Anywhere you go, I follow

      Андуин понимал, что огромные огры ни за что не последуют за ними через такой обрыв и тем более не полезут искать их в Высокогорные дебри, куда они с Сильваной направились, ночью и подавно, но всё равно продолжал быстро взбираться на возвышенность, пока не обнаружил скинутый Сильваной плащ-маскировку, а затем и её саму, стоящую над обрывом.       Она стояла к отвесному краю горы лицом, немного разведя руки внизу и расправив ладони. Её лук и колчан покоились на спине и, кажется, она не замечала присутствия человека. Андуин стянул с себя сымпровизированное Сильваной подобие накидки и несколько раз глубоко вздохнул, восстанавливая сбитое дыхание. А затем и сам подошёл к краю обрыва. Как можно тише и осторожнее.       В темноте сложно было разглядеть детали местности, но Андуин видел внизу реку. Ближайшая — Вердантис. Значит, они были над её устьем. И это достаточно далеко от всех местных обитателей, насколько ему было известно. Андуин сощурился и попытался рассмотреть больше сквозь густую зелёную дымку — тщетно. Он вернулся взглядом к вождю Орды: она так и стояла с закрытыми глазами, подставив лицо ветру, а тот, подлавливая выбившиеся из-под капюшона прядки волос, ласково их перебирал.       «Она его чувствует», — предположил юный король, до сих пор только гадая, что могла ощущать королева-банши. И что чувствовала, целуя его.       Тут Сильвана хмыкнула себе под нос и хохотнула. Звонко и искренне, обнажив белые ровные зубы.       Глаза Андуина невольно расширились, а он сам завороженно уставился на неё. Не то чтобы он когда-либо думал, что Отрёкшиеся не умеют смеяться или радоваться, но Сильвана Ветрокрылая — вождь Орды, — та, что унесла столько жизней из-за своей ненависти и жестокости, похоже, была сейчас просто счастлива. И красива. О, Свет милостивый! Она была прекрасна.       Андуин сглотнул и, лязгая доспехом, поёжился от своих собственных мыслей.       Сильвана резко оглянулась на него, распахивая глаза и прорезая их красным свечением тёмно-зелёную дымку лесов Фераласа. Она смотрела на него с ещё не спадшим выражением счастья на лице, и сердце Андуина пропустило удар. Уже второй раз он не мог узнать в беспощадном вожде её саму.       То, что Сильвана ощущала сейчас, невозможно было описать. Она прошла, наверное, уже тысячи сражений. Сражалась одна, сражалась со своим отрядом, сражалась под командованием и сама командовала целым войском. Она охотилась с сёстрами, что всегда больше было похоже на соревнование. Но то, что она испытала с этим королём-мальчишкой, не было ничем из вышеперечисленного. То, как они слаженно сработали, помогали друг другу в битве, не произнося при этом ни слова, а лишь соблюдая эфемерную и вряд ли на самом деле действующую договорённость о перемирии между ними. И они были равны. Свет его подери, на что же они могли бы быть способны вместе?! Будь он только на её стороне.       Сильвана приоткрыла рот, но тут же остановилась и вернула лицу холодное выражение.       — Чего уставился? — сказала она вопреки всему, что на самом деле вертелось на языке.       Поражённый тем, с какой стороны ему вновь открылась королева-банши, Андуин не сразу смог отвести взгляд. Она ненавидела его, желала убить, чтобы потом использовать, и не собиралась даже пытаться наладить какое-либо подобие мира, но… Как же ему было легко сражаться с ней бок о бок. Будто бы они это делали уже множество и множество раз. Он представил, как это было бы, будь они союзниками. Его сердце каждый раз сжималось от боли при необходимости убивать, но начиная с боя в Читальне он чувствовал такой душевный подъём, словно они вновь спасали мир от Легиона, не меньше, но только вдвоём.       Андуин глубоко вздохнул и мотнул головой, возвращая свои мысли к осознанию, что он всё ещё может дышать только потому, что у Сильваны на него просто свой особенный извращённый план, который она не может воплотить сейчас в жизнь в силу обстоятельств.       Будто в подтверждение, Сильвана подошла к нему и остановилась на расстоянии вытянутой руки.       — Книгу, — потребовала она, вцепившись в него ледяным взглядом.       — Разведём костер — и она твоя, — не поддавшись, ответил Андуин и добавил: — Если, конечно, Отрёкшиеся не могут читать в темноте.       Сильвана фыркнула и почти что беспомощно развела руками, неохотно признавая его правоту.       — Надо спуститься вниз, — указала она на реку и язвительно передразнила Андуина: — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твой костёр выглядел, как маяк, приглашающий всех желающих на огонёк, провести ночь литературы.       — Нет, спасибо. Мне достаточно твоей компании, — нашёлся он, и слабая улыбка коснулась его лица. Сильвана игриво вспыхнула взглядом.       — Осторожно, Ринн, — мелодичным голосом предупредила она его, и, медленно отступая назад, развернулась и начала спуск.       Достигнув истока реки внизу, Андуин сразу нашёл место для укрытия недалеко от берега: между горой и пригорком. Идеально, чтобы скрыть свет от костра. И пока он начал подготовку места для будущего очага, Сильвана взобралась на пригорок и внимательно осмотрелась — тихо. Ничего, что могло бы насторожить охотника в ней. С лёгкостью спрыгнув вниз, она обратилась к королю Альянса:       — Мне кое-что нужно сделать, пока ты тут возишься, — нарочито пренебрежительно сказала она, смотря в сторону леса и уже выбирая себе направление.       — Серьёзно? Именно сейчас? — неподдельно удивился он и даже остановился.       — Мне нужны стрелы, — устав уже безуспешно пытаться его задеть, ответила она.       Теперь Андуин заметил: в её колчане на самом деле осталась всего одна стрела. Если им придётся отбиваться от забредших сюда огров, диких хищников или обитавших неподалеку гноллов — им лучше быть готовыми. Он согласно кивнул.       — Если ты… — вновь воинственно начала она, но Андуин не дал ей продолжить:       — Я буду здесь, — твёрдо сказал он, и Сильвана, недолго колеблясь, кивнула ему в ответ и ушла.       Пока её не было, Андуин успел и огонь разжечь, и умыться у реки, и книгу начать изучать, удобно устроившись в двух шагах от источника тепла и света, заняв место под горой. Только постоянно настороженно озирался по сторонам, отвлекаясь от чтения. Он хмыкнул себе под нос, поймав себя на мысли, что хочет, чтобы Сильвана скорее вернулась — она вызывала у него какое-то совершенно шальное чувство безопасности. Она его спасла, помогла бежать, а его кости в её присутствии переставали болеть или болели не так сильно, как, по опыту, должны бы были. Андуин был уверен: по крайней мере, так будет до того момента, как она прочитает эту легенду.       Услышав со стороны леса шорох, он встрепенулся и быстро отложил книгу, но не успел схватить Шаламейн для защиты, как навстречу из-за деревьев вышла Сильвана — и от сердца отлегло. Вождь Орды молча и гордо прошла между Андуином и костром в сторону воды, бросив по пути ему в руки что-то в меру большое, но достаточно лёгкое.       — Перья мои, — сухо сказала она, не оборачиваясь.       Андуин посмотрел на предмет в своих руках — это была какая-то птица: белая, с редкими чёрными прожилками в перьях на крыльях. И он вспомнил, что такую же он видел в Крепости Оперённой Луны у возвратившихся с охоты часовых. Он оглянулся на Сильвану, уже сидевшую у воды и приводящую себя и свои доспехи в порядок, потом посмотрел на костёр и снова на дичь. Его желудок жалобно заурчал, а в душе чуть больше начал разгораться огонёк надежды.       — Спасибо, — не зная, должен ли он был что-то ещё сказать и стоило ли это делать, просто поблагодарил Андуин.       — Не хочу всю ночь слушать твоё урчание, — в своём духе ответила Сильвана, повернувшись вполоборота, чтобы не пришлось говорить слишком громко.       Андуин усмехнулся. Ему в действительности начала нравиться эта игра: где она пытается его задеть, при этом заботясь о нём, по сути, чтобы потом, конечно же, показательно для всех убить, а он принимает её такую: многоликую; и просто является самим собой, не всегда даже королём. С мыслями об этом он извлёк походный нож, спрятанный в сапоге как раз на подобный случай, и принялся разделывать птицу.       Возвращаясь к костру, Сильвана подошла к Андуину и медленно присела на корточки слева от него, пристально смотря в лицо и поднимая с земли заветный фолиант. Ей нравилось смотреть на него. Глупо было убеждать себя в обратном. Юный король Штормграда был красив. Весьма. И пока действует их нелепое «перемирие», она постарается выжать из него всё, что сможет. И захочет.       — Что-нибудь нашёл? — поинтересовалась она, не разрывая зрительного контакта. И она знала, что он не посмеет сейчас препятствовать тому, что она делает, но ей было интересно за ним наблюдать.       Андуин ответил на её вызов своим уверенным и спокойным взглядом.       — Нет, — честно ответил он и бегло осмотрел её лицо, которое не выражало обычного и уже привычного отвращения: теперь на нем отражался неподдельный интерес. Андуин вернулся к её светящимся красным глазам.       