Запах одуванчиков

20 сентября 2066 года, Балясна. — Капульцевич, жра-а-ать!       В омнике раздалось ответное замешательство: — Савва Давидович, я ж не у снабжении больше, я у... в подручных! — Динька, хрючево подано, завтракать мчи, давай. — Савва по-хозяйски осмотрел ломящийся от еды стол. — Хутка, хутка! — Ой! Понял! Саввочка Давидович, лечу! — вроде с той стороны перед отключением даже донеслась дробь копыт по коридору. Яхонтов рассмеялся и пригладил влажные после душа волосы. Вот попал, ждёт не дождётся на завтрак какого-то бестолкового скомороха! Или латентного ветрогона, как его там. Дениска доскакал до кабинета на пятых скоростях, распахнул в лучших традициях драмы дверь, так, что она брякнула в стену, и влился к Савве живым окрылённым солнышком. «Сладкий мой», — подумал Савва, напоказ недовольно щурясь. — Капульцевич, не включай погромщика, а то за мебель платить заставлю. — Прасците! Простите, пожалуйста. — Он юркнул за кресло напротив и потёр ладошки, с вожделением уставившись на бутер с син-сёмгой. — Як пахнет! Вкусное! — Бери, ешь. — Саввочка Да.. — Упихав в рот половину сэндвича, Диня взялся объясняться, — ...видович, я бы без уас похиб! «Глупенький. Ты со мной погиб, а без меня жил бы себе, да жил». — Скажешь тоже. — Не! Это так! — Динька чуть не через стол полез, тряся бутербродом. — Я с вашим чаем стал так хорошо спать! И вы меня кормите! И... Вдохновляете! Вы лучший человек на свете.       Савва поперхнулся яичницей и загнанно вперился в него. — Шо вы удивились? Я не обманываю. — Диня на полсекунды замолк, пощипывая хлебушек. — Вы для меня так уажны. Если б вы знали, как! — При этих словах он мимикрировал под помидор. Савва надеялся, что не сделал то же самое. «А чего ты ждал? Что он не будет пробовать отодвинуть границы? Что оставит попытки прорваться к тебе? Ты сам приблизил его, и он с каждым днём рушит стены твоей неприкосновенности. Потому, что он — солнце, поток!» — Диня, — сказал Савва, пихая за щеку яичницу и стараясь остаться невозмутимым, — это абсолютно нормально. Ты нашёл себе пример в моем лице, и я рад быть им. Хорошо, когда у молодого колдуна есть в окружении более опытный. Я не говорю о работе или чём-то служебном. Мы оба в теме и перед Шабашем равны. — Савва благосклонно улыбнулся, в очередной раз из множества пытаясь увести поток Дининого обожания в более нейтральное русло. — Это так здорово! — поддакнул Капульцевич, ловя каждое его слово, и сцепил руки на груди. — Вы мой кумир. И больше, чем кумир. Можно без «ку», вы мой мир, Савва Давидович! «А ты моё солнце, согреваешь этот мир». — Забавный ты, Капульцевич, — изнывая от умиления, буркнул Савва и уткнулся в миску с салатом. — Аха! Недаром, шо паяц! — подхватил Диня, минуя стол и подсел к Савве чуть ли не в то же кресло. Савва откатился на пятках. — Я столько шуток знаю, а придумал и тохо больше! Хотице, расскажу? — Шутки в сторону. — Яхонтов понял, что срочно должен что-то предпринять, чтобы не усадить этого хмырёнка к себе на колени. — У меня к тебе будет суперзадание, раз ты такой прыткий. — Хаварите любое, Саввочка Давидович, я для вас усё, луну с неба! — Луну не надо! Завтракай и иди к себе. И жди распоряжения! — повелел Савва, сам толком не зная, чем подпряжёт Диню, чтобы тот остыл. Но хоть на пять минут Капульцевич посерьёзнел. Вернулся на своё место, подкрепился и с торжественным видом угарцевал в отдел коммуникаций. А Савва призадумался.       Всё это никуда не годилось. Вернее, чётко выстроенная субординация катилась в пекло, а желание обхватить, затискать, зацеловать милое белородское чудо подкатывало к шарам каждый раз когда оно начинало лепетать свою несуразицу. Савва обещал Бляхе разобраться с чувствами Дини. А значит, нужно было сделать это. Должно. Правильно. Савва догрыз печенье и приуныл. «Но как? Чем?» — Диня казался непотопляемым. Его думы прервала сестра. Бренчала на омник вызовом. Савва развернул экран и увидел обеспокоенное лицо Владки. — Чего стряслось, говори? — Привет, братик, — как всегда мягко начала она. — У меня с показом беда. Ленка, модель, ногу подвернула на лестнице, надрыв связок. А у неё пять дефиле. — А я тут при чём? У тебя других моделей нет? — насторожился Савва. — В том то и дело, таких, как Ленка найти трудно. Рослых и по комплекции... Из агентства мне ответили, что подобных нет, все заняты, а показ уже сегодня вечером. Сав, просьба странная, я понимаю, но мне нужен твой Денис. — А? — взвился вихрем Яхонтов. — С чего это он мой! Погоди, — он опустился на полах халата обратно в кресло. — Погоди, погоди, Бусинка, ты