Спасай себя

После двухдневных инцидентов, почти две недели прошли относительно спокойно в любом положении, а для Джисона в основном лежачем. Ещё разбавлялось случаями гиперактивности Феликса, точнее, теперь без этого день не день, и привыкнуть к этому получилось легко. На протяжении всего времени его отсутствия, друзья заглядывали к нему, чтобы забрать на завтрак, обед и ужин или вечерком заходили поболтать, забив на все предупреждения заразиться, но все остались здоровы. Джисон нашёл способ опустошить свои запасы под кроватью. Поэтому, когда Сынмин докладывал про новые темы и задания, которые Хану, как примерному ученику, пришлось изучать самому, чтобы не отставать, а Феликс на пару с Чонином докладывали про новые темы обсуждения в школе, наполненные пачечки понемногу уходили. Оказывается, что для незначительного количества учеников, по сравнению с обычной школой, много чего происходит: драки, ссоры, слухи про семьи учащихся и самое любимое в этом заведении – ежедневное признание в любви, и как никак, а самим «Белым принца». Веснушчатый про это упоминал, ещё на стадионе в порыве эмоций, и Джисон не придал этому значения, даже не думая, что «ежедневно» значит – каждый день, и даже не разные люди, в ряды которых входили и парни, а те, кто получил отказ, но пытаются снова и снова. Что больше всего произвело впечатление, никто из всеми любимой четвёрки особо на это не реагировал, наверное, воспринимая как должное. Не высмеивали, не унижали, лишь смотрели непроницаемым взглядом, говоря: «Ты мне не интересен/а». Только Бан Чан пытался как-то пошутить, чтобы сглаживать неловкие для признавшегося углы. «Откуда вообще столько смелости и настырности у этих ребят? Неужели они думают, что кто-то из них ответит взаимностью, когда, ну, скорее всего, у всех есть «жёнушки по контракту»?», — парировал тогда Феликс, рассказывая про ещё одного «влюблённо-наивную» персону. «Тебе просто завидно, что им хватает храбрости признаться», — Сынмин не Сынмин, если пропустит возможность как-то зацепить Ли. Не сказать, что такие каждодневные инциденты блондина расстраивают, ведь «у них нет никаких шансов», но вот слова Сынмина, которые, на самом деле, сказаны не в обиду, дают обратный эффект. Хотя Феликс пытается этого не показывать, мимолётная грусть проскакивает на его лице, а потом он продолжает смотреть фильм, который они выбрали, чтобы поставить на фон для шума, как будто бы ничего и не было. Однако Джисону о «Белых принцах», а точнее об одном из них, забыть сейчас сложно. Хёнджин за всё время так и не зашёл, что каждый раз радовать должно, но парню, наоборот, становилось тревожнее с шорохом в коридоре, вечера проходили прислушиванием чьего-то приближения к двери, и, естественно, любой шаг напрягал. А разве может быть, что в общежитии тихо и никто ходить не будет? Даже ночью находились личности, которые шаркали тапочками по мраморной поверхности. Хан не обладает чутким сном, и вскакивает с постели лишь с кошмарами, теперь всё пошло в какую-то непонятную мешанину. Сон поверхностный, температура подкидывала умалишенные кошмары, которые украшаются посторонними звуками из реальности. И вот Хван ближе и ближе к его комнате, медленно поворачивает ручку, приоткрывая маленькую щель, а Джисон смотрит, сердце бешено заходится, лёгкие разрывает от жжения, тело не поддаётся движениям. Доносится слабый шепот: «Ну что, бурундук, продолжим игру?», после дверь резко распахивается с громким ударом, и в тьме просвечивают ярко-красные огни, вместо двух глаз. И не столь страшна картина, как внушение её правдивости, что вновь приходится подрываться на постели, дергать конечностями силясь отогнать устрашающий силуэт, и слёзы стекают по шее ручьями. Потому что устал, потому что надоело вечное напряжение, страх даже во сне, головные боли сутками, проклятое ожидание и где-то стягивает там внутри, что не понимаешь, как от всего избавиться. Знать бы ещё, что ужаснее: сама встреча или её ожидание? Только после последнего визита Минхо, он больше никого из них не видел, ни у доктора Кима, ни в общежитии, столовой, улице – вообще нигде, но Феликс рассказывал про них, а значит они находились на территории школы. Перестать бы копаться, забыться, да никак, есть мысль, что бить его снова не будут, а есть «неконтролируемая агрессия». На что не поставишь, одни сплошные сомнения. Простуда начала отступать ещё на шестой день, что, для восстановления его организма, это какой-то минимальный срок, так как со слабыми симптомами Джисон мог ходить ещё приблизительно месяц. Но температура возвращалась через 3-4 часа каждый из этих дней, что вставать было нереально и его насильно тянули перекусить. Сынмин заботливо обхаживал больного, сразу припечатывая фразой: «без пререканий», меняя нагретую ткань на прохладную и влажную, от этого значительно становилось легче. Моменты вот такого чего-то настойчивого, чтобы Джисон не противился, не казались за край выходящим, была небольшая неловкость, но не страх и отрицание, не существовало тревожности, в особых случаях с приказным тоном. Парня часто ловили на непринятии лекарств, когда просто решали проверить на всякий случай. Это не делалось не из-за капризов (да он готов был их пачками есть, если бы всё мигом прекратилось), однако, когда в полуживом виде искажаются ощущение, потом не вспоминаешь, вставал ли ты и сделал то, что нужно, или же было сделано лишь в уме. Вчера же был последний визит к доктору Киму, после которого нервы по новой сдавали, стоило лишь промелькнуть чужому взгляду с плохо скрываемой грустью по телу подростка. Джисон до последнего думал, что его выложат под чистую, тогда эти посещения сдвигали Хёнджина с коронного места в мыслях, во всех красках расписывая сценарий последующих не наилучших событий. Или у Хана въето настолько хорошее мнение о людях, считая, что как только правда о чьих-то проблемах скрывается, все норовят помочь любым способом? Или другого и быть не может, потому что представления не всегда оправдываются. И как бы не хотелось отстраняться от окружения, искать плохие качества, прокапываться в лазейках поведения, Джисон остался тем же самым четырнадцатилетним мальчиком, который тянется к людям, а люди к нему. Сложнее без чьей-то компании, чем за разговором с кем-то забываешь о том хаосе внутри. Восемь часов ночи с собой можно вынести, а за 24 часа ты сам выносишь мозг себе. Он не сильный, лишь нуждающийся, с рвением жить обычно и в любви. Эта мотивация мощнее, простой сущности быть сильным. Сильный удерживает проблемы на себе, нуждающийся, приваленный завалом, находит щели выбраться, оставляя груду камней позади. Смириться – тоже ползок дальше, движение происходит, однако и навал движется, иногда кусочками осыпая, которые катятся за тобой. Они остановятся, а ты продвинешься. Джисон выбрал мирится, поэтому продолжает учиться, общаться, жить. Передышка нужна всем и во всём. Поэтому срывы, позволение эмоциям выйти – отдых с плотным дымом перед глазами и кровавыми подтёками. Так легче. У каждого свои методы, чтобы возобновлять силы для поднятия себя. Простуда оставила от себя остатки сухого кашля и список витаминов для повышения иммунитета. С ногой куда хуже. Отёк прошёл и ставать полностью на ступню вполне возможно, однако это приносит незначительный дискомфорт и изредка тупую боль, отдающуюся в кость. Полное восстановление произойдет, если на протяжении месяца парень будет придерживаться чёткого плана: ежедневная перевязка, разогревающие мази, массаж голеностопа и икроножной мышцы, а также простенькие упражнения из физиотерапии. На вот это вот пришлось обменять постельный режим, что сильно как-то не огорчило. Джисон же получил одобрение присутствовать на занятиях только на следующей неделе, чтобы за выходные окончательно избавиться от кашля. К тому же, все списки лекарств и больничный, не попадут в общую медицинскую карту. Чем это может обойтись медбрату, Хан предполагал, но тот убеждал не волноваться. Что могло превзойти ожидание Хёнджина и срочной явки родителей? Было и есть то, что больше всего тревожило Джисона за эти дни. О первых двух случаях можно сказать, что они нереальны и надуманы, вот поэтому их и