Ветра среди листьев клёна плачут

Казуха не разговаривал со Скарамуччей уже половину суток, и это его больше чем устраивало. Возвращаясь в квартиру с крыши, он, как довольный школьник, у которого отменили два последних урока, думал о том, что ждёт его в его же комнате через несколько минут. Думал, что не сможет от избытка эмоций и радости заснуть, будет сидеть над размышлениями, как же лучше всего преподнести Сяо информацию о случившемся (ведь вываливать на него такое о Скарамучче было бы большим для него ударом). Думал, что попрыгает по комнате, будто фанат манги, у которой спустя долгого отсутствия вышла глава, некуда же деть такое огромное количество эмоций. А в итоге только он лёг на кровать, так сразу заснул. Когда он открыл глаза (неплохо так удивленный, что все пошло не так, как он ожидал), было одиннадцать часов дня. Для Каэдэхары такое, по неизменному обычаю, – позднее утро, встаёт он обычно раньше. Но рутина, она – рутина, которую парень между прочим любил и уважал. Нравилось ему просыпаться каждый день около девяти, вставать, открывать шторы, умываться и идти на кухню, – каждое действие отточенное в сознании, воспроизводящееся на автомате, но которым Казуха бережно дорожил. Дорожил и тем, как встаёт после него Скарамучча, как ест приготовленный им завтрак, а затем они вместе идут в университет или сидят дома, ничем важным не занимаясь. На кухне витало необыкновенное спокойствие. Оно застыло в воздухе, и даже ветер с настежь открытого окна не мог от него избавиться. Казуха ощущал себя в безопасности. Казалось, зайди сейчас сюда Скарамучча, ему не удастся разрушить ту приятную атмосферу, которая окружала Казуху. Он ее, пожалуй, обожал. Занимаясь завтраком, парень думал о рассвете: просто не мог направить мысли в другое русло. Правда, что он оттуда запомнил? Признание отпечаталось в его голове, словно Казуха заснял его на фотографию, и она теперь покоилась в его кармане; и то, как выглядел Скарамучча в тот момент. Как падали лучи оранжевого солнца ему на лицо, подчёркивая профиль и детали, которых не заметить, если не присмотреться. Ещё запомнил он ураган мыслей, с которым трезво справлялся ровно до того момента, как упал в кровать. Хотя почти ни одной он не запомнил, но решил, что это даже к лучшему. Скарамучча же, проснувшись, не успел ещё ни о чем подумать. Зелёные цифры на часах – час дня – встретили его, возвращая в реальность. Спальня была наполнена нетипичным для неё светом: ее хозяин забыл закрыть шторы. Вернувшись в комнату после случившегося, он ещё долго смотрел в окно, стараясь хотя бы представить будущий разговор, представить какое-то будущее. Но ничего. Он действительно умел жить только настоящим. Одна из нескольких мыслей с утра (а точнее – обеда), что больше заставила его задуматься, чем напугала – "мне не показалось?" Ведь ему могло просто послышаться. На больную, влюбленную голову ударить тем, что он хотел бы услышать. Теперь, раздумывая над этим, Скарамучча пришёл к выводу, что даже если ответное признание ему и причудилось, то Казуха негативно настроен не был. Удивление и спокойствие – вот что он источал. У Скара это вызывало странное облегчение: Казуха остался с ним, никуда не уехал. — Доброе утро. — Добрый день, — со стороны Каэдэхары послышался смешок. Улыбающийся взгляд поднялся на лицо Скарамуччи, вошедшего в зал слишком неожиданно для парня. Казуха не слышал, как он проснулся. Из-за исправления Казухи в голове Скара всплыла звездочка, которую ребята в дискорде кидали рядом с исправленным словом. Взору Скарамуччи был доступен только диван с Каэдэхарой на нём. Тонкие пальцы лежали поверх блокнота, что Казуха расположил на коленях и поддерживал другой рукой, между ними виднелся карандаш, но даже с такого ракурса Скар видел наброски этим самым