Спасай себя

Погода быстро поменяла своё направление с восходящего теплом марта назад в лютый февраль. Однодневное солнце вновь укрылось тёмно-серой густой ватой. Голова, весящая около тонны, спасибо определенно не говорила за пятичасовой сон, однако отказаться от такого изумительного шанса провести время с объектом интереса мог лишь последний идиот. Вот прохладный и унылый день, сформировавшийся в представлении Минхо, обещал разгладиться сочностью жёлтого чужого худи. По большей мере Ли уже понравилось наблюдать за Ханом в близи, но тому, видимо, это не особо приходилось по душе, так как старался максимально держать расстоянии и не ловить зрительную связь. Минхо перестать на Хана смотреть и не старался, он бессовестно вцепился в насыщенный образ и поведение; в слегка припухшее лицо с красноватым следом от подушки; пшеничные ровные пряди, странная мягкая шероховатость которых фантомно ощущалась на подушечках, и которые спадающей шторой свисали на тёмные радужки даже при натуральном свете; дрожь, насильно подавляющаяся, но всё равно играющая на конце палочек; Джисонову загнанность, будто поместили в самую маленькую коробку, откуда с каждой секундной откачивают воздух. Это настораживало похлеще любого другого дня, Минхо не приходилось так четко лицезреть панически яркое состояние. Тем более вчерашний случай никак не покидал разум, это было что-то большее нежели пьяные бредни. Тут играл вопрос, воздействует ли присутствие его и его друзей здесь, или же причиной служит то, что самого своего утреннего появления младший практически не выпускал телефон из рук? Его внимание приковывало каждое входящее сообщение, а потом он, кажется, облегчённо вздыхал, когда проверял. Его существование приходилось лишь, в моменты обращения к нему, а это пытались делать как можно чаще, дабы узнать мнение по поводу чего-то. Но Хан с всяким следующим передвижением подошвы по асфальту почему-то продвигался назад, отставая с телефоном в подрагивающих пальцах. Всего чего не хватало так это пожёвывания губы, Минхо был готов жевать её вместо него, ведь волнения с напряжением возможно было передать материально. Ли не постеснялся и удосужился мельком туда заглянуть, шагая под боком, пока все остальные шли впереди. С настаиванием на прогулке от Феликса, все отказались на сегодня от личных водителей до вечера. Хотя в прошлом году старшие собрались вместе, потратили свои два месяца летних каникул, а потом откатывали ещё месяц за пределы школы, дабы пройти курсы в автошколе – и оттуда втроём вышли с водительскими правами, Хёнджин же сможет их получить лишь в этом году, сдав только практику. Но чего уж там, раз так веселее младшие затащили Белых принцев на общественный транспорт. Джисон не переписывался, не лазил в соц. сетях, не интересовался какими-то новостями, его большой палец завис над экраном с меню чата, конкретнее на красной строке «разблокировать». С кем была переписка Ли не увидел, но она определённо что-то значила для Хана, раз тот не заметил чужого присутствия, потому как резко среагировал на чужой голос. — Почему ты идёшь сзади? — Я немного отвлёкся, — парень звучит приглушённо, будто уверяет сам себя в этом, телефон с потухшим дисплеем ныряет в карман спортивных штанов. — Джисон, всё хорошо? Если тебе не комфортна наше присутствие, я могу что-нибудь придумать и забрать парней, — Минхо на самом деле было важно знать этот нюанс, хотя вполне его осознавал и сам, но нужно услышать конкретное подтверждение. Даже, если Джисон и соврет, есть шанс, что для него сносно, а значит старший может надеяться на дальнейшее расположение. — Нет, нормально, — голова его по-прежнему опущена себе под ноги, старшему остаётся разглядывать светлую, потрёпанную ветром макушку. — Всем, вроде, нравится, так зачем расходится. И тут без «вроде», ведь Сынмин, который не жаловал такой компании, сейчас там впереди ищет подходящие по времени сеансы и места. Феликс по обе стороны прижимает к себе друзей, а донедавна Джисон шёл под руку с Чонином. Хёнджин как-то по-особенному активно ведёт себя, интересуясь кто и какие жанры предпочитает. У них находятся нити для обсуждения, где от ужастиков, обожаемых Сынмином, они каким-то образом перетекают в джаз, которым увлекается Чан, там что-то про хобби и игре на гитаре Чанбина, и так по кругу, вплоть к любимому вкусу попкорна, хотя до кинотеатра им топать ого-го. — Как ты себя чувствуешь? Разузнать про это у Минхо возможности не представлялось, там с учётом шести лишних пар ушей, глаз. Не блещущих развитием мозгов конкретных трёх черепушек в таком плане, которые растолкли бы в пыль и развеяли по ветру над рекой, что Минхо мог бы что-то да услышать в ответ. Друзья у него, конечно, не умственно отсталые, но не на столько внимательны к деталям, видным лишь после длительного изучения – не