Остались лишь пустые банки, осколки на полу да едкий запах крови.

      На следующий день было устроено собрание, где всё жители бункера просто решили взвалить на Лёвины плечи свою безопасность. Оказалось, они даже не считали Бортника каким-то отличающимся от них, эти люди просто хотели снять с себя ответственность, а в случае чего сказать, мол: вот Егор такой плохой, не спас нас... Так было привычнее, ведь раньше всегда кто-то тобой руководил, командовал и защищал. Но Лёва был в корне с ними не согласен. Он не искал ни у кого защиты и не пытался на кого-то что-то свалить, потому что понимал бессмысленность этого в новых реалиях.       Дискуссия постоянно заходила в тупик, а Лёва уже потерял весь интерес к этим людям. Просто-напросто они твердили абсурдные вещи, довольно часто перебивая друг друга и бесконечно споря между собой. Бортник весь прошлый день провёл как на иголках, раздумывая об этой должности и интересах всего бункера, а эти люди всего лишь хотят прикрыть свои жопы за его счёт.       Как только Егору всё это надоело, он придумал совершенно глупую и, возможно, смертельную для него авантюру. Лёва просто решил уйти от них. Эту мысль он тут же попытался отогнать от себя, но она, как назойливая муха, возвращалась и, что самое страшное, со временем становилась в его сознании всё правильнее и логичнее. Пока он витал в облаках, остальные решили закончить дискуссию, так ни к чему и не придя.       Люди стали медленно расходиться по комнатам, а Лёва решил устроить вылазку. Конечно было глупо выходить одному, но ему срочно нужно было сменить обстановку и проветрить мозги. Бортник ушёл собираться, пока было ещё светло, ведь выйти надо к ночи. Он не спеша облачался в защитный костюм, который мог спасти его при нападении и человека, и животного. В него входили разные щитки и броня для тела, кобура с пистолетом, перочинный ножик, небольшой клинок, спрятанный Лёвой в ботинке, его любимый обрез, выручавший уже не один раз, немного воды и провианта.       Пока Бортник смог одеться в свой "наряд" и взять всё необходимое, стало смеркаться, а значит ему было пора выдвигаться. Предупредив об этом походе других, он вышел на поверхность. Темно и обманчиво тихо... Лёва хорошо это знал. Озираясь по сторонам, он стал аккуратно двигаться в ещё не изученную сторону. Обрез всегда был наготове, чтобы в случае чего можно было обороняться. Мысли же его были отнюдь не спокойны. Егору стало казаться, что он сошёл с ума... Почему его вдруг потянуло что-то разведывать? Да ещё и в одиночку. Он шёл и думал, часто спотыкаясь. Рельеф был странно неровным, с кучей выбоин, ям, ухабов и трещин. Лёва пытался не растянуться здесь, ведь в темноте мог быть кто угодно, да и падать он не очень-то хотел.       Идти становилось всё труднее. Земля становилась рыхлее, а поверхность кривее. Ноги то и дело попадали в какие-то ямы, а Лёва чуть не падал, когда вдруг наступал на какой-то холмик или проваливался в ямку. На пути стали встречаться изувеченные тела то ли людей, то ли животных. Сначала они редко проскакивали в поле зрения. Бортник списывал всё на убийственное днём солнце и конфликты между самими мутантами. Правда, чем дальше он продвигался, тем больше их становилось, и тем крупнее становился размер животных.       Лёве становилось не по себе от каждого изуродованного трупа. Впереди раздавались странные звуки. Сначала тихие, но чем ближе он подходил, тем отчётливее их было слышно. Они напоминали чавканье вперемешку с хрустом и бульканьем. Было слышно и рычание вместе с тяжёлым дыханием. Егора передёрнуло, и он успел уже тысячи раз пожалеть о своём глупом решении устроить прогулку.       