Прежде чем открыть мне своё лицо

      Гермиона поспешила выйти из здания и аппарировать. Ей не хотелось, чтобы на этот раз он попал в школу раньше неё. По многолетнему опыту она знала, что в Хогвартсе почти невозможно спрятаться от Северуса Снейпа или незаметно его обойти.       В комнате Живоглот поприветствовал её мяуканьем, обвиваясь вокруг её лодыжек. Кот запрыгнул к ней на кровать, и Гермиона потянулась, чтобы его погладить. Питомца мгновенно заинтересовал запах её руки, что вызвало у неё смех.       — Это красивая белая кошка с зелёно-жёлтыми глазами, — поведала ему она. — Не уверена, но, думаю, её зовут Рамона.       Гермиона сбросила одежду и направилась в крошечную ванную комнату. В свете свечей отражение в зеркале показало ей девушку, которую явно недавно заставили подчиняться. Выражение её глаз было мечтательным, губы припухли от грубых, требовательных поцелуев, и она всё ещё чувствовала на себе его запах. Воспоминание об их близости пробирало до дрожи, ей пришлось схватиться за раковину, чтобы не упасть.       Снейп как будто всё ещё обладал властью над ней, хотя сейчас находился далеко.       Гермиона включила душ и залезла под воду. Она прижалась спиной к настенной плитке, позволяя струям воды омывать её своим теплом. Ощущения были приятными, но ничтожными по сравнению с его воздействием на неё согревающего изнутри плотского желания, о котором она и не подозревала.       Она знала, что это правда, но истина казалась ей невероятной — её скрытая влюблённость в профессора Снейпа привела к интенсивному, увлекательному и слегка извращённому сексу. Находясь в безопасности под видоизменяющими чарами, он мог свободно выражать свои желания: доминирующие, уверенные и поразительно чувственные.       Она вылезла из душа и завернула волосы в полотенце. «Всё, что мне нужно выяснить, — как получить то, чего, как выяснилось, я хочу больше всего на свете — профессора Снейпа и господина Тобиаса Принца в одном флаконе».

***

      Войдя в заведение Драко и Поттера, к своему удивлению, Северус обнаружил, что ресторан уже полон клиентов. В основном его бывших студентов. «Разве не все они здесь в прошлом мои ученики?» Один из них проводил его к уединённому столику в затемнённой нише, а затем вернулся с дымящимся стаканом выдержанного Огденского.       Северус потягивал напиток и размышлял о своём таинственном Котёнке. Очевидно, он был одержим ею — и она, похоже, отвечает ему взаимностью. «Что может быть плохого в том, чтобы иногда видеться с ней в безопасных стенах клуба? Сама природа этого места обещает отсутствие каких-либо обязательств. Любой, кто ищет там взаимодействия, ценит две вещи — анонимность и отсутствие дальнейших сложностей».       Он ухмыльнулся в стакан. «Она уверена в себе, эта девчонка. На сей раз она не выказала никакого беспокойства по поводу нашего расставания. Значит, она убеждена, что мы увидимся вновь. Неужели она воображает, что имеет надо мной какую-то власть?»       «Разумеется, идиот! И она чертовски хорошо это делает! Кстати, ты сам подпитываешь её иллюзии».       Северус немного съёжился от уничижительного голоса в своей голове. Именно осторожная, недоверчивая часть его натуры обеспечила ему более долгую жизнь, чем он рассчитывал. Но Тёмный Лорд мёртв, Пожирателей Смерти больше нет, а война осталась в прошлом. «Разве сейчас нельзя наконец-то позволить себе немного расслабиться?»       Драко скользнул к нему в кабинку и сел напротив него. Его белокурые волосы как будто светились в тусклом помещении. Он протянул ему руку с нескрываемой улыбкой.       После соперничества в деле убийства Альбуса Дамблдора, у Драко и Северуса сложились товарищеские отношения.       — Как дела в Хогвартсе? — поинтересовался молодой человек.       — К счастью, без происшествий.       Мелькнула его белоснежная улыбка.       — Я тоже всеми руками за спокойную жизнь.       Из бара донёсся взрыв смеха. Гарри, как всегда, находился в центре внимания.       — Как бы ты описал свою жизнь с Поттером?       Драко выглядел безмятежным и опять расплылся в улыбке.       — Это самая лучшая жизнь, которая у меня когда-либо была! Я действительно счастлив! Мне нечего бояться и не о чем беспокоиться.       Северус тихо сказал:       — Ты это заслужил.       Драко напряжённо наклонился вперёд.       — Вы тоже этого заслуживаете, сэр! Есть ли в вашей жизни кто-нибудь особенный? Может быть, женщина, с которой вы встречаетесь?       Он говорил вполне серьёзно. Северус видел искреннюю озабоченность в его льдисто-серых глазах, так похожих на глаза его отца. Он почувствовал желание довериться ему и запоздало понял, что выпил виски почти на пустой желудок. Предвкушение визита в «TPE» лишило его аппетита за ужином. Тем не менее он кивнул.       — Возможно.       — Я её знаю?       «Даже я не знаю, кто она», — с досадой подумал он, но вслух произнёс:       — Думаю, нет.       Драко склонил голову набок.       — Полагаю, я должен быть рад, что ты доверяешь мне настолько, чтобы сказать даже такую малость, Северус. Хотя, знаешь, ты мог бы быть чуть более открытым. Наступили мирные времена.       Честно говоря, в последнее время Северус действительно чувствовал себя странно умиротворённым. «Это из-за напитка? Или последствия встреч с Котёнком?»       — От старых привычек сложно отказаться.       Драко указал на его пустой бокал.       — Тебе повторить?       — Спасибо, но сегодня перед сном мне ещё предстоит патрулировать коридоры.       Они одновременно встали из-за стола, и, перед тем как попрощаться, Драко осторожно тронул его за рукав.       — Подумай об этом, Северус. Теперь нет никакой необходимости быть одному.