пялились они каждую свободную секунду на Джисона, дабы понять необходимость в плавном подходе. Тут не как Хёнджину страшно подойти, тут именно страшно тому, к кому собираются подойти. А ещё стоило Ли просто подойти к младшему и издать звук на децибельном уровне ниже двадцати, и тот как скомпрессированный в пылинку делал вид, что его не касается. Пытался, конечно, но не ответить и проигнорировать боялся, явно, и до нервного заикания и пощелкивания пальцами. — Да, отлично, — Джисон выглядит вполне безразличным, более-менее расслабленным, его руки сложены в переднем кармане жёлтого худи. Минхо не может не сравнивать его с одуванчиком на тоненьком стебельке, ведь парень так и тонет в ткани. Его тянет улыбнуться, однако будет ли это уместно, зная, как чужие пальцы перебирают друг друга до слышимого хруста. Его слова вовсе не вяжутся с действительностью. Минимум, что после тяжёлого алкоголя в великом проценте должна болеть голова. Остальные, те кого смог застать Минхо, нахлебались аспирина, стоило лишь продать глаза, Джисон же просто морщился с резкими действия. — Джисон, мнение учитывается всех, есть какие-то особо любимые? — Минхо даже и в представлении не имеет, что там сейчас обсуждают впереди идущие, и к ним особо не вклинивается, да и на выбор ему как-то побоку, будь то сопливые сопли или кровавая расчлененка. Сегодня у него совершенно другой фильм, не имеющий конкретного сценария, и всё зависит лишь от умения и соображалки Минхо – вырулит он в счастливо положенное начало, иль спугнет лесного бурундучка и зарулит в болото. — Не знаю, я непривередлив, — Джисон всё же насторожено поглядывает на собеседника. Порой сблизиться с человеком вообразимо лишь сказкой, ибо это так же недосягаемо, как и она. Налаживать с кем-то контакт не составляло для Минхо труда, да, способы были своеобразны, вравне с его изменчивым характером, однако, если ему очень хотелось ничего не мешало. Но с Джисоном получается всё совсем по-другому, возможно, в силу не особо приятного знакомства. На самом деле выходные шли удачнее, чем ожидалось и поход в кино был самым приятным бонусом, облегчившим головную боль и убогое приевшееся настроение. Для ярких впечатлений они выбрали комедию, что-то типа среднего и не «захлебнись в слезах особо впечатлительных», и не «обеспечь своему соседу бессонную ночь» – ну тоже для нежных персон. Там ещё был выбор с мультфильмом, но его откинули, так как в такое время ещё и воскресенье, зал будет заполнен орущими и неугомонными детьми, мешающих просмотру. Поэтому незамысловатые шутки с рейтингом 16+ сгодились. С местами Минхо фартануло знатно, так как ближе к центру оказались свободные пять шестого и три пятого рядов, вот с распределением он гадал на удачу. Чан ухватившись за шанс решил утянуть с собой Чонина, а на третье кто припадёт. Ян урвал на защитный барьер первого попавшегося – Джисона, и тому, как ожидалось, безразлично где сидеть. Там оставалось дело за малым, и Минхо стоя за закусками с Чонином, просто благородно предложил поменяться, дабы спасти младшего от своего друга. Он практически сиял с идеи вырваться, не замечая, как старший Ли светил ему в ответ. А Бан, конечно, обо всем узнал лишь тогда, когда возле него приземлился Минхо с двумя стаканчиками попкорна, вручая один Чану и одаривая ехидной улыбкой. Хан оказался с краю от Минхо, особого значения не придавая, хотя сложно было что-то увидеть. Старший даже не знает, о чем был фильм, ведь он краем глаза прожигал напряжённый профиль. Он специально не занимал подлокотник, с мыслью уступить его Джисону, но руки парня, прижатые максимально к телу, до побеления сжимали выключенный телефон; корпус немного наклонен вперёд и сгорблен, будто на спину что-то давит от сиденья; а глаза отзеркаливали происходящее на экране, однако, кажется, не видели картинки разворачивающихся событий. Мальчик явно был не с ними, и точно не с собой, всё же раздирая свою губу в кровь, отблеск, которой мелькнул в с излишком светлой сцене. «Да что же с тобой происходит?» — боролся Минхо произнести это вслух, как и разгладить одной ладонью согнутые позвонки, а второй накрыть видимую тряску, не то от потряхивающейся ноги, не то от невольности. Отвлечь хотя бы на эти два часа оставшегося сюжета, однако прикоснуться, считалось недопустимым в его выстроенных границах – куда Хан, оставаясь в неведенье, подавал кирпичики, – а шепот не помогал вывести из транса грузных мыслей. Минхо понимал, что они не очень-то и радостные. Но вскоре Джисон сам откинулся на мягкую спинку, бегло оглядев зал, и самолично наткнулся на старшего Ли с вопросом на лице и вытянутой рукой стаканчика попкорна. Чёрт, Минхо готов поклясться, что видел улыбку, смущенную в отказе, но всё же. Он видел, видел, и она была адресована ему. Тут, конечно, он немного загнул, однако с его же