Лёва аккуратно вытащил из нагрудного кармана маленький фонарик, батарейки в котором он старался беречь и лишний раз не доставать, и посветил в тёмную даль. Видно было плохо, но он смог разглядеть возвышающийся над одним из трупов силуэт. Приглядевшись, Бортник ужаснулся виду, представшему перед ним. Высокое существо, пока не обращающее на него никакого внимания, спокойно доедало остывшее тело. Высокий рост, количество почти разложившихся мышц и шесть длинных конечностей говорили о колоссальной силе животного. Кроме того, парень смог разглядеть огромную пасть, наполненную острыми и кривыми зубами, из которой непрерывным потоком текли вязкие слюни с тёмной кровью, и когти-кинжалы, разрывающие плоть убитого с лёгкостью бритвенных лезвий.       Лёва попятился. Сердце ушло в пятки, пропустило несколько ударов и зашлось бешеным ритмом где-то в висках. По спине прошибло холодом, а на лице выступил холодный пот. Бортника бросало то в жар, то в озноб. Всё произошло буквально за несколько минут.        Существо медленно перевело на него своё внимание. Оно сильнее оскалилось, готовясь к атаке. Животное прогибалось, медленно подступая и выжидая момент. Лёва замер, боясь пошевелиться. Чем ближе подходило животное, тем страшнее ему становилось.       Быстро обдумав свои силы, Бортник пришёл к выводу, что лучшая защита - это нападение и открыл огонь. Мутант взвыл и бросился вперёд, стараясь попасть по Лёве смертоносными когтями, преимущество в силе и количестве "оружия" было на стороне животного, но парень был проворнее и быстрее, а потому успел увернуться. Дезориентированное от боли существо беспорядочно выкидывало вперёд когтистые конечности, пытаясь изрубить в лоскуты отвлёкшего его от трапезы Бортника. Парень уже начинал задыхаться, вновь убегая от хищника, пытаясь найти уязвимое место и при этом не отхватить по лицу. Патроны начинали заканчиваться, чем особо нервировали Егора, а существо лишь не много вымоталось, но умирать не собиралось.       Пользуясь секундным замешательством Лёвы, оно ударило его чуть ниже груди. Егор повалился на землю, но сдаваться без боя было против его принципов. Вытащив клинок из сапога и используя своё положение, он воткнул лезвие куда-то в бок животного, делая длинный и глубокий порез вдоль брюха. Хлынула кровь, заливая всё вокруг и пачкая и так грязного Бортника ещё сильнее. Существо вновь взвыло, раскатисто рыкнуло и, бросив Лёву, внезапно отступило. Тихо хрипя, оно медленно удалялось в темноту.       Лёва перевёл дыхание. Кровь из раны обильно лилась. В глазах потихоньку мутнело, а голова с каждой секундой тяжелела. Дышать становилось труднее, и боль из центра груди пульсацией расходилась по телу. Почему-то становилось спокойнее, будто так и должно быть, будто не он сейчас лежит и умирает в безлюдной пустыне после боя с крупным животным.       Лёва пролежал ещё несколько мгновений, потом немного приподнял голову в поисках сумки. Каждое движение давалось через боль, а неприятное ощущение передавливало грудь, не давая нормально дышать. Он не хотел умереть так глупо. Решив, что надо, во что бы то ни стало, вернуться в бункер, Бортник чуть приподнялся на локтях. Тело пронзила резкая боль, словно в сердце воткнули копьё, а кровь вновь потекла под одежду тёплыми и противными струйками. Костюм не спас его, вдруг ехидно подметил Лёва, а значит если он выживет, то пересмотрит броню. В глазах потемнело, но Бортник, пересилив себя, пополз к сумке. Внутри неё лежало немного воды и бинт с ватой. Надо было срочно промыть рану, ведь вряд ли животное мыло когти после каждого убийства. От любого малейшего движения края дыры надрывались, с противным жжением начинали кровоточить сильнее.       Сумка нашлась метрах в пяти, а слабеющий Лёва еле полз, но не сдавался. За ним оставалась сплошная и широкая кровавая дорожка. Егор старался ползти ни на животе, ни на спине, а как бы на боку, не задевая рану, чтоб не занести ещё грязи и ни повредить её ещё больше. Нужно было помнить и о времени: если он не вернётся в бункер до рассвета, то сгорит заживо.       