карандашом. Казуха умеет рисовать? Точно убедиться в том, что в блокноте рисунок, было нельзя. В любом случае, его такой вид почему-то удивил. От включённой, что было понятно по звукам, плазмы доносился неразборчивый монолог. Из проема, где не было двери, которой стоило бы здесь, по логике, быть, не было видно, что вообще на плазме шло. Но Скарамучча вникать не хотел и не собирался. Его мозг ещё не до конца проснулся для нагрузок более, чем выстроить план похода из комнаты до кухни. Что-то знакомое коснулось его, но чувство пропало сразу после того, как Казуха заговорил снова. — Я оладьи кабачковые приготовил. Погрей, они в холодильнике. Скар кивнул, молча возвращаясь к рутинному плану: проснуться, пожелать Казухе доброе утро, умыться, позавтракать. Какой же это был непринужденный диалог. От тона Казухи было так спокойно, будто ничего вовсе не произошло несколько часов назад. Теперь на его душе не было ничего: ни сожалений, ни страха прошлого, ни тягости невзаимной любви. Послышалось? Да и пусть, главное Казуха вел себя так, словно ничего не произошло. Скарамуччу пока не волновало, что они никак не обозначили отношения. Казухе хотелось знать, кем они теперь друг другу являются. Вырисовывая на страницах старого блокнота, который Казуха покупал ещё несколько лет назад, но которым уже долго не пользовался, острые линии лица Скара, он думал о том, что никогда и не знал, в каких они были отношениях до этого. Просто соседи? Вроде можно было и друзьями назваться... — Что смотришь? — Ты позавтракал? — Казуха перебил вопросом вопрос совсем не специально. Просто свой казался важнее, да и резко спросив его, он не хотел перебивать Скара. Руки шустро спрятали блокнот под противоположный от входа бок. Осознанно или нет, но Казухе не хотелось, чтобы сосед застал его за рисованием его же лица. Каэдэхара снова обернулся к проему для двери без двери, оглядывая растрепанного соседа. Мятая серая футболка, что почти прикрывала короткие черные шорты с белыми краями. Он уже закончил с завтраком? Казуха только сейчас понял, как быстро пролетело время, когда он погрузился в мысли. — Пообедал, — передразнил Скар соседа. И опять в голове та самая звездочка. Мучча хмыкнул, наконец входя внутрь комнаты. Хотя успел он сделать всего три с половиной шага, все равно внезапно остановился. Замер, если быть точнее. Причиной этому стало идущее на плазме видео. — Зачем ты смотришь гайд на доту для нубов? Вот чем оказалось то мимолетное чувство. Ведь какие-то знакомые слова Скар услышал, просто решил не разбирать. На плазме был открыт магазин названной игры, и автор объяснял, для какого героя что подходит, как из нескольких вещей можно скрафтить одну, и всякое другое, что, Скарамучча был уверен, Казуха не понимал. На самом деле, слово "нуб" и слово "про" парень давно отнес к разряду тех самых видео про майнкрафт, где игрок в скине "нуба" старается обыграть игрока в алмазной броне в умственном поединке, в котором в каких-то видео побеждает, а в каких-то остаётся побитым "про", так ещё и без своего земляного дома. Правда, над Казухой постебаться хотелось. Пусть особо выраженных переживаний относительно разговоров об играх Скарамучча больше не испытывал, слабая тревога все еще ощущалась, когда любые упоминания были. Но объяснять, что Скар и сделал, было нужно. Вряд ли парню удастся понять автора сразу, даже если он и сидел бы со словарем в руках. — Просто в этих недо-гайдах авторы всегда используют сленг, будто видео сделано для игроков на лейте. Ну, либо они думают, что новички будут из неба знать. — Ты не лучше, — Каэдэхара отложил карандаш под тот же бок к блокноту, достал пульт из полочки кофейного столика и поставил видео, которое сосед обозвал недо-гайдом, на паузу. На губах играла лёгкая ухмылка, — Говоришь о