть и по другую сторону экрана. Каэдэхара снова потянул воротник черного худи на лицо, зарываясь в ткань носом и прикрывая глаза. Пока Сяо гадал над ответом, который нужен был для проекта Казухи, можно было успеть лечь и прилично так подремать. Казухе было немного стыдно за то, что он сделал. Скарамучча, в спешке собирающийся в университет с утра, скинул худи, в котором ходил обычно дома (и снова умудрился в нём заснуть), на диван в зале, потому что Каэдэхара порадовал его похолоданием с утра. Потому, и так опаздывая, ведь у Казухи был выходной и рано он не встал, Скар не потрудился убрать оставленную верхнюю часть одежды в комнату. И пойми, кто виноват – Скарамучча, не убравший худи в шкаф, или Казуха, осознавший, что надел его на себя только тогда, когда Сяо начал звонок. Из минусов было то, что Казухе было за свои действия стыдно, из плюсов, наверное, все остальное. Чужой предмет гардероба сладко пах виноградом, имел приятную ткань и согревающее свойство, которым Каэдэхара успешно воспользовался, натянув капюшон на голову. Чему удивился Сяо, так это тому, что Казуха такое не носил никогда, и одежда явно была не его. Но ещё больше тому, как Казуха к этой одежде относился – он уже несколько раз вдохнул держащийся на ткани запах за прошедшие полчаса. Спрашивать объяснение всему этому Сяо пока не решался, лишь наблюдая за странными действиями друга. — Ну да, наверное, — наконец ответил на вопрос Сяо, пробуждая действительно задремавшего в такой позе Казуху. Каэдэхара отнял воротник от лица, потягивая руки – оверсайз, ткань совсем не сковывала движения, доставляя сплошной комфорт. Казуха поднял карандаш со стола, делая пометку в тетради. — Много еще, — утверждением выдохнул Казуха, делая глоток чая из термоса и возвращаясь в удобную позу. — Давай перерыв, — не дожидаясь ответа, и так зная, что Казуха ему не откажет, Сяо размял шею и склонился к Альбедо, собираясь, по-видимому, будить его. Казуха снова сложил руки на ногах, пряча голову на импровизированной подушке. Сейчас, на удивление, хотелось спать – запах не был ярким, наоборот, отдаленным, да и в общем Казуха чувствовал себя как-то защищенно. — Я за чаем. Поднимаясь с дивана и беря почти пустой термос в руку, Каэдэхара сложил все бумаги в сторону, образуя одну неаккуратную стопку. Проходя зеркало в коридоре, которое пару дней назад им повесил Тарталья, в связи с его отсутствием до этого, Казуха задержался. Черный ему не шёл, Сяо был прав. Но бежевые штаны неплохо сочетались с чужим худи, что было для Казухи немного неожиданно. Снимать его, к слову, не хотелось, а Казуха причину этому не искал. Все равно до прихода Скарамуччи придётся это сделать. На кухне было абсолютно чисто – Казуха с утра ещё не готовил. Сейчас он и вовсе чувствовал беспокойство по поводу Скара, которого с утра отпустил голодным. Разбавляя уже налитую в термос заварку водой, Казуха задумался, оглядывая вид из окна. Противоположная от универа сторона, все также кусок моря. Море. Казуха почувствовал, как краснеет, сжимая предмет в руках сильнее. Говорить о чувствах кому-либо он не собирался – зачем? Сяо явно не одобрит, хотя бы смотря на то, как он относился к Скарамучче. В принципе, все знакомые и друзья Скара относились к нему с легкой подозрительностью, что не сказать о Тарталье. Ну и о Казухе теперь. Вернувшись на диван, Каэдэхара обнаружил проснувшегося Альбедо, теперь пьющего кофе из кружки Сяо. — Доброе утро, Ал, — Казуха улыбнулся, усаживаясь удобнее и подбирая ноги под себя. — Доброе утро, — Альбедо кивнул, отставляя кружку в сторону, и снова лег на колени Сяо, утыкаясь носом ему куда-то в живот. Дальше была продолжена работа над проектом. Казуха почти без остановки записывал слова Сяо, не щадившего друга и однотонно говорящего какой-то текст из головы; Альбедо, отказавшийся идти завтракать, так как хотел больше времени в редкий выходной провести с Сяо, то и дело вставлял комментарии, оказывающиеся довольно полезными, кстати. Казуха молча пообещал себе сводить их куда-нибудь позже, в знак благодарности за помощь. Зная, как Сяо ненавидел подобные работы, но как преданно