действия. Как бы запечатлеть её ещё раз? Боже, Минхо понравилось! Ему понравились эти немного надутые щёки от разъехавшихся уголков губ; эти глаза, которые смотрели четко на него, светящиеся такие от вспышек, разнесенных в зале, и не казались те уж и пустыми; понравилась просто хоть какая-то реакция в свою сторону. Он готов поплыть, растечься на пол, смешавшись бы с колой, которую он кое-как держал в руке. Пальцы от странного чувства ослабели, а Джисон лишь вежливо отказался от предложенного угощения. Что будет, если парень посмеётся, например, с того, что скажет Минхо, или сделает? Можно заказывать сразу именную бочку, дабы собрать жижу из-под остатков Ли. Честно, спросить о чём же была комедия, Минхо будет смотреть на человека, как на полного идиота, мол «Ты о чём, я впервые слышу». Он не знает, кто был главным героем – парень или девушка. За то знает, что у Джисона, кажется, пересыхают губы, и он всё время их смачивает языком; что плечи в постоянном напряжении; что у него, видимо, мёрзнут пальцы, раз всё больше натягивает рукава, зарывая кисти в ткань. Возможно, из-за низкой температуры в помещении он продрог и всем телом. Маленькие детали, как и навязчивая мысль укутать младшего во что-то, не давали Минхо оторваться. Он думал ему повезло, так-то оно и есть, но какая-то часть из этого везения задала не утешительные наблюдения. Перекусили они на вынос, а возвращались все тем же ходом, и в те же квартиры, так как нужно было забрать вещи. Минхо требовалось отогнать машину, ведь вчера старшие добрались вместе до особняка Ли, и уже оттуда поехали закупаться необходимым. А в школе парковка рассчитана лишь на учителей, поэтому стоит снова сделать обмен. Чан решил, что семейный минивэн подойдёт, дабы организовать им поездку всем всемером, раз Минхо своими силами. Однако число поубавилось на одного, когда Джисон ответил, что ему ещё нужно домой, и он тоже сам как-нибудь. И чем Минхо не «принц» если бы не предложил подвезти парня на «белом коне», но, но, но... Хан отказался. Просто им не по пути, и напрягать он никого не хочет, и вообще ему и в магазин заскочить, и прогуляться немного ещё не помешает, и тут не далеко, всего пару остановок. И у парня было тысяча и тысяча «но», чтобы не садится в машину к Ли. С такими успехами, Минхо остаётся безнадежно и тайно вздыхать. — Хо, выкладывай, — щелчок ручки в который раз разносится в комнате. Чан в свете настольной лампы, разворачивается к парню, лежащему на кровати, от которого, кажется, уже окна начали запотевать. — Что тебе выкладывать? У меня-то и карманов нет, а в трусы я ничего не сую, — Минхо оттопыривает края треников для демонстрации, и обречённо откидывается назад на подушку. Да, психует, ибо ну вот что он делает не так? Неужели такой устрашающий, раз и заговорить с ним сложно, и рядом находится. — Да, да, именно раздумывая, как же их пришить, ты лежишь мне тут битый час вздыхаешь. Минхо и продолжит шумно сопеть, мешая Чану доделывать там какие-то конспекты, оставленные с пятницы. Уже начало одиннадцатого, Ли был бы не против поспать – завтра утренняя тренировка. А не втыкал бы друг в телефон на уроке, писать не пришлось. У Ли вон всё расписано, практическая сделанная, но лучше бы нет. Лучше бы у него шестерёнки крутились над заданием, чем самокопанием. Вот как он такой, не может найти подход к Джисону? Минхо, блин, Хёнджина в первый же день приручил, хотя тот ему губу с локтя разбил. С Ханом тоже эдакое провернуть, хотя вряд ли мальчик захочет его бить, может, ему друга подставить? Чем не идея, Джисон выместит злость или обиду, и всё – никакого недопонимания. Так парень сказал, что ему всё равно. «— Привет, Сири. Чё делать, когда хочешь узнать закрытую личность, но твой друг долбоеб избил этого кого-то, и теперь вас боятся и не подпускают близко? — Смиритесь и кокните друга. — Спасибо, с радостью.» Минхо снова громко испускает воздух, ударяя кулаком по матрасу. — Ты так печешься над Джисоном? — Чану бы вновь возобновить свои рукописи, или он их и до завтра не допишет, однако Ли понимает, как ему это надоело. — Ну, странный он какой-то, — он спускает ноги с кровати и облокачивается на стену, усердно растирая лицо ладонями. Кому он врёт? Минхо уже готов расписать список в рулон туалетной бумаги, мелким шрифтом, качествами Джисона и не внести «страный», для причин поселить того у себя в голове. — Странный или интересный? — друг полностью разворачивается на стуле, упираясь локтем в стол и подпирая щёку. Вскинутая бровь и улыбка с прищуром – какой проницательный, а ещё похож на безумца из-за падающей тени. — Его странность подбивает интерес, — Минхо нервно посмеивается, закатывая глаза и поджимая губы. Зачем он это вываливает? Вздыхал бы там себе преспокойно, мозг напрягал бы, может, чёт да всплыло бы. Может, он что-то не