***

      К середине недели Северус начал подумывать о том, чтобы вернуться в клуб. По понедельникам они были закрыты, вторники утратили своё очарование — он больше не был заинтересован в сессиях с новенькими. Но в среду вечером, возможно, она тоже будет в «TPE». Итак, он решил пойти в свои покои, заказать у домовиков тарелку сэндвичей, просмотреть резюме новых учителей, а потом отправиться в клуб.       Проходя мимо стола мисс Грейнджер, где та приводила в порядок свои вещи в качестве прелюдии к окончанию рабочего дня, он великодушно бросил ей: «Хорошего вечера», после чего вышел за дверь и спустился по винтовой лестнице. Достигнув последней ступеньки, Северус вспомнил, что оставил свои очки для чтения на столе.       Он снова зашёл в кабинет, но Грейнджер в комнате уже не было. Вместо этого она находилась в уборной — он увидел свет в дверном проёме. Дверь была приоткрыта, в конце концов, девушка считала, что она одна.       Гермиона мыла руки. Наконец-то без мантии. Она была тепло одета: в маггловские джинсы и облегающий джемпер ярко-золотистого оттенка, который хорошо сочетался с её каштановыми волосами. Не удержавшись от любопытства, Северус заглянул через щёлочку и сразу заметил её женственные формы.       Очертания её тела подозрительно напомнили ему фигуру Котёнка. Он отогнал эту мысль. Северус уже собирался подойти к своему столу за очками, когда Грейнджер сделала кое-что действительно странное. Отвернувшись от зеркала и встав боком к раковине, она сильно наклонилась вперёд, отчего её непослушная грива свесилась почти до пола. Девушка энергично расчёсывала волосы, а Северус изо всех сил пытался отогнать образ того, как он стоит позади своего Котёнка в такой же позе, снимает с неё джинсы и…       Его похотливые размышления прервались, когда он заметил пурпурно-жёлтую отметину чуть ниже её затылка, открывшуюся из-за причудливой позы. Заживающий засос, как раз там, где он оставил его на Котёнке…       Говорят, что обычно озарение приходит внезапно, как вспышка ослепительного света. К Северусу оно пришло с ощущением, как будто его лягнул в живот фестрал. И вместо того, чтобы всё прояснилось в одно мгновение, вместо этого всё в его жизни в очередной раз обещало стать катастрофой.       Смелый мужчина остался бы и встретился с девушкой лицом к лицу, чтобы прийти к какому-нибудь пониманию.       Но самый храбрый человек, которого когда-либо знал Гарри Поттер, — Северус Снейп, двадцать лет лавировавший между двумя самыми могущественными волшебниками на свете, — сбежал как трус, оставив свои очки брошенными на столе.