попустили в рейтинге. Всего-то за неполные две недели, произошло больше, чем в американском подростковом сериале, где нравится за всем наблюдать, однако участвовать желания нет. И вот же это-то реальная жизнь, а что есть из сопливого сюжета, так это излишнее внимание Мёнгиля. Который начал стремительно липнуть к Джисону. Он как-то с самого начала не хотел с ним сближаться – ну не внушает он доверия по-прежнему, его персона слишком липкая, такая неприятная, ещё будто и тянется. Ладно, если бы Ан просто хотел общаться с младшим, узнать лучше, подружиться вконец концов, но он откровенно подкатывает. Может, первый раз Джисону показалось, что тот, по привычке что ли, кладет руку на плечо, когда подходит к ним, чтобы поздороваться. Но когда Гилю удалось затащить Джисона за столик к его друзьям, ладонь постепенно переместилась на талию, после несильно её сжимая и приправляя всё порцией незначительного: «Сони, ты знал, что красивый?», «Тебя так хочется откормить, кости да кожа, но такие прелестные щёчки», «У тебя есть девушка?». Никто не пытался воспринять это всерьёз, поэтому откровенно ржали, расхваливая своего друга со всех сторон, а вот Джисону было не до смеха от этих прикосновений и слов, кажется, даже когда избивали не скручивало так внутренности. Но он не осмелился убрать длинные пальцы и попросить больше так не делать. Мёнгиль же, походу, расценил это как разрешение, не стесняясь каждую встречу трогать парня, лишь так, чтобы это выглядело непринужденно. Кто-то бы другой, возможно, заливался краской от смущения, ведь Ан ещё та персона нарасхват, после принцев. Джисон же бледнел до синеватого оттенка, а холодная стена держала в себе до окоченения, что лишь взор можно сместить на иначий предмет. «Ничего страшного, это ведь не домогательство, может, он просто тактильный, или это всё ради шутки, прикола. Просто нужно расслабиться и перестать напрягаться. Что ты как неженка? Перестань так трястись. Нет ничего сверхъестественного. Можно привыкнуть.» — этими мыслями пытался себя отвлечь от внутренней дрожи и рвотных позывов, что после не проходили долгое время. Сегодня вторая пятница пребывания в школе, а это значит, что можно возвращаться домой. Конечно, те кто не хочет или не может – остаются. На прошлых выходных Джисон остался из-за простуды и растяжение, и не хотел никого беспокоить, сказав родителям, что нужно ещё немного освоиться, привыкнуть к обстановке. Но вот теперь он всё же поедет домой, ведь ещё не готов остаться здесь один – Феликс, Чонин и Сынмин уезжают. А значит Хану ловить нечего, ни с кем он больше так не сблизился, как с этими тремя. Поэтому он пишет маме, что занятия закончатся в 16:45 и он её ждёт к шести. Парень мог бы добраться сам, автобусная остановка где-то в десяти минутах ходьбы, где останавливается обычная общественная машина, которая едет с другого города, стоит лишь учесть расписание, однако родительница сама стала инициатором – никто отказывать не стал. Закончив очередной конспект, Джисон думал, чем заняться. Десять дней безделья, и вот уже одиннадцатый, он уже не выдерживает. Скучно? До сумасшествия, подначиваемое грузными думами. От вечного пребывания в постели, режим канул в небытие. Днём накатывала неимоверная усталость, а вот ночью – огромный прилив сил, который так и норовил выплеснуться. Ни то убраться, порисовать, попрыгать, потанцевать, хоть что-то сделать, чтобы исчерпать этот поток никудышной энергии. Хан пробовал выбрать какое аниме ему посмотреть, так и не определившись, решил смотреть первое попавшее, которое своим скучным сюжетом, не подбивало интереса к дальнейшему просмотру, и отбило вообще желание что-то смотреть. Поэтому он дочитал трилогию. Сложно назвать конец хэппи-эндом, но таковым он является, оставивший смешанные чувства грусти, радости, восхищения и некого опустошение, от законченной истории. Не успев продумать о дальнейших действиях, Джисон отвлекается на входящее сообщение: Ликси❤️: Хани, ты можешь сейчас подойти к фонтану?

11:11

Вы: Да, могу.

11:12

Ликси❤️: Отлично, можешь не спешить. Мы с Сынмином ждём.

11:14

Погода начала больше походить на весеннюю, недельный проливной дождь закончился, хотя сырость Джисону больше по душе, но почему сейчас солнечные лучи поднимают настроение. И он только рад тому, что сможет скрасить немного занудного времени с друзьями, и не придётся ждать встречи на обеде и ужине. И так как парню особо собираться не нужно, он берёт телефон, обувается и выходит из комнаты. — Что-то случилось? — подходя к месту назначения, сразу задаёт вопрос Джисон, утром они уже виделись. — Нет, ничего особенного. Просто сейчас будет физкультура, а у нас с Сынмином освобождения, и как бы мы ничего делать не будем, хотели кое-что обсудить, — Феликс виснет на Киме, который опирается на парапет фонтана. — Из-за хорошей погоды занятие будет проходить на стадионе, и мы решили вытащить тебя на улицу, подышать воздухом. А то тебе уже, наверное, надоело сидеть одному в комнате и учить конспекты, — с такой обыденной, но более яркой и выразительной улыбкой, как всегда, дополняет Сынмин Ликса. Походу не только Хан в хорошем духе. И, видимо, продолжать мысли Ким скоро будет не только за Феликса, а за Джисона, ведь он чертовски устал в четырёх стенах, и пара десятков минут встречи недостаточно, чтобы унять одинокие часы. Раньше не пропускались дни в школе, поэтому и казалось, что хочется тишины и спокойствия, хотя задерживался всегда до последнего, тут получилось осознавать про большую пользу шума, находящегося в любой обстановке. Лучше так, чем в кромешной пустоте. — Вы как никак вовремя, я только закончил все дописывать, и думал, чем заняться. — Вот и отлично, — Феликс тянет Кима за руку, попутно подхватывает Джисона, в сторону стадиона. Неспешно шагая, Ли сказал, что после постройки, они смогут спокойно отсидеться на трибунах. Но вот это «спокойно» совсем не соответствовало тому, что количество людей превосходило численность в их классе. Как разъяснил Кай, у них совместный урок с 3С. Феликс сразу загорелся тем, что сможет посмотреть на Чанбина, а вот Джисон словил себя на мысли, что, возможно, увидит Минхо и Хёнджина, вот только зачем ему это, он не знает. Лишь бы Хван не подошёл прилюдно, он же этого не сделает, да, и извиняться, он, наверное, не собирается, никто же не должен знать о этом инциденте, смысла ему приближаться значит нет. Вопреки всем ожидания, после постройки, отправив освобожденных на трибуны, чтобы не мешались на скамейках, учитель раздели стадион на две части, и отправил старших на дальнюю из них, куда был плохой обзор, с места где поселилась тройка, а слепящее солнце усугубляло положение, от которого навес совсем не спасал. — Хани, ты свободен сегодня вечером? — забросив попытку что-то рассмотреть, блондин, сидящий по середине, перешёл к тому, для чего вообще позвал Джисона. — Ммм, да, наверное, я не знаю, — он не может определиться с ответом, ведь вроде и не занят, планов никаких не было, просто посидеть дома, может с мамой под какой-то фильм по разным сторонам дивана, а может она снова отправится на работу – «завершить незавершённое», отец в месячной командировке, поэтому скандалить они не будут. Как бы ничего нет, но придумается что-то позже. — Ликс, ты хотя бы рассказал, к чему ты это спрашиваешь. А то Джисон даже не знает на что может подписаться, а отказать потом не сможет, — с насмешкой говорит Сынмин. — А точно, извини. Так вот, мы: я, Сынмин и Чонин, хотим сегодня по приезде в город сходить в парк аттракционов, который недавно открылся, а после остаться у меня с ночёвкой. Я понимаю, что это как-то неожиданно, и ты, возможно, ещё не восстановился или не захочешь. Но, Джисон, ты правда нам очень нравишься, — Феликс, в каком-то успокаивающем и убеждающем смысле, кладет руку по вверх ладоней Хана, заглядывая чистыми зеркалами в глаза, практикуя какое-то внушение в этом. — Поэтому мы хотим, с твоего позволения, чтобы ты ещё больше вписался в нашу компанию и проводил больше времени с нами. — Ребят, мне тоже нравится с вами общаться, но я правда не знаю, на счёт этой затеи, — не то чтобы не хочется, просто великие сомнения по поводу вылазки в огромное скопление людей, ещё тем более, что он ни разу о ночёвках не заикался. Возможности были, просто подросток наперед отказывался, а тут отказывается не хочется. Он же, вроде как, движется вперёд? — Если ты не хочешь, мы не настаиваем и не обидимся, но это было бы весело, — непринуждённо утверждает Ким, заметив колебания парня. За эти слова появляется желание отблагодарить, словно парни мега понимающие, и раз не сегодня, то, возможно, когда-то потом. — Нет, что вы, я хочу, но я не думаю, что меня отпустят, — всё же решаясь, озвучивает свои сомнения Джисон. — Я просто никогда не отпрашивался. И не знаю, как на это отреагируют. — Ой, правда? Но это не страшно, если не разрешат, можно просто погулять, а потом мы отвезём тебя домой. Кстати, ты можешь поехать со мной, и, если всё получится, заедем к тебе за необходимыми вещами, а потом вместе отправимся в парк, — снова подключается Феликс. — Я узнаю у мамы, чуть позже, — он это сделает, первые за шестнадцать лет, что-то будет просить у родителей. В меньшем возрасте не было мыслей выпрашивать какую-то вещь, даже если она очень понравилась, всегда тешился тем, что есть, а было предостаточно (материального благополучия, конечно). Тут же обычная просьба подростка, провести ночь с друзьями, будоражит мозг, подбирая слова, как бы об этом написать. — Аа, Хани, я так рад, и надеюсь, что всё получится, — с детским визгом, Ли обхватывает парней руками и тянет на себя. — Всё, всё, Ликси, хорош. Ты меня сейчас задушишь, — Ким легко бьёт по груди Феликса, пока Джисон лишь смеётся. Нет сомнений, что ему очень нравятся эти искрение ребята, и он готов полностью влиться в их компанию. Смех троицы прерывает скрип сиденья со стороны Джисона, под грузом чьего-то тела, и лёгкое покашливание. — Привет, не помешал? — парни оборачиваются на объект, который прервал их идиллию. — Что ты, конечно, нет. Мёнгиль, ты что-то хотел? Ты разве не должен заниматься? — как-то натянуто спрашивает Мин, он явно не восторге от того, что кто-то влез именно сейчас. Парень не всегда так агрессивно настроен по отношению к старшему, но зачастую раздражение – это первое, что можно выловить при его появлении, тот слишком назойливо стал втискиваться в их разговоры. — Должен. Но учитель Пак нас так загонял уже с разминки, что пока он отвлекся на ваш класс, я незаметно сбежал, — и как бы в процессе рассказа, Гиль кладёт руку на ханово бедро, отчего тот напрягается. А мелко содрогается уже внутренне, горячая кожа просачивается через ткань спортивок, обжигая до наливных пузырей. Джисон из последних держится, лишь бы не прижать к себе колени и отсесть на несколько рядов вверх. — Ага, понятно. А к нам ты чего пришёл? — в таком же тоне, как и раньше, переспрашивает Сынмин, просверливая несколько дырок в теле Гиля, и целое решето в ладони, лежащей в неположенном месте. — Мини, ты как всегда, как-то негативно настроен против меня. И где же твоё уважение к старшим «Ты», как же «Хён», «Наш высокоуважаемый и любимый, хён»? — как будто пытаясь съехать с темы, продолжает Ан, и уже потихоньку сжимает и трёт чужую ногу. Сынмину уже наедает этот разговор и раздражает мельтешащая рука на колене его друга, который аж ёжится от прикосновения. Он уже хочет что-то сказать, но его опережает Феликс: — Наш высокоуважаемый и любимый хёооон, — он перехватывает, причиняющую дискомфорт Джисону, ладонь в свои, и поднявшись, меняется с тем местами. — Чем мы можем тебе помочь, раз вместо того, чтобы пойти к своим одноклассникам, которые тоже сидят на трибунах, ты пришёл к нам? — Ёнбоки, неужели, старший не может прийти к своим младшеньким и узнать, как у них дела? — усмешка расплывается по его лицу, а плывёт она очень даже не очень, будто предназначается не парню напротив, а Джисону, не поднимающего головы. — Мёнгиль, только не в твоём случае. Просто ответьте или я сдам тебя учителю, — даже Ли устал уже от этого разговора. — Ладно, ладно, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Когда только солнечный малыш стал такой злюкой? Просто пришел поинтересоваться, что будете делать сегодня вечером или на выходных? — У нас были планы, поэтому, чтобы ты не предложил, нам, с «превеликим» огорчением, придется отказать, — с наигранным разочарованием произносит Сынмин. — Если не секрет, поделитесь, чем будете заниматься? — всё не сдается Ан, как и попытки высматривать за спину Феликса. — Это огромный, вселенских размеров секрет, — а Ким не планирует раскрывать информацию о их времяпровождении. Что-то с таким отношением не верится про первые слова тогда в столовой «Он хороший, но та ещё заноза в заднице», хотя вот второе преуменьшено. Занозу можно вытащить, а этот старается врасти корнями. Сорняк, и ничего другого не придумаешь. — Ну раз не хотите ничего говорить, тогда и не нужно. Что за младшие сейчас пошли, один превратился в злюку, другого вообще сложно описать одним словом, только ты Сони самый приятный из них, — и всё же дотянувшись потрепал его по волосам. Уходя, напоследок крикнув: — Хорошо проведите время! *** После второго урока, они решили, что за час, который остался до обеда, Хан попробует договориться с мамой о сегодняшнем вечере. Он, конечно, был уверен, что ему разрешат погулять, но то, что его с лёгкостью и чуть не словесными пеньками по телефону, будут выпроваживать на ночёвку, поверить немного сложно, и что ещё было впервые для него это какая-то радость в её голосе. Джисон впервые услышал от неё эмоции, настоящие такие, странные для слуха, но удивительно приятно. Только с одним условием, миссис Хан должна увидеть Феликса, на которого оставляет своего сына. Сейчас, с предвкушающими эмоциями от вечера, как обещал Ликс, их забирает личный водитель семьи Ли. По пути в Сеул, подуставшая за учебную неделю, блондинистая макушка непринуждённо спит, а, может, только пытается, на джисоновом плече, пока тот, с неким восхищением, наблюдает за алыми разводами уходящего солнца. Ему всегда нравилось смотреть на закат. Нравится, когда что-то обычное, как скрытие солнца за горизонт, вызывает приятно-трепещущее чувство, будто рой бабочек, не только в животе, а во всём теле. Настолько это завораживающее, что создаётся впечатление нереальности, вот всего на миг, лишь миг, а хочется, чтобы он продлился немножечко подольше. За время поездки Джисону думается о многом: обо всем, мысли крутятся на перебой, от хороших к не очень, также присущие «а если бы...», после которых уже сложно остановиться, и фантазия разлетается на всю. Даже тошнота не преследует эти три часа. Mitsubishi Outlander паркуется перед хановым домом. Джисон не особо разбирается в машинах, ему в общем они и не интересны, чем он перечёркивает стереотип о том, что все мальчики помешаны на кусках железа, но всё же знает марку, из-за навязчивой рекламы, которая крутилась постоянно по ТВ, хотя не только там, а преследовала, наверное, по всему интернету. Зачем нужно было запоминать эту информацию, все вопросы к мозгу, ведь парню она не нужна. — Ликси, мы приехали, — Джисон аккуратно тормошит того за плечи. — А? Да, — Феликс немного заторможено приподнимается, оглядываясь по сторонам. — Так хорошо спалось, будто за неделю столько не спал, кажется, до завтра хватит, — он сладко потягивается, и выглядит довольно бодро. — Тогда пойдём? — Джисон открывает дверь и выходит. — Да, да, — блондин быстро кивает и повторяет те же действия. Пока лифт отсчитывает этажи вниз, Джисон замявшись, решается спросить: — Феликс, а что нужно вообще брать? — А точно, это нужно было сразу сказать, я почему-то не учел этого. Хорошо, что ты спросил. Нам на какой этаж? — 16. Ли заходит в кабинку и нажимает на нужную кнопку, которая сразу подсвечивается синим. — Так вот, можешь взять сменную одежду и зубную щётку, это из необходимого. А так на своё усмотрение, что вообще тебе нужно, может что-то для вечернего и утреннего ухода или что-то в таком роде, — Хан молча слушает, обдумывая, что взять. — Я понял. А сейчас приготовься, на тебя обрушиться неловкие атмосфера, попытайся выстоять. Я бы забрал тебя с собой в комнату, но мама, настоятельно, хотела узнать тебя получше, — Джисон уже готовится вставить ключ в замочную скважину, когда Ликс быстро, но осторожно, хватает его за запястье. — Подожди, я ещё хотел спросить, что мне ответить твой маме, если он, на пример, спросит будут ли мои родители дома? Просто они в командировке, и как бы не все относятся к этому спокойно, что мы останемся одни. — Я даже не знаю, но, наверное, лучше сказать, что с нами кто-то будет, чтобы она не переживала, вряд ли мама будет это как-то проверять, — и вот теперь, он проворачивает ключ, пропускает Феликса и с порога кричит: — Я ДОМА!!!