помогал Казухе, Каэдэхара понимал, насколько он ему дорог. От этого где-то в груди засело приятное тепло. — Блять, эти ебанаты без предупреждения сделали окно в две пары, — хлопнула входная дверь, демонстрируя рассерженного Скарамуччу. Казуха повернул голову в сторону, откуда сразу было видно вход в квартиру, — Сидеть там я, очевидно, не планирую поэтому... Скар замолчал, останавливая внимание на Казухе. Казуха замер. Из руки выпал карандаш. Каэдэхара ощутил, будто его сжимают со всех сторон – настолько давящей оказалась наступившая тишина. Сердце быстро отбило пару равномерных ударов, пока не застучало слишком сильно, заставляя Казуху бросить тихое "я скоро вернусь" в сторону монитора и отключить видео. — Не микрофон? — Альбедо повернул голову в сторону Сяо, хмуро глядящего в экран. — Может случайно не туда... Господи, почему он вернулся сейчас? Эмоциональный порыв, заставивший Казуху выполнить по глупости необдуманное действие, теперь имел последствия, которых Каэдэхара планировал избегать. А точнее, даже не попадать в такую ситуацию. Но теперь некуда было деваться. Он уже стоял напротив Скарамуччи, всего лишь в паре метров, уже успевший вскочить на нервах с дивана. Заламывающий от стыда пальцы. Казуха не знал, что делать. Он зажмурил глаза, в надежде, что ситуация разрешится сама собой, Скарамучча не вспомнит об этом, и все будут жить долго и счастливо. — Это... — Скар сделал паузу, хмуря брови. У Казухи сердце билось настолько сильно, что отдавало вибрации по всему телу, кружа от эмоций голову. И чем он думал? Точнее, почему он не подумал вообще? — Прости, — наконец выдавил из себя Каэдэхара, совсем склоняя голову, — Я постираю... И какого черта он неосознанно натянул на себя чужую одежду? Адекватные люди так бы не поступили. Скарамучча молчал, не двигаясь с места. Казуха сейчас выглядел настолько загнанным и испуганным, что, сделав шаг вперёд, с неозвученным желанием успокоить, сказать, что никаких проблем с этим нет, Скар заставил Казуху вздрогнуть и отступить назад. Казуха ругал себя за то, что не может ничего сделать, даже снять это несчастное худи, вернуть Скару и забыть этот день, как страшный сон. — Прости, — Каэдэхара почти коснулся ногой стола, грозясь упасть, но Скарамучча в миг оказался напротив соседа, удерживая его за запястье. — Не нужно ничего. Ты красивый. Скарамучча не сразу понял, что слова принадлежали ему. Он неотрывно смотрел в красные глаза, что почти слились с покрасневшей кожей щек. Скар потупил взгляд в пол, сжимая руку в кулак. Он сказал, что Казуха красивый? В... этом? Сяо бесшумно выключил микрофон, переглядываясь с Альбедо. — Что у них происходит? Сяо покачал головой. — Без понятия.

***

Смущение почти сошло на нет, когда после случившегося в зале парни пошли на кухню по приказу голодного Скара, купившего себе торт на завтрак и собирающегося поделиться им с Казухой. Написав Сяо, что уходит из-за причины, которую объяснит позже, Каэдэхара стянул худи и передал в руки Скарамуччи. Завтрак проходил в напрягающей тишине, которую Казуха, как никогда, хотел чем-то разбавить, но слова никак не шли в голову. Скар постукивал пальцами по столу, избегая смотреть на Казуху, что никак ситуацию не улучшало. И пусть Скар уже сказал, что это не так важно, Каэдэхаре все равно было не по себе, и он не знал, что с этим сделать. Было сложно. Сложно оказалось. Казуха и подумать не мог, что такое быстрое и лёгкое принятие собственных чувств так сильно повлияет на его действия. И ладно они хотя бы были осознанными! — Казуха? Каэдэхара поднял взгляд на обеспокоенное выражение Скарамуччи. Скар выдохнул. — Прекрати волноваться. Мне неудобно от этого, никто не виноват. Казуха склонил голову набок, сжимая пальцы на кружке, в которой давно остыл чай. Скарамучча выжидающе смотрел на то, как Каэдэхара разглядывал свое отражение в ней. Скар снова громко вздохнул, подпирая голову рукой. — Не переживай. Хочешь, я отдам тебе эту кофту, только не нужно так загоняться из-за этого. Казуха лишь кивнул головой, сам не зная, что мог значить этот кивок вообще. Он пока что сам не понимал, чего хочет.

