Запах одуванчиков

3 октября 2066 года, Балясна. — Его здесь нет. — Как это нет, Бусь? Как это нет? Он должен храниться здесь! Ты понимаешь, что это за документ? — Понимаю не хуже тебя! Но его нет! — Владка развела руками. Савва набычился. — Не может быть.       Сестра сокрушённо вздохнула и не ответила на это. Савва ждал. Бусинка тоже. Два сиблинга с эрской кровью в жилах играли в упрямые гляделки. Но в Савве северного норова было совсем чуть-чуть, не четверть, как в сестре, и он сдался первым. — А где ж договор? — Сав, — Владка сложила руки на платье, — мы перерыли весь дом. Нет его. — Нелепица какая-то, — Яхонтов нервозно забегал по охотничьей зале Петровского особняка, заложив руки за спину и порхая полами халата. — Мирный договор с подиями, доска с текстовой резьбой, скреплённая кровью обоих, Дараха и Отваги! Разве можно проебать такое? У Дорохова экземпляр хранится, как святыня! А у нас что?       Сестра моргала на него зелёными бусинами зорких глазок и помалкивала. — Может, ещё посмотришь по мережке? Подвал, там, захоронения? — Я всё подсознательно обшарила. — Ну как так! — Савва всплеснул ладонями об бёдра. — Буська, точно нет? Ну как там у вас, ведьм, иносказательно может? Есть, а? — Хорошо. — Буська сжала губки в дулю. — Иносказательно: за далёкими морями, за высокими горами — не видать!       Савва подлетел к ней, ухватился обеими ладонями за виски, некрепко сжал и потряс головой сестры, как копилкой. — А что, если мережка барахлит? — Сав-ва-ну-что-ты-де-ла-ешь! — вибрируя, укорила его Бусинка. — Пу-сти! — Ладно, ладно, всё!       Бедная сестра поправила причёску и прислушалась к себе. — Причём, я не могу сказать, что её здесь не было. И даже чуяла след в народной комнате. Такое, — Владка потёрла пальцем о палец, пытаясь подобрать определение, — энергетический отпечаток, проекцию. Вроде голограммы. — Понимаю, о чём ты, — кивнул Савва сдуру, так как сам ощутил в один момент нечто подобное, и как раз в народной комнате, куда мамка сваливала всякую подаренную кустарщину: утварь, плетения, чеканное оружие. — То есть — понимаешь? — зацепилась сестра за слово, с подозрением глядя на него. — Голограмма, понятно всё! — отмахнулся Савва. — Надо матери вопросик задать. А то у меня нехорошее предчувствие... Подозрение, — поправился он. — Что Александра Малютична причастна к пропаже договора. — Больше некому, — поддакнула Буська.       Назавтра как раз маманя и объявилась. Долетела! Улыбалась Савве с благоустроенной станции на Таросе, из рекреации жилого блока. Савва никогда там не был и надеялся не побывать. Слишком уж дохрена времени нужно тратить на дорогу, и слишком мало можно провести на месте. Кислородные установки пока не тянули нагрузку, достаточную для снабжения муравейника, и постоянно на Таросе находились только специалисты и рабочие. Унылая, безжизненная пустыня. Да и как летуну без Неба? — Видишь крохотную звезду? — Мать ткнула лазерной указкой в россыпь по чёрному бархату позади себя. Она стояла под прозрачным куполом станции, и лишённый атмосферы космос раскрывал красоты. — Вы там. — Земля? — догадался Савва. — Виджуешь, — сощурилась мать, и он, занервничав, переключился на нужную тему. — Ма, а помнишь, договорчик Яхонтовы заключали с Дороховыми касательно мира? Ну, в той войне маний и подий. — Александра Малютична двинула головой и, как показалось Савве, поднапряглась. — Где он? Я имею в виду наш экземпляр. — Я его выбросила.       