заметил, чего-то исключительного, вот, что не вписывается. Всё, всё в Джисоне не вписывается под стандарты. Он, вроде, спокойный, но порой смех у него заливистый, звонкий, привлекающий; он дерганый, зажатый, боязливый от части, но пытался там вступиться за кого-то; он обычный, худой, но чем-то своеобразным красивый: большими глазами, вот они невероятно блестят, будь то пустотой, будь более живым; щёки, да у него выделяющиеся высокие скулы, однако округлости с двух сторон лица, они невероятно притягивающие, смотря на них хочется ощутить мягкость; а ещё Минхо выделил бы аккуратный нос, именно его гармонию со всем остальным, высокая переносица, узкая спинка, слегка островатый кончик. Сколько же раз Ли представлял перед собой лицо Джисона, оно вызывает симпатию, душещипательную, волнующую. Удивительно, как его так угораздило? Стоит чужому образу промелькнуть, так тот делает конечную остановку. — Слушай, тебе заняться нечем? — Чан выводит его из этого состояния. Парень и не заметил, как прикрыл веки, улавливая миллиметр за миллиметром. Сегодня его запас чуточку пополнился. — У меня важные раздумья. — Когда ходишь думается лучше. А так можешь совместить полезное с приятным, если спустишься к автомату мне за холодным кофе. — Ишь, чего ты хочешь, — Минхо фыркает, подтягивая к себе ноги. — С тебя должок, — Чан указывает на друга пальцем, потряхивая им в воздухе, не отрываясь от своей писанины. — Я у тебя что, до конца жизни на побегушках буду, раз ты не поседел в кинотеатре с Чонином? Подумаешь, Минхо лишил друга зажимания младшего в темноте. Чё у них там за контры – известно. Чонин, конечно, не в курсе причин, но они очень даже веские, наполовину он даже в сути, просто не догадывается. Будет у Чана ещё возможность прийти к примирению, с их там отношениями едва ли не братскими, на долго не затянется. А вот у Минхо, шанс мог быть и всего один, ему, например, и прикосновение не светило. Теперь расстраиваться что ли, не ему же одному тогда страдать. — Нет, до конца недели. Он от меня вынырнул как воша, я его словить не могу. Только замечу, не успею моргнуть – уже нет. — Ай, ну тебя, — парень поднимается с кровати, отмахиваясь от Бана, роясь в своих вещах на быльце, в поисках бумажника. — И нори с барбекю захвати. Они ели всего несколько часов назад, выбрав для воссоединения столик возле окна – место намного приятнее и уединённое, чем вечно пустующая середина, куда всем был хороший обзор. Вот только Джисон тогда ещё не приехал, уверяя чат, что он почти скоро будет. «Может, проверить его? Вдруг что-то случилось? А ладно, захвачу что-нибудь из автомата, и зайду на обратном пути» *** Он не может так справляться нет, стоило давно это прекратить, не нужно было ехать домой. Блять, блять, блять, оно не отстирывается. *** На улице уже стемнело, ему дорогой идти минут пятнадцать. Вокруг лес и фонарные столбы светят через одного. На плече весит полупустой рюкзак, в нем лишь маленькая сумочка с обычными одноразовыми бритвами и гелем для бритья, за этим он собственно и возвращался домой. Он, когда собирался, захватил одну единственную с полки, и почему-то не подумал взять всё остальное. Перебиваясь тупостью своей и лезвий под ужасное скольжения мыла, хотя бы гель после бритья он удосужился взять. Благо матери не было, она, наверное, вновь за сверх важными бумагами ночами на пролёт. Она приелась бы отвезти Джисона. А ему хотелось умиротворенности с собой и мыслями, их как всегда было уйма. Наушник в одном ухе, а вторым он вслушивается к сзади проезжающим машинам, пальцы проматывают список музыки, и вся не соответствует непонятному состоянию. Ему не привычно, не привычны сегодняшние впечатления. За два дня будто пережил больше, чем за два года. Хорошего, запоминающегося, чего-то, что дарило трепет, что позволило капельку, самую малость, но ощутить расслабленность. Отвлечься, убежать и позволить заполнить себя чужой пустой болтовней. Кажется, на самом деле он был не с ними, однако в голове Джисон перебирал и расставлял по полочкам. Старшие не заботили, его никто не трогал, не зацикливались на явно известной всем ситуацией, Хёнджин и не высказывал ничего ни видом, ни словами, словно Хана не существовало рядом. Но это вполне устраивало, ведь остальные старались втянуть, хотя и сами не были прижитые к незнакомому набору людей. Тем более Минхо, он совершенно не та личность на первый взгляд. У того спокойный тонн, прям убаюкивающий голос, мягкие подходы в разговорах, и взгляд любопытный, не столь и холод, ничего из глаз не сверкает и копьём не бьёт. Он почему-то как с вселенской загадкой внутри. А ещё с маленького намёка стало известно, что старший обхаживал пьяного в щи парня. Джисону стыдно, хотя ничего в памяти и не всплывает, лишь промятая противоположная сторона постели, где проснулся, однако думалось на