***

      «Итак, мой Котёнок — это Гермиона Грейнджер».       Северус поморщился и схватился за переносицу, устало прикрывая глаза. Несмотря на очевидность увиденного, он не мог принять правду.       «Если бы девчонка догадалась, что Тобиас Принц — это я, она пришла бы в ужас. Господин Тобиас с виду того же возраста, что и я, но выглядит намного лучше. Она больше никогда не захочет меня видеть! Не сможет посмотреть мне в глаза! Она захочет покинуть Хогвартс!»       «Может быть, всё к лучшему».       Он попытался переключиться на резюме, но не смог сосредоточиться. Воспалённый, взбудораженный рассудок не давал ему покоя.       Вот его Котёнок сидит на нём верхом, ритмично поднимается и опускается, её груди заманчиво покачиваются, и тут её лицо превращается в лицо Гермионы Грейнджер. Она стоит перед ним, очаровательно голая и краснеющая, и смело говорит: «Я думала о вас каждый день! Вы снились мне по ночам! Я не хочу быть ни с кем другим, кроме вас!»       «Неудивительно, что она повела себя как чёртова гриффиндорка!»       Северус отложил резюме в сторону, встал и принялся нервно расхаживать по комнате. «Теперь я знаю, кто такая Китти, но разве это что-то меняет? Она не знает о том, что мне известно. Безусловно, она вернётся в клуб, чтобы встретиться с господином Тобиасом». У него не осталось сомнений в её намерениях, когда они расстались.       «Что ж, значит, она будет разочарована. Они больше не увидят друг друга».       «И что по-твоему она сделает потом? Вернётся домой и будет плакать в подушку? С какой стати ей это делать? В клубе полно других мужчин, готовых занять твоё место, болван!»       Северус остановился как вкопанный, реальность сего факта прибила его к полу и эхом раздавалась в голове. Он без проблем определил болезненную, разрушительную эмоцию, последовавшую за этим, — ревность, его давнюю ядовитую спутницу. У него не было никакого желания снова впускать её в свою жизнь.       Он — взрослый человек, уважаемый профессионал, признанный герой войны. Он уже не тот одинокий, безнадёжный несчастный влюблённый, каким был до первого падения Тёмного Лорда.       И он не позволит какой-то ничтожной детали в виде того, что он случайно трахнул свою ассистентку, сбить его с толку!       Даже осознанно придя к этому решению, минутой спустя Северус метнулся к своему письменному столу и стал яростно рыться в его верхнем ящике, пока не нашёл её — Карту Мародёров, — подаренную ему Поттером, после его выписки из больницы и возвращения в Хогвартс. «Используйте её с толком, сэр. Теперь вам она нужнее, чем мне», — сказал ему Поттер.       Он нашёл её почти сразу. Грейнджер стояла в вестибюле, а в следующее мгновение уже выскользнула из замка через парадную дверь.       Северус схватил мантию и выбежал из своих покоев. Ему следовало поторопиться, если он хотел её догнать.

***

      Гермиона глубоко вдыхала холодный ночной воздух. Не было ничего необычного в том, что первый снег зимы выпал до наступления декабря. Белоснежный покров был чудесным — просто великолепным! Она восхищалась окружающей красотой, потому что впервые в жизни была по-настоящему влюблена.       Это была самая захватывающая и самая мучительная эмоция, которую только можно было себе представить!       Сегодняшний вечер был особенно прекрасен, поскольку она возвращалась в «TPE». Она не знала, где сейчас профессор Снейп, так как тот не появился на ужине в Большом зале, но, казалось, он пребывал в хорошем настроении, когда покидал кабинет. Возможно, он тоже собирается пойти в клуб.       «И тогда господин Тобиас снова встретится с Котёнком».       Девушка буквально светилась надеждой.

***

      Это становилось чем-то вроде танца: она покидала замок, он шёл за ней; следовал за ней в Хогсмид, в Косой переулок, даже к дому Поттера. Несколько раз Северус едва справился с искушением снять с себя Дезиллюминационные чары и позволить ей его увидеть. Но ему не хватало смелости даже вообразить возможность публичного общения с Гермионой Грейнджер, поэтому он наблюдал за ней из тени.       И так в течение двух недель она ходила в клуб шесть раз. Шесть грёбаных раз! Шесть упущенных возможностей, когда он мог бы снова быть с ней, прикоснуться к ней, опять овладеть ею.       В первую же ночь Северус обзавёлся своим шпионом. Рамона — странно выглядящая женщина, работающая в вечернюю смену, согласилась на его предложение — золото в обмен на информацию. До сих пор эта договорённость работала безупречно. Если Грейнджер спрашивала о нём, ей говорили, что его нет. Ему также сообщали, соглашалась ли она встречаться с другими Доминантами.       До сих пор этого не произошло. Грейнджер заходила, спрашивала его, пила чай и ждала некоторое время, а потом возвращалась в Хогвартс.       Поначалу это немного напоминало игру, в которой ему хотелось победить. Ему нравилось контролировать ситуацию. Он испытывал странное извращённое удовольствие, отказывая ей во встречах и в то же время радуясь тому, что до сих пор никто другой не составил ей компанию.       На второй неделе Северус начал замечать в ней перемены: лёгкость её походки исчезла, улыбчивое, жизнерадостное настроение уменьшалось день ото дня, пока Грейнджер не стала совсем незаметной. В её очевидном страдании не было ничего враждебного или агрессивного. Она просто тихо угасала, полностью уйдя в себя.       Она была похожа на воздушный шарик, медленно теряющий воздух.       С каждым днём это всё меньше походило на игру.