Из груди вновь будто выбило весь воздух, и Бортник зашёлся диким кашлем. От каждого спазма кровь лилась обильнее, а Лёва был удивлён, как он остался в сознании. Всё же с горем пополам добравшись до сумки и с трудом открыв её, он вытащил воду и бинт. Раздвигая остатки одежды, он стал аккуратно промывать рану, кусая щёки изнутри и шипя от боли и жжения. Закончив с водой, Егор стал накладывать повязку, но не успел, отключившись и рухнув на землю.       В воспалённом сознании стали всплывать какие-то события, происходившие до войны. Они будто выплывали из темноты, друг за другом, проходя мимо, и вновь погружаясь в глубину памяти.       Вот он, маленький Лёвчик, сидит с мамой на кухне, пьёт чай, что-то очень весело рассказывая. Мать гладит его по голове, аккуратно касаясь лба, смахивая с него непослушные вьющиеся волосы. Она смотрит со вселенской любовью в глазах, нежно заглядывая внутрь Лёвы, читая его как открытую книгу, пытаясь понять всю суть его переживаний и такой резвости.       А вот снова Лёва, но уже старше. Он впервые сёл на велосипед. Вокруг множество людей, друзей, а рядом, ближе всех, мама. Женщина подбадривает его, придерживая за плечо. Он старается крутить педали, но как только мать отпускает, Егор теряет равновесие, кренится на бок и падает на асфальт. Колени в крови, а мама рядом находит подорожник, прикладывая листик к ранам. Глаза у матери светятся изнутри, в глубине этого взгляда плещется тепло.       Снова Лёва, правда не радостный. Он старается сдерживаться, но выходит плохо. Слёзы катятся по щекам, прокладывая мокрую дорожку к шее и стекая за воротник. Непрерывный дождь барабанил по всем поверхностям, заползая под кожу противным ознобом. Люди рядом смешиваются в одну серо-чёрную массу. Он не хочет видеть их всех. Ему хочется лишь одного человека рядом. Того, кто сейчас лежит двумя метрами ниже. Её... Ту, кто знал его лучше всех, кто помогал и принимал его в любой ситуации. Неподалёку кто-то что-то говорит, вроде принося соболезнования, но Бортнику всё равно. -Вставай, тряпка, - хмыкнул над ухом хриплый голос, а картинки перед глазами сменились темнотой. Шею опалило горячее дыхание, а по телу побежали мурашки. Егор вздрогнул и резко обернулся назад, но в темноте никого не было. —Вставай, сука, подыхать в другой раз будешь — хрипели рядом. —Что..? — Лёва в недоумении вглядывался в черноту. — Ты мне блять не притворяйся, ты слышал. Я говорю: вставай. — Что происходит... Я не понимаю. — Бортник явно не вдуплял, что здесь происходило, а голос всё сильнее раздражался, но стал разжёвывать. — Ты реально не помнишь, что только что сражался с монстром, а сейчас помираешь от потери крови? — Задал риторический вопрос голос. —Я твой внутренний голос, игра твоего больного сознания, оно катится в пизду сумасшествия. — над ухом хрипло и раскатисто рассмеялись. — Ты сошёл с ума, а я плод твоей фантазии, больной ты ублюдок. Если ты сейчас же не очнёшься, то сдохнешь прямо здесь.       Перед глазами поплыло, а голос вновь засмеялся и растворился как в тумане, будто его и не было.       Лёва вновь очнулся. По ощущениям он прожил свою жизнь заново. Рассудок чуть очистился, а потому мозг смог относительно нормально функционировать. Рана тупо отдавала пульсирующей болью. Он резко ощутил горячую влагу на лице, а глаза защипало, будто туда насыпали песка. Во рту было противно сухо, горло горело, словно полыхал пожар. Лёва почувствовал ужасную усталость вперемешку с опустошением.       Егор аккуратно приподнял голову. Он разглядывал своё тело. Кровь запеклась по краю раны, не давая кровотечению открыться вновь. Бортник предпринял попытку привстать, но повалился на землю. Сил не хватило. Через некоторое время Лёва чуть подтянул сумку к себе, доставая чистый бинт. Закончив начатую до обморока перевязку, он вновь постарался встать.       