***

adepte: так что Казуха смахнул входящее уведомление, возвращаясь к просмотру какого-то рандомного видео с гайдом на игру, и ещё сильнее натянул одеяло, в котором и так лежал, укрытый с головой. Скарамучча уже ушёл снова, еще раз попросив Казуху об этом не печься. Спросив, что Каэдэхара хотел бы на ужин, Скар молча кивнул и вышел, что-то бурча под нос. adepte: Каз С небольшим раздражением было проигнорировано и это. Да, Сяо был ни при чем, но откуда-то взявшаяся моральная усталость просто не давала ответить, будто блокируя мысли Казухи, замутняя их. Телефон неожиданно зазвонил, демонстрируя имя Сяо и его аву, которую Казуха когда-то заставил его поставить. Недолго думая, скорее больше на рефлексах, Каэдэхара ответил на вызов, по своему обыкновению включая громкую связь. — Каз. Казуха молчал, без желания объяснять случившееся другу. Сяо молчал тоже, зная, что не было смысла вытягивать ответ, который рано или поздно будет сказан. Единственный плюс, который Каэдэхара нашел из произошедшего: теперь он может найти оправдание своим желаниям смотреть на Скарамуччу. Ну, пока на этом было все. Он совсем забыл про начатый с другом диалог, проворачивая в мыслях образ соседа. — Ну, Каз. — Что? — наконец-то поданный голос дал Сяо расслабиться: Казуха был жив и ответил ему, пусть неуверенно и без какого-либо либо на то желания. — Скажи, что случилось. Очередное ответное молчание заставило Сяо выдохнуть, что прекрасно было слышно Каэдэхаре. Казуха сразу поежился, немного виня себя за чужой вздох, вызванный его действиями. — Ты убьешь меня. — Что? — восклицание – явно было не тем, что часто можно услышать в голосе Сяо, обычно почти безэмоциональном, как и его выражение во всем. — Я уверен. Сяо умолк, проворачивая одну за другой мысли о том, по какой же причине он мог бы так поступить. — Это связано со Скаром? С тем, что было утром? Отвечать не хотелось. Не то, чтобы Каэдэхара специально хотел молчать – нет, наоборот. Но тот, кому предстояло когда-то обо всем рассказать был Сяо, а не кто-то другой, кто легко поймёт и примет. Господи, и почему Казухе так везло на сложных людей? — Да, — и снова замолчал. Сяо сбросил трубку, понимая, что дальнейший разговор в таком виде бессмыслен. Казуха закрыл глаза и откинул телефон в сторону, укладывая голову на собственные руки. adepte: ты расскажешь вообще? adepte: я не прошу именно сейчас, но хочу знать Было стыдно. Вызывать беспокойство у Сяо – не то, что хотел Казуха. Честно, мысленные порывы заставляли взять устройство в руки и все рассказать, но не хотелось, блять, напрягать его лишними проблемами, на деле даже неважными, такими, с которыми Каэдэхара должен справиться сам. adepte: Каз adepte: пожалуйста adepte: если все не так важно, то ладно подожду, когда сам расскажешь adepte: но если это серьёзно, не молчи пожалуйста adepte: Казуха Казуха тихо жалобно прорычал, скидывая одеяло с головы и вылезая с кровати. leafwind: Пообещай, что не будешь отчитывать leafwind: Не я в этом виноват потому что adepte: как прикажешь. говори Казухе стало неприятно с самого себя: вот уже второй раз за сегодня он действует на эмоциях. Ведь, не стоило ничего рассказывать. — Но нужно, — и вышел из комнаты, направляясь на балкон. Свежий воздух, как по написанному правилу, прочистил мысли. Стало даже легче дышать. leafwind: Скар Ответа не было примерно с минуту. Сяо ждал, пока не понял, что ждут его. adepte: я понял, что он. а именно? leafwind: Он leafwind: Мне нравится leafwind: Похоже Сяо моргнул, не веря своим глазам. Скар? Нравится Казу? Этот ебнутый агрессивный матершинник, с которым он играет в доту? Ебануться. — Сяо? — Альбедо отвлекся от палитры, оглядывая удивленно-потерянное лицо парня.