Сидит, скалится, дрожит смешком. Словно она выбросила не важнейший дипломатический документ, а прогнившую половицу! Савва даже онемел от того, как буднично она это выдала, раскрыл рот и вертел ладонями, не понимая, что ответить. Потом собрался и грянул негодованием: — Да как ты могла?! — Изи, децл, — не меняя тона, осадила мать. — Визжишь, как поросёнок. — Ох, ну простите, каким голосом наградила, с тем и живу! — Савву бросило в жар, и он боялся, как бы не стать ещё больше похожим на розового поросёнка. — Не уходи от ответа! Как. Ты. Могла? — Мне было девятнадцать, — при всей кажущейся мягкости голоса она звучала твёрже некуда. — И перед тем, как сдохнуть сам, твой дед убил моего парня. К тому же мне никто не объяснял, что это за доска, и что она значит. Мог бы Владик, но твой дед, как помнишь, убил и его. А я от Малюты Златовича получала только фейсом об мебель. Когда он сдох, я первым делом очистила народную комнату. Потому, что он любил там быть и прикладывать меня всем, что под руку попадётся, той доской в том числе. Я вынесла всё это барахло и замесила нахрен. А что там было — особо не разбиралась. Мне хотелось стереть память о нём начисто. Но её было слишком много, и я устала беситься. Увы, доска с договором оказалась в числе того, что пошло в расход первым. Мне жаль. — Ты хоть осознаёшь, что натворила? — вздохнул Савва. — Поверь, да, — мать всё улыбалась. — Но я долгие годы успешно врала Дорохову про доску, и тебе советую поступать так же. — Ага, не выйдет! — закивал Савва и зарылся руками в волосы. — Я должен предоставить договор, когда придёт время его пересмотреть. — Ты не отказался от этой идеи? — Бровь вверх. — И не откажусь. Давно пора подарить равенство... — Представляю, как обрадуется Фатов и те, кому твоё равенство не упёрлось. И представляю, как обрадуются воссоединению земные, — холодным тоном начала ёрничать мать. — Воссоединятся и пойдут на нас, как тебе такой варик? — Да брось! — Савва закатил глаза. — Злат в своё время не допустил этого, когда Малюта подал идею уровнять колдов. Я тебе перечить не стану. Самой интересно, как срастётся. Ведь с твоей подачи и Яхонтовых можно приписать к земным. Ты ж с Самим на весь род договорился. — Виджуешь, мамань, — поджал губы Савва. — Формально мы подии. Однажды кто-нибудь, например, Фатов, додумается вменить нам неследование договорному закону. — И тогда пиши пропало Вийство, да, — догадливо добавила мать. — Пересмотр договора нам выгоден. — Правильно мыслишь, наперёд. Прям как я, — похвалил её сын. — Но раз ты мутишь такой глобальный движ, — чувственные губы Александры Малютичны поползли в циничную ухмылку, — то и с мелочью вроде договора сообразишь как-нибудь. Я в тебя верю.       И хорошо, вроде, сказала, а словно говном облила. — Эх, маманя. — С неё больше было взять нечего, и Савва отрубил связь. Погладил для успокоения нервов свернувшегося у офисного окна Седрика и заключил по слогам: — Ко-то-стро-фа.       Плюхнулся в кресло. Ситуация была кошмарная. Фактически, договор на деревяшке мог считаться расторгнутым в одностороннем порядке, причём, победившей стороной. Сообщать об этом земным было категорически нельзя. Иначе о равенстве и договариваться бессмысленно — документа-то нет! За что боролись, на то и напоролись. — Как по быстрой речке, плыли две дощечки, — уныло затянул Савва, прикидывая пути решения проблемы. — Эх, ёб мою мать, плыли две дощечки. — Жамкнул кнопку на столе: — Надька, Бляху-Муху мне сюда, живо! — Юлия Алексеевна занята переговорами с «Родавиа», Савва Дави... — Ты приглохла? Я сказал — живо!       Капульцевич прискакала спустя десять минут. Савва свирепо зыркнул на неё. — Ты где застряла? — Вообще по твоим делам, если ты помнишь, что сегодня подписание соглашения на установку вихревых двигателей в челноки! И... — задрыгалась Бля, но Савва не дал ей вскипятиться. Щелчком пальцев запер двери в кабинете. — Нам пизда, Юлия Алексеевна.       