***

      Гермиона была совершенно сбита с толку поведением господина Тобиаса (или профессора Снейпа). Не только она закрылась в себе, что только усугубляло их отношения. Снейп был столь же вовлечён в это дело, как и она. «Так почему он избегает меня?!»       Она решила последить за ним, чтобы узнать, чем же он занимался в эти дни: профессор вёл свои занятия, выполнял офисную работу, появлялся на приёмах пищи, но в остальном, казалось, никуда не ходил и ни с кем не встречался.       Её счастье утекало, как песок сквозь пальцы, в последнее время она не наполнялась ничем, кроме печали. Гермиона наконец-то нашла того, кого хотела, — того, кто мог стать для неё тем же, кем Драко для Гарри и Парвати для Рона, — но он больше не хотел иметь с ней ничего общего.       Вскоре грусть и обида начали превращаться в гнев.

***

      В первую неделю декабря сотрудники Хогвартса украшали школу к Рождеству. Хагрид притащил в Большой зал огромные ели, а МакГонагалл управляла процессом. В коридорах звучали рождественские гимны, исходящие от старинных волшебных доспехов. В учительской налегали на эгг-ногг*. У преподавателей и студентов становилось легко на душе, они радовались предстоящим праздникам.       Северус работал за своим столом, внимательно наблюдая за Котёнком (или мисс Грейнджер): когда она заканчивала проверять эссе первых-вторых курсов, то неизменно начинала пялиться в пространство отсутствующим взглядом. В последние дни девушка делала это с пугающей частотой.       «Ей больно? Интересно ли ей, где сейчас господин Тобиас?»       Неожиданно в кабинет вошла МакГонагалл с корзинкой в руках. В корзине лежала… кошка.       — Чей-то потерявшийся фамильяр? — скривившись, спросил её Снейп.       Учащимся разрешалось иметь питомцев, но животные не должны были создавать проблем персоналу школы.       — Не знаю, Северус. Я нашла её в вестибюле. Может быть, она предназначена для кого-то в качестве рождественского подарка?       Но Северус уже потерял интерес к этой теме. Он снова наблюдал за Грейнджер, а та, похоже, даже не заметила появления Минервы. Она была бледна, под глазами залегли тёмные круги.       «Возможно, она заболела? По моей вине?»       МакГонагалл собрала классные журналы и встала перед его столом. Белая кошка в корзинке оглядела его с головы до ног умными жёлто-зелёными глазами.       — Ну разве не хорошенькая киска?       Северуса передёрнуло от сентиментального тона Минервы.       — Я бы так не сказал.       — Северус, ты суров как Гринч! Неужели у тебя вообще нет рождественского настроения?! Называй её как хочешь, но не отрицай, что она прекрасный экземпляр семейства кошачьих!       Ему нечего было сказать в ответ, и МакГонагалл гордо удалилась из кабинета вместе с кошкой.       Часы на каминной полке пробили шесть. Пришло время ужинать. Очевидно, Минерва рассчитывала, что он будет руководить трапезой, раз сама ушла вместе с обитательницей корзины. Несомненно, при первой возможности она преобразится в кошку и отправиться на охоту за мышами со своей новоприобретённой подругой.       Северус встал и начал наводить порядок на своём рабочем месте, бормоча что-то себе под нос.       — Я не собираюсь называть её «киской»… Никогда в жизни больше не произнесу этого слова… Так же, как и «кошечкой»…       — Вместо этого вы бы назвали её «котёнком»!       Он замер, только его глаза скосились вправо, где сидела Гермиона Грейнджер, испепеляя его трагически-обвиняющим взглядом.       Ему не нужна была легилименция, чтобы понять, — она его раскусила, каким-то образом она знает, что он и есть господин Тобиас.       Северус почувствовал себя так, словно оказался на публике абсолютно голым.       Он нервно сглотнул, пытаясь придумать ответ. «Нужно всё отрицать! Заставить её почувствовать себя глупой и ничтожной даже за то, что она заподозрила меня!» Но как он мог отвергнуть обвинение, которое по сути не было произнесено вслух? «Если я отреагирую на эту колкость, то потеряю то преимущество, которое у меня есть, поскольку только господин Тобиас понимает значение слова «Котёнок» по сравнению с обычным существительным».       Пока он осторожно наблюдал за ней, Грейнджер вздёрнула подбородок и заметно выпрямилась во весь рост. Движение было настолько типичным для его сабмиссив, что он застыл на месте и потерял дар речи. Всё, что он мог делать, — это стоять и пялиться на неё, как дурак.       Спустя целую вечность, её губы презрительно скривились, и она начала швырять в него слова, как отравленные иглы:       — Оказывается, господина Тобиаса никогда не существовало! Он всего лишь очередная роль, которую ты сыграл! Я влюбилась в призрак!       Северус шокированно смотрел, как она пошла к двери, но внезапно Грейнджер остановилась, прежде чем ступить на лестницу, и выплюнула последнее:       — Ты чёртов трус, Северус Снейп!