Прежде чем открыть мне своё лицо

      Мужской голос произнёс команду, и Гермиона подавила в себе навязчивое желание задать ему вопросы. «Должна ли я повернуться? Можно ли мне говорить?» Но нет, незнакомец чётко указал, что ей делать. Она оставила свободу выбора за дверью, а этот человек подобрал её и сунул себе в карман, прежде чем войти в комнату. Она даже представила себе её в виде сияющей, золотистой сферы, хранящейся у господина Тобиаса.       Дрожащими руками она расстегнула застёжки и позволила мантии упасть на пол. Её кожа мгновенно ощутила прохладу и покрылась мурашками, соски напряглись и упёрлись в полупрозрачную ткань бюстгальтера.       Поглощённая своими дико разрозненными мыслями, Гермиона удивилась, услышав его голос на этот раз гораздо ближе.       — Вижу, ты застенчивая.       Она повернула голову, пытаясь посмотреть через плечо.       — Стой лицом вперёд. Я скажу, если захочу, чтобы ты двигалась.       Ей всего лишь хотелось увидеть его фигуру — если его тело не изменилось, по крайней мере, она могла бы понять, похож ли он на профессора Снейпа. «Почему он такой властный?» Затем она вспомнила почему, и неуместный смешок сорвался с её губ.       — Я тебя забавляю?       Теперь он стоял прямо позади неё, достаточно близко, чтобы она могла почувствовать присутствие и тепло его тела у себя за спиной. В следующий раз он заговорил, нависнув над ней; его губы находились достаточно близко к её уху, а волосы коснулись её щеки.       — Не слышу ответа на свой вопрос, девочка. Я тебя забавляю?       Гермиона пережила несколько вещей одновременно: её сердцебиение участилось, в животе возникло такое ощущение, как будто его заполнили бабочки, и дрожь распространилась по всему телу. Ей пришлось попробовать дважды, прежде чем она смогла заставить себя ответить. Когда она всё-таки это сделала, её замаскированный голос зазвучал с придыханием, высоко и, откровенно говоря, немного испуганно:       — Нет! Конечно нет, сэр! Я нервничаю, а когда я очень сильно волнуюсь, то иногда делаю или говорю неправильные вещи.       — Понимаю.       Голос не принадлежал Снейпу, но в том, как он говорил, в самой формулировке предложений было что-то навязчиво знакомое. «Мне это не кажется? Или я просто отчаянно хочу, чтобы господин Тобиас оказался Северусом Снейпом?»       — Китти*…       Её мгновенно выбило из колеи то, как он произнёс её имя, почти промурлыкав его.       — Д-да, сэр?       Короткий мрачный смешок раздался у её уха, и, не в силах удержаться, Гермиона повернула голову, пока её нос и уголок рта не соприкоснулись с его щекой.       — Значит, ты непослушная маленькая киска, не так ли?       В ответ на её смущённое молчание он резко развернул её лицом к себе, крепко схватив за плечи. У неё возникло быстрое представление о его росте. «Да! Рост правильный!» А затем, обхватив широкой ладонью её затылок, мужчина наклонился, приблизившись к её лицу. Он остановился, когда их губы оказались на расстоянии вздоха.       — Ты нарываешься, девочка. Что тебе нужно? Поцелуй? Поцелуи есть в списке того, чего ты хочешь, но это ещё не всё… не так ли? Ты хочешь, чтобы тебя взяли силой?       Гермиона схватилась за перед его простой чёрной мантии, неуверенная, что сможет удержаться на ногах, если это душераздирающее поддразнивание продолжится. Господин Тобиас принял её молчание за согласие и притянул девушку к себе, его губы с привычной непринуждённостью прижались к её губам.       Её глаза сами собой закрылись, как только ноздри наполнились ароматом его лосьона после бритья, а губы приоткрылись, когда его язык проник в рот, принося с собой ароматы чая и корицы.       Ни секунды не колеблясь, господин Тобиас был абсолютно самоуверен и радушно приветствовал её поцелуем. Его язык вторгался и заполнял её рот, как будто внутри него была скрыта вся сладость Земли Обетованной. Пока его язык ласкал её собственный, заявляя о своих правах, свободная мужская рука начала неторопливо исследовать её спину, переместившись на лопатки, прежде чем найти изгиб талии и обвиться вокруг неё.       Гермиона избавилась от необходимости всё анализировать и вместо этого согласилась с происходящим. Она дала себе разрешение просто быть и чувствовать. В данный момент она полностью завладела его вниманием и наслаждалась этим, впитывая каждую деталь.       Она вдыхала его аромат — пряный мускусный лосьон после бритья и дикий, стихийный тестостерон — его дыхание, запах, вкус. Она прижалась ближе, крепче и посасывала его язык, чувствуя, как её реакцией на него стала внезапная потребность, вспыхнувшая глубоко в её теле.       «Доверься ему, и ты окажешься в сильных, умелых руках — разве не так сказала Кики?» Эти руки овладели ею без малейшего сомнения, и в сей час безумия она была склонна отдаться ему. Гермиона полностью выпала из реальности — в этот момент, в этот час не существовало ни прошлого, ни будущего — только настоящее и… он.       «О да, только он».