Сильвана же задержала взгляд на его голубых ещё на пару секунд, затем молча встала и отошла, заняв место у костра почти напротив короля, так, чтобы лучше просматривались те участки леса, которые не сможет наблюдать со своей позиции Андуин. Она разложила рядом с собой тонкие прутики, которые собрала для стрел, и взяла в руки книгу.       — Я дошёл до пятой главы, — послышался мягкий голос Андуина. — Если хочешь сэкономить время, начинай сразу с неё, — сообщил он Сильване, предоставив ей возможность выбирать: продолжить за ним или начать заново.       — Хорошо, — приподняла она одну бледно-золотистую бровь и перелистнула страницы до пятой главы. Королева-банши положила книгу немного левее себя на землю, расправив выверенным движением руки разворот по центру, выудила клинок из-за пояса и взяла один из прутиков, приготовившись обработать его под древко для стрелы. Машинально орудуя клинком и затачивая у каждого прутика один из концов, чтобы использовать его вместо наконечника, Сильвана фактически не отрывалась от текста. Сперва она ещё краем глаза наблюдала за тем, как Андуин, закончив разделывать птицу, заворачивает её предположительно в бледнолист и, перевязав солнечником, кладёт тушку для запекания на камни у костра, но потом полностью погрузилась в чтение.       Пока Андуин ждал готовности мяса — отошёл к реке, чтобы отмыть нож и перчатки, которые очень мешали, и которые сейчас нельзя было снимать ради своей безопасности. Благо, хорошо сшитая и пропитанная специальным раствором кожа совсем не пропускала воду внутрь. Ещё раз умывшись, чтобы просто освежиться, он вернулся на своё место и занялся крыльями птицы. Он выбирал и отделял подходящие для стрел перья, постепенно складывая их аккуратной горсткой, которую прижимал веткой, чтобы они не разлетелись.       Сильвана окинула взглядом заготовленную Андуином кучку перьев и фыркнула себе под нос — сама заберёт их, когда понадобятся. Потом её внимание привлекла запекающаяся на камнях тушка, и её глаза хитро сузились. Продолжая своё занятие, она дождалась момента, когда Андуин собрался приступить к еде: именно того, когда он уже поднёс мясо ко рту, приготовившись откусить его впервые.       — Она отравлена, — быстро и ровно произнесла Сильвана с ничего не выражающим видом. Андуин застыл, уставившись на неё. На короткое мгновение он чуть было не поверил, но затем хитро сощурился.       — Нет, — спокойно ответил он и откусил небольшой кусок, не желая показывать, насколько сильно он на самом деле уже был голоден, и соблюдая в какой-то степени подобие манер.       Сильвана сверкнула глазами, довольно ухмыляясь. И склонила голову, вновь сосредотачиваясь на том, чем занималась до того. Теперь, увлечённая текстом, она не обратила внимания, как король Альянса поел и уже какое-то время с чем-то возился, повернувшись к ней и костру левым боком.       Закончив затачивать последнее древко, Сильвана посмотрела на свои будущие стрелы и отложила книгу в сторону, чтобы сосредоточиться на изготовлении углублений под оперения на них.       В памяти всплыли образы, как ещё недавно она дважды направляла свои стрелы чуть ли ни в лицо Верховному королю Альянса, желая только его смерти. Желая лишить всю человеческую расу их последнего короля и надежды. Она напомнила себе, зачем всё это делает, и с каждой секундой, что провела в мыслях об этом, ненависть ко всему миру и его устройству вновь разгоралась в её душе всё больше и больше. Она ненавидела живых за их отношение, она ненавидела своё несправедливое посмертие и то, что, оказалось, ждёт по ту сторону.       От мысли её отвлёк лязг латных доспехов, что она засекла своим тонким эльфийским слухом, раньше, чем увидела движение, хотя источник находился прямо перед ней: Андуин встал и направился в этот раз вовсе не в сторону реки, а в противоположную. Никак внешне не выдавая себя и продолжая своё занятие, Сильвана сделала ещё один надрез и даже успела прикинуть варианты, куда и зачем он мог идти, но, Свет его побери, он направился именно к ней.       Устало и неторопливо Андуин обошёл костёр и, подойдя достаточно близко к вождю Орды, склонился, протягивая руку в её сторону. Выпуская древко в свободное падение, Сильвана резким движением перехватила руку короля Альянса, и приставила клинок чётко между латными пластинами его перчатки и наплечника. Там, где его руку защищал лишь грубый кожаный нательник.       — Убить не могу — хочешь проверить, смогу ли отрезать руку?! — яростно прошипела она. Под кожей вокруг глаз проступило интенсивное красное свечение. Не ожидая сейчас подобной агрессии в свою сторону, Андуин инстинктивно напряг мышцы, как перед боем, но тут же совладал с собой и расслабил руку, позволив Сильване почувствовать её вес.       — Я хотел положить стрелы, — ровно ответил ей Андуин. — И взять книгу, раз ты пока занята, — выдержав паузу добавил он, кивая на раскрытый и отложенный фолиант в бордовом переплёте у неё под ногами. Уставившись в спокойную голубизну его глаз, Сильвана периферическим зрением видела зажатые в его руке, которую она держала, готовые стрелы, а в другой — перья, но всё равно продолжала держать руку короля, испытующе всматриваясь ему в лицо, пока ярость совсем не испарилась. И только тогда отпустила руку Андуина.       — Я ещё не закончила, — предупредила она, плотно сжимая губы, и подняла с земли выроненное древко, вновь возвращаясь к изготовлению стрелы.       — Ладно, — спокойно согласился Андуин, кивая, раз уж сам обещал отдать наконец треклятую книгу, и под недоумённый косой взгляд Сильваны опустился рядом на одно колено, чтобы положить перед ней подготовленные перья и несколько уже готовых стрел. И, размеренно лязгая доспехом, поднялся, чтобы уйти. Сильвана коротко зажмурилась, поморщив нос.       — Я не просила, — вполголоса сказала она, отчего-то снова ощутив призрачное прикосновение тепла на своей талии. Андуин остановился и обернулся.       — В этом не было нужды, — ответил он. — Знаешь, у людей так принято: просто иногда помогать друг другу, — без тени издёвки добавил он. Сильвана со зловещей ноткой в голосе усмехнулась.       — Да-а, — мрачно протянула она и продолжила, повышая тон: — Это типа как, когда Отрёкшиеся освободили своё сознание и перестали быть марионетками сволочи Артаса, люди всё равно продолжали уничтожать нас, даже когда мы просили о помощи? — прямой аккуратный носик некогда высшей эльфийки вновь украсили несколько складочек, появляющихся тогда, когда она злилась. Она с большей чем нужно силой дёрнула лезвием кинжала по древку, едва не испортив его. Андуин сжал пальцы, чтобы сконцентрировать напряжение в них.       — Сейчас я, видимо, должен извинится за то, что не родился раньше лет на двадцать, — сдержанно произнёс он, понимая, что королева-банши, конечно, в своём гневе была права, но он не мог позволить ей так просто возложить ответственность за совершенно всё содеянное людьми на него одного.       — Да и что бы ты мог сделать, мальчик?! — подскочила она на ноги, не выпуская из рук ни клинка, ни древка. Её глаза сузились, а губы сжались в тонкую светло-пурпурную линию. Давняя невысказанная боль и ярость бушевала в ней, требуя высвобождения. Андуин не отступил, выдерживая как её воинственный взгляд, так и гневный выпад.       — Перестань меня так называть, — твёрдо потребовал он, устав уже от этого обращения. И Сильвана на самом деле в этот момент видела в человеке перед собой не мальчика и не юнца, а молодого мужчину. А в его взгляде — груз ответственности, упрямство и твёрдость убеждений. — Я — король. И я бы сделал всё... — он импульсивно прижал руку к груди, сжав в кулак, — что смог, чтобы помочь вам, вождь, — закончил он, отводя руку и разжимая пальцы одновременно. Уже отдавая в этом жесте, как минимум, обещание.       — Ауч, — театрально ахнула она. — Да ты ребёнок по меркам любого эльфа! — по инерции продолжила она его поддевать и, раззадоривая больше саму себя, зло добавила: — Ты и сейчас ничего не можешь!       — Это нечестно! — парировал он. — По меркам эльфов любой человек даже шанса не имеет повзрослеть! — продолжил он, всё ещё немного жестикулируя. — Только дело-то в том, что, похоже, ты просто не хочешь мира!       — Да неужели ты никак всё не поймёшь, что мир для нас просто невозможен, Верховный король Альянса Андуин Ллейн Ринн! — закипала она, чувствуя, что он подобрался слишком близко, но в этот раз её голос звучал не просто воинственно, а с примесью терпкого мёда.       То, как прозвучало полное имя юного короля, заставило зародившийся недавно в его душе огонёк вспыхнуть, обжигая изнутри и придавая решимости.       — Это может быть трудно, но возможно! Если бы ты только была на моей стороне, Сильвана! — неожиданно для обоих выпалил он.       