***

— Мучча? — Тарталья пододвинул кружку с каким-то чаем, который заварил с утра перед работой Чжун Ли, к Сяо и оперся локтями на стол, усаживаясь напротив. — Что мне делать? — Ну... — Чайльд задрал голову, разглядывая потолок, ощущая себя под чужим тяжёлым взглядом. На самом деле, он был рад – Сяо сам пришел к нему, так ещё и за советом. Нельзя было облажаться, — Так, а в чем проблема? — В Скаре, блять! Тарталья пожал плечами. — Я не понимаю, что не так. — В том, что он нравится Казухе, — Сяо закатил глаза, злобно поднося кружку к лицу и отпивая горячий ароматный чай. — Ты объясни, что не так сначала. Ну нравится и нравится, что такого? Сяо, мало того, что выглядел, так ещё и дышал настолько агрессивно, что Тарталья поежился. — Сука, ты друга своего не знаешь? — Сяо фыркнул, — Я не хочу, чтобы такой, как он... — Эй, — до этого недоумевающий Тарталья принял серьёзный вид, — Ты его не знаешь. Сяо отставил кружку в сторону, снова закатил глаза и откинулся на спинку стула. — И? Я вижу, какой он со стороны, когда мы играем. И он не подходит Казухе. Чайльд свел брови к переносице, наклоняясь вперед. — А что с ним не так? Я-то вижу, — он поднял указательный палец вперёд, наводя на лицо Сяо, — но ты – нет. И, прерывая ответ Сяо, который он только собрался произнести, поставил такие границы, что первому стало не по себе. Он, конечно, видел, каким Тарталья может быть, но яркая доброжелательная улыбка, которой он смотрел на Чжуна, постепенно смутила восприятие Сяо. — Ты, блять, не знаешь его, — в синем омуте чужих глаз больше не было привычного блеска, — И если я ещё хоть раз услышу от тебя плохое слово в его сторону, ты больше не появишься в этом доме, и мне плевать, кто ты для Чжуна. Это ясно? Сяо молчал – просто не мог ответить. Теперь тревожно было даже открыть рот. Тарталья замолчал, шумно выдыхая воздух и вернулся в изначальную позу, отворачивая голову в сторону. Кухня погрузилась в полную тишину. Казалось, даже птицы перестали щебетать, лишь подливая огня в итак бушующий ураган мыслей в голове Сяо. — Ладно, прости, — наконец проговорил Тарталья, все также не поворачивая головы. Сяо подумал, что Чайльду теперь неприятно его присутствие, — Но такое отношение к нему я не потерплю. — Ты тоже, — кивок тяжёлой головы.

***

В итоге, договорить Сяо не смог, а Тарталья, на удивление, предложил довезти его до дома. Точнее, обычно он бы так и поступил, но надумывалось, что в этой ситуации он скорее выставит за дверь. Ехали в тишине абсолютной. Сяо вину чувствовал – он, все же, тоже разозлился бы, оскорби кто-то Казуху. Было уже совсем темно, когда они ехали назад. Во-первых, ночь наступала раньше из-за зимы, во-вторых, Чжун вернулся почти во время ссоры за столом, тем самым спасая ситуацию и задерживая Сяо, который не прочь был с отцом пообщаться. Когда впереди появились знакомые повороты, намекающие, что через пять минут машина окажется у подъезда, Сяо положил ладонь на руку Чайльда, с силой сжимающего руль. — Прости. — Мне твои извинения сквозь зубы не нужны, — выдохнул Тарталья, останавливая машину почти посередине дороги. Он повернулся в сторону Сяо, нажимая на тормоз и поднимая ручник. Темнота чужих глаз немного пугала. — Я боюсь за то, что они не сойдутся характерами, — Сяо отпустил чужую руку, снова усаживаясь в кресло и направляя взор на дорогу, — Я, честно, не хочу, чтобы они были вместе. — Ты спроси Муччу сначала, надо ли это ему вообще. — Я образно! — Сяо сложил руки на груди, прикрывая глаза, — Просто... Не вижу я их вместе, понимаешь? Тарталья промолчал. Через полминуты Сяо почувствовал, присутствие объекта перед ним, потому