***

      Прервав поцелуй, Северус посмотрел на лицо девушки — глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание прерывистое — и почувствовал дикое, почти инстинктивное желание трахнуть её здесь и сейчас. Никогда на его памяти женщина не отвечала ему настолько быстро и охотно. Её отзывчивость, принятие, сладкое доверие, её трепетная готовность упасть в его объятия — всё это и многое другое поражало его своей отчаянной потребностью, разрушая здравый смысл.       «Вот именно то, для чего создан мужчина, — обладать и доминировать над страстно желающей его и подчиняющейся ему женщиной». То, как она дрожала в его объятиях, то, как вздрагивала и взволнованно дышала, запах её возбуждения — всё это было мощным оружием против его угрызений совести.       Эта маленькая дикая кошечка требовала осторожного обращения, и его задачей было вовремя нажать на тормоза. Ему нужно было отступить, сделать успокаивающий вдох и восстановить некоторое подобие самоконтроля.       Северус отпустил девушку и отодвинулся, увеличивая расстояние между ними. Она покачнулась, нетвёрдо стоя на ногах, как будто вот-вот упадёт, но когда её глаза открылись и она увидела, что он находится в двух футах от неё, то, кажется, вышла из опьянённого состояния, вызванного страстью. Китти часто заморгала, глядя на него, и в защитном жесте скрестила руки на груди, как будто только что вспомнила о холоде в комнате и своей практически полной наготе.

