Запах одуванчиков

20 августа 2066 года, Балясна.       В свой первый день на новой работе Диня вскочил не от будильника, а от настойчивого жужжания омнифона. Возвысился над сладким облаком подушки, продрал глаза и сразу охренел. Времени было восемь пятнадцать. Звонила Юлька. — А... Алло? — Ты где?!       Ясное дело, где. Могла бы и сама догадаться. Или задала вопрос чисто, чтоб пошуметь на него всласть. И, главное, не ответишь толком, как ни отвечай, будет ор. — Юляшка, я пошти собрался. — Диня глянул на голую ступню, торчащую из-под одеяла. — О-о-о, к бесам в пекло, ты неисправим! Тебя уволят в первый же день, и это станет твоим рекордом безответственности! — Юляшка, ну не рухайся, я прауда... Я одна ноха тут, друхая там! — уверил Диня и запрыгал по комнате. Поскользнулся на бамбуковом паркете, с грохотом разъехался, подобрал ноги. — Ты без ущерба себя хоть до работы доставить можешь? — откостерила его, заслышав грохот и матные возгласы, сестра. — Высылаю духа! И, Небо, оденься поприличнее! Савва сейчас в воздухе, авось, пронесёт.       Ох и трудна жизнь офисного работника! — Поприлишнее... Поприлишнее! — бормотал Диня, разбрасывая по комнате свои недостаточно приличные одёжки. — Портки бы хде недраные узять для начала. — Эй, Диня! — подала голос из гостиной Майка. Диня застыл, прислушиваясь. — Юлькевич тебе купила костюм, висит в гардеробной. — Охо! — оценил он то ли заботу, то ли недоверие сестры и метнулся в эту их гардеробную. С пульта выдвинул штангу со шмотлом. — А хде? — Серенький такой. — Майка, оказывается, расположилась на диване с ноутом, и у неё там бегали по развёрнутому на полкомнаты экрану какие-то закорючки. — О, як, добре! — Диня выцепил свой новый костюм и даже прикинул, что он не слишком скучный. — Майка, а ты шо делаешь? — Работаю, — не оборачиваясь, отчиталась она. Над подушкой высилась только её тёмно-русая макушка, да на дальнем подлокотнике покачивались из стороны в сторону белые носочки. — Неплохо, из дома-то! — Я с шести утра на работе, не обольщайся. Составляю Савве прогу трень на предстоящий сезон. — Уот человек! — всплеснул руками Диня на своего нового босса. — Если из дома человека заставляет укалывать, як проклятый, то шо же у офисе у нехо творится!       Майка только усмехнулась, а следом ворвался Юлькин дух и потащил Диню по утренней столице на работу. Какая ж она гигантская! Дома, дома, и конца-края им нет. Мшанск — и то большой, а таким всё равно не кажется... Но Диня не успел ни толком испугаться, ни насладиться катанием на двухголовом вепре Симбе, как его впихнули в слуховое окошко одного из приземистых старинных зданий. — Ауч! — пискнул Диня, пугаясь, что они не пролезут в такое маленькое отверстие. Но — пролезли. Ох уж эти столичные штучки! Юлька рвала и метала, правда, недолго. — Проваливай вниз, ко Льву! — Льву? Якому Льву? Живому? — вылупился на неё Денис из лифта, холодея. Кто их знает, чего от них ждать! Проштрафился, скормят хищнику...       Лев оказался мужиком средних лет со строгими серыми глазами, по замашкам — дичком, а по специальности — начальником службы снабжения. Не рассусоливая, пихнул Дине крепкую ладонь для знакомства и потащил в застенки офиса, откуда, надо сказать, пахло просто восхитительно. Ещё немного, и они оказались в кухне. Ну ещё бы у такого офиса не было своей кухни! — Благодари сестру за тёплое место, — прежде всего бросил Лев. — Аха, — вякнул Диня, готовый ко всему, и пригляделся к снующим по кухне людям. — Ты скоморох? — Як Юлька. — Отлично. Позавтракать успел? — Ну... нет, — решил не врать Диня. — Ещё лучше, — Лев подвёл его к куче запечатанных коробок. — Савва — ранняя пташка, и завтрак ему мы заказываем из лучших ресторанов. Требуется проверить еду на наличие отравляющих веществ и проклятий. Скоморохи, как я знаю, с этим худо-бедно дружат. — Чахо, прасците? — Яды с порчами почуять сможешь? — А... Да, — Диня сробел, но желание доказать сестре свою полезность возобладало над страхом отравиться подброшенной шефу дрянью. — Тогда приступим. — Лев начал аккуратно распечатывать коробки, и чего там только не было! Четыре длинных, как поезд, сэндвича, в каждом по дюжине яиц и прослойка бекона, впрочем, судя по запаху, синтетического, корыто творога с вареньем, два тридцатисантиметровых пирога с разной начинкой, горка пышущей жаром кукурузной каши с маслом и сыром, манго, киви, орешки, финики... Диня даже засомневался. — У нехо с утра хости, шо ли? — Почему гости? Первая встреча в одиннадцать по графику. — А эта жрачка кому? — Он указал на тонны еды. — Ему, — Лев кивнул наверх. — Усё ему? — выкатил глаза Диня. — «Усё ему», — передразнил новый знакомый. — Ты не в курсе, на кого работаешь? Шеф великий спортсмен. Двенадцать рекордов скорости за восемнадцать лет карьеры гастера. — И шо? — А то, «шо» «гастер» по-эллински будет «желудок». Запоминай, наш шеф это желудок с грустными глазками. У него обмен веществ как термоядерный реактор, и он способен за доли секунды разогнать смерчи до тысячи километров в час. Всё сгорает. — Ну-у, я смотрю ВКИ, — признался Диня, краснея. — Яхонтова видал пару раз, но шобы столько жрать... Как он не лопнет? Неуёмный, як усе пузатые толстосумы на постах... — Ты попридержал бы язык, малец, — осадил его Лев. — Яхонтов сейчас и тебя, дурачка, кормит, в прямом смысле даже. Не нравится? — Укусно, — согласился Диня, жуя кашу. — Не ядовито и не клято. Я теперь тут так и буду... Пробоуать, шоб ехо хто не отравил? — Ещё чего. — Лев улыбнулся. — Испытаем тебя на разных работах — бумаги будешь ему перебирать, в охране повертишься, на подхвате, духов покормишь, машину поводишь, права есть? — Аха, — Диня почти не соврал, у него просто прав не было. — Вот. Поймём, к чему талантов больше, и закрепим... — Он цепко присмотрелся к Дине, — а если ни к чему больше не пригоден, то так и будешь «пробоуать», как самая паршивая крыса в стае. — Ясно. — И да, — Лев качнул пальцем кольцо в носу потухшего от таких перспектив новичка, — шеф не любит нерях. Отправить бы тебя к Самохваловой. Выглядишь, как пугало. — Это хто? — не стал возражать насчет внешности Диня. — Стилист его и... Сестра средняя. Хорошая девчонка, дельная. А то у тебя даже ботинки, как у бомжа. — Это мои лучшие ботинки! — не выдержал и взвился было Диня, но тут стены кухни затряслись, словно по офису ехала танковая колонна, замигал свет, шире заулыбался Лев, в вытяжках завыло, загудело, а потом пространство этажей сверху донизу огласилось зычным воплем высокого мужского голоса, от которого у Дини скрутило нутро: — Жра-а-ать! Бляха, жрать, быстро! — Впечатляет? Сам пожаловал, — почтительно пояснил Лев, смеясь над Дининым растерянным видом, и кивнул работникам кухни: — Успели, можно нести кормить чудовище!