— а блондин, даже не дёрнулся, уже привык к тому, что Джисон может быть таким громким. — Сони, ты чего кричишь? Я на кухне, — доносится где-то из-за угла возле входной двери. — Мам, я с Феликсом, — парень быстро разувается, и подталкивает Ли, чтобы тот тоже снял обувь. — Здравствуйте, — кланяется блондин, проходя за другом. — Здравствуй, — женщина с теплой улыбкой рассматривает парней. — Хотите печенье? Шоколадное с орехами, только из духовки. «С орехами». Правда, обычный ингредиент, так выпечка становится вкуснее, разновидность велика, отец, например, очень любит арахис. А у Джисона аллергия на всё это, не так что до опухания, но появляется сыпь по всему телу, что жутко чешется. Орехи нельзя есть – простое правило, часто нарушаемое родительницей, которая часто добавляет их куда-то. То ли она об этом забывает, то ли не знает до сих пор. Но ведь ей и мужу нравятся, а сын молчит, до крови расчёсывая красный бугорки на коже. — Я пойду собираться, может, Ликс будет, — Джисон ретируется с кухни, как можно меньше вдыхая приторно-сладкий запах ванили в спертом нагретом воздухе. — Феликс, присаживаяйсь. Угощайся, — женщина ставит тарелку на стол и садится на против. У неё большие карие глаза, губы аккуратной формы, а вот округлости лица как у сына нет, подбородок продолговатый и острый, скулы подняты, щёки немного впавшие. Сказать, что Джисон на неё похож, особо не скажешь, даже цвет радужки намного светлее, чем у парня с горьким американо. — Да, да, конечно, — в воздухе витает явная неловкость, которая вовсе не свойственна Ли, ведь может сойтись с человеком за пару минут, не важно одного возраста, старше или младше. А сейчас все темы унеслись куда-то далеко, помахав на прощание ручкой. Поэтому он откусывает печенье и удивляется, как оно невероятно тает во рту и по языку расплывается вкус горького шоколада, что радует ещё больше. — Ммм, как это вкусно. — Ой, правда? Давно их делаю, рецепт простой и времени много не занимаю, только я заменила молочный шоколад – Джисон его не любит. Что же это я, может, чаю? Хану всё равно какой шоколад, в этом он непривередлив, просто когда-то так получилось, что в магазине в совместные выходные они закупались продуктами, а мама предложила купить плитку молочного, стеллаж был только ним и заполнен и другой, видимо, или раскусили, или ещё не выложили. Вот Джисон и буркнул, что не любит такой, тогда вообще никакого не хотелось. А женщина запомнила, хотя это ничего не играет, ведь неправда. Как орехи. — Нет, не нужно. Всё и так хорошо. А можете рассказать по подробнее? Возможно, сегодня или завтра хочу попробовать сделать такое же, — вот и нашлась тема, которая стирает границы молчания. — Конечно, могу, там ничего сложного, зато вкусно. Так вот самое главное, что если брать обычную плитку шоколада, а не термостабильного, то нужно разогреть духовку не выше 170 градусов, и тогда получим потрясающее ароматное печенье... *** — Я вот вспомнил про невероятный ванильный чизкейк, который на каникулах пробовал приготовить, родители сказали, что не хуже, чем в кондитерской, — уже минут 30 Феликс обсуждает с мамой Джисона рецепты десертов с личного опыта. Парень справился бы и быстрее, так не получалось найти запасную щётку, потом пижаму, пока не дошло, что всё это отправилось в школу. Пришлось искать футляр, чтобы забрать свою из ванной, ещё одежду подбирать, прогноз смотреть, завтра что-то же тоже нужно переодеть. Необходимые вещи лежали не там, где должны, когда собирал рюкзак, чуть зарядку не забыл. — О, лучше про чизкейк молчать, если Сони услышит – прилетит, как муха на варенье, — женщина с серьезным лицом наклоняется ближе к Ли, будто рассказывая военную тайну, а потом отстраняется немного посмеиваясь. Ещё один бесполезный факт. Сын всего-то захотел попробовать десерт на свой день рождение, где принудительно было сказано что-то выбрать, ему он и вправду понравился, однако не до умопомрачения. Кислинка хорошо играла со сладкой творожной основой. — Мам, куда и за чем я там прилечу? — Вспомнишь лучик – вот и солнце, — госпожа Хан смотрит на сына, который выглядывает из-за дверного косяка, переодетого в голубое худи и светлые джинсы. Что с её настроением не понятно, такого яркого проявления эмоций никогда не замечалось. Она его только что солнцем назвала? Последнее и пригревшееся в таком репертуаре – это бабушкино «Сони», больше ничем другим родители его не называли. Возможно, присутствие Феликса так влияет? — Лаадно, — тянет Джисон, даже не надеясь услышать ответ на вопрос. — Феликс, я готов. — Тогда, мы, наверное, пойдём? — как-то не уверенно, блондин обращается к маме Хана. — Разумеется, можете идти. Пойдёмте я вас провожу. Несколько раз переспросив Джисона, всё ли он взял и дав ему денег; всучив Ликсу печенье, сказав, что они смогут позже перекусить, а она напечёт новых; и со словами: «Замечательно вам провести время!» – миссис Хан выпроводила мальчиков. Дорога до парка занимала максимум минут 40, но из-за вечерних пробок, пятница как никак, они потратили вдвое больше времени. Успев созвониться с Сынмином и Чонином, которые тоже решили поехать вместе, и которые тоже были в привычном городском месиве. Покинув машину, Ли попросил мистера Бо оставить вещи консьержу, а после он заберёт их сам и попрощавшись, Феликс и Джисон стали дожидаться двух остальных друзей, договорившись встретиться возле входа. —РЕБЯТ! — на них вешается запыхавшийся Чонин, пока Ким неспешно идёт сзади. — Сегодня, что «День крика»? — чуть не оглохнув и еле удержав равновесие, чтобы не свалиться от напора младшего, спрашивает Ли. — Да нет, вроде. Просто я рад вас видеть, — куда-то в плечи бурчит Ян. — И вообще, ты обычно кричишь не меньше. — Аха, да ладно тебе, уже и поддеть нельзя. — Ну, что? Вы готовы? Можем идти? — ПОЙДЁМТЕ! — в один голос отвечают остальные. Четвёрка ходит по парку, внимательно осматривая аттракционы – прицеливаясь кто на чём хочет покататься. — Как на счёт чего-то экстремального? Например... Вон той башни, мне, кажется, от неё доносятся все крики, — заявляет Ликс. — Я за, она вроде в брошюре указана как «Ураган Кондор». Тонкая башня высотой 100 метров. На башне установлены вертикальные направляющие, по которым все желающие поднимаются на вершину в специальных креслах. Остановившись на мгновение в верхней точке, на высоте 86 метров, платформа с креслами устремляется вниз в свободном падении. Скорость падения достигает 112 км/ч, — Ким зачитывает информацию из буклета, который им дали на входе. — Мне, кажется, хорошее место для смерти. — Походу, нам это подходит. Джисон, ты как, хочешь пойти? — обращается Чонин, державший парня под руку, который, немного, ушёл в себя – засмотревшись на небольшое озеро с подсветкой. — А, что? — Мы хотим прокатиться на аттракционе, что-то на подобие башни падения. — Я... Как бы.. Простите, я не смогу пойти, — Хан заглатывает вязкую слюну, которая скопилась при осознании какого самого «развлечения». — У меня паническая боязнь высоты, — единственная правда, которая выходит так легко. — Оу, это серьезно. В этом нет твоей вины, тебе не за что извиняться, — Феликс аккуратно приобнимает его. — Тогда давайте выберем другой аттракцион? — Нет, погодите, не нужно. Если я не могу это не значит, что вы не должны. — Но как мы можем оставить тебя одного, раз пришли вместе – будем кататься вместе. — Ликси, подожди, давай так: вы идёте на как его там...? В общем туда куда хотели, а я схожу за сладкой ватой, ну или ещё чем-то? А потом уже все вместе. Хорошо? — Хани, ты уверен? Мне как-то не хочется тебя оставлять, — Ли недоверчиво смотрит прямо в глаза, и так каждый раз, словно читает насквозь. — Да, я сейчас же пойду занимать очередь, если что буду вас ждать возле тира, он тут неподалеку, и я как раз видел там лавочки, — он, конечно, не пришёл сюда сидеть, но страх выбора не даёт, а тормозить друзей в желание повеселиться, не в этом случае. Они здесь как раз за этим, так чего отказываться? Из-за него? Ну уж нет. — Кстати, что нужно брать? — Думаю, сладкую вату и попкорн, ещё можно что-нибудь попить. — Принято, я пошёл. Джисон стоит, если не в километровой очереди, то в несколько метров точно. И она, наверное, не успеет дойти до него, за время пока вернуться друзья. И так как меню вне досягаемости ханового зрения, он продолжает осматривать парк, переливающийся пёстрыми огнями. Множество незнакомых, засвеченных лиц, радуются, веселятся, и не только дети забавляются с мигающими сувенирами. Столько людей разных возрастов, а напряжения нет. И думается лишь о том, что ему только на аттракционы детской зоны, и то не все. Хотя, если верить буклету, есть парочка, которые должны быть захватывающими и не связанные с высотой. Может, не всё потеряно для него, и он сможет на чем-то покататься? — Привет, куколка, — выстрелом прошибает, когда низкий хриплый голос, который давно и надолго въелся в мозг, опаляет горячим дыханием его ухо, и большая ладонь ложится на талию. — Я вот думал, ты, не ты? Решил подойти проверить и, оказывается, не ошибся. Джисон медленно поворачивает голову, чтобы убедиться в своих догадках, хотя этого можно было и не делать, ведь и так понятно, кто сейчас, так властно и грубо, как раньше, сминает его бок. — Т-тен Кёнду? — страх застывает в джисоновых глазах, он впивается короткими ноготками в свои ладони, оставляя полумесяцы, его уже заметно потряхивает, когда он встречается с чужой ухмылкой на губах, не предвещающей ничего хорошего.