***

      Он отпустил её и отступил, отчего Гермионе стало холоднее, чем раньше. В его объятиях её кровь горела так горячо, что могла бы опалить плоть, но теперь она была лишена этого. Глупые, необъяснимые слёзы подступили к её глазам, и она сморгнула их, отчаянно пытаясь не заплакать.       Она шумно дышала носом, заставляя себя сосредоточиться на господине Тобиасе. Под мантией на нём был тёмный облегающий джемпер с высоким воротом. По её оценкам, он был немного выше метра восьмидесяти, гибкий и грациозный — можно было всё отметить галочками в колонке Снейпа. Однако у него были светло-каштановые волосы, а лицо совершенно посредственное, с ничем не примечательными глазами, носом и губами. Конечно, он (так же, как и она) был замаскирован чарами, а значит мог быть Снейпом. Осознавая это, она была готова действовать так, как будто господин Тобиас и есть Северус Снейп, и позволить этому мужчине осуществить непризнанные фантазии, таящиеся глубоко в её душе.       — Руки по швам. Да, вот так. Встань прямо. Плечи назад, голову выше, взгляд вперёд.       Гермиона повиновалась, уже тоскуя по его прикосновениям. Он пробудил в ней какую-то дремлющую потребность, и теперь она не могла думать ни о чём другом, кроме как о поиске… удовлетворения.       Доминант подошёл ближе, но когда она протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, поймал её за запястье и крепко прижал его к её боку.       — Держи руки при себе, Китти. Сейчас я собираюсь осмотреть твоё тело, чтобы решить, как я буду им наслаждаться. Твоя задача состоит в том, чтобы стоять совершенно неподвижно, пока я буду рассматривать тебя.       Он исчез из поля зрения, и хотя ей очень хотелось повернуть голову, чтобы посмотреть на него, Гермиона помнила, что должна была смотреть прямо перед собой. Она знала, что он смотрит на неё, ощущала его взгляд, как солнечный луч на своей коже. Каждое место, куда он смотрел, от её стоп вверх по задней части ног до ягодиц, оставляло тёплый покалывающий след.       Он приблизился к её плечу, и его голос снова зазвучал у неё в ухе:       — Ну разве не восхитительная маленькая попка? Эти круглые половинки идеально поместятся в моих ладонях. Они хороши для порки и чтобы вонзить в них зубы.       «Он хочет отшлёпать меня? Укусить? Святая Цирцея, как же я всего этого хочу!» Гермионе пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не издавать неловких звуков или не ляпнуть чего-нибудь непрошеного.       Он это заметил, и в его тоне послышалась ухмылка, когда он сказал:       — Очень вкусная губа, не так ли?       Сейчас господин Тобиас стоял перед ней, и она могла наблюдать, как он неторопливо изучает её тело, а также чувствовать жар его взгляда на своей коже. Было что-то уязвимое в том, чтобы стоять перед ним, не имея права говорить или двигаться, — в любой другой ситуации она никогда бы не позволила себе ничего подобного. Но теперь — в этот украденный час, с этим мужчиной, которого она предпочитала считать объектом своей фантазии, — это было не только приемлемо. Это было жизненно важно!       Она нуждалась в его внимании больше, чем в следующем вдохе.       Как будто прочитав её мысли, господин Тобиас сделал шаг вперёд, одной рукой с длинными пальцами он взял её за подбородок и приподнял его, пока её замаскированные голубые глаза не встретились с его фальшивыми карими. Оставшаяся частичка разума подсказала: «Снейп — легилимент!»       Гермиона закрылась окклюментивным щитом, чисто на всякий случай.       Но господин Тобиас, похоже, даже не подозревал о её мысленной дилемме. Он ласкал её лицо.       — Такая нежная кожа, — пробормотал он.       Резонанс близости и его слов был подобен топливу для разгоревшегося внутри неё пламени. Она невольно потянулась к нему, её губы приоткрылись, желая, чтобы он снова поцеловал их.       Мужчина ответил ей еле заметной улыбкой, пальцы обеих его рук скользили по её волосам — светлым и таким прямым, какой никогда не была её настоящая непослушная грива. Он стал массировать кожу её головы сильными, ловкими движениями кончиков пальцев.       Она была поражена чувственным удовольствием, возникшим от его прикосновений, её глаза закрылись от блаженства, с губ слетел тихий стон восторга.       Затем он уткнулся носом ей в ухо, глубоко вдыхая аромат её волос.       — Китти — твоё настоящее имя?       Гермиона не колебалась.       — Нет.       — Хорошая девочка, — проговорил он, его губы заскользили вниз по изгибу её подбородка к горлу. — Тогда я буду называть тебя «Котёнок», потому что это гораздо более подходящее прозвище для такого восхитительного лакомого кусочка. — Одна из рук в её волосах напряглась, и, собрав их в кулак, он оттянул ей голову назад, пока она снова не посмотрела ему в глаза. — Котёнок — идеальный псевдоним для такой покорной девушки, как ты. Ты не забудешь сменить его в следующий раз, когда вернёшься в клуб. Я ясно выразился?       Она до боли натянула волосы, сделав попытку поцеловать его, но он удерживал её на месте, наблюдая за ней с явной усмешкой на губах. Признав своё поражение, Гермиона повернула голову так далеко вправо, как только смогла, и поцеловала его левое предплечье, а точнее открывшийся рукав джемпера, прикрытый более свободным рукавом мантии. «Интересно, есть ли под этой одеждой Тёмная Метка?» Ах, если бы она могла это увидеть хоть краешком глаза, она бы тут же вычислила истинную личность господина Тобиаса!       — Ты хочешь испытать оргазм, не так ли, Котёнок?       Гермиона чувствовала, как горит её лицо. Она действительно отметила этот пункт в выданной ей вначале индивидуальной анкете — что хочет получить оргазм сегодня вечером. Не то чтобы она не получала их регулярно за мастурбацией, но это было совсем не одно и то же. Она взволнованно облизала губы, чувствуя, как обострился взгляд Доминанта, и сказала:       — Д-да. Да, хочу.       В изгибе его губ прослеживалось что-то хищное, но вместо того, чтобы напугать, это только усиливало вожделение.       — Интересно, как мне достичь этой цели, если ты и все твои восхитительные эрогенные зоны прикрыты нижним бельём. Может быть, избавимся от него?       Она знала, что в его словах есть логика, но ей была невыносима мысль о том, чтобы предстать перед ним в этом освещённом круге совершенно голой. Гермиона быстро покачала головой, сожалея, что отказывает ему, но не желая подчиняться.       — Мне… мне сказали, что бельё можно оставить.       Господин Тобиас так сильно сдвинул брови, что морщина недовольства (как и у Снейпа) глубоко пересекла его лоб.       — Я не буду предлагать ещё раз, Котёнок, но если в какой-то момент во время нашего дальнейшего… взаимодействия ты обнаружишь, что оно доставляет тебе неудобство, нужно только попросить, и я помогу тебе от него избавиться. Это понятно?       Гермиону завораживал его кажущийся знакомым сердитый взгляд, и она машинально ответила:       — Да.       Он отпустил её и опять отступил назад, вызвав у неё ещё один стон отчаяния.       — Меня зовут господин Тобиас, и ты будешь обращаться ко мне так или называть меня «сэр».       Он выдержал напряжённую паузу, как будто ожидая ответа, и Гермиона понятливо кивнула.       — Всё понятно, сэр.       — Я прочитал список твоих симпатий, антипатий, приблизительных и жёстких ограничений. Теперь я знаю твои желания и… потребности.       Его голос являлся мощным инструментом — одно только сказанное им слово «желание» посылало волну тепла в огонь, который начинал разгораться в её самых сокровенных местах и жаждал топлива.       — Я собираюсь удовлетворить их, Котёнок: почесать твой зуд, пощекотать твои фантазии и исполнить все твои мечты. Всё, что ты должна помнить, — это стоп-слово, которое я дам тебе в самом начале. Крайне важно запомнить его и произнести вслух, если ты захочешь, чтобы я прекратил то, что буду с тобой делать. Ты можешь сказать его в любое время. Мне придётся остановиться и выслушать тебя. Ты поняла меня? Я требую устного ответа.       Гермиона нервно облизала пересохшие губы, снова ощутив на них голодный взгляд господина Тобиаса, и сказала:       — Да, сэр.       Его пристальный взор переместился с её рта на глаза.       — Твоим стоп-словом будет «Бубонтюбер».       Гермиона невольно хихикнула, и на лице мужчины мелькнула улыбка. Его ровные белые зубы разительно отличались от неудачных зубов Снейпа. «Они тоже ненастоящие», — напомнила себе она, но затем он приблизился к ней, и девушка сделала шаг вперёд, ему навстречу.       Однако он остановил её, взяв за предплечье.       — Ты указала, что хочешь попробовать порку. Думаю, с этого мы и начнём.       Ей захотелось хорошенько пнуть себя. Она действительно написала это в анкете. «О чём я только думала?»       Он наблюдал за ней загадочными карими глазами.       — Передумала?       Это прозвучало как вызов, но Гермиона не сомневалась, что он говорит серьёзно. Что ж, она это сделает. Кажется, он этого хотел, и он сказал, что собирается довести её до оргазма, так что она получит то, что хочет, прежде чем они вместе дойдут до кульминации.       — Нет, сэр, — ответила она.       На этот раз на его лице появилась полуулыбка.       — Мой маленький послушный котёнок. Пойдём к скамье для порки.       Он притянул девушку ближе, положив руку ей на талию, и подвёл её к приподнятому, обитому чёрной кожей, довольно жутковатому устройству с различными уровнями и креплениями. Ей ничего не мешало хорошо его разглядеть, потому что световая окружность последовала за ними, как будто эта магия была настроена на её движение.       Господин Тобиас указал на самый низкий уровень, который находился примерно в полуметре от земли.       — Встань на колени, — велел он. — Ложись животом сюда. — Он указал на следующий слегка наклонённый уровень. — А свои руки и ноги — вот сюда.       Он наблюдал, как она поудобнее устраивалась на приспособлении. Неплохо, если не считать ощущения, что её попка была нелепо выпячена вверх и слишком раскрыта. «Ну, он сказал, что она ему нравится, так зачем беспокоиться о том, что в таком ракурсе она кажется ещё больше?»       Он коснулся её руки, теперь лежащей на подлокотнике скамьи.       — Я могу связать тебе руки, Котёнок. Мне позаботиться об этом? Некоторым девушкам нравится ощущение… беспомощности.       Произнося последнее восхитительное слово, он отвёл её волосы в сторону и поцеловал затылок. Его губы были прохладными, язык — тёплым, зубы — острыми, а внутренняя часть рта, когда он посасывал её кожу, — невероятно горячей. Возможно, такой же горячей, как лавовая яма, ноющая у неё между ног. Её соски, прижатые к обитому наклону скамьи, затвердели до пиков, Гермиона втянула нижнюю губу между зубами, чтобы проглотить рвущийся наружу стон.       — Будем считать, что это было «да, пожалуйста, господин Тобиас», — усмехнулся он. Его лицо находилось так близко, что щека прижималась к её щеке. — Ты прелестна, кошечка, и сегодня вечером я буду наслаждаться тобой.       Её зубы сильнее сжались на губе, но сквозь них всё равно вырвался звук беспомощного желания.       Он заметил. Конечно, заметил. Он вообще всё замечал.       — Хорошая девочка, — довольно сказал он.       Затем она почувствовала шёлк на своём запястье и, открыв глаза, увидела, как его умелые, ловкие пальцы привязывают её к скамейке красным шёлковым шарфом. Она знала эти руки. «Как я могла хоть на мгновение усомниться в том, что это Снейп?!» И он готовился отшлёпать её по заднице, теперь прикрытой не более чем прозрачным куском ткани.       При этой мысли она чудесным образом полностью расслабилась. Гермиона наконец-то отпустила искусанную нижнюю губу и сделала глубокий, стабилизирующий вдох. Ей хотелось присутствовать с ним в этот важный момент, вне зависимости от контекста, пусть даже находясь в замкнутом пространстве. Если это действительно был Снейп, она в кои-то веки полностью завладела его вниманием.       Затем его рука оказалась на её ягодицах, поглаживая сначала одну, затем другую. Гермиона подалась бёдрами к его руке, выгнув спину, как будто это могло приблизить её жаждущую промежность к рукам, обещающим ей спасение.       — К сожалению, мне всё-таки придётся убрать эти бесспорно привлекательные трусики, — произнёс он, и она поняла, что его рука теперь гладит голую кожу, — его прикосновение заставило ткань раствориться в воздухе, обнажив её попку. — Я шлёпаю только по голым ягодицам, Котёнок. Разве ты не согласна, что так должно быть всегда?       Она мысленно пыталась расслабиться, как это было всего несколько мгновений назад, но застыла от смущения. Затем он полностью взял дело в свои руки. «Я добровольно отдала ему свою свободу, не так ли?» Его рука проникла между бёдер и обхватила промежность.       — Давай посмотрим, намокла ли ты для меня.       Двумя пальцами он проскользнул между нижних губ и окунул их в её пульсирующий жар.       — Очень хорошая девочка, — похвалил он, перекатывая клитор легчайшими прикосновениями своих опытных пальцев. — Ты уже вполне готова, и скоро я заставлю тебя кричать от экстаза.       Она задыхалась, медленно опустив голову на мягкую поверхность скамьи. Практически машинально Гермиона раздвинула ноги ещё шире, предоставляя ему более полный доступ к своему теплу.       — Правильно, Котёнок. А теперь давай дополним твоё удовольствие привкусом боли.       «Подождите… Что?!»       Но прежде чем она успела запротестовать, его скользкие кончики пальцев с громким шлепком измазали кожу ягодицы её собственной эссенцией.       — Великолепно.       Это слово больше походило на выдох шёпотом, а затем она почувствовала его губы на своей попке, слизывающие остатки влаги с её кожи. Чистый, плотский декаданс этого жеста подействовал на её перевозбуждённый разум как наркотик. Она была окутана им, он был нужен ей, как солнце для существования всего живого.       Когда его ладонь снова резко опустилась на округлую ягодицу, Гермиона впитала этот жалящий удар, как необходимое топливо. Наносимые им шлепки были подобны точке и контрапункту лучшей симфонической музыки. Два последовательных удара никогда не попадали в одно и то же место, а те, которые попадали на нижнюю часть ягодиц, отдавали пощечинами по гладким половым губам. Она была заворожена, запреты стремительно таяли, как будто они никогда не были истинной частью её личности. Гермиона чувствовала каждый удар в своей киске — она ничего не имела против этого озорного названия влагалища — до тех пор, пока его действия способствовали чистому удовольствию в её ноющей промежности, ей было всё равно, что он с ней делал.       Она слышала свои собственные вздохи и крики как часть симфонии, которую он играл на её теле, словно на музыкальном инструменте. Гермиона не смущалась и не стыдилась своей вокальной отзывчивости — каким-то образом она знала, что он упивается этими звуками, как и ароматом её возбуждения, так же заводясь от её податливости, как и от влажной шелковистой гладкости между ног.       Когда удары прекратились, она успокоилась, её дыхание было прерывистым, но в душе царило полное умиротворение. Он контролировал ситуацию. У него был план, основанный на самых сокровенных желаниях её подлинного «я». Он скажет ей, когда и что от неё потребуется.       Затем его пальцы коснулись красных шёлковых шарфов, он развязал её запястья и засунул шарфы в карманы. Без слов он помог ей встать, затем подхватил девушку на руки, прижимая к себе, и легко сделал несколько шагов, как будто она вообще ничего не весила.       Как и прежде, яркий свет последовал за ними. Гермиона смотрела в лицо господина Тобиаса, желая увидеть ястребиный профиль Северуса Снейпа, заглянуть в его бесконечные чёрные глаза.       Заметив её внимательный взгляд, он остановился и поцеловал её в лоб.       — Ты самая лучшая из всех, кого я знал, малышка. Я доволен тобой.       Слова похвалы проникли в глубины её бездонной потребности в одобрении. Гермиона прижалась лицом к чёрной мантии мужчины, одной рукой поглаживая его светло-каштановые волосы и заканчивая высоким воротом джемпера. Она проводила кончиком пальца по краю вязаного полотна. У Северуса Снейпа был шрам на шее. Он мог бы надеть такой джемпер, чтобы скрыть характерный след, оставшийся после укуса Нагини. Но Доминант тут же перехватил её руку и поднёс к губам, запечатлев поцелуй на тыльной стороне ладони.       Мысли о шраме сразу испарились.       Он сел на диван, обтянутый тёмной тканью с узором «пейсли» синего, коричневого и кремового цветов. Сидение было невероятно широким, как будто предназначенное для того, чтобы вместить два лежащих тела, но он устроил Гермиону у себя на коленях. Верхняя часть его тела слегка покачивалась, как бы убаюкивая девушку и успокаивая её в своих объятиях.       Она закрыла глаза и положила голову ему на плечо, одна рука запуталась в ткани его одежды. Через мгновение Гермиона поняла, что снизу в её ягодицы упирается твёрдый стержень мужской плоти. Её губы изогнулись в улыбке, и она слегка поёрзала у него на коленях.       — Непослушный Котёнок, — проворчал он, но толкнулся бёдрами вверх, опровергая свои слова. Мужчина уткнулся носом в её волосы, а свободной рукой прошёлся по спине, расстёгивая бюстгальтер и оставляя после себя обнажённую кожу. Он провёл кончиками пальцев по только что оголившейся плоти, и Гермиона замурлыкала, даже не осознавая, что издаёт горлом вибрирующие звуки.       Господин Тобиас одобрительно усмехнулся       — Да, помурлыкай для меня. Ты — бесконечное наслаждение для моего слуха.       Она открыла глаза и подняла голову.       — Я хочу доставить вам удовольствие. Скажите мне как, сэр.       Лёгкая хмурость коснулась его лба, и он испытующе посмотрел ей в глаза. Гермиона осторожно проверила свой окклюментивный щит, обнаружив, что тот цел и невредим. Она распахнула глаза шире, как бы желая заверить его в своей искренности. Неожиданно господин Тобиас страстно прильнул к её губам.

