Прежде чем открыть мне своё лицо

      Ноябрь ознаменовался густым туманом и ледяным дождём, настроение Гермионы в точности соответствовало погоде. Она проводила дни на автопилоте. Девушка продолжала преподавать у первых и вторых курсов, но дети заметили, что жизнерадостная мисс Грейнджер куда-то исчезла, а на её место пришёл человек, который являлся точной копией директрисы и её заместителя. Она стала такой же необщительной и не располагающей к себе, как Снейп, и столь же суровой и лишённой чувства юмора, как МакГонагалл.       Гермиона слышала, как студенты говорили о ней, но ей было всё равно.       В кабинете заместителя руководителя она засиживалась до позднего вечера, зачастую пропуская ужин. Тогда в тишине ночи она шла на кухню, домовые эльфы кормили её, но не позволяли ей есть прямо там. Они до сих пор помнили плохо связанную одежду, которую она оставила разбросанной по гостиной Гриффиндора в ошибочной попытке спасти их от тяжёлой жизни.       Они были обязаны кормить её, но, возможно, больше никогда не будут ей доверять.       В своей комнате Гермиона съедала ужин, но у неё не было аппетита, так же как и желания читать перед сном. Она ухаживала за Живоглотом, кормила его и расчёсывала ему шерсть, но не вкладывала душу в заботу о фамильяре.       Задувая свечи и ложась в постель, она упрямо повторяла Двенадцать применений крови дракона или Закон Преображения Стихий Гэмпа и его пять исключений — всё что угодно, лишь бы её разум не зацикливался на непродуктивных мыслях.       Тем не менее тело каждый раз предавало её, как только она засыпала. Она становилась уязвимой для сновидений — и во сне к ней приходил он. Она слышала его слова, дикцию и интонацию, но они произносились голосом Снейпа. Снова и снова он целовал её, дразнил, шлёпал и трогал её пальцами — он входил в её тело, и они становились единым целым. Всё это время голос Снейпа звучал у неё в ухе, выдыхая её имя:       «Котёнок...»       Гермиона просыпалась в отчаянии: иногда в муках оргазма, иногда в плену слёз. И то, и другое состояние было неприемлемо — она потеряла способность думать, боялась вспоминать, не могла поддаться искушению вернуться в «TPE», чтобы вновь попросить встречи с господином Тобиасом.

***

      Северус однообразно проводил свои дни, занятый преподаванием, администрированием, дисциплиной и патрулированием холодных каменных коридоров. Он подавлял свои чувства — слово, которое прежде даже не мог произнести вслух без насмешки, — как делал всегда, и просто продолжал жить.       Только ночью, в тихом уединении своих покоев, он думал о вспышке надежды, которую почувствовал, когда Люциус сказал: «Возможно, она использует дополнительные чары — будучи новенькой, она наверняка была не уверена в себе и хотела использовать все возможные ресурсы, чтобы привлечь понравившегося ей партнёра».       Северус не верил, что Китти могла применить дополнительную магию, чтобы заманить его в ловушку. Он был совершенно убеждён, что никто не мог использовать магию в его присутствии без обнаружения. Очарование этой девушки было не связано с красотой или физической привлекательностью, хотя он, безусловно, находил её сексуальной. Нет, речь шла о чём-то более глубинном — о чём-то внутреннем, так или иначе.       Слово «духовном» мелькнуло у него в голове, но он нетерпеливо его отбросил.       Тем не менее слова Люциуса вселили в его разум идею, которую он не мог игнорировать. «Предположим, эмоциональное воздействие моей встречи с Котёнком было единичным? Если так, то я могу снова увидеть её, опять прикоснуться к ней, не подвергая себя опасности».       В конце концов, она всего лишь молодая женщина. Да, она смотрела на него так, как будто он достал ей Луну с неба и зажёг для неё звёзды, и ему нравилось это восхищение. Но если бы она искала себе парня — слово, которое он никогда бы не позволил применить к себе, — или мужа, ей было бы нечего делать в БДСМ-клубе. Это не являлось спецификой «TPE». Люди приходили туда, чтобы поиграть и отвлечься от повседневности, а не для того, чтобы найти себе пару на всю жизнь.       Это не значило, что у некоторых его знакомых не сложились долгосрочные отношения, вплоть до брака, после знакомства в клубе. Но такие события являлись скорее исключением из правил — он был в этом уверен.       Северус перестал задаваться вопросами, переоделся в пижаму и забрался в постель. Но в темноте определённая непослушная часть его тела каждый раз брала верх, и он снова и снова переживал ту самую судьбоносную встречу с Котёнком.       Когда приходило время засыпать, воспоминания не покидали его. Северус уютно устраивался в их сладких объятиях, и они заполоняли собою его сны.