Она захлопнула говорилку и полупилась на шефа аккурат Денискиной растерянной гримасой с зенками на поллица. — Что? Кто-то взвинтил цены? Или провалил поставку? Бейб, что?       Савва повернулся к старому коту на окошке и почесал его за ухом. — Мы проебали мирный договор с подиями. Их экземпляр есть, нашего нет.       Она присела, точь-в-точь как брат, и изобразила отвисание челюсти, что вкупе со стильным офисным прикидом смотрелось вдвойне потешно. — Мама дорогая! — Вот к ней и претензии, да, — поцокал языком Яхонтов. — Моя очаровательная, потрясающая, прозорливая матушка пустила договор по ветрам кишечным. И нам надо срочно сообразить, как его вернуть. — Можно запросить восстановление документа! — естественно, сразу предложила Капульцевич. — Это тебе не макулатура, подруга. Этому документу десятки тысяч лет, и, боюсь, ПэКа не оценит наших действий. — Подделать! — да, это был второй ожидаемый от неё вариант. Савва склонялся к тому же. Он легонько кивнул. — Осталось придумать как это сделать, чтобы смотрелось достоверно. — А, — Бляха примостилась на край стола и забегала глазами по кабинету, явно соображая план. — А ты видел его? — Нет. — И что там написано дословно не знаешь? — Нет. Бля прищурилась и косо глянула на Савву. — Но у Дорохова точно есть второй экземпляр. — Разумеется. — Яхонтов начал посмеиваться, так как подруга мыслила в одном направлении с ним. — А что если, — она закачала ногой, — а что, если проникнуть к нему и снять его экземпляр во всех проекциях? Не красть, а именно уточнить характеристики? Чтобы не было факта кражи! — Я думал о том же, — обрадованно заявил Савва, — а после реплицировать эту доску и состарить её. — Нормальный план! — Бляха с надеждой воззрилась на него. — Я в деле. — Это не всё. Дальше нужны будут два образца крови, мой и, к несчастью, Дорохова, — хохотнул Савва, теребя волосы. — Но это следующий этап. Для начала вторжения в дом ПэКа хватит, чтобы покинуть этот бренный мир, нарвавшись на хтонь, или заплутать в текстурах. Он только для своих выглядит пристойно, а так... У него любой коридор для чужака способен закольцеваться в восьмёрку. — Засада, — притухла Бля. — И что делать? Как сфоткать эту доску? — Предлагаю собрать совещание у меня дома сегодня вечерком, — решительно сказал Савва. — Вы с Майкой, я, Вий, Владка да малая. Таким составом точно что-нибудь да скумекаем. Ну и я полезу в пекло, дело ясное. — Апчхи! И я!       Яхонтов чуть не проломил башкой потолок, услышав говор Дениса. Капульцевич же младший выпрыгнул карамелькой из кармана сестры и разложился на ковре. Поднялся, отряхнул брюки и встрял перед Саввой, сжав кулаки. — Мутаборишь, стало быть? — пожурил его Яхонтов. — За мной следишь? — Та я... Уот слышал, шо вы, кхм, — Диня прокашлялся, убирая хрипотцу из голоса, — что вы Юляшку срочно вызвали, и думал, вдруг шо неладно. Так и есть. Ну и, — он напустил на щёчки свой невозможно милый румянец и вытер септум о кулак. Его, видать, опять начала прихватывать аллергия в присутствии Седрика, — и я решил, если шо, помоху. Як ваш адъютант и... Это мой небесный долх. Я с вами, Саввочка Давидович. — Диня насупил бровки, потом выгнул их домиком, видя строгость шефа. — Можно?       В голове ни с того, ни с сего прозвучал голос Тайги: «Но Ясен же тебя нашёл?»       И Савва ещё до того, как удостоить Диню утвердительным ответом, спешно стал припоминать заговор от аллергии на кошек. Кажется, его можно сделать на красную ниточку. А ещё прививка такая есть... Да о чем речь, ять!