хочешь, чтобы Капульцевич заменил выбывшую модель? Девку? — Не девку, — поправила Владка. — Красивую и не очень удачливую девушку. На один вечер. У них типаж сходный, и вроде Диня занимался в модельной академии... — Да похер! Короче, чтоб он влез в её платья? — В мои платья! И мой мейк-ап. — А что, — Яхонтов, паскудно улыбаясь, потёр подбородок. — Можно. Я ему велю. — Да? Ты сделаешь это для меня? — обрадовалась сестра. — Сделаю! — кивнул Савва. «На ловца и зверь бежит! Капульцевич обосрется, возненавидит меня и больше никогда не будет называть лучшим человеком на свете». «Что?» — маякнул разум рябью Владкиного вторжения. — Да ничего, — вслух сказал Яхонтов. — К скольки его прислать и куда?       Сестра с превеликой благодарностью продиктовала адрес и время и, заявив, что за спасение готова сделать для брата что угодно, отключилась. Савва хмыкнул. «Ни один парень не вытерпит её ручонок. Владка сумеет вогнать Диню в стыд, а если он ещё включит свою удачливость и растянется где-нибудь на подиуме, вот смеху-то будет! И отвадится от меня заодно. Жестоко, но... К шутам, я же Яхонтов!»       Савва переоделся, довольный своим коварством, и прежде, чем покинуть здание по делам, заскочил в отдел коммуникаций. — Капульцевич! — Он втопил пальцы в стол у Дининого носа, и синий сапфир притом угрожающе сверкнул. — Слушай сюда. Тебе надлежит явиться сегодня к шести в Верхние Торговые Ряды. — Добро! — вытянулся перед шефом Диня и осторожно прибавил: — А зачем? — Вот там и узнаешь, — Саввины глаза сузились в хитрые щёлки, и Дине стало ясно, что ничего хорошего его не ждёт. ...Как бы там ни было, против воли шефа не попрёшь. Ну, так думал Диня, когда подлетел на такси к главному магазину страны — расписному двубашенному дворцу в самом сердце Родины. Цель поездки для него по-прежнему оставалась тайной, и это добавляло волнения. Мысль о давних злоключениях во Мшанске свербила всё отчетливее. «Вдруг меня нашли? Вдруг они с Саввой договорились и хотят убить или того хуже...»       Но его страхи мигом развеялись звонком Влады Самохваловой. — Привет, солнышко, ты где? — Привет, я? Я у махазина этого, на Алой площади... — Чудно! — похвалила Влада. — Проходи внутрь, поднимайся на третий ярус, я тебя встречу. — А по якой лестнице, их тут мнохо! — растерялся Диня. — Не беспокойся, иди на любую, найду, — ободрили его. «Ну хоть не враги!» — Капульцевич, выдохнув, помотал по устланной ковром мраморной лестнице, подходящей больше к какому-нибудь музейному комплексу, а не магазину шмоток. Но тут все было не как в обычном торговом центре. Даже сортир «аутентичный» со стоимостью посещения в двести туберов. Двести! За поссать! Витражный потолок-купол над главной галереей с движущимися по нему картинками. Хрустальные парящие люстры, ниспадающие застывшей капелью, старые медные перила и поручни, сияющие лоском витрины с новыми коллекциями известных брендов, шикарно разодетые покупатели. У Дини сердце зашлось, стоило только повнимательнее присмотреться к окружавшему его изобилию. Он совершенно потерялся от восхищения и крутился на месте, разинув рот. Тут его деликатно взяли под руку, и он увидел перед собой Самохвалову. Влада смеялась низко и дружелюбно, и тянула его вглубь галереи. Выглядела она потрясно, под стать месту! Целомудренное, но исключительно элегантное чёрное платье в пол из неведомой летящей ткани, волосы забраны небрежными искрящимися косами на затылке, длинные серьги, будто из фильма про эльфов, и прекрасные изумрудные глаза, подведённые длинными тонкими стрелочками. Красавица! Она тянула Диню и, казалось, вовсе не бежала, парила над мраморным полом. — Влада! Куда мы идём? — Капульцевич семенил за ней. — Я обещала тебе фотосессию в женском образе? — лукаво отозвалась та. — Есть идея получше! У меня для тебя пять образов, и ты покажешь их на подиуме! — Мама дарахая! Дяфиле! — встрял на месте Диня от неожиданности. Владу крутануло к нему по инерции, и Капульцевич убедился, та действительно парила в воздухе, чтобы не портить туфли. — Испугался? — Участливый взор зелёных глаз. — Ни капли! — просиял Диня. — Показ мод! Я ж умею, Влада, я на дяфиле собаку съел! Учился! И мечтал... — Я знаю, что ты умеешь! — Выражение её смуглого лица стало боевым. — Так давай заявим о тебе во всеуслышание! Тут Диня по правде испугался. — А вдрух меня узнают... Кто не надо? — Не узнают, — ласково коснулась его рукава Влада. — Мы так тебя накрасим, что «кто не надо», не узнают. И... — Она смерила Диню по-восточному решительным взглядом. — Я не вижу тебя страусом, готовым всю жизнь прятать голову в песок.