сленге, а сам, не замечая, используешь. Скар молча возобновил путь к дивану, сел недалеко от Казухи, подобрав ноги под себя, и неосознанно взял пульт в руки, чтобы просто их чем то занять. — Разве? Парни все ещё удивлялись непринужденности их диалога. Причём оба одновременно, хотя внешне этого никак не показывали. Это заставило Казуху уже засомневаться, что Скар ему признался. Разве тот Скарамучча, которого он знает, будет вот так вот сидеть с ним рядом на диване после признания в любви? Хотя нет, Скарамучча, которого он знает, не признается всяким там Казухам в любви. По крайней мере, такого до встречи рассвета не было. Скарамучча же больше удивлялся тому, как мастерски Казуха делал вид, что ничего не случилось, будто в любви ему признаются каждый день. На вопрос Каэдэхара кивнул. Он поправил на себе футболку за плечи и повернулся всем корпусом в сторону Скара. Для полноты картины не хватало руку на спинку дивана закинуть и розы в зубах, чтобы покорять дамские сердца. Вот правда, из дам здесь только набросок Бэй Доу в его блокноте, а тот, чье сердце нужно покорить, сидит напротив, раздумывая, какие слова его покоритель не понял. — А что ты не понял-то? Гайд? Игрок на лейте? — Сто очков, вы победили. Скарамучча прыснул. Он прикрыл рот рукой, подавляя ей редкий смех: не каждый день услышишь, как Казуха пародирует фоновый голос из игр, что Скар рубит на плойке. Казуха лишь улыбнулся, довольный тем, какую реакцию вызвал. Он бесстыдно разглядывал чужое лицо, со слегка покрасневшими щеками и надломленными бровями. Скрывать любование Скаром он больше не собирался. — Ладно, так, — Мучча резко отнял руку ото рта, возвращая себе серьезный вид, таким способом стараясь успокоиться. Но это рассмешило его еще больше, и в этот раз с ним рассмеялся Каэдэхара тоже. Казуха смеялся долго, без мыслей, как смеются с глупости, а потом долго не могут остановиться. Его всего-лишь рассмешил чужой тон, выражение лица, и даже обычные слова казались в тот момент смешными. — Всë, — попытался выдавить из себя, задыхаясь, Мучча спустя пару минут бесконтрольного смеха. Но попытки успокоиться стали зря: парень поднял руки вверх, чтобы полностью привести себя в обыкновенное состояние человека, который не смеется и не задыхается, и случайно нажал на кнопку паузы пульта, что по-прежнему был в одной из его рук. Из-за этого видео неожиданно начало играть, так ещё и очень громко. — Блять, — Казуха уже задыхался. Его смешило все происходящее: каждое движение, слово, вдох, его же состояние. А видео только добивало, сильнее сдавливая горло, лёгкие, и что там ещё за дыхание отвечало. Парень не мог остановиться смеяться. Он втянул воздух, хотя привело это только к исходу не лучше предыдущего: он подавился им, — Выключи... Скарамучча постарался выполнить просьбу сразу, как протер заслезившиеся глаза. В отличии от Казухи, он уже более менее успокоился, потому и решился взять на себя роль спасителя. Парень повернулся к покрасневшему Каэдэхаре, подавляя в себе желание сказать, что кожа его лица равна цвету его глаз сейчас, потому что это привело бы, судя по всему, к смерти Казухи. — Казуха, — в мгновение парень оказался напротив названного и приложил ладонь к его рту, чтобы хоть как-то унять чужой смех. Казуха, во-первых, не ожидал, что Скар так сделает; во-вторых, не ожидал такого, пусть даже совсем маленького, давления на себя. Поэтому он повалился на спину, утягивая Скара, такого исхода не ожидающего, за собой. Скарамучча от внезапности просто упал прямо на Казуху, почти вовремя успев поставить одну руку сбоку от чужой головы. Он смотрел прямо в прикрытые глаза соседа, из которых даже полились слезы. — Каз, нужно успокоиться, давай. Парень старался говорить серьезно, и это ему очень не удалось. Поделать с этим он ничего