***

      Северус смотрел в глаза девушки, едва веря своим ушам. Он доставлял удовольствие многим ведьмам, склонным к покорности, уговаривал их подчиниться ему, но никогда в его жизни, будь то в этих стенах или за их пределами, ни одна женщина никогда не говорила ему таких слов. Это вывело его из состояния самодовольства и равновесия, из безопасных рамок его личины «господина Тобиаса». Именно Северус Снейп сейчас прижимался губами к приглашающему, отзывчивому девичьему рту.       Котёнок извивался, используя обе руки, и эти движения посылали в член ошеломляющие ощущения. Она обвила руками его шею, прижимая свой восхитительный маленький язычок к его рту, агрессивно преследуя его язык, принося ароматы шампанского и чего-то ещё — более естественного — его вкусовым рецепторам. Он посасывал её язык, вырывая из неё неподдельно похотливые стоны. Она больше не была довольным, мурлыкающим котёнком — теперь она стала распутной, требовательной кошечкой, — но ему не понравилось своевольное выражение её лица. «Ничего. Это первый раз. У меня будет достаточно времени, чтобы обучить её».       «О чём, черт возьми, я думаю?!» Он не сможет снова увидеться с Китти, чтобы насладиться её сочным женственным телом и трахнуть её маленькую горячую киску. У них есть один-единственный раз. И никогда больше.       «Так ты хочешь, чтобы она встречалась с кем-нибудь другим? Может быть, с Люциусом? Или господином Джоном Смитом? Или…»       Северус запустил пальцы в волосы у неё на затылке и мягко, но непреклонно взял под контроль её движения, утверждая свою власть. Она сразу же расслабилась в его объятиях, предлагая ему себя, — уступчивую, страстную и красивую.       «Да пошло оно всё к чёрту!»