Тело его будто взбесилось. Руки не слушались, словно их набили синтепоном, ватные ноги дрожали, а колени не гнулись. Голова страшно кружилась, а лёгкие жгло изнутри, будто их накачали расплавленным железом. Организм явно протестовал против попыток подняться. Бортник не сдавался и через пару минут, всё же совладав с трясущимися конечностями, встал на колени. Мир пару раз перевернулся, вывернулся на изнанку, пережевал себя и выплюнул назад. К глазам подступили слёзы, а в груди резко защемило. Удержаться от вопля беспомощности было сложно, но Лёва вспомнил о недавнем сражении и понял, что животное могло быть не одно, а поблизости могут находиться другие мутанты. Тяжело хрипло дыша, он оттолкнулся от земли. Воздух выбило из лёгких, а в глазах поплыли тёмные круги. Мышцы ломило, как после марафона. Егор медленно распрямлялся, чтобы не потерять сознание. Попутно он оглянулся и подхватил сумку, вытащив компас. Обычно колючие звёзды сейчас слабо мерцали, переливаясь, и выглядели кусочками лёгкого тополиного пуха. Мутные серо-фиолетовые облака проплывали над головой отдельными группами, обнажая коварное тёмное небо.       Полностью встав и уверовав в своё устойчивое положение, Бортник сверился со стрелкой компаса. Предстояло долго двигаться на северо-запад, к бункеру. Определившись с направлением, он попробовал сделать шаг. Реальность пошатнулась, но устояла на самом краю. Голова вновь закружилась. Лёва прикрыл глаза, и досчитав до десяти, сделал ещё один шаг. За ним ещё и ещё... Мир крутился, пытаясь упасть в пропасть забвения, но стоял. Глаза резало, а грудь вновь скрутило болью. Бортник всё это старался игнорировать, продолжая идти. Лежать он будет там, в кровати, сейчас времени терять больше нельзя. Измученный организм умолял о пощаде, но продолжал путь. Такого спасения нам не надо - лишь про себя хмыкнул Лёва. Умирать желания не было, хотелось жить и радоваться этой жизни, насколько это возможно.       Каждый шаг давался с огромными усилиями. Чтобы не потерять равновесие, нужно было трудиться ещё больше. Мыслей же в голове становилось больше. Они, как мухи, становились навязчивее, не думая отстать от бедного Бортника. Лёва же успел проклясть и желание прогуляться, и противных ему людей, и чёртово животное, так некстати попавшееся на пути. Ему неимоверно хотелось спать, а веки налились свинцом, становясь с каждой минутой тяжелее.       Лёва брёл и думал обо всём на свете. Что надо бы найти ещё один бункер или убежище людей, по возможности объединившись с его обитателями. Может быть, вернуться в это место с другими.       Шею вновь опалило горячее дыхание : — Ну что, сучёныш, шевелись быстрее, сгореть очень хочется? А может, ты хочешь, чтобы тебя сожрали дневные гиганты? — Тебя мне только для полного счастья не хватало... Я не могу шевелиться скорее. Мне трудно... — Лёва явно негодовал, но старался не сильно раздражаться. —Легко станет, когда съедят? — голос усмехнулся. —Меня, блять, проткнуло когтями огромное животное, что привязался!?—не выдержал издёвок Лёва, — Я физически не могу шевелится быстрее. — Зато разговаривать самому с собой у тебя отлично получается. — не унимался голос, — Я не горю желанием умереть, а потому и пристаю к тебе. — Будто я очень хочу сдохнуть, блять, посреди пустыни, где меня никто не найдёт. — Лёва закипал уже с совсем безобидных вещей. —Тише ты, чего взъелся-то? Я просто х... — Заткнись уже, своих проблем полно. — Ну в принципе, я тоже твоя проблема. — Да отъебись от меня , хватит блять. Голос притих, дыхнул ему в затылок и исчез. Егор, чуть успокоившись, глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Сердце бешено колотилось. Этот короткий разговор оставил неприятный осадок, ведь Бортник старался не думать о том, что будет, если он не успеет, но после диалога не помнить об этом было трудно. Лёва не знал насколько далеко ушёл, а потому даже и предположить не мог сколько теперь идти. Неподалёку мелькали какие-то мелкие зверьки, но Егор не обращал на них внимания, лишь изредка поглядывая на компас, чтобы не сбиться с курса.       