не мог, так что продолжал серьёзным взглядом сверлить чужие зажмуренные веки. У Казухи уже живот от смеха кололо, о еле-еле дышащих лёгких и дрожащем голосе и сказать нечего. Он продолжал давиться, ему все ещё было так смешно со всей сложившейся ситуации. Каэдэхара втянул воздух, наконец собравшись с силами. Замер, чтобы лёгкие не сжимались и разжимались бешено каждые полсекунды, как было до этого. Смех постепенно сходил на нет, и Скар на пробу убрал руку от чужого лица, по прежнему оставаясь нависать над ним. — Будешь моим парнем? И только после этого высказывания Скарамучча подумал, какой он, должно быть, идиот, что даже мысли, которых не было в голове, сдержать не может. Комплименты, признание, а теперь и это. С такими приколами ему у врача в кабинете сидеть, главное, чтобы без Казухи рядом. Потому что, судя по всему, дальше он может предложить ему заняться сексом или что похуже, хотя ничего похуже он сейчас придумать не мог. — Буду. Скар широко распахнул глаза от удивления, или радости, или всего вместе, но это стало ошибкой. Только пришедший в себя Казуха снова громко засмеялся от такого вида. Ему стало так спокойно на душе. Теперь не было никакой недосказанности, все было позади. — Воды... принеси, пожалуйста. — Тогда ты пойдёшь со мной, — Скарамучча поднялся с дивана, но резко замер, — Сука... — Что случилось? — Потом скажу, иначе задохнешься. Справившись с тем, чтобы поднять трясущегося Казуху, жутко красного, заплаканного и запыхавшегося, с дивана, Скар взял его за руку, собираясь направиться теперь в кухню, но остановился. Потому что Казуха снова словил порцию смеха и не мог (или не хотел) двигаться. Скарамучча в мгновение развернулся, свободную ладонь также, как и до этого, приложил к чужому рту, а сам прислонился губами к тыльной её стороне. Результат это дало. Казуха замер, моментально успокоившись. Теперь он с широко открытыми глазами смотрел в чужие, слегка прикрытые от нахмуренных бровей. Как же близко. Каэдэхаре показалось, что еще немного, и его сердце вовсе выпрыгнет из груди с такими событиями. То смех до смерти, то вот... это. Парень не знал, какое название этому придумать. Скарамучча буквально только что почти его поцеловал? У Казухи от этого бабочки в больном животе дуэтами под какие-то песни затанцевали. Осознался он уже на кухне со стаканом в руках. В голове крутилось что-то типа "ура, мы встречаемся!!", и Казуху это ни капли не смущало. Сам факт того, что Казуха не краснел, как школьница, его, на самом деле, немного напряг. Ни вчера во время признания, ни сегодня, когда Скар предложил ему встречаться, он не засмущался, в отличии от этого поцелуя с преградой в виде руки. Ладно бы Казуха еще представлял себе признания всякие и был бы к ним готов. Но ведь не представлял же. Зато представлял поцелуи. А, вот, наверное, в чем причина. И ещё в том, что в первых двух случаях Казуха знал, как себя повести, а вот с поцелуем... — Так что случилось? — Каэдэхара отставил стакан на столешницу и поднял взгляд на парня, стоящего перед ним. Он смотрел в пол, видимо, размышляя над всей ситуацией, какой вывод сделал Казуха. Сейчас ему в очередной раз было интересно о чем он думает, такой спокойный внешне. — Я ногой об стол ебнулся, когда вставал, — Скарамучча хмыкнул: ситуация звучала забавно. Казуха подумал иначе. Беспокойство охватило его полностью, захватывая даже выражение лица. — Почему ты подумал, что мне будет смешно? — парень приблизился к Скару, заглядывая в опущенное лицо, — Сильно? Тебе сейчас больно? Может мазью? Скара же такая внезапная атака переживаниями привела в ступор. Он поднял голову, теряясь в том, что вообще нужно отвечать. И чего он так переживает? Ни разу что-ли ногой не бился о всякие углы мебели? — Да нормально все, только не переживай ты так.