***

      Через три недели в ноябре дождь прекратился, и субботнее утро наполнилось достаточным количеством солнечного света, чтобы создать мягкое тепло под куполом приветливого голубого неба.       После завтрака в Большом зале Гермиона раздвинула тяжёлые шторы в своей комнате, чтобы впустить лучи солнца. Перемена в унылой погоде подняла ей настроение. Она решила во время обеда сходить в Хогсмид — походить по магазинам, погреться на солнышке, — ей надоело всё время грустить.       Быстрая прогулка до деревни совершилась незамедлительно. Студенты старались не попадаться ей на глаза, и по пути она не встретила никого из своих коллег.       Первой остановкой было почтовое отделение, где девушка договорилась, чтобы большой филин анонимно доставил её маме завернутую в бумагу посылку — роман, который ей понравился. Гермиона хотела поделиться им с мамой, с которой у них был схожий вкус в литературе.       Однако как только она расплатилась и повернулась, чтобы уйти, ей на глаза попался профессор Снейп, разговаривающий с помощницей почтальона. Та выглядела лет на тридцать, у неё были смеющиеся глаза и тёмно-рыжие волосы.       Гермиона задалась вопросом, нравится ли Снейпу эта женщина. Затем их взгляды на мгновение пересеклись, после чего она убежала наружу к витринам магазинов, направляясь по центральной улице.       Пребывание в Хогсмиде напомнило ей о студенческих днях, заставляя испытать укол тоски по Гарри и Рону. Но краткая вспышка грусти исчезла, как только она вошла в «Магазин Скривеншафта», — мальчишек никогда не интересовало это место. Она не могла понять почему, но магазин канцелярских товаров уступал в её предпочтениях лишь «Флориш и Блоттс». Ей всегда нравился запах свежего пергамента, красочных чернил и разнообразных перьев, представленных в ассортименте.       Она просмотрела подборку пергамента — от грубого, используемого студентами для выполнения домашних заданий, до тонкого кремового, используемого художниками и каллиграфами. Потом обогнула конец прохода, чтобы осмотреть другую сторону полки, где находились канцелярские принадлежности различных видов и цветов. Гермиону привлёк набор нежно-розовой писчей бумаги и почтовые конверты с рельефным кругом посередине и тиснением в виде большого кота.       Она провела пальцем по изображению, гадая, не львица ли это. С лёгким трепетом удовольствия девушка взяла всё это и пошла дальше по ряду, желая убедиться, что здесь больше нет ничего в её вкусе.       Закончив просмотр, она подошла к прилавку, чтобы расплатиться, где опять наткнулась на профессора Снейпа. На этот раз он разговаривал с продавщицей. Отказываясь поддаваться страху, Гермиона подошла к стойке, и продавец отвернулась от него, чтобы её обслужить. С виду эта женщина была почти ровесницей Снейпа, в отличие от той, что на почте. В её причёске виднелись серебристые пряди волос, но она по-прежнему была привлекательной.       «Неудивительно, что она ему нравится. А может, он просто флиртует с каждой свободной женщиной в Хогсмиде?»       — Я начинаю подозревать, что вы следите за мной, мисс Грейнджер.       Первым порывом было повернуться к нему и сказать что-нибудь резкое, но Гермиона жёстко держала себя в руках, чему она научилась за время работы бок о бок с профессором.       — Я собиралась сказать вам то же самое, сэр.       Она приняла сдачу и бросила быстрый взгляд на лицо Снейпа. Тот наблюдал за ней с чем-то похожим на веселье в своих чёрных глазах. Возможно, он оценил то, что она больше не боялась его и его насмешек.       После чего Гермиона круто развернулась и поспешила уйти из магазина, направляясь к «Трём Мётлам».

***

      Северус покончил с делами в «Магазине Скривеншафта», тем самым завершив список распоряжений, выданных ему директрисой сегодня утром со словами: «Ах, Северус, я совсем забыла, что нужно подготовить рождественские открытки!»       Он считал, что практика Хогвартса посылать рождественские открытки членам Попечительского Совета, а также другим значимым меценатам и друзьям школы — пустая трата золота и времени. Тем не менее это было обязанностью директора или его заместителя, поэтому когда Минерва сказала, что теперь «его очередь» это сделать, он не стал с ней спорить.       Северус заказал поздравительные карточки и организовал целую флотилию сов по их рассылке. И теперь с чистой совестью собирался пойти в «Кабанью голову», чтобы выпить пинту пива и поболтать с Аберфортом.

***

      Тем временем за обедом, после второго бокала сливочного пива, Гермиона решила сегодня же вечером вернуться в «TPE». Она должна была ещё раз увидеться с господином Тобиасом! Если он будет недоступен, она сможет пойти к Гарри или вернуться в Хогвартс, или… встретиться с другим Доминантом.       Довольная своим решением, девушка отправилась обратно в школу, её взбудораженный разум был полон фантазий о предстоящей встрече.

***

      После второй пинты пива, выпитой с Аберфортом в старом, затхлом пабе, пропахшем козами, Северус решил, что сегодня вечером пойдёт в клуб. Если Котёнок будет там — она спросит о нём, — и он сможет снова её увидеть, чтобы проверить свою теорию о том, окажет ли вторая встреча меньшее влияние на него, чем первая. Если же её там не будет, он… предложит свои услуги любой другой сабмиссив.       Или можно будет заглянуть к Драко, чтобы посмотреть, как идут дела у него и Поттера.       Прошло целых три недели с тех пор, как его вывела из равновесия встреча с Китти. За это время он полностью восстановился. «В конце концов, от ещё одного раза не будет никакого вреда».