самого себя. Поэтому общаться с Минхо было затруднительно, защитный механизм сам выбрал функцию игнорирования. И за это тоже неловко. Джисон распробовал в компании вокруг себя безопасность, покой, обыденность подростка. И пусть там, среди его раздумий завалялся мусор, его бы просто выкинуть, он никогда через него ещё раз не спотыкнется. Это всего случайная встреча, мир большой, Сеул большой, а Хан далеко от него, и никто посторонний не узнает где он. Вот снова ему не нравится песня, палец скользит по левому верхнему углу экрана, плеер с названием и строкой перемотки, а под ним уведомление. Разные рассылки, общий чат где Чонин скидывает какие-то картинки, письмо на почту. Оно пришло, как только Джисон подъехал к автобусной остановке. Он не придал этому значения, откладывая на какой-то спам, электронной почтой он пользуется, лишь в случае, когда нужно куда-то зарегистрироваться. Но смахивая сообщения, дабы убрать его из шторки, оно случайно открылось. Видимо не случайно, стоило мельком прочитать первое предложение. Вступительное и решающее, чтобы продолжить его читать, с замиранием крови в жилах. Холод пробирал от вечернего ветра, Джисон не заметил, как перешёл на бег. Но остановиться приходится скоро, его рвёт, непонятно чем, желудочный сок с желчью обжигают горло. Его потряхивает, снова он едва ли обладает своими ногами, в доли секунды готовые рухнуть на асфальт. «Привет, куколка! Знаешь, тебя было сложно выловить. Ни места положения, я заблокирован везде, связаться с тобой было практически нереально. Я забил на это, было достаточно других в количестве, но не в идеальности. А потом прям как выбило по судьбе, репортаж с олимпиады, да, они записывали, ведь ты что, школа с детьми статусных особей, выдвинула места на благотворительность. Жаль я уже не в школе. Бланки с анкетами было достать легко, приемная комиссия наполнена молодыми персонами, мой друг как раз закончил эту самую школу. Но я не торопился, найти твою новую страницу пощекотало нервы, а там и минимальный список подписок. У тебя очень милые друзья, у них симпатичные мордашки, хотя ни одна не сравнится с твоей. Feliz.lee особенно мне понравился, у него активный аккаунт и фото качественные. Вчера он хорошо постарался, выложив историю с геолокацией. Я больше не мог ждать. Но мне конкретно помешали, думаю, ты не обиделся. Куколка, прими мой запрос. Если нет, думаю, твой друг оценит мою качественную съёмку. У тебя 10 дней на взвешивание своих приоритетов.» Прикрепленный файл давит петлей на горло. Скриншот инстаграма Феликса – он вчера сделал их совместное селфи, и выложил к себе. А ниже. Видео, продолжительностью 4 минуты 36 секунд, заставкой служит лицо Джисона крупным планом, насаживающего ртом на чужой половой орган. Джисон не следит за тем как добегает к воротам школы; как его пошатывает на мести от быстрого отлива сил из тела, пока он ищет грёбаный пропуск для охранника; как он последними рывками вновь карабкается по пролетам черного выхода. Как бы попасть в замочную скважину, когда он не контролирует направление ключа. С какой попытки, хер знает, но, наверное, с боку это выглядело странным, как Джисона колотило в припадке возле собственной двери. Жарко или холодно? Зубы не попадают друг на друга, по вискам катятся струи пота, одежда липнет к мокрой коже, а подушечки пальцев разрастаются внутренним обморожением. Он хочет в душ, срочно, немедленно. Чего-то контрастного. Парень в одежде забирается в душевую, на всю выкручивая вентиль. Ледяная вода моментально прилизывает волосы, их лоскутами пуская по лицу освежающие ручейки. Джисон сползает по плитке, поджимая к себе колени, ощущая у себя под пальцами неизвестный предмет. Когда он только успел? Рука сама потянула за собой черную сумочка: гель, мазь для порезов, бритвы. И коробочка лезвий, припрятанных в такой незамысловатой ноше. Вещи летят с тела, они продолжают пропитываться около Хана. Глаза жмурятся, а зубы впиваются в ладонь. Первый, едва ли уловимым нажимом, где пунктиром просачивается краснота. Больше похожий на царапину от кота, которая вышла совершенно случайно, в порыве игры. Второй, и кожу можно раздвинуть на две половины, где будут видны миллиметры прослойки. Пространство моментально заполняется чернотой. Третий, острота впивается до скрытия, поблескивающего и наточенного края, волоча за собой кровавые подтеки. Четвертый... Пятый... Бесчисленный – и такой необходимый. Пальцы обмазаные кровью, она на вкус немного горьковата, однак черпнуть приходится ещё раз. Она дрожит или в глазах рябит? Метал блестит в ней облаченный, но смоется в бардовые ручьи. И грязняя хрустальная струя исчезнет в трубах шепотом ночным. Ведь вновь останется то ощущение, что вечно продолжает щекотать бедро, просачиваясь даже через давние белесые границы памяти и словно тень в дали