***

Скарамучча чувствовал себя в разы испуганнее Казухи, который снова вызвался поиграть в злосчастную игру. Сам Каэдэхара сидел с ноутом на руках у себя в комнате, а Скар стоял, наклонившись, рядом, создавая парню аккаунт в стиме. Это все произошло тем же вечером. И не понятно, это Казуха то ли осмелел, то ли доверился Скару, или это Скар забылся, уверенный в том, что ни разу не сматерится. Казуха просто сказал, что хочет попробовать поиграть в доту снова, но теперь не с прокаченного аккаунта Скарамуччи, а создать ему свой. Второй ответил, что это отличная идея, ведь какое-никакое введение в основы там было. А после предложил поиграть вдвоем. Наверное, это было ошибкой, но понял это он только когда уже создавал комнату, где будет с Казухой играть. Скару было как-то сложно осознать, что Казуха теперь не просто сосед, с которым он делит плату за квартиру, а его парень. И теперь можно даже сказать, что они живут вместе как пара, а не как соседи. Хорошо, что Казуха был в своей комнате, а Скар у себя. Так точно никакой ссоры не случится. Скарамучча бездумно смотрел в монитор по центру, ожидая, когда Казуха выберет себе героя. Мучча уже решил, что выбирать своего будет в зависимости от того, кого выберет Казуха. Обучение он, кстати, оставил на потом: почему-то поиграть со Скаром ему захотелось уж очень сильно. Снова перед ним был этот огромный список. Только теперь его никто не торопил, ничего не указывал, да и сам Скар перед уходом сказал, чтобы Казуха не торопился. Приятно было услышать, что он готов хоть полчаса прождать, главное, чтобы Казухе было комфортно. Каэдэхару это радовало безумно, правда, меньше, чем то, что он теперь со Скарамуччей вместе. Было так удивительно узнать, что он испытывал ответные чувства, когда Казуха был уверен в обратном. Теперь он действительно ощущал себя спокойно. Некуда торопиться, им не нужно обсуждать все здесь и сейчас. Они смогут сделать это завтра, смогут, когда захотят, когда соберутся с силами. Казуха не хотел забивать голову переживаниями и представлениями о будущем. Лёгкое и необычайно чистое счастье окутывало его сейчас. Теперь они вместе, и им ничего не угрожает. Кроме Сяо, но, если подговорить Альбедо, то все будет замечательно. Казуха улыбнулся мыслям, возвращая внимание к героям. Он уже выбрал несколько персонажей, какие ему симпатизировали, и, подумав ещё немного, определился. — Даунбрейкер? — Скар будто ото сна пробудился. Сколько времени прошло? Не так уж и долго, всего шесть минут, — Окей... Казуха слегка удивился тому, что на выбор персонажа у Скарамуччи ушло две минуты. Ему казалось, что такие прокаченные игроки наперёд знают, кого взять, и у них на все случаи жизни есть ответ. Игра шла именно настолько сложной, насколько Казуха её представил. Он знал, какой была его цель, и придумал, что от Скарамуччи ему нужно скрываться. Вот только фигачить башни было скучно и долго, да и Скар то и дело подходил к Казухе, одним своим видом его отгоняя. Хотелось узнать у него, точно ли правильно Каэдэхара действует, и, возможно, ему стоило драться, но сделать это не мог. Да, он видел, что Скар написал в чат, куда Казухе идти, ещё в самом начале игры, но, сколько парень не пытался, написать в этот самый чат у него не получалось. В итоге он просто сдался, понимая, что игра с места не двигается. Тогда он решил нападать. Ведь, когда он смотрел, как играл Скарамучча с друзьями, они постоянно с кем-то дрались. — Скар, ну не бей! — тихое возмущение в воздух. Казуха, расстроенный тем, что сколько топором он не махался, его здоровье снималось быстрее, чем у героя Скарамуччи, просто отбежал куда-то на край карты и встал из-за стола, вместе с ноутбуком направляясь в соседнюю комнату, — А мы можем общаться? Там чат не работает. Скарамучча стянул наушники на шею, разворачиваясь на кресле. — Нет, я пытался, но почему-то нельзя. Вообще, я не знал. Ладно, давай в дисе тогда.