сразу открыл глаза. Бардачок щелкнул: в руке Чайльда появилась помятая коробка, которую в темноте было тяжело разглядеть; Сяо прищурился, будто это могло помочь понять, что именно держит Тарталья. Ровно до того момента, как в машине загорелся свет от огня зажигалки. — Чайльд, — Сяо нахмурился, лишь следя за тем, как ловко чужие руки открыли пачку сигарет, вытягивая одну. Тарталья продолжал молчать. Немного покопался, отложил пачку в сторону, на "полочку" между кресел, и поднёс предмет к огню. Он курил раньше, год назад примерно. И, возможно, продолжал, если бы Чжун, не выражающий вечное недовольство по этому поводу, не запретил сигареты даже в руки брать. Скарамучча, за компанию, перестал тоже. Точнее Тарталья заставил, ведь находиться рядом с манящей вещью не мог. Теперь все было нормально, и проблем не было: привычка ушла, больше не привлекая внимания. — Тарталья. Ты обещал Чжуну. Чайльд замер. Огонь потух, так и не успев поджечь сигарету. И снова тишина. — Не твоё это дело. Сяо выгнул одну бровь, снова поворачиваясь на Чайльда. Второй сидел, с опущенными руками глядя вперед, в никуда, не фокусируя взгляда. — Не мое? Когда ты передо мной нарушаешь данное обещание... — Я не об этом, — Тарталья резко ударил рукой с зажигалкой по рулю, перебивая Сяо, — Не твоё дело, с кем Казухе вступать в отношения. Снова молчание – никто уже не удивлён. Не его дело? В смысле, не его? Конечно, Сяо понимал, что не ему решать, кому быть с Казухой, но если этот человек плохой, Сяо будет убеждать до последнего: либо до желаемого результата, либо пока Каэдэхара Сяо не пошлет. — Прежде чем решать, подходят ли они друг другу, узнай, как Мучча к Казухе твоему относится, — недолгая пауза, — Увидь, как они живут, хотя бы. Ты ведь ничего не знаешь. Почему Чайльд говорил так уверенно, Сяо не понимал, но и спрашивать не решался. — И что ты мне предлагаешь, блять? — Поверить Казухе, — Чайльд повернулся к Сяо, заглядывая в его глаза, — Если ты настолько Мучче не доверяешь, иди и отнеси ему, наконец, свой ноут. Третий раз уже говорю, что я чинить его не буду. Еще с две минуты молча просидев, обдумывая в голове чужие слова, Сяо вздохнул, открывая дверь. — Спасибо. Вышел, но дверь не закрыл, будто ждал ответа от Тартальи. Хотелось увидеть раздражающую, но привычную улыбку, ярко искажающую его лицо. Но даже в темноте ночи было видно, что и намёка на неё не было. Сяо протянул руку, сжимая другую в кулак. Чайльд сначала не двигался, не понимая, чего от него хотят, но после молча поднял пачку и, вместе с помятой сигаретой, вложил в раскрытую ладонь. Сжимая содержимое в руке, Сяо замер. Он не хотел уходить, оставляя их с Чайльдом в непонятной ссоре. — Проводишь? * Шли очень медленно, почти на уровне Казухи; Сяо это не раздражало: он сам задал такой темп, лишь бы побольше времени провести с Тартальей, пусть он и рвался скорее от него уйти. — Спасибо, — снова повторил Сяо, когда они подошли к подъезду. Тарталья остановился, оглядывая Сяо сверху вниз. — Ты не прав. Сяо кивнул. — Я понял. Тарталья протянул ему руку. Сяо шагнул вперед, тупя взгляд, и упал в чужие объятия. Чайльд легко коснулся чужой спины, прижимаясь к голове Сяо своей. — Прости, — Сяо поднял руки, обнимая Чайльда за плечи. — Не прощу. Зато какое облегчение: свою ошибку Сяо понял, с Чайльдом завершит день на хорошей ноте. — Прежде чем решать все за Казуху, — начал снова Тарталья, поглаживая чужую спину, — Узнай побольше про Муччу и решение Казухи. * Когда Тарталья выехал со двора, Сяо остановил взгляд на пачке в руке. — Я ненавижу тебя и твои советы. Опуская сигареты в мусорное ведро, Сяо улыбнулся. — Аякс.