мелькнет, напомнив все, что было с ним. Голос рвется внутренним хрипом, он хочет возгласа, свободного крика, однако кричит его кожа, захлебываясь алыми слезами. Ляжки саднят, и это не колючее жжение. Посиневшие кулаки прилетают с вымещением безысходности. К локтям стекают замыленные разводы, а ногти, с багровой прослойкой под ними, сжимают тонкую металлическую основу, колеблющуюся вместе с импульсами тела. Джисон не имеет понятия, он весь в крови или же покрылся красной коркой из-за кипятка, льющегося из душа? По щекам разливается горячая жидкость, размашисто ладонью пробует утереть, однако огненнее приходится прикосновение. Словно разъедает кислотой, а слезшая красная краска, оставшаяся на тыльной стороне, тому подтверждение. Его слои на лице уже не выдерживают, всё лопается по швам и мимо них. В какой момент так получилось, что он размеренными вдохами сопровождает потоки засасывающиеся воронкой в сток? — «Чёрт, блять, нет, моя любимая» — Джисон спохватывается, соображая, что под ним его жёлтое худи, пропитывается кровью, всё ещё стекающей по ноге. Ему совершенно похуй на плохое свёртывание, на то, что происходило секундой ранее, и на своё почти обморочное положение. Его волнует горячая вода, помогающая плотнее въесться в ткань. Он пробует вставать, и не чувствует ноги, поэтому пробирается к мылу ползком, после тщательно натирая пятна, кое-как выбираясь. С него стекает вода, лёгкие устроили с сердцем соревнования, и каждый этот орган рвёт выплюнуть, но Джисон втирает белую пену в ткань со всей агрессией. Отмоется, оно отмоется, почему не получается? Или не вещь ему хочется отмыть? Парень дышит, практически через раз, и даже не следит за своими руками, но взглядом задерживается на ярком пятне под собой. Оно такое концентрированное. Колено щиплет – распорото, глубокий порез вертикально, видимо, зацепился. Нужно перемотать, или само по себе не остановится. Стоит поискать варианты в интернете для сгущения крови, желательно в таблетках. Бинты заканчиваются, их, вроде, было пять упаковок. Возможно, больше, а, возможно, меньше, в любом случае это последний, необходимо докупить. Джисон делает последний оборот и разрывает край на две части, дабы завязать узлом, бедро он тоже перевязал. Разобраться бы с этим бардаком, в первую очередь - спасти вещи. Он на сколько способен выжимает увесистую ткань, что запястья под напором эхом хрустнули, себя обтер полотенцем и им же вытер самые бросающиеся лужи, вкинув всё в пакет. Напялив что попалось, бросая уборку на потом, Джисон с отменным набором, слегка прихрамывая направляется в прачечную. Барабан закручивает жёлтым цветом, а стеклянная дверца стиральной машинки отражает такие же стекла в себе. Хан поставил на ручную стирку, ему сидеть на полу, холод которого морозит кости, битый час. В помещении тишина расходится хлюпаньем мыльного раствора, а стерильные белые стены выедают с розовым оттенком глаза. У Джисона пусто, как и здесь, думать не приходится долго на одним и тем же, скачет вразнобой, не успеваешь ловить, дабы пригвоздить к месту. От этого «ничего» мерзко и страшно. А от будущего «что-то там» в разы хуже. Парень не смотрит на пальцы, но интуитивно пытается выковырять запекшиеся сгустки под ногтями. — Эй, Джисон, — скрип вместо голоса раздается в голове. Парень на своё имя спохватывается на ноги резко шипя от жгучей боли. — Что ты так стирку поздно устроил? — Так получилось, — он слабо жмёт плечами, улавливая шаги в свою сторону. — Тебе не одиноко? — Мёнгиль стремительно наступает, а Джисон пятиться назад. — Нет, отлично. — Могу подождать с тобой? — звучало бы как вопрос, но больше убеждение. Его руки тянутся вперёд, будто хотят загнать зверушку в ловушку. — Пожалуйста, не подходи, — Хан прилипает спиной к стене, с неожиданности ударяясь затылком, и нет ходов отступления – он попался. — Ты чего, ну, же, Сони, ты разве не заметил? — Ан настигает его в мгновение ока, хватаясь за чужие бока. Почему у них у всех ужаснейшее выражение: похотливое, голодное, надменное? Они сворачивают шею одним своим взглядом, плутая и ломая позвонки едким кнутом. — Что? — он сглатывает противный ком, никак не убрав удушения слизи. По нему катают отвратные шарики липкой мерзости. — Ты мог сразу отказать, но ничего не делал, — ладони совсем ослаблые упираются в напирающую грудь сверху. — Я знаю, ты тоже хочешь, — он наклоняется к шее зализывая парой мазков. — Нет, отпусти, прошу, прошу, — Джисон падает, накрывая руками голову. Глубоко в горле образовалась пробка, она не пропускает воздух, а только издаёт последний со словами. Его голос похож на вой. — Не трогай меня, я не хочу. Он рыбой открывает рот, однако никаких успехов. Мёнгиль стоит над ним и всячески намерен поднять, Джисон наотмашь отбивается. Не хочет, не будет. За что ему это? — Что ты, блять, с