По ощущениям Лёва прошёл около двух километров. Идти стало трудно, уставший организм отказывался двигаться, а ноги стало сложнее переставлять.       Недалеко раздался выстрел, а за ним ещё несколько. В пятистах метрах стал виднеться сигнальный огонёк их бункера. Подойдя чуть ближе, Бортник разглядел несколько человеческих силуэтов. Отчётливо раздавалась стрельба, и вскоре ещё несколько людей покинули бункер с крупными сумками. Лёва опустился на землю, чтобы его не заметили. Неизвестные стремительно передвигались, быстро удаляясь. Они явно спешили, стараясь поскорее убраться. Странно, - подумал Лёва. Минут через десять он всё же решился подняться и дойти уже до бомбоубежища. Рядом пахло порохом, чем-то неприятным, а также явно дорогим парфюмом. Откуда он взялся после чёртовой ядерной войны — было не ясно, но Лёву этот запах раздражал, поэтому он решил скорее скрыться в бункере. Не ясно было и кто эти люди, что пожаловали в их убежище. Подойдя ещё ближе, Бортник увидел тёмные пятна на земле и осколки стекла. С трудом открыв дверь, он прошёл внутрь, оглядываясь.       Ужасная картина предстала перед Егором. Везде, куда не взглянешь, была кровь. В ней же лежали и трупы его товарищей. Кто-то был не узнаваем, а кто-то получил всего одну пулю в лоб. Всё вещи лежали чёрт знает как: щепки, какие-то осколки и куски чего-то ещё валялись в полном хаосе. Аккуратно пробираясь в глубь, Лёва осматривал более менее целых людей на наличие признаков жизни. Не один их не подавал. Работали явные профессионалы в сфере убийств. Всё же дойдя до своей комнаты, Бортник открыл дверь и зашёл внутрь. Свет в комнате горел, а вещи тоже были раскиданы. Закрыв проход в свою комнату на замок, ведь дверь в сам бункер не работала, а пережить эту ночь ему всё же хотелось, он лёг на кровать и провалился в глубокий сон.       Очнулся Лёва в белой комнате. Сквозь прозрачное стекло пола виднелась чёрная бездна, а стены уходили вверх на пару десятков метров и заканчивались зеркалом. Вниз по стенам стекали капли тёмно-бурой крови. Линии от них оставались и впитывались в матовую поверхность стен, намертво въедаясь. С каждым мгновением крови становилось всё больше. Она стекала уже сплошным потоком, закрывая белоснежную штукатурку, стекая на пол, образовывая лужи. Вскоре оттуда стали вырисовываться невнятно-знакомые лица. Они приобретали плоть, становясь всё чётче. Ещё через некоторое время ужасающие люди получили и свои тела. Он сливались в одну кровавую кашу, что-то быстро шепча, тянули окровавленные руки к Лёве, желая дотронуться или схватить за ногу. Гул голосов нарастал, на лицах открывались пустые глазницы, а изо рта ручьём текла кровь. Шум становился невыносимым, а мертвецы активнее тянулись к Бортнику. Вскоре одному из них удалось вцепиться длинными когтями ему в ногу. Он не мог больше отходить, и масса мёртвых тел стала затягивать его в себя. Из груди Лёвы вырвался крик, он закрыл глаза и исчез в темноте.       Бортник подскочил на постели. Распахнув глаза, он огляделся и понял, что находится у себя в комнате. Приведя дыхание в норму, Лёва посмотрел на часы. Видимо воров интересовало оружие и припасы, так как остальное они только разбросали. Всё же успокоившись, он рассмотрел число на экране. Ровно семь вечера. Скорее всего он проспал весь день, а значит если Егор подождёт ещё, то сможет выйти на улицу и найти других людей.