На короткий миг, Андуин мог поклясться, что видел шок на лице королевы-банши — мимолётная тень и едва дёрнувшиеся ресницы, — прежде чем она окончательно застыла, как статуя, даже не опустив руки, будто под чарами хрустального василиска из Тернистой долины. В образовавшейся тишине они молча дырявили друг друга взглядами. И в эту минуту в Высокогорных дебрях стояло две статуи, у которых лишь волосы развевались на ветру.       Слова Верховного короля Альянса уже не были просто предложением о перемирии или даже мире. Впервые Сильвана Ветрокрылая, кем бы она ни являлась, молчала не потому, что решала, что именно из множеств вариантов ответов, которые у неё были буквально всегда, ей лучше всего выдать в данной ситуации, а потому, что не было ни одного. Со звенящей пустотой в голове она просто ощущала, как возбуждённо плескалась тьма, заполнившая зияющую дыру в самом центре её измученной души, стараясь затопить рвущийся голос, будто её собственный, но такой далёкий и незнакомый.       Тишину леса нарушило шипение костра и хлопок лопнувшей от жара древесины, когда пламя добралось до ещё не высохшего её участка, а мгновением спустя — шум из леса, — всего лишь одинокий треск ветки, но бывший генерал следопытов в мгновение ока подобрала сделанные Андуином стрелы, заправила в колчан все, кроме одной, той, что тут же натянула на тетиву в направлении шума.       Андуин кинулся за оставленным у подножия горы Шаламейном, схватив его и вставая в боевую позу. Мысли сумбурно толпились в голове: они слишком громко говорили и привлекли к себе внимание кого-то из местных; нет, за ними всё это время следили часовые Шандриссы, и ему теперь ни за что не выпутаться; или это Гордунни их выследили, чтобы всё-таки убить; или безумные шен'дралар пришли мстить… хотя нет, так далеко они бы не пробрались. От напряжения на лбу проступили капельки пота.       Из-за кустов выскочил заяц и сиганул через пролесок прочь. Так и держа лук наготове, Сильвана напряжённо сощурилась и ещё некоторое время вглядывалась в темноту, внимательно прислушиваясь к любому звуку: только треск костра, размеренная шелестящая лесная тишина и далёкие редкие отголоски криков ночных птиц.       — Надо скорее заканчивать с этим, — тихо произнесла Сильвана, опуская лук и усаживаясь обратно к костру. Андуин опустил меч в руке и согласно кивнул, возвращаясь туда, где сидел.       Пока Сильвана была занята своими стрелами, и раз уж книгу возвращать ему отказалась, он решил заняться наблюдением, перебирая только что проскочившие мысли по одной.       «Отец, как с этим справиться?..» — мысленно обратился он к родителю, осознавая, что сейчас именно его союзники были самой большой опасностью для него. Союзники… А вовсе не вождь Орды, сидящая в нескольких шагах от него.       Андуин потёр рукой лоб. Он очень устал и уже давно хотел спать. Особенно это чувствовалось сейчас, когда так ничего, хвала Свету, и не случилось, а адреналин в крови уже стих. Он взглянул на причину своих последних испытаний, которая очень быстро справилась с оперением и уже полностью погрузилась в книгу. И по тому, как та была открыта, Андуин видел, что Сильвана почти закончила. И беспокойство нарастало ещё больше, потому что она при этом всё ещё молчала. Он поёрзал на своём месте.       «Что я делаю?» — одними губами спросил он сам себя. Его враг сидит напротив, их перемирию, которое она может нарушить в любой момент, если сочтёт выгодным для себя, осталось совсем немного, и он добровольно отдал ей то, что может стать его концом. И всё ради того, чтобы попытаться найти с ней контакт и убедить остановить войну, но он до сих пор не нашёл аргумента, который мог бы Сильвану убедить, и ноль идей: чего она добивалась в действительности. Какие из ресурсов могли быть настолько важны и секретны? Ни древесина, ни азерит — не были новостью.       Болезненно сдвинув широкие светлые брови, он достал из своей сумки отломанный конец стрелы, сразившей тролля за его спиной в Лордероне, и принялся перебирать его пальцами, словно уговаривая спасительный предмет своими поглаживаниями помочь ему и на этот раз. Андуин вновь взглянул на Сильвану и та, будто почувствовав, мельком подняла на него свой взгляд — просто и без злобы — и вернулась к тексту. Андуин тяжело вздохнул и вновь направил внимание к лесу. Сейчас его мысли блуждали там, рисуя то, как ночные эльфы, уже расставили для них с Сильваной свои ловушки и готовы поймать короля-предателя и казнить на месте военную преступницу…       Поток его мыслей прервала шлепнувшаяся прямо к его ногам книга. Та самая, в багровом переплёте, с золотистой надписью на эльфийском. И прямо оттуда, где была Сильвана.       — Бесполезная вещь! — гневно прошипела она, уже стоявшая на ногах и со злостью начавшая пинать песок и землю по направлению к костру, чтобы его погасить. Желудок Андуина сжался.       — Ничего не нашла? — поднимая на неё обеспокоенный взгляд, отозвался он, хотя уже знал ответ. По спине снизу вверх проползли мерзкие ледяные мурашки. Андуин беспомощно наблюдал, как королеву-банши охватывала неистовая ярость, а она сама начинала рассыпаться чёрно-фиолетовой пылью из-под доспеха, быстрее, чем его сердце успело сделать следующий удар. И в этот момент Андуину нужно было решить: остаться без оружия, уповая на милость вождя Орды и магии, что всё ещё должна была помешать ей убить его; или приготовиться к атаке пребывающей в ярости Сильваны, совершенно точно спровоцировав её этим, даже если она не собиралась нападать. Он сделал глубокий вдох — довериться. Если не слову врага или загадочной магии, то себе и своим переломанным под колоколом костям. Андуин быстро подобрал книгу и, сунув её себе в сумку, встал на ноги, оставляя Шаламейн позади.       В порыве гнева Сильвана расхаживала вокруг танцующего огня и снова и снова ногой забрасывала в него новую порцию земли и песка. Пройдя мимо короля Альянса, она встала сбоку от него у костра.       — В этой бестолковой книжке… — она уперлась ногой в один из камней, служивших подложкой для дров, и с силой толкнула его, разрушая всю конструкцию, — нет ничего полезного: ни слова о том, что это за магия или проклятие, как её или его нейтрализовать или хотя бы использовать! — мрачным, искажённым сущностью банши тоном прорычала она. Её глаза вспыхнули беснующимся пламенем, ещё больше подсвечивая кожу лица выше скул.       Андуин мысленно поблагодарил Сильвану за то, что та выбрала целью своего гнева несчастный костёр, хотя хорошо понимал, что у него самого, на самом деле, ещё не всё потеряно, и Сильвана, возможно, просто разминалась. Андуин заставил себя сфокусироваться на том, что на его стороне был Свет, и если придётся — он будет бороться, несмотря на то, что причин не желать этой битвы теперь у него стало только больше. И потому просто надеялся, что вождь не станет проверять: могли ли они на самом деле друг друга покалечить, если не убить.       — Они ещё назвали эту нелепость «даром Предвечных», — в тихой ярости продолжала повествовать Сильвана, потом на секунду остановилась, обдумывая что-то, и продолжила с презрением: — А этот великий маг... — она наигранно взмахнула и потрясла руками изображая его высокое положение, — вообще просто вышла замуж за того воришку! — рыкнула она, загребая песок ребром стопы и отправляя его в угасающий костёр.       Молча наблюдавший за ней Андуин моргнул, вождь остановилась и вперилась в него полыхающим живым огнём взглядом.       — Ну и скажи на милость своего любимого Света, — она резко дёрнула рукой, откидывая назад подбившийся к ногам из-за ветра плащ, — каким образом это всё может относиться к нам?! — гневно процедила она и, стараясь зацепить как можно больше песка, изо всех сил запустила его в одиноко пробивающиеся тонкие язычки умирающего пламени, в этот раз в зловещей тишине.       Андуин наблюдал, как гаснут последние всполохи огня и остаются только тлеющие угли. Признаться честно, он сам не знал, чего ждать, но такого совершенно не предполагал. Он чувствовал, что ответ будет здесь. Он был уверен, что найдёт его. И сейчас не желал верить, что это тупик. Опустив взгляд на отломанную от стрелы часть с опереньем в своей руке, Андуин задумался и попытался навскидку сопоставить сказанное Сильваной с тем, что случилось с ними, и даже не успел заметить, как она к подлетела к нему и вырвала из его рук обломок.       — Да выкинь уже, Свет тебя подери, этот мусор! — Она швырнула его в сторону, далеко в кусты. — Он должен был тебя убить! — выпалила она.       — Сильвана! — Андуин широко распахнул глаза и было рванул следом за обломком, но остановился, рыская взглядом по траве и кустам, потому что от неожиданности даже не успел понять, куда именно тот угодил, не говоря уже в общем про видимость в едва расступившейся в преддверии утра ночной тьме. Сильвана смерила взглядом стоящего боком растерянного короля Альянса и отошла обратно. В голове Андуина что-то щёлкнуло, и он замер. — Это была ты… — осенило его. Сердце пустилось вскачь. Он резко обернулся и, чуть не задыхаясь, добавил: — Она твоя!       