ним сделал? — Минхо клянётся, что готов метать чем попадётся. Он не успел открыть дверь, как услышал возгласы, распознавая Джисона. — Он сам, — Ан потерянный, с опаской мямлит в ответ. — Убирайся, уйди, сука, чтобы я тебя не видел, — гаркнуть получается убедительно, так как Гиль всё дальше пятиться. Минхо приземляется рядом с забившимся парнем. Слишком маленький, слишком испуганный, с излишком всё, что касается мальчишку. Тот извивается, брыкается, шепчет и бубнит, и Минхо не может обладать с его быстро мечущимися конечностями. — Джисон, тише. — Нет, не нужно, пожалуйста, — а у Хана лишь сердце об барабаны в уши отбивает. — Тише, тише, никто не причинит тебе вред, — Минхо ловит запястья нежно растирая, его ладонь обводит щёки еле-еле касаясь, так как Джисон крутится. Однако старший пробирается к затылку успокаивающе разминая, и осторожными движениями укладывает чужую голову на плече. Мальчик, всхлипывая, прерывисто жадно втягиваясь носом. — Вот так, хорошо. Дыши глубже. Пальчики Джисона комкают ткань футболки, растягивая горловину. Он жмётся вплотную, передавая свою дрожь, а Минхо водит массажными кругами по позвонкам. Не будь его тут, что бы случилось? Это невероятно, говорить ли спасибо Чану? Вновь в его руках комочек, старший обнимает крепче, и страшно отпустить. С ним может приключиться что угодно – это определенно не к добру, как Джисон реагирует на стрессовые ситуации, когда-нибудь случится что-то непоправимое. — Извини, — через пару минут выдает Хан, его самочувствии улучшилось, хотя бы пропала тряска и он не задыхается. Однако Минхо не отпускает, продолжая щекотать тёплым воздухом ключицу. — Ничего, ты не виноват, — у парня волосы мокрые, путаются даже при бережном расчёсывании, да и через лёгкую футболку ощущается влажность тела. Как бы тот не заболел снова. — Нужно вернуться в комнату, ты простынешь. — Мои вещи здесь, — парень всё же отстраняется, преодолевая определенное расстояние, дабы встретиться лицом к лицу. — Ещё долго, успеешь просохнуть, — Минхо заботливо улыбается, не решаясь продолжать гладить чужие участки, и убраться полностью не в силах. Однако старший поднимается первый, подавая руку Джисону, тот крепко хватается, и как-то неуверенно встаёт, сразу не разгибая колени, и странно ставит стопу. — Нога до сих пор не прошла? — Кажется, просто отсидел. — Джисон, здесь это.. — Минхо выглядывает из-за косяка, с усердием подбирая слова. Он парня проводил до комнаты, и навязался внутрь, ибо бросить не мог. Тот и так еле как согласился. Когда Ли заходил ванную за полотенцем, дабы вытереть Хану волосы, точно не ожидал кровавых разводов по белому пространству. — У меня кровь из носа пошла, когда я мылся, — Джисон сидит на краю кровати, не отрываясь от носков своих тапочек, который сводит к друг другу, а сверху накинуто одеяло. — Свёртывание плохое, пока нашел, за что ухватиться – всё заляпал. — Это не нормально, — причём в таком количестве, по тем пятнам, будто потеряли знатное количество крови. — Это нервное, обыденно. Я просто не могу адаптироваться, не особо ещё привык, поэтому многое на меня воздействует. Я впечатлительный. — А приступы? — Минхо решает, взять всё одним махом, ведь так необычно, что ему отвечают и совсем не сторонятся. — Так получилось, Мёнгиль немного напорист, я испугался, — заметно как поджимаются плечи, словно всё пустяк. — Что он сделал? — Ничего, такого, он просто подумал, что нравится мне, — во рту вяжет от этих воспоминаний, вот бы опять не зайтись в истерике. Рядом человек, такое больше не допустимо. Однако почему-то в присутствии Минхо волны откатывают, он необычно действует, его тембр расслабляющий, что клонит в сон. Веки даже непроизвольно закрываются, когда тот говорит, спрашивает, шепчет. Боже, Джисон не может отделаться от фантомного чувства тепла чужого тела, а в голове заевшей кассетой играет приглушенный голос, круги по спине, нотки пряно-сладкого, несущиеся от шеи, и ничего ранее якобы не происходило. Не приходило письмо, где черный по белому написано, что Джисон уже не отделается; не зажимали с намерением плотских утех, снова с однобоким хотением; не казалось, что он вот-вот задохнётся и его лёгкие рассыплются под давлением; а только Минхо. Но не было бы ничего из выше перечисленного, не было бы и его. «А он тебе не нравится?» — задал бы вопрос Минхо, однако это пока переходит рамки дозволенного. То, что старший вообще находится у Хана в комнате, по разрешению и согласию, уже сверхъестественное. Поэтому он будет стараться пробираться медленнее. — Джисон, твои волосы следует просушить, — Ли подсаживается рядом, теребя в руках полотенце. — Да, спасибо, — он тянется за необходимым предметом, но ему преграждают попытку. Джисон не понимающе смотрит, разъезжая глазами по лицу напротив. Минхо готов сидеть так очень долго, если