*

— Ну, Скар, хватит! — Что? Я вообще стою просто и ничего не делаю. Я только крипов бью. — А почему у меня столько хп снимается? — Так прекрати меня бить, и не будет. Башню иди бей, а не меня. — А кто меня бьёт, если не ты? — Ты сам себя бьешь. Казуха уже совсем утонул в непонимании. Он знал, что урон во всей этой игре могут наносить ему Скарамучча, башни, крипы, ну и ещё мобы, разбросанные по карте, если убить которых, ты что-то, что Казуха уже забыл, нафармишь. Так как Казуха мог бить самого себя? — В смысле сам себя? — Казухе хотелось добавить к своим словам ещё несколько вопросительных знаков, потому постарался сделать это интонацией. — Закончим и расскажу.

*

— Так ты объяснишь? — Казуха почти влетел в чужую комнату, когда на экране высветилось "победы сил тьмы". Он, кстати, за свет был. — Ты про урон? В ответ Скарамучча получил несколько агрессивных кивков и наличие Казухи в сантиметрах десяти от своего локтя. Парень выдохнул, выходя из результатов игры, и повернулся к Казухе, смотря на него снизу вверх. — У меня у персонажа такая способность, что, когда ты наносишь мне физический урон, ну, тот, что простыми атаками, а не способностями, то ты сам себе его наносишь. Каэдэхара поник, затем эта эмоция мгновенно сменилась легким недовольством. — Ты специально такого взял? — Казуха возмущённо сложил руки на груди и свел брови к переносице, будто своим видом хотел отчитать Скара за то, что вот так с ним поступил. — Ты не понял, — Скарамучча под чужим теперь снова недовольным взглядом снял наушники и медленно поднялся с кресла, вставая напротив Казухи так, что касался его рук своим телом. От этого Казуха их опустил и сделал небольшой шаг назад, чтобы создать больше пространства для удобства, — Я увидел, что ты выбрал сильного перса, и задумался, кого взять, чтобы и сражаться против тебя, и не обидеть. Ну, и решил этого. Недовольство моментально спало. Так Скарамучча поэтому долго думал? Он хотел сделать так, чтобы Казуха и сделал много, и чтобы было непросто? Каэдэхара улыбнулся, склоняя голову набок. — Это так мило... Спасибо. У Скара сердце то ли быстрее, то ли медленнее забилось: он это даже не понял. Казуха доволен. Все хорошо. Никакой ссоры. Казуха рад и даже благодарит его. В ответ Скарамучча промычал что-то нечленораздельное, потому что вроде ответить хотелось, но смущение, что покрыло кожу его щек, этому помешало. Каэдэхару такой вид умилял. Смущающийся Скар – самое замечательное, что существует на этой планете. Его хотелось обнять крепко-крепко и всегда прижимать к себе. А что, собственно, ему мешало теперь это сделать? Ведь обнимались они не раз, а теперь этому даже и причины не нужно. Потому Казуха, повинуясь невинному желанию, прильнул назад к чужому телу, обвивая руками за шею и легко прижимая к себе. — Можно? — шепотом, на ухо. — Не спрашивай... — тоже шепотом, немного дрогнувшим от неожиданности голосом. В объятиях со Скарамуччей было что-то, что отличало их от любых других. Объятия с Сяо и Альбедо при встрече, с одногруппницей в благодарность за поздравление на день рождения не были такими, как эти. Не было той близости, не было чего-то интимного, как сейчас. Не разливалось по всему телу такое щекочущее чувство расслабленности, спокойствия. Скарамучча завел руки Казухе за спину, легко, но прижимаясь ближе. Пусть это и не был первый раз, когда они обнимались, все равно что-то новое бушевало в груди. Это все из-за того, что Казуха, как оказалось, любил его взаимно? До этого Скар, конечно, ощущал кучу приятного тоже, но что-то отличалось. Сейчас в голову не приходило ни одной идеи, что именно. — Позовем в следующий раз Сяо и Чайльда? — прервал тишину Казуха, но ни на миллиметр не отстранился. Наоборот, он готов был простоять так ещё очень долго. — Конечно, — Скарамучча тихо вздохнул, опуская руки на чужую талию. Хотелось никогда Казуху не отпускать, — Все, что захочешь.

***

leafwind: Сяо adepte: ну наконец-то leafwind: Мне нужно рассказать кое что, что тебе не понравится leafwind: Скажи когда будешь готов морально Скар опустил чужой телефон, поднимая взгляд на Казуху, сидящего рядом с ним на кухне. — И он тебе семь часов не отвечает? — Да, — Казуха кивнул, принимая устройство, которое Скарамучча протянул ему секунду спустя, — я написал ему сразу, как проснулся. — Догадался он, наверное, — Скар оторвался от спинки стула, на который был облокочен, и отпил немного горячего чая, который несколько минут назад Казуха ему приготовил, — Или у тебя было ещё что-то, что он как бы знал, но ты не раскрывал? Около получаса назад парни покинули комнату Скара и пришли сюда, чтобы поужинать, да и просто посидеть вместе, по тому, что можно уже было назвать обычаем. — Нет, скорее всего, он все-таки догадался, — Каэдэхара последовал чужому примеру, отложив телефон и взяв свою кружку в руки. Несколько минут прошли в тишине. Скарамучча вытаскивал из коробки шоколадное печенье, медленно его жуя. — Как думаешь, он меня ненавидит? — парень перевёл взгляд на лицо Казухи. Хотя ещё пару секунд точно видел перед собой темноту в окне напротив, пока полностью не вернулся в реальность. — Он тебе не доверяет, — честно ответил Казуха, встречаясь с чужим уставшим от долгого дня взглядом. — Я даже знаю почему, — Скар поднялся, дождавшись от Каэдэхары желания узнать причину, и взял кружку с тарелкой, где ел печеньки, относя к раковине. Вода, которую открыл парень наугад, оказалась холодной. Он всполоснул посуду, что стояла мокрой теперь около раковины, и потянулся отключить воду, но замер. Запястья, к которым Скарамучча уже привык, бросились в глаза слишком неожиданно, будто намекая, что Казуха все ещё ждет, когда Скар соберётся с силами. Скарамучча и без того собирался рассказать, когда закончит с тем, с чем уже закончил. — Аякс никогда не говорил мне напрямую, но это было понятно без него, — Скар развернулся, облокотился спиной на раковину, а взгляд бессмысленно упал куда-то на ножку стула Казухи, развернувшегося, чтобы видеть лицо парня, — Когда мы создавали канал в дискорде, где сейчас больше десяти человек, нас было всего четверо: я, Аякс, его друг и Ху Тао, ты её знаешь. Тао училась с нами со средней школы, она знает обо мне. Кэйа знает, потому что Аякс с ним близок, он и дома у нас в старших классах был, мы играли вместе. Короче, эти двое знали. Но когда начали приходить новые люди, я заметил, что никто из них не трогает тему прошлого. Я знал, что Аякс с ними всегда разговаривает перед тем, как разрешить присоединиться, но не задумывался, о чем. Позже стало ясно, что именно он просит не трогать тему прошлого. Кэйа и Тао в курсе не были, они спокойно болтали о себе, спрашивали о других. Вот и начали они, те, кто, расслабляясь от поставленных Аяксом правил, принимать участие в подобных диалогах. Я же в них никогда не был, понятно почему, ну и все между собой уже догадались, что молчать нужно именно о моём прошлом. Адепт был одним из последних, кто пришёл к нам, и, конечно, не мог не заметить, что правило, которое Аякс называет чем-то типа "не говорить о прошлом", касается только меня. Здесь очевидны сомнения, он мог надумать себе что угодно. Казуха весь рассказ молчал, и когда он закончился, тоже. Теперь он понимал, почему Сяо так к Скарамучче недоверчив. Окажись Казуха на его месте, тоже бы засомневался: вся эта ситуация казалась бы жутко странной. — Как ты отнесешься к тому, чтобы сказать ему хотя бы часть правды? — Казуха поднял неуверенный взгляд на Скара. Он боялся увидеть в фиолетовых глазах разочарование, что Каэдэхара так нагло просит разболтать доверенный секрет. Но Скарамучча не выражал ничего. Эту эмоцию Казуха давно прозвал нейтральным спокойствием.