Сильвана не удостоила его ответом, только расхаживала из стороны в сторону, глядя на него исподлобья, но хотя бы уже перестала рассыпаться и усмирила огонь внутри. Андуин мотнул головой, стряхивая оцепенение. В конечном счёте, тот факт, что эта стрела Сильваны спасла ему жизнь в Лордероне, сделало его желание вернуть себе обломок только сильнее. И он с ещё большей решимостью направился в сторону кустов, намереваясь всё-таки отыскать спасительный предмет.       В опасной близости мимо лица юного короля звучно пропела и воткнулась в дерево поодаль одна из сделанных им самим стрел. Андуин отшатнулся и остановился, как вкопанный, гневно смотря на Сильвану, выражающую ледяную решимость.       — Мы ещё не закончили, — жёстко сказала она, всё ещё держа лук поднятым, но правая рука застыла с разжатыми пальцами на уровне груди, где генерал следопытов отпустила тетиву. — Ты вернёшься сюда или мы будем дальше тратить боеприпасы? — угрожающе добавила она.       Андуин плотно сжал губы и, медленно и глубоко вдохнув, выдохнул через нос, призывая успокоиться поднявшуюся бурю эмоций. Ещё раз окинув взглядом монотонно рябящую траву и кусты и не найдя в них признаков утерянного предмета, он сдался и направился к Сильване, которая опустила лук только тогда, когда он приблизился к ней наполовину.       — И что теперь? — спросил он, специально остановившись от неё на расстоянии всего шага, раз она так хотела его присутствия.       — Мы опять в начале пути, король Андуин, — она убрала лук себе за спину, оставив без внимания его намеренную близость. — Наше маленькое перемирие уже скоро закончится, и мы вернёмся к тому, с чего начали: продолжим воевать и пытаться убить друг друга, — раздражённо подытожила она и натянуто улыбнулась.       — Не я, — напомнил он, но, как и следовало ожидать, это уточнение было проигнорировано Сильваной. Андуин стиснул челюсти, задумчиво изучая черты лица королевы-банши, которые, казалось, стали острее: сведённые тонкие длинные брови, суженные, слегка раскосые глаза, уже разгладившийся аккуратный прямой носик и плотно сжатые в упрямую линию, как он теперь знал, шёлковые губы.       — Там точно больше ничего не было? — заставляя себя думать конструктивно, переспросил он.       — Больше ничего, кроме того, что и так было уже известно: каким-то образом они всегда и везде побеждали, — она развела руками и отвернулась в разочаровании в сторону, подставив лицо ветру. Андуин, изучающий теперь напряжённый профиль вождя Орды и торчащее из прорези в капюшоне изящное длинное ухо, сначала нахмурился, а потом резко задержал дыхание в осознании: решение было до смешного простым. Ведь ответ был здесь. Просто совершенно не такой, как любой из них мог ожидать.       — Потому что были вместе, — внезапно озвучил он свою догадку, и волна воодушевления накрыла его. Он всегда желал только мира, и теперь даже эта легенда говорила о том же. Сильвана посмотрела на него, в неподдельном изумлении вскинув брови.       — Ты что… переутомился? — изобразила она беспокойство и тут же жёстко добавила: — Так какое это отношение имеет к нам?       — Но ведь именно это и было… — начал он, слегка жестикулируя. — Пока мы сражались с шен'дралар и ограми и там, в квартале криводревов... Ты ведь это тоже ощутила, — его лицо разгладилось, и он с надеждой взглянул на неё. — Что, если эта магия на нас лишь для того, чтобы мы наконец объединились?       — Издеваешься? — произнесла она, чувствуя, как в миг в ней поднялось безумное негодование, под стать смертоносному песчаному вихрю пустынного Танариса. Объединиться с ним означало только одно: остановиться. Но после всего уже сделанного, на что она с таким трудом решилась, как она могла? Как она могла остановиться, если знала, что их всех ждёт, и не попытаться это исправить, если у неё была возможность? Нет. Сделав первый мучительный шаг к победе, нельзя останавливаться и смотреть назад. — Нам совершенно нечего объединять, Андуин! Ты едва родился, когда меня уже жизни лишили! — отрезала она и в сторону добавила на талласийском тихо, почти шёпотом: «Какой из этого, к демонам, дар…» — и Андуин слышал отчаяние в её голосе.       Андуин не был согласен. Вообще. Их объединяло их положение в своих народах и фракциях. Он даже задумался, что их может объединять самоотверженность, с которой Ветрокрылая защищала свой народ до момента гибели, но не был уверен, что смог бы когда-либо сравниться с ней — столь героическим описывали всегда её подвиг. И это не было всем, просто не могло быть. Сильвана не была одним только воплощением мужества в прошлом. Как и не была только безжалостной убийцей теперь. И он чувствовал, как между её словами и поступками разрослась глубокая трещина, разрывая одну личность на полюса, как расходилась земля во время Катаклизма, разрывая Азерот на части.       — Я тогда уже умел стрелять из лука, — с режущей болью в груди вспомнил он, как Болвар отвёл его в башню, где ему пришлось отстреливаться от орд нежити, заполнивших его родной город. — И я знаю талласийский, Сильвана, — напомнил он, а потом горько добавил: — Неужели я настолько тебе противен, чтобы даже просто предположить, что это возможно?       — Мы — враги, если ты вдруг забыл, Андуин, — напомнила и она, и приблизившись ещё на пол шага, вовремя успела поймать себя на желании снова тыкнуть в него пальцем, чтобы сдержать порыв. — И ты — человек, — просто словами напомнила она и поджала губы, как будто это должно было всё объяснить. Но вместо этого у самой перед глазами возникли образы сестёр. Она тут же отшатнулась назад от короля Альянса, удерживая маску неприязни, и поспешила прогнать непрошенные мысли. Нечто, грозящее вырваться из-под ледяной толщи чёрной дыры, оставленной Фростморном, болезненно царапалось, вновь стремясь выбраться наружу, а пепельная сущность банши в ответ стремилась загубить любые отголоски прежней жизни, изо всех сил укрывая под собой спасительный край пропасти.       — Тогда почему ты меня поцеловала? — скрепя сердце спросил Андуин.       Сильвана уставилась на него, широко открыв глаза.       — Какая восхитительная прямолинейность, — поражённая его вопросом, спустя некоторое время констатировала она.       — Почему? — шепотом повторил он, почти умоляя. Он знал, зачем она это сделала, и Сильвана могла придумать тысячу способов, как это сделать, но выбрала именно этот.       Начинался рассвет, и она могла хорошо видеть и без света костра лицо короля Альянса: его уставшие, покрасневшие от отсутствия сна глаза и пролегающие под ними тени, его приоткрытые полные губы и растрепавшиеся спутавшиеся волосы, его лицо — не впору повзрослевшее. Она смотрела на него, принимая снова то же решение, что и на Нагорье Арати, когда сказала правду. И, как и тогда, не представляла, будет ли потом жалеть.       — Раз у нас опять пятиминутка откровений, то… — сдержанно начала она, — потому что хотела, чтобы ты наконец понял, король Андуин, что то, чего мы желаем, часто не имеет ничего общего с реальностью. Ты затеял ту встречу на Арати, ничего не зная о том, что испытывает ни одна из сторон, — она сделала паузу, демонстрируя безупречную выдержку. — А я знаю цену этой видимости принятия, — закончила она, подчеркнув предпоследнее слово и держа величественную осанку.       Андуин уронил взгляд себе под ноги, грудь наполнило тупой болью. Своей и чужой. Что он мог знать, кроме своего желания дать шанс любящим людям воссоединиться? Что он мог знать, кроме пепла, оставшегося на месте гибели отца и надгробия матери, которой даже не помнил? Любого из них он бы принял, видит Свет... Он вернул ей уставший взгляд, полный печали.       — Ты не знаешь, как бы это было, — с появившейся хрипотой в голосе и с усилием ворочая языком, горько повторил он свои слова. Но теперь в его тоне уже не было прошлого упрёка. Только сожаление и частично понимание.       — Но я знаю, Андуин, — упавшим голосом ответила она, слишком поздно сообразив, что сказала гораздо больше, чем коснулось его ушей по факту. Теперь настала её очередь искать силы в земле у себя под ногами, и, найдя там неумолимую несгибаемость, уже через секунду королева-банши упрямо смотрела в голубые глаза напротив.       То, что в Читальне Сильвана говорила о своём народе, было ясно сразу. Но сейчас определённо точно она говорила о себе. И в то, что живые не принимали и не принимают до сих пор Отрёкшихся, даже если они — герои своего народа в прошлом, как Сильвана, Андуин безоговорочно верил. Любого из них, живых, не принимали в той или иной степени. Будь то даже наследный принц или принцесса, как он и Мойра. Но как могли не принять любимую сестру Вериса и Аллерия? Он знал их обеих. И видел их потухшие глаза при упоминании Сильваны. Не отчуждение или ненависть в них из-за её положения, заложницей которого она стала, а бесконечные страдания по потерянной душе сестры из-за того, что она потом совершила.       — Но ведь дело не в том, что ты Отрёкшаяся, Сильвана, — насколько это вообще было возможно мягко возразил он.       — Да неужели? — усмехнулась она. — Отдаю должное, ты хорошо держался. Чего не сделаешь для достижения своей цели, правда? — не отступала Сильвана, убеждённая в справедливости своих аргументов.       Достижение цели.       Ну конечно, на что он мог ещё рассчитывать? Вот только она прогадала. Снова. Все её действия, начиная с захвата земель калдорай, имели противоположный эффект: Альянс сплотился пуще прежнего, а его Верховный король теперь, вместо того чтобы окончательно убедиться в том, что мир — не более чем несбыточная мечта, едва мог сдержать взгляд, чтобы не скользнуть им по её лицу вниз, к губам.       Во рту пересохло.       — Я надеялся, что, отвечая тебе, смог дать понять, что это вовсе не было чем-то неприятным. Напротив, — мягко ответил он, уповая на то, что хотя бы сейчас она поверит в искренность его слов, раз действие её не убедило. Андуин сглотнул.       Ему было жарко в душных лесах Фераласа в своих доспехах. Его лицо и всё тело горело от желания ещё раз ощутить прохладу и мягкость её губ. И он уже устал сопротивляться этому желанию. Все эти часы, проведённые с ней, после того как она поцеловала его в Читальне, он только и делал, что заставлял себя не думать об этом. Особенно, когда она стояла так близко, не пыталась его убить и спокойно смотрела в глаза, как будто всё время чего-то ждала. Во имя Света! Он желал её. Такую: волевую, воинственную и властную. Желал так же сильно, как глоток ледяной ключевой воды c вершин Крутогорья.       Тактик, выращенный в Сильване ещё во времена солнечных дней в Кель'Таласе, не сдавался. Он должен был проверить: не прикалывается ли над ней этот наглый мальчишка? Юный король не наивен и не глуп. Могла ли она не различить коварство и хитрость под видом благородства?       Лица королевы-банши коснулась зловещая улыбка.       — Тогда, может, поцелуешь ещё раз? — ухмыляясь, спросила она, приподнимая гордо подбородок и свою длинную изящную бровь, совершенно уверенная в том, что Андуин не отважится на самом деле это сделать. Чтобы пищать о чести и мире — многого не нужно, а чтобы целовать Отрёкшуюся? Когда это не условие заключения мира, чтобы храбриться и стоить из себя святого мученика перед лицом всего Азерота, а когда это ничего абсолютно не изменит, и единственные свидетели тому — лишь шелестящие листья тысячелетнего леса. Теперь-то уж точно она избавит себя от сомнений, поселившихся в её голове несколькими часами ранее: никто в здравом уме не согласиться добровольно целоваться с нежитью. Наконец она развенчает его эту раздутую добродетель.       Не в силах больше держаться и получив условное разрешение, Андуин шагнул вперёд и, притянув Сильвану к себе, припал к желанной прохладе её губ своими. Горячо и чувственно.       Руки Сильваны непроизвольно взметнулись к груди Андуина. Полуприкрыв глаза, она видела, как едва виднеющаяся из-под тёмно-золотых ресниц голубая кромка исчезает, а её ушей коснулся едва слышный стон. В сумбуре чувств Сильвана поддалась, позволяя углубить поцелуй.       Не встретив сопротивления с её стороны, Андуин устремился навстречу ещё большей нежности внутри, встречаясь с манящей гладкостью языка Сильваны своим. Отказываясь от неё только чтобы вернуться к шёлку пурпурно-бледных губ королевы-банши.       Андуин скользнул рукой под плащом вождя вверх по её спине, останавливаясь на оголённых лопатках и притягивая её к себе ещё чуть больше, и тут же ощутил сопротивление. Затем Сильвана с силой оттолкнула его и сама шарахнулась назад.       Сперва, растерянно глядя на её ошеломлённое лицо, Андуин подумал, что сделал ей больно. Хотя повреждений не было видно, он помнил, что кожа Отрёкшихся была куда больше подвержена любому воздействию из-за отсутствия собственной, естественной регенерации, а он причинил ей непоправимый ущерб. Лёгкие сжались, отказываясь впускать кислород. И Андуин уже ощутил у себя на затылке ледяное прикосновение мести. В зарождающейся панике он уже дернулся к ней навстречу, чтобы извиниться за свою несдержанность, как Сильвана взорвалась:       — Да что не так с тобой, Ринн?! — повысила она голос, теряя контроль. Будучи по факту нежитью, она думала, что утратила, как и все её Отрёкшиеся, физические ощущения, если не полностью, то в большинстве своём, воспринимая их лишь слабым отголоском живого чувства. Но вкус его губ она распробовала хорошо. И если в Читальне, в сумбуре событий, она ещё могла не придавать этому значения, оправдывая свои ощущения обманом сознания, которое пыталось просто восстановить ощущения из прошлой жизни, то теперь игнорировать это было невозможно. И будь она проклята, ничего лучше за всё своё посмертие она не испытала. Сильвана отвернулась в сторону, беспомощно сжимая кулаки и пытаясь подобрать слова.       Андуин застыл, так и не успев сдвинуться с места. Облегчение от осознания того, что не причинил ей физического вреда, а просто неверно истолковал её действия, и королева-банши не решит ради личной мести разобрать его на запчасти для своих людей, сменилось пониманием того, что Сильвана по-прежнему не принимала его слова и действия за правду.       — Со мной ли? — рассержено отозвался Андуин. И импульсивно поднимая руку на уровень груди, добавил: — Может, это именно со мной всё так? — потребовал он, не позволяя себе излишне повысить тон.       Сильвана обернулась на него с таким видом, будто он сморозил неимоверную глупость. Но вместо колкого ответа в пару шагов сократила расстояние между ними и вернулась в объятия юного короля, со страстью сминая его губы. Нетерпеливо перехватывая их поочерёдно, она гналась за самыми горячими участками кожи, жадно забирая с них тепло и пропуская в себя как можно глубже чужое, горячее и тяжёлое от желания дыхание.       Под скрежет столкнувшихся доспехов Андуин принял Сильвану обратно, смыкая руки за её спиной и прижимая к себе. Отдав право вести вождю Орды, он охотно позволил ей забирать всё, что она стремилась сейчас получить. Лёгким покалыванием по телу растеклось собственное желание запретного, смешанное с восторгом оттого, кто его целует, и наслаждением оттого, как. Смел ли он подумать, что его желание могло быть взаимно? Андуин послушно следовал за движениями губ вождя, заполняя в них пробелы.       Подконтрольное духу банши тело предательски быстро вспоминало ощущения с тех времён, когда оно было живым, и тут же заставляло тёмную магию работать, вызывая схожие чувства. И если в Читальне была лишь первая волна, которая уже тогда её накрыла, то сейчас безграничную пустоту, где должны были быть все ощущения от физической близости, затопило, как наводнением. И Сильвана в нём добровольно тонула, притягивая его причину к себе за шею рукой.       Эгоистическое желание: иметь то, что она хочет — просто взять и забрать, — не придумывая сложных тактик, не объясняя ничего и никому. Просто. Иметь. Желаемое.       Сильвана чувствовала, как большие человеческие руки, поглаживая, гуляли по её спине, пока не переместились вниз и не остановились. Андуин издал стон досады, и в то же мгновение остановилась и Сильвана, поняв, на что именно он наткнулся. С безупречной непроницаемостью на лице она немного отстранилась и задрала подбородок. В голове крутилась мысль, что она легко могла бы вывернуться и перехватить руку юного короля, прежде чем тот что-либо успеет сделать, но… Он опустил взгляд и проскользил им мимо её груди, лишь наполовину прикрытой доспехами, вниз и в сторону — туда, откуда левой рукой очень осторожно вытащил заправленный за пояс вождя Орды клинок, по-прежнему бережно обнимая его владелицу второй рукой.       — Думаю, будет лучше это пока отложить, — спокойно произнес он, медленно опуская руку с клинком, и вернулся к испытующе сверлящим его красным глазам. А затем очень нехотя отпустил Сильвану и отступил назад.       Она подозрительно сощурилась, наблюдая за действиями Андуина, который развернулся к ней спиной и направился к своему месту у костра.       Тщательно обдумывая каждое движение, он остановился, не дойдя пары шагов до цели, и слегка наклонился, чтобы мягко бросить на землю, покрытую мелкой травой, изъятое у Сильваны оружие. Затем подошёл к Шаламейну и, взяв его левой рукой, отошёл назад и воткнул его в землю рядом с клинком королевы-банши.       Андуин выпрямился и, затаив дыхание, оглянулся на Сильвану: она не стояла с поднятым луком и нацеленной на него стрелой, что означало, что он сделал всё правильно — её взгляд изучающее остановился на торчащем из земли мече.       — Сильвана, — позвал он её, отвлекая от размышлений.       Она перевела взгляд на Андуина и обнаружила его, стоящего с протянутой в её сторону рукой. В глазах вождя Орды на миг вспыхнул восторг.       Приподняв носок сапога и хлопнув им о землю, Сильвана ухмыльнулась и подошла к королю Альянса, грациозно сняла с себя лук и приставила его к Шаламейну, использовав рукоять меча как опору. Она посмотрела на раскрытую протянутую ладонь Андуина, чтобы увидеть, как в неё ложится её, гораздо более тонкая, несмотря на то что была в бронированной кожаной перчатке.       