продолжит лицезреть мягкого, толику потрёпанного, крошечного, его бы прижать к себе. И Ли бы это провернул, но у Хана неоднозначные реакции, и пока он не рискует. — Я хотел бы помочь, — он усиленно сглатывает. — Я и сам бы справился, — Джисон следит за мимолётным действием. Однако Минхо уже на пробу ведёт полотенцем, промачивая влагу, и бережно зацепляет пряди от лица за ухо. Ему приходится встать, дабы лучше доставать к остальной части волос. Джисон пока молчит, в нерешительности сгибаясь и отклоняя голову, и Минхо неудобно. — Приподнимись, пожалуйста. Джисон послушно выполняет, выпрямляется, подставляясь под аккуратные трущие движения. Он жуёт внутренние стороны щёк, колеблясь с решением, а потом всё же выдает: — Я, ну, могу спросить? — то что очень волнует, и не даёт покоя эти сутки. — Можешь, а ещё можешь обращаться ко мне по имени, я этого вроде не говорил, — старший обступает со всех сторон, немного надавливая на разные участки головы и протирая русые локоны, из-за влаги потемневших нас несколько тонов. — Почему помогаешь, ну то есть, это всё как бы.. — Джисон не может сосредоточиться, а ещё готов мурчать от приятного массажа головы. Он тлеет под чужими пальцами. — Ты интересен мне, — вот так просто раскрывается, тот который повременить собиралась. — Я? — Хан в замешательстве вскидывает моську к старшему. Как бы держать руки при себе, и не щёлкнуть по носу. — Да, мне бы хотелось с тобой общаться. Джисон в ступоре ещё больше. Не то, что шокирует хотение общаться с ним, ну, шокирует, но не в том плане. Просто у старшего какие-то неординарные способы, нет, обычные, чёрт, он не понимает, почему так волнуется. Минхо не такой как Мёнгиль; Минхо не такой как Кёнду; Минхо и не похож на своего друга – Хёнджина; Минхо не состоит из надменности и чувства своего превосходства. И подобрать бы свои эмоции откуда-то оттуда – с пола, ибо они посыпались невразумительной горсткой. — Узнать ближе твою личность. Нельзя? — Минхо вопросительно склоняет голову, с волнением растягивая губы в полуулыбке. — Не знаю, это твоё желание, — Джисон в смущении отводит взгляд, ведь в нем пробежалась орава мурашек. Старший показался ему забавным, с широко открытыми глазами в предвкушении. — Но оно касается тебя. — Тогда почему нет? — а у кого интересовался – неизвестно, потому что и сам не знает ответ. Он осознает, что к Минхо предрасположен, и совсем не против этой идеи. *** За окном непроглядная темень, и едва ли различимые силуэты покачивающейся листвы. Луну заволокло дымкой, поэтому различить что-то в пространстве сложновато. Электронные часы отсвечивают 4:23, Минхо как-то самостоятельно проснулся с чувством тревоги незаведенного будильника. Глаза понемногу привыкают. Привычное место у левой стены комнаты, вот только оно не его. Напротив, где должен спать Чан, лежит на спине Джисон и, кажется, моргает. — Ты почему не спишь? — шепотом, раз, если показалось, хотя бы не разбудить. Он садится на край кровати, немного ежась – под одеялом было уютнее. — Так получилось. У младшего, видимо, всё «так получилось». Что бы не спросил Минхо про определенную ситуации, всегда начинается с этого. Пока он продолжал сушить чужие волосы, из него водопадом лились вопросы, и всё-таки удалось выпытать любимый жанр, немного детства, немного семьи, немного школы, немного всего и по чуть-чуть. Хотя было односложно, и Минхо притормажевал в определенных момент, когда Джисон неловко подбирал буквы к словам. А потом Минхо помог отмыть ванную, вернулся с Джисоном в прачечную и вкинули вещи в сушилку, и с небольшим количеством времени, старший предложил что-нибудь посмотреть. Ему никто и не отказал. Вечером к себе Ли так и не ушел, а ему нужно было всего перейти в соседний коридор, но каким-то образом напросился остаться, с целью своего познания в Джисоне. — Ты вообще спал? — Да, – нет, Джисон, наверное, малость соединив веки, открыл их через пол часа, и больше не получилось. — Всего пару минут так лежу. — Мне нужно, уходить – утренняя тренировка, — Минхо руководствуется состояние спросонья, поэтому опускается возле парня на корточки, вглядываясь в совсем свежее лицо. В нём нет заспанной усталости как у Ли, Джисон соврал. — Хорошо, — голос еле слышимый, и сонности по-прежнему ни в одном глазу, лишь ясность и задумчивость. — Ты поспи ещё, — а парень всё с теми же порывами раздвигает чёлку, и продолжает дорожку по щеке. В нём бурлит необузданная нежность, и он надеется, что Хан не в силе этого уловить. Хотелось дотронуться напоследок, перед тем как уйти. Оставляя Джисона с мучающими мыслями, правильно ли, что он подпускает старшего к себе и не надуманно ли это, ведь Минхо отдает Джисону незаслуженным комфортом. Ещё одно пополнение в копилочку – почему-то люди, тянущиеся к нему, чересчур чисты. Хотя Хан не тот, к кому стоит тянутся.