***

      Гермиона окончательно растаяла, ожидая награды за то, что выдержала первую порку в своей жизни. Даже родители никогда не поднимали на неё руку в дисциплинарных целях — нет, её дорогие и любимые мама и папа, теперь потерянные для неё из-за её собственных действий, были сторонниками ненасильственного воспитательного процесса.       Она медленно моргала, глядя в лицо господина Тобиаса, но её не покидало чувство, будто кто-то другой смотрит на неё из этих несколько заурядных карих глаз. У него появилась другая аура — с оттенком опасности.       И это только усиливало желание.       С большой осторожностью он провёл рукой от яремной впадины вниз до её плоского живота, бюстгальтер распался от его прикосновений, обнажая плоть перед его горячим, голодным взглядом.       Гермиона инстинктивно подняла руку, чтобы прикрыться, но его сильные, настойчивые пальцы сжали её запястье.       — Нет. Ты хочешь показать мне свою грудь, Котёнок. Произнеси это вслух.       Она почувствовала, как краснеет её лицо, даже если внутренний голос разума указывал на глупость этой скромности. «Разве можно было ожидать, что он трахнет меня — ущипнет и пососёт мои соски, вставит в меня свой член, в данный момент прижимающийся к моей заднице, — не раздевая меня?»       О, Святая Цирцея, как она всего этого хотела!       — Я хочу, чтобы вы смотрели на меня, сэр, — молвила она тихим, едва слышным голосом, но у неё не получалось заставить его звучать увереннее.       — Только смотрел? — с усмешкой поинтересовался он, позволяя кончикам пальцев невесомо прикоснуться к одному возбуждённому соску, затем поглаживая другой.       — Н-нет! — она без проблем могла сказать громче, когда это было очень необходимо.       Его губы изогнулись, приобретя почти жестокое выражение, но он сопровождал это тем, что зажал сосок между указательным и большим пальцами и сжал, а затем отпустил его.       Тело Гермионы дёрнулось в ответ и подалось вперёд, как будто она пыталась снова вжать свой сосок в его пальцы. Его рычание усиливалось, но выражение глаз указывало на то, что это было скорее доминирующим жестом, чем насмешкой.       — Я хочу, чтобы вы прикоснулись ко мне, поцеловали, потрогали меня и трахнули, — выпалила она; слова так быстро вылетели из её рта, что она произнесла их прежде, чем успела обдумать.       Тем не менее он и не думал притронуться к ней. Выражение его лица было холодным, как лёд, и обжигающим, как огонь. «Как он может быть и тем, и другим одновременно?» Он выжидал, как будто в этом не было никакой срочности. Его хватка на ней была такова, что она не могла ни приподняться, чтобы самой поцеловать его, ни пошевелиться, дабы прикоснуться к нему.       «Чего он хочет?»       — Пожалуйста… — в конце концов попросила Гермиона.       Прежде чем она успела закончить предложение «скажите мне, чего вы хотите», он накрыл пальцами её промежность и прижался поцелуем к открытому рту.       — Хорошая девочка, — пробормотал он ей в губы, скользя пальцем по клитору и заставляя её вскрикнуть. — Попроси меня о том, чего ты хочешь, и я дам тебе это.       — О, пожалуйста, сэр! — с энтузиазмом взмолилась она, гладя руками его лицо. — Пожалуйста, прикоснитесь ко мне, возьмите меня и заставьте кончить!       Он раздвинул половые губы, — холодный воздух неприятно охладил её влажное тепло, — и взглянул на раскрытое влагалище. Гермиона испытала укол стыда — никто никогда не смотрел на неё так, — но в следующее мгновение его ладонь прижалась между бёдер, и два длинных пальца проникли в её тело.       — Боже мой! — выдохнула она, но её слова тут же превратились в стон, и девушка обмякла в его объятиях, не в силах сделать ничего, кроме как приподнимать бёдра и прижиматься к его руке.       — Правильно, Котёнок, — поощрил он и прижался членом к её ягодицам, как будто тот занял своё место в их плотском танце.       Гермиона упёрлась пятками в сиденье дивана, шире раздвигая ноги. Он не предпринимал никаких попыток, чтобы сменить позу, пока умелые прикосновения к клитору, подводили её к взрывному оргазму.       — Ты грязная испорченная девчонка, не правда ли? Ты жаждешь заполучить мои пальцы в свою похотливую киску. Тебе нравится раздвигать для меня ноги и показывать мне себя.       Эти слова должны были смутить и унизить, но она только ещё больше заводилась от его расчётливой издёвки. Он не стыдил её — он погружался в её глубоко укоренившиеся фантазии, усиливая напряжение, восхитительную самозабвенность от того, что он с ней делал.       — Не стесняйся! Не сдерживайся! Дай мне услышать, как сильно тебе нравится, когда я трахаю тебя пальцами.       Всё это время она действительно неосознанно сдерживала себя, но по этой команде издала хныкающий крик, слыша, как тот эхом отражается от стен.       — Умница! Подари мне свой оргазм, малышка. Насаживайся на мои пальцы и кончи так, чтобы на них потекло со всех сторон.       Это было сказано командным тоном — без просьбы или насмешки, но решительно, требовательно, чётко и ясно. Её тело — его инструмент и игрушка для удовольствия — отозвалось на голос мастера. «Господина!» Её помутившийся разум пел, а тело, на которое он так уверенно наложил свою печать собственности, выгибалось у него на коленях в сокрушительном оргазме.

***

      Гермиона слышала свой финальный вопль, переходящий в судорожные всхлипывания, но восприятие было таким, как будто она больше не находилась в собственном теле. Она оказалась где-то в другом месте, завёрнутая в кокон тепла и заботы своего Верхнего.       Она медленно приходила в себя — к тому, что некоторые назвали бы здравым смыслом, хотя чувствовала себя совершенно правильно. Казалось, что искра её души вселилась в его душу. Гермиона открыла глаза и поняла, что мужчина слегка обеспокоен её состоянием. Находясь всего в нескольких дюймах, он смотрел на её лицо сверху вниз своими проницательными карими глазами, правой рукой надёжно прижимая её к своей полулежащей фигуре.       Жестом, кажущимся слишком нежным для Доминанта, он вытер её щёки чистым белым носовым платком, пахнущим свежестью, как будто его высушили в яркий солнечный день.       — Я плакала? — спросила Гермиона; её голос звучал хрипло, словно она долго не пользовалась речью.       — Да, — коротко ответил он. — С тобой всё в порядке?       Она сдержанно кивнула.       — Ты готова уйти?       — А я должна? — У неё не было желания покидать его, но если он так скажет, ей придётся это сделать.       «Я отдала свою волю в его руки, не так ли? Кроме того, его также тронула наша близость, как и меня». Она была в этом уверена. Как и в том, что увидит его снова.       — Нет, если ты предпочитаешь остаться подольше, — проговорил он. — И если, возможно, захочешь что-то с этим сделать.       Он сбросил мантию, всё ещё одетый в тёмный джемпер с высоким воротом и чёрные брюки. Господин Тобиас поднял её левую ногу и положил себе на бедро, упираясь в неё своей эрекцией.       Гермиона потянулась к ней рукой, будучи не очень искусной в обращении с мужским достоинством, но более чем готовой отплатить ему за полученное удовольствие. Член был твёрдым и напряжённым, и, когда она обхватила его, веки мужчины затрепетали, а глаза закрылись.       Она попробовала погладить его снизу вверх, испытывая непомерную гордость, когда увидела, как он сделал глубокий вдох, а затем провела ладонью до корня, наклоняясь, чтобы погладить мешочек под ним. Его глаза открылись, когда она проделала это.       — Котёнок знает кое-что о том, как завести старого кота, не так ли?       Гермиона хихикнула, но её хихиканье превратилось в стон, когда он опустил голову и облизал её сосок. Он приподнялся на локте и наклонился вперёд, чтобы просунуть лицо между её грудей. Теперь, не имея возможности дотянуться до его эрекции, Гермиона довольствовалась тем, что гладила его по лицу и волосам. Она получила своё (довольно умопомрачительное) наслаждение и всем своим существом хотела так же удовлетворить его. Она думала, что страсть прошла, но чем дольше он играл с её грудью, тем сильнее она начинала чувствовать вновь усиливающееся возбуждение во влагалище.       Он посасывал сосок, пощипывая другой кончиками пальцев, и вскоре она выгнулась ему в рот, наслаждаясь вниманием к своей груди. Интенсивность нарастала, и господин Тобиас переместился между её ног, опускаясь на колени, чтобы расстегнуть ремень. Она была прикована к действиям его пальцев, ожидая момента, когда впервые увидит его член.       Как только расстегнулась ширинка брюк, она поняла, что на нём нет трусов. Мужчина ухмыльнулся ей.       — Это экономит время, — пояснил он, затем провёл ладонью по всей длине, и из крайней плоти появилась пурпурная головка.       Гермиона издала нечленораздельный звук, желая прикоснуться, попробовать его на вкус, но он пресёк её попытку дотянуться до него.       — Оказывается, ты любишь подразнить, Котёнок, — практически прорычал он. Он раздвинул половые губы и намеренно поводил головкой члена по клитору. Когда она вскрикнула и выгнулась дугой, его губы снова ехидно изогнулись. — Если я позволю тебе прикоснуться ко мне, тебе придётся слизать всю сперму, которую я извергну. Разве ты не предпочла бы, чтобы я кончил в тебя как можно глубже?       Она ахнула и потянулась к нему руками. Он больше не дразнил, но медленно вводил в неё свой толстый член. Верхняя часть его тела всё ещё была одета, шероховатая ткань слегка царапала живот. Она чувствовала его внутри себя, словно желанного гостя. Его толщина растягивала и наполняла её так, как никогда не делал никто и ничто другое. Она обхватила ногами его бёдра, чувствуя, как брюки сползают вниз, так что её голые ноги ласкали его обнажённые бёдра и напряжённую мускулистую задницу.

***

      Северус медленно, но уверенно толкался в неё на всю длину, закрыв глаза, словно протестуя против невероятного прилива удовольствия, которое доставляла её тугая киска. Она была горячей, скользкой и распутной — её прекрасные ножки обвивали его и удерживали глубоко в её теле.       «Я, блять, сошёл с ума!» Этого нельзя было отрицать. Он нарушил все правила, которые когда-либо устанавливал для себя, как в клубе, так и вне его. Он никогда не трахался с новенькими, и тем не менее вот, полюбуйтесь, — он уже по самые яйца в той, чья сладость обжигает его, как горящие головешки.       «Она — совершенство!» Он старался не думать об этом, отрицать, но нуждающаяся сторона его натуры, которую он подавлял с тиранической безжалостностью, взывала к ней. К маленькому Котёнку. Его Котёнку.       Северус посмотрел ей в лицо, в её ясные голубые глаза. «Какого цвета они на самом деле?» И в них он увидел обожание и поклонение. «Это всего лишь реакция сабмиссив на своего первого Доминанта — ничего личного». Но ноющий внутренний голос, к которому он никогда не прислушивался, в это не верил.       «Она видит меня! Она знает меня! Она хочет меня!»       Он изо всех сил старался выкинуть настойчивый голос из своей головы, даже когда начал неторопливо методично трахать девчонку. Теперь её глаза закрылись. Её груди ритмично покачивались — эротичное зрелище в любое время, но вдвойне, когда они стали ещё и вызывающе подпрыгивать. Её губы приоткрылись, она еле слышно дышала и что-то нашёптывала, её тело подстроилось под его темп и начало откровенно двигаться в унисон с ним, размашисто и быстро насаживаясь на член. «Развратно и неприлично — ебля и не должна быть приличной, зато эффективно». Он чувствовал, как напрягаются его яйца, готовясь к приливному взрыву глубоко в её лоно.       Как бы он ни был близок к тому, чтобы кончить, Северус также был полон решимости ещё раз довести её до оргазма. Он поступательно двигал бёдрами и чувствовал приятный контакт с её внутренней передней стенкой — сладким местом. Её глаза распахнулись от удивления.       — О-о-о… сэр!!!       Теперь она что-то забормотала. Он сделал это снова и снова, чувствуя зарождающийся наэлектризованный импульс в основании позвоночника.       — Давай, девочка! Не заставляй меня делать это в одиночку — кончай вместе со мной!       Кажется, она слушалась его всем своим существом. С последним толчком он сорвался, потеряв самоконтроль. Член начал извергать семя, и если она сейчас же «не поднимется на борт» этого «экспресса», ему придётся довести её до оргазма пальцами.       Северус позволил себе отключить мозги и вставить поглубже, когда первая горячая струя спермы покинула его тело. Он слышал её крик — пронзительный, неистовый, который был музыкой для его ушей.

***

      Её разжиженный разум устремился наружу вместе с голосом. Она слышала собственный крик, разносящийся по комнате, когда господин Тобиас кончал вместе с ней. Его лицо и волосы стали мокрыми от пота, глаза закрылись, дыхание прерывалось.       Гермиона не была девственницей, но это было совсем не похоже на секс, который прежде был у неё с другими молодыми людьми. Ничто никогда не впечатляло её так, как это, — словно её душу вытащили из тела и отдали на чужое попечение. Она была слишком вымотана, чтобы думать или складывать слова воедино. Гермиона читала о таких вещах, но считала это поэтической вольностью, — она даже не подозревала, что такое может случиться с ней в реальности.       Она дрожала, их смешавшийся пот подсыхал на её теле вместе с другими выделениями. Она чувствовала себя так, словно её помазал сам Бог, и на какое-то дикое, глупое мгновение ей захотелось больше никогда не смывать всё это с себя.

***

      Северус восстанавливал дыхание, уставившись на эту новоприбывшую сабмиссив, которая безоговорочно отдала себя в его руки. «Теперь нужно запихнуть «Северуса Снейпа» подальше, и вывести на передний план «господина Тобиаса», чтобы разобраться с Котёнком. Нет, с Китти. Чёрт! Её зовут Китти».       Он отвернулся от неё и вскочил на ноги, на ходу застёгивая ширинку и ремень. Девушка обмякла на диване, выглядя хорошо оттраханной. Он поднял руку, и её белые одежды послушно полетели к нему. Северус нащупал её волшебную палочку, спрятанную во внутреннем кармане робы, пришитом именно для этой цели. За последние девяносто минут эта ведьма отдала себя в его власть, ни разу даже не вспомнив о ней. Она преуспела на удивление хорошо для новичка.       Пребывая в своей ипостаси Доминанта, он продолжал заботиться о ней. Это была необходимая часть полной передачи власти. Он нёс за неё ответственность и должен был убедиться, что сабмиссив отошла после сабспейса**, полностью восстановилась и твёрдо стоит на ногах, прежде чем позволить ей покинуть комнату.       Она села на диван, позволяя ему ухаживать за ней.       — К твоему сведению, у тебя на ягодице остался засос, — тихо сказал он ей, помогая встать. — Приношу свои извинения — как правило, мы стараемся не оставлять видимых следов во время сессий. Либо удаляем их магией впоследствии. У большинства людей есть партнёры за пределами клуба.       Она позволила ему помочь ей надеть белую мантию.       — Для меня это не проблема, — смущённо ответила она.       Он старался не думать о том, почему у этой загадочной девушки нет ни парня, ни мужа, которые ждали бы её дома.       Он застёгивал её одежду аккуратными, но отстранёнными движениями. Внезапно девчонка наклонилась к нему. Закрыв глаза и обвив руками его талию, она прижалась щекой к его груди.       Северус укрепил свою внутреннюю решимость. Сабмиссив часто бывали ласковы после сессии. «Это вполне естественно. В этом нет ничего особенного».       Через мгновение он твёрдо высвободился из её объятий и положил руки ей на плечи, удерживая на расстоянии.       — Хорошо, Китти. Как ты себя чувствуешь? Восстановилась?       Он заметил вспышку боли на её лице и усилием воли подавил ту часть себя, которая хотела успокоить её обиженные чувства. «Каким грёбаным идиотом я был раньше, говоря ей, что она должна сменить имя на Котёнка?! Как будто это имеет для меня значение! Как будто я хочу снова её увидеть!»       Конечно, она восприняла это как своего рода отталкивание.       Через мгновение она взяла себя в руки. Помутившийся возбуждённый взгляд исчез, и она сделала шаг назад, позволяя его рукам упасть с её плеч. Её маленький подбородок приподнялся в упрямом жесте, который показался ему до жути знакомым, как и напряжённость её спины.       — Я чувствую себя прекрасно, спасибо, сэр — отчеканила она, стараясь и почти умудряясь казаться равнодушной.       — Надеюсь, первый опыт в клубе показался тебе… удовлетворительным, — сказал он, послушно повторяя слова, которые должен был ей сказать.       Она склонила голову набок, как будто пыталась разглядеть за видоизменённой внешностью скрывающегося за ней реального человека.       — Думаю, вы и так знаете, что он показался мне… более чем удовлетворительным, — выдала она с лёгкой искренней улыбкой.       «Она видит! Ей нравится то, что она видит! Она идеальна!»       Он раздражённо отмахнулся от своего внутреннего голоса и кивнул, демонстрируя правильную смесь строгого Доминанта, дружелюбного члена «TPE» и в равной степени удовлетворённого сексуального партнёра.       — Рад это слышать, — сказал Северус, и в его голосе послышалась душевность, которую он презирал. — Пожалуйста, не стесняйся возвращаться сюда в любое время. Ты найдёшь список нашего календаря мероприятий и прайс-лист в раздевалке. Если тебе что-нибудь понадобится, просто спроси Кики, и она тебе поможет. — Он сделал жест в сторону двери, поощряя её идти к выходу.       Китти пошла вместе с ним, но когда его пальцы притронулись к дверной ручке, чтобы открыть её и пропустить девушку вперёд, она мимолётно коснулась тыльной стороны его ладони.       Не в силах сдержать свою реакцию, он отпрянул от неё, как будто обжёгшись.       Её подбородок обиженно задрожал.       — Я могу… увидеться с вами ещё раз, если вернусь? — спросила она.       Северус использовал невербальное заклинание, чтобы открыть дверь, и отступил от неё на шаг.       — В клубе есть несколько Доминантов. Ты всегда можешь сделать запрос, но если я буду недоступен, о тебе в любом случае хорошо позаботятся. — Он попытался улыбнуться, чтобы подтвердить достоверность этой вопиющей лжи. Выражение показалось ему чуждым на своём зачарованном лице.       Она сглотнула, но он заметил слёзы, заблестевшие в её глазах. Северус уже пожалел о том, что пришёл сюда сегодня вечером, а также о том, что не мог увести её с собой в свои покои в Хогвартсе. Впрочем, как и о том, что в своё время не умер и не лежит теперь в холодной земле.       — Спасибо, сэр, — молвила она подавленным от сдерживаемых слёз голосом. — Тогда до свидания.       Он уже открыл рот, чтобы ответить ей — позвать назад и извиниться, дать ей сдержанный ответ, — но она ушла, плотно закрыв дверь у него перед носом.