Андуин сжал её кисть, сделал пару шагов назад и сел на своё место у костра, увлекая Сильвану за собой. Та, ловко перекинув ногу через колени молодого короля, приземлилась на них сверху. Руками Андуин обвил талию вождя, а пологий склон позволил немного опустить и согнуть ноги для удобства, одну чуть больше, чем другую.       Сильвана оценивающе смерила Андуина взглядом: теперь, когда она оказалась выше, ему пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ей в лицо. И да, это зрелище не могло ей не нравится.       — Ты кое-что забыл, — вполголоса произнесла она, опустив руку к его сапогу, из которого тут же без труда вытащила походный нож под короткую звенящую песнь металла.       Усилием воли Андуин отлепил взгляд от полуобнажённой груди у себя перед носом и уставился на предмет в руке Сильваны, осознавая свою оплошность. Он стиснул челюсти, мысленно ругая себя. Ему стоило бы быть более осторожным.       Довольно отметив, как напрягся юный король, Сильвана хмыкнула и отбросила нож к остальному «складу» оружия. Тот звякнул, ударившись о клинок, и остался лежать рядом.       — Два — два, — с нервной улыбкой прокомментировал Андуин, отмечая прекрасное чувство юмора вождя Орды.       — Ты же знаешь, что при необходимости я могу обойтись и без них? — мотнула она головой в их сторону. Андуин вздохнул, возвращая своё внимание Сильване.       — Ты всё ещё хочешь убить меня? — пробормотал он, разглядывая неровный контур перехода светлого пурпура на её губах в серо-синий цвет кожи лица.       — У нас перемирие, если ты помнишь, — она ёрзнула на его коленях, перебирая руками края королевского доспеха и устраиваясь поудобнее. И Андуин поблагодарил их создателя за пластину, прикрывающую пах.       — До восхода ещё примерно час, но ведь я спросил не об этом, — прочистив горло от хрипоты, вернулся он к своему вопросу.       Она ответила не сразу. Хотела ли она вообще когда-нибудь его смерти? Было ли это хоть раз больше, чем необходимость? Могла ли она ответить ему сейчас правдиво, если всё ещё сама цеплялась за ложные объяснения? Этот мальчик, по непонятной причине, был вторым человеком в её жизни, которому она не хотела врать. Какое-то неконтролируемое, безумное желание быть понятой врагом не позволяло языку ворочаться, чтобы лгать ему.       — Я должна, Андуин, — её голос прозвучал очень мягко, как обещание быстрой и лёгкой смерти.       Всё ещё привыкая к сбивающему с толку отсутствию у королевы-банши мелких движений, присущих живым, Андуин не мог полагаться на свои знания о языке тела. Абсолютно все живые, как бы хорошо они не сдерживали свои эмоции, всё равно делали какие-то движения, по которым можно было если не понять, то хотя бы предположить, что за ними крылось. Но с Сильваной, как и, надо полагать, почти со всеми Отрёкшимися, это не работало совершенно.       — Почему ты меня ненавидишь? — Он поднял взгляд к её глазам и застал Сильвану, рассматривающую его лицо с таким же интересом, с каким только что рассматривал её сам. Её глаза хитро сузились, превращаясь в две светящиеся красные полоски.       — Разве наша поза недостаточно красноречиво говорит, что это не так? — сладко протянула Сильвана, играя рукой с тем же сине-золотистым шлейфом, который накручивала на руку в Читальне. Андуин сдвинул брови, и между ними образовались две глубокие складочки.       — Ты сказала, что ненавидишь меня, — попытался он возразить, легко мотнув головой в непонимании, как он мог неправильно истолковать столь прямую фразу.       — Я сказала: «ненавижу», — мелодично пропела Сильвана, довольствуясь тем, что заставила короля Альянса ломать себе голову и обнаруживая, что не имеет ни необходимости, ни малейшего желания пытаться убедить его в обратном.       — А потом поцеловала, чтобы… — Андуин зажмурил глаза и судорожно выдохнул. — Свет… — Он уставился прямо перед собой на кольчужное ожерелье на шее Сильваны и опустил руки на её бёдра, огладив их от изгиба до середины колен, где начиналась металлическая броня, и, издав сдавленный стон, с ещё большей силой обнял вождя Орды за талию. — Чтобы доказать свою правоту… — покачал он головой. Её слова никогда не были про него. Они были про неё: постоянно что-то доказывать; добиваться своего, переступая через себя; делать то, что ненавидит ради достижения цели. — Сильвана, — упавшим голосом начал он и сделал паузу, привлекая её внимание. Во рту почувствовался вкус прогорклого пепла, но он должен сейчас задать, возможно, самый важный вопрос, ответ на который будет весить больше, чем всё произошедшее с ними до этого. — Тельдрассил... — он снова остановился, подбирая слова, или, возможно, надеясь, что не придётся. Сильвана посмотрела прямо в его глаза, задержавшись на их голубизне на несколько секунд, и опустила взгляд, пряча его за чернотой ресниц.       — Необходимость, — сухо ответила она, действительно не нуждаясь в продолжении вопроса.       Из груди Андуина вырвалось что-то сдавленное и нечленораздельное. Он опустил голову, отворачиваясь в сторону Шаламейна, уставившись на его золотистое свечение, и замолчал, обдумывая всё, что ему открылось. Сильвана не была безнадёжна. Она всё ещё была защитником своего народа. Уже другого, но своего. И Орды. Он понимал тактический ход, который она совершила, как бы сильно не обливалось кровью его сердце и не хотелось кричать от случившегося. То, что произошло с Сильваной, что с ней сотворил Артас, сделало её такой. Но теперь Андуин был уверен, что где-то под этой ледяной жестокостью всё ещё была та Ветрокрылая, за которую стоит бороться. За ту, которая сейчас, как он чувствовал, старалась незаметно для него играть с его хвостиком, подцепляя и подбрасывая пальцем торчащую прядку золотистых волос.       — Я понимаю твои стремления для своего народа и Орды, — тихо заговорил он. — но методы, которые ты выбираешь…       — Эффективны, — предупреждающее отрезала она. И Андуин почувствовал, как её спина напряглась, а недавно зародившийся огонёк внутри превратился в неуёмное желание сохранить с вождём Орды появившуюся близость. Его губ коснулась мягкая улыбка. Сильвана озадаченно нахмурилась.       — Разве наша поза недостаточно красноречиво говорит, что это не так? — повторил он её фразу, с тонким налётом звонкости и бодрости в голосе.       — Это было спонтанное решение с непредсказуемым эффектом, — чувствуя и укол, и возбуждение, проговорила она, ухмыляясь. — Но если ты собираешься потратить оставшееся время на бесполезные расспросы, то мне здесь больше нечего делать, король Андуин Ринн, — сказала она, не сводя с него взгляда. Конечно, не уйти она хотела.       — Ты не можешь упрекать меня в желании узнать, что мне поможет добиться мира с вождём Орды, — запротестовал он, болезненно ощущая, как она снова ускользает от него с ответом.       Сильвана промолчала, изучая черты его лица: глубоко посаженные голубые глаза и нависающие над ними широкие и постоянно нахмуренные брови. Чего она хотела сейчас — так это прикосновений его мягких и тёплых губ. Выражение её лица смягчилось, а рот приоткрылся, обнажая едва заметную кромку белых зубов.       — Вождь? — в пол голоса обратился он к ней, так и не дождавшись ответа и поняв, на чём именно зависла Сильвана.       — Не сейчас, — мелодично и тихо отозвалась она.       — Королева? — не уверенно предположил он, нащупывая ход её мысли.       — Банши, — она аккуратно провела по его щеке кончиком металлической заострённой пластины на указательном пальце, подцепляя прилипшие к щеке волосинки и убрала их, оставив только едва заметную белую полоску на коже, которая сразу же исчезла.       — Леди? — и, кажется, на этот раз он понял, что это означало.       — Сильвана, — исправила она его вновь. — А теперь целуй меня, чокнутый некрофил.       Он потянулся к ней, и она наклонилась ему навстречу, вновь растворяясь в его нежности.       — Андуин, — прошептал он ей в губы, соглашаясь, что и его желание вовсе не было желанием короля.       — Львёнок, — не поддалась она, с чувственным чмоком отрываясь от его губ и припадая к ним снова с новой силой, чтобы почувствовать, как сквозь поцелуй он улыбается.

***

      — Сильван... — быстро прошептал он, привлекая её внимание, но даже не успел полностью выговорить её имя, как его рот оказался снова занят, продолжая марафон глубоких поцелуев. — Остановись, — урвав ещё один момент, попросил он. Бесполезно. Всё вновь повторилось. Она отказывалась слышать. — Пожалуйста, мне нужно… — и кажется, в этот раз у него появился шанс сказать то, что он собирался, потому что она остановилась, хотя, как это делала уже раньше, не прервала контакт. — …отдышаться, — наконец договорил он, немного отстраняясь и глубоко и судорожно дыша.       Он с усилием приподнялся вместе с ней, чтобы немного сменить положение и перераспределить вес, но Сильвана только сильнее ухватилась за его наплечники, не позволив их лицам далеко отдалиться друг от друга. Она подняла на него свои глаза, лучащиеся красным и, встретив его мягкий взгляд, прикрыла веки.       — То, что ты сказала про шен’дралар, — всё ещё разгадывая по крупицам загадку в своих руках, решил спросить он о том, что предположила Сильвана о его судьбе в Читальне, когда они убегали от обезумевших эльфов. Для справки или, возможно, даже больше для того, чтобы занять Сильвану хоть чем-то и не задохнуться от её поцелуев. — это было частью сделки? Или только то, что сделала бы ты на их месте? — переводя дыхание, закончил он.       Сильвана вернула ему свой спокойный и ровный взгляд.       — Я на своём месте, львёнок, — тут же монотонно отозвалась она.       Забыв о том, что ему только что нужно было отдышаться, Андуин задержал дыхание и тут же, расплачиваясь за это непроизвольное действие, глухо кашлянул в сторону под снисходительным взглядом Сильваны.       — Ты на моих коленях, — сипло осведомил он её, поворачиваясь обратно. Сильвана задумчиво откинулась назад и выпрямилась, осматривая находившегося под ней человека. А затем, подавив вырывающийся смешок и улыбаясь, победно сверкнула глазами и потянулась к его губам.       Восход грозил скорым наступлением. У Андуина горела кожа вокруг рта. Его губы припухли и раскраснелись от долгих поцелуев. Сильвана же напротив — осталась прекрасна, как и всегда. Ничего в её виде не выдавало событий прошедших часов.       Не отрываясь от уже потеплевших от постоянного контакта губ королевы-банши, Андуин выправил руки из-под плаща Сильваны и снова сомкнул их за её спиной поверх ткани. Он дёрнул рукой и, издав досадный звук, разорвал поцелуй и склонил голову, прижавшись щекой к груди Сильваны под ключицей. Сейчас он хорошо почувствовал, как затекла его шея и помолился, чтоб её не перерубили за подобное своеволие, тем более что это была вынужденная мера и по-другому — не выпуская Сильвану из рук — он не дотягивался до ремешков, удерживающих наручи, под которые были заправлены перчатки, а они уже изрядно надоели и, откровенно говоря, мешали.       Про себя Сильвана порадовалась, что из своего положения Андуин не мог видеть потерянное выражение её лица, когда её кожу на груди обожгла его разгорячённая и немного колючая щека. С ним она теряла контроль. Он словно вытягивал своей раздражающей сдержанностью из неё все эмоции. То, что она всегда держала при себе в общении с любым из лидеров обеих фракций, ему она кидала прямо в лицо. Как в воду. Что бы она не кидала — спокойное глубокое и чистое озеро только несколько мгновений шло рябью, а потом принимало свой обычный безупречный спокойный и прекрасный вид.       Андуин выдохнул с облегчением, наконец высвободив левую руку. Её овеял утренний лёгкий ветерок, приятно освежив после кожаного плена. Нехотя юный король отстранился от манящей прохлады, остудившей его щёку и уголок рта, и бросил перчатку с наручем к импровизированному складу оружия рядом с ними.       Расстроенная тем, что Андуин разрушил созданную теплоту на груди, Сильвана озадаченно проводила перчатку вопросительным взглядом и уже было собралась спросить, что это означает, как Андуин обжёг её лицо мягким прикосновением своей ладони и потянулся, чтобы коротко и целомудренно поцеловать.       — Из всех рас на Азероте и за его пределами, твоя — Отрёкшиеся — одна из самых удивительных, но ты… — он провёл большим пальцем по чёрным следам от застывших слёз на её щеке — ты больше, чем любой из них.       — О-о, — протянула она. — Так фанатики из Алого Ордена оказались правы, — она взяла его руку и убрала от своего лица, но не отпустила. Андуин вопросительно нахмурился. — Кое-кому следовало бы лучше следить за тем, чем занимаются его шпионы, — ровно ответила она на немой вопрос.       — Я не испытываю к Отрёкшимся ничего, кроме желания жить с ними в мире, Сильвана, — парировал он, доказывая, что хорошо осведомлён обо всём, о чём нужно.       — Мир между Ордой и Альянсом невозможен. Тебе бы стоило это уже понять, львёнок, — сказала Сильвана и отругала себя за то, что сделала это гораздо мягче, чем следовало.       — Он возможен, если только мы объединим усилия, — упрямо возразил Андуин, заходя на новый виток замкнутого круга, по которому они ходили в этой теме, и который он так отчаянно хотел разорвать.       — И что же скажет на это Верховная жрица Элуны? — Сильвана поморщила свой аккуратный носик.       — Как мне убедить тебя? — не отступал Андуин, с надеждой всматриваясь в светящиеся красным цветом глаза напротив.       Макушек деревьев коснулись первые лучи солнца.       Сильвана почувствовала, как бездна начала заполняться новой порцией непонятно откуда взявшейся боли. В его словах она слышала призыв, мольбу, и в ответ на них, нещадно жаля изнутри, что-то вновь пыталось пробиться из глубины тьмы, поглотившей её душу. Она склонилась, мягко прикасаясь своими губами к его, и звучно разорвала поцелуй под протестующее сопение Андуина.       — Ты не сможешь, — отрешённо ответила она.       — Но… — хотел было он возразить, но Сильвана приложила к его губам указательный палец левой руки.       — Чшш… — остановила она его, фиксируясь взглядом на его раскрасневшихся глазах, из-за полопавшихся от усталости и напряжения капилляров в них. Андуин решил, что странная магия, связавшая их, была знаком, говорящем о необходимости в объединении ради мира. У неё была другая теория. И ей нужно было всё проверить, прежде чем окончательно убедиться. Их перемирие уже закончилось, и теперь ей больше нечего терять. Мрачная тень, смешанная с неприкрытым желанием, отразилась на её лице, лишая короля Альянса дара речи.       Она отняла палец от рта Андуина и со всей страстью впилась в него, целуя. Жадно, агрессивно, оттягивая губы и кусая их. Она почувствовала, как Андуин сжал её руку, заглушая болевые ощущения, но продолжил ей отвечать. От раздирающих её душу чувств и мыслей Сильвана с силой закусила Андуину нижнюю губу, и размягчённая кожа лопнула, разбавляя вкус жизни металлическим привкусом крови.       Андуин сморщился от этого и зашипел, отрываясь от Сильваны и инстинктивно прикладывая правую руку к губе. Глаза Сильваны лихорадочно блестели в какой-то странной смеси восхищения и удивления. Она приоткрыла измазанный его кровью рот и аккуратно облизала губы. Андуин ощупал повреждённое место и, с досадой вздохнув, осмотрел окровавленный след на перчатке. Он взглянул на застывшую Сильвану, и её вид заставил юного короля почувствовать вину.       — Прости, — неожиданно для неё извинился он, считая, что произошедшее было случайностью, которая вряд ли была ей приятна. Правда, кому бы было такое приятно? Сильвана моргнула, поражаясь тому, что этот человек вообще дожил до своих лет с такой-то наивностью, и подняла их сцепленные до сих пор руки к его лицу.       — Исцели себя, — проговорила она. Не видя причин, почему нет, Андуин разжал ладонь Сильваны, выпуская её. Но этого не сделала она.       — Ты должна меня отпустить, чтобы я мог использовать Свет, — нахмурился Андуин, объясняя ей, казалось, очевидные вещи.       — Исцеляй, Ринн, — с неподдельным беспокойством потребовала она и прижала их руки вплотную к прокушенной губе, из которой струилась тонкой ленточкой кровь.       Всё ещё не решаясь, Андуин нахмурился и мотнул головой, показывая, что не хочет причинить ей боль. Сильвана же приподняла бровь, одним видом требуя, чтобы он начал исцеление так.       Принимая её решение, Андуин закрыл глаза и беззвучно прошептал молитву, изо всех сил стараясь направить магию исцеления так, чтобы она как можно меньше коснулась руки Сильваны. Она же, почувствовав острые, как иглы, потоки Света на своих пальцах, заставила себя не шевелиться и только наблюдала за золотистым свечением у лица жреца.       Закончив молитву, он пошевелил губами, убеждаясь, что исцеление прошло полностью, и, взглянув на вождя Орды, не имевшей уже следов его крови на своём лице, растерянно засуетился, пытаясь придумать, чем стереть с себя остатки крови.       Сильвана цыкнула, глядя на него, и без колебания наклонилась, чтобы медленно провести языком по его подбородку снизу-вверх, собирая красно-багровую дорожку влаги. По телу юного короля прокатилась волна электрических разрядов, а пульс подскочил. Достигнув места, где губа юного короля лопнула, Сильвана нежно прижалась к нему сомкнутыми губами и сглотнула. Задержавшись ещё на мгновение, она отстранилась.       — Время вышло, львёнок, — холодно констатировала она и, отпустив наконец его руку, легко встала на ноги и подошла к сложенному рядом оружию. И Андуин, сбитый с толку такой резкой переменой в её поведении, неуклюже, из-за долгой неподвижности, поднялся с земли. Сильвана взяла перчатку с тяжёлыми латными пластинами и кинула её юному королю.       — Давай, надевай, — повелительным тоном сказала она, и сама ловко надела свой лук и заправила на место клинок. — Бери свой камушек и проваливай к себе в Штормград, — раздражённо добавила она. Удовольствие и спокойное наслаждение схлынули, как волна с берега, утягивая за собой всё, что принесли, и даже больше. А на опустевшей отмели реальности остался только голый песок воспоминаний.       — Очень мило, — поджал Андуин губы, уже застёгивая пряжку на наруче, и пробормотал себе под нос: — Для этого мне нужно сначала найти Валиру, — тяжело вздохнул он.       Сильвана внимательно проследила за его реакцией и, постояв ещё немного так, развернулась, подошла к дереву и выдернула из него торчащую стрелу.       — Неплохо, — помахала она ей в руке и, бегло подточив кончик, заправила себе в колчан. — Для человека, — не упустила возможности уколоть его, окидывая взглядом траву под ногами.       — Лук был моим первым оружием, — отозвался Андуин, поднимая с земли походный нож и заправляя себе его обратно в сапог.       — И сколько несчастных белочек лишилось своих жизней в Элвинском лесу, пока ты тренировался? — донёсся до него её язвительный вопрос. Андуин хмыкнул, выпрямляясь.       — Ни одной, — он поправил доспехи и, прикрепив на пояс Шаламейн, посмотрел на Сильвану, уже идущую обратно к нему.       — Зайчики? — останавливаясь прямо перед ним, она с укоризной посмотрела на юного короля в его полном обмундировании.       — Для тренировок есть мишени и манекены, — заметил он, покачав головой. — Но, да, мне приходилось добывать еду самому, — добавил он, умышленно не упоминая о толпах нежити, штурмующих Штормград. Или о похищении себя Ониксией, или о покушении у могилы матери.       — Ммм… — задумчиво выдала она. Больше всего на свете ей хотелось сейчас всё бросить и снова целовать этого несносного, своенравного мальчишку, но их время и правда вышло, и ей давно пора было вернуться. — Ещё есть гениальные идеи, как мне тебя убить? — хмуро спросила она, вглядываясь в его небесно-голубые глаза.       Сердце Андуина ёкнуло. Он понимал, что произошедшее между ними не остановит войну, но всё-таки надеялся, что вождь Орды хотя бы чуть-чуть смягчится. Но она старательно давала понять, что ничего не изменилось.       Нет. Он не сдастся. Ни теперь, когда она показала себя с такой стороны.       — Если это магия, то в Даларане найдется тот, кто сможет обнаружить чары, наложенные на нас, — не отводя взгляда, ответил он.       — Отлично, — согласно кивнула Сильвана. — Пришли весточку, когда узнаешь, как избавиться от этого, — она скривила губы в улыбке и, резко развернувшись, собралась уходить. Андуин дёрнулся вперёд и ухватил её за предплечье.       — Стой! — вырвалось у него. — Ты тоже должна быть там, — быстро добавил он. Сильвана оглянулась, вопросительно вскидывая длинные белые, с золотистым отливом брови. — На случай, если эту магию можно обнаружить только, если мы находимся рядом, — предположил Андуин и отпустил руку.       Несколько мгновений они снова дырявили друг друга взглядами, пока разом не шагнули навстречу. Едва ли уже не привычным движением Сильвана притянула Андуина к себе за шею рукой, растворяясь в обжигающих прикосновениях его губ, жадно крадущих прохладу с её.       — На следующей неделе я собирался посетить Храм Света Пустоты в Даларане, —прошептал Андуин, ненадолго прерываясь в процессе. Ему нужна ещё одна встреча, чтобы поговорить с ней, переубедить, найти решение без кровопролития. А потом целовать её снова, если она позволит. И уже не прячась в глубине лесов от всех и не шарахаясь от первого попавшегося зайца.       — Разве нам нужен ещё один жрец? — иронично спросила она, отпуская его шею и готовясь уже покинуть его объятия.       Андуин прижался к Сильване лбом так, что теперь у них соприкасались только кончики носов и продолжил, закрыв глаза и сосредотачиваясь на том, что хотел сказать.       — Ты узнаешь, что я в городе и у тебя будет время прийти в Аметистовую крепость, — он сглотнул. — Кирин-Тор не вмешиваются в дела Альянса и Орды — я найду того, кто сможет сохранить наш визит в секрете.       Чувственно и звучно чмокнув Андуина, Сильвана сделала пару шагов назад, покидая тепло его рук, остановилась и, с откровенно довольной улыбкой осмотрев потрёпанного человека перед собой, хмыкнула.       — Не завидую я тебе, львёнок, — от чего-то весело сказала она. — А сейчас мне пора. Из-за кое-кого мне теперь нужно разобраться с Гордунни и кое-что найти, — легко оскалилась она, разворачиваясь и направляясь обратно — к Забытому городу.       — Ты ведь их не убьешь? — обеспокоенно спросил он вдогонку, на самом деле вдруг очень сильно заволновавшись о жизнях этих огров.       Развернувшись и продолжая идти спиной вперёд, она ответила ему с ухмылкой:       — Только если львёнок желает присоединиться, — и тут же исчезла среди деревьев.       Проводив вождя Орды взглядом, Андуин осмотрел место рядом с костром, на всякий случай проверяя, не оставили ли они какие-либо следы, указывающие на их личности — ничего. Кроме обломка стрелы, валяющегося где-то в кустах. Андуин стремительно пошёл в их сторону. Несколько минут досконального изучения местной флоры у себя под ногами — и он сдался. Он остановился, угрюмо обдумывая, что на четвёртый круг вряд ли уже что-то изменится: он тщательно просмотрел каждый куст, но обломка так и не нашёл.       Андуин посмотрел на бесконечную зелень дальше. И дальше. И дальше.       «Он может быть где угодно», — с досадой подумал он, понимая, что искать свой трофей, как назвала его Валира, может тут целую вечность, а он и так уже опоздал. И если Валира ещё не подняла панику, то это вот-вот случится. Ему нужно срочно добраться до башни Эстулана и передать весть, что с ним всё в порядке.       Двинувшись вдоль реки по направлению к дороге, Андуин думал о том, что сказала Сильвана перед уходом. Нет, Гордуни его больше не волновали. У неё был с ними какой-то договор. И если бы Сильвана Ветрокрылая хотела их убить — она бы это уже сделала. Его волновало всё остальное: как он объяснит события в Эльдре'Таласе и свою причастность к ним Валире, Шандрисе и потом всем остальным? Как он это сделает, если станет известно, с кем он был? Что он скажет, если их видели здесь, у реки? Но в данный момент его больше всего озадачили слова Сильваны о том, что она ему не завидует. И нет, она вовсе не сочувствовала ему на самом деле. Она явно наслаждалась тем, о чем в тот момент думала. От этой мысли внутри у него зашевелился, премерзко извиваясь, червячок очень нехорошего предчувствия.       Почувствовав лёгкий шорох за спиной, Андуин обернулся как раз вовремя, чтобы успеть среагировать — сзади на него с серией ударов накинулась Валира. Андуин выставил руки перед собой, блокируя летящие один за другим удары. И пока он пытался окликнуть и остановить разбойницу, она с яростным рычанием атаковала его снова и снова, стремясь сбить с ног. В конце концов, вложив всё отчаяние и вспыхнувшую злость, она с разворота приложила Верховного короля Альянса ногой. Андуин упал на спину.       — Вали-ира… — сипло взмолился он и закашлялся. Перед глазами мелькали чёрно-белые мушки. Его грудная клетка сейчас болела едва ли меньше, чем парой часов ранее, когда его туда же приложил огромный огр.       Оголённой кожи на шее Андуина коснулся холодный метал — разбойница прижала своим предплечьем его горло и придавила сверху его тело собой, чтобы он не мог подняться.       — Что она с тобой сделала?! — свирепо прошипела Валира. — Какое извращённое заклятие над тобой совершила, чтобы подчинить своей воле?!       — Никакого, Валира, это я, — устало простонал он, не пытаясь сопротивляться.       — Тогда какой демон в тебя вселился?! — продолжала допытывать она, почти срываясь на крик и едва сдерживая слёзы отчаяния. — Назовись, сволочь, и я, может быть, убью тебя не так мучительно!       — Валира, перестань! — с досадой простонал он, выдавливая из себя измученную улыбку.       — О, Андуин!.. — от переполняющих её чувств она подавилась воздухом. — Клянусь своей жизнью, я вытащу его из тебя, кем бы он ни был! — она закусила губу, чтобы та не дрожала.       Она хорошо помнила, как Бролл Медвежья Шкура боролся за её душу, захваченную Катра'Натиром. И то, что Вариан от неё не отвернулся даже тогда, когда она сама уже почти сдалась. Во имя Света! Нет. Во имя своих товарищей и в память о Вариане, она ни за что не отступится от Андуина. Она сделает для него всё, что сделали когда-то для неё Бролл, Эгвин и Мерил, и освободит душу своего друга во что бы то ни стало!       — Свет! — Андуин взмолился, закрывая глаза и вздыхая. — Валира, это я. Я. Настоящий. В своём уме. И со своей волей! — Он приподнял свои широкие светлые брови, с неозвученным вопросом открыто глядя ей в зелёные, светящиеся глаза.       Валира должна была чувствовать магию Скверны, но этого не происходило. Внутреннее чутьё подсказывало, что Андуин её не обманывает, и это и правда он. Тяжело дыша, разбойница отняла руку от его шеи и скатилась вниз, сев рядом.       — Тогда, Света ради, объясни, что здесь происходит, Андуин? — все эмоции у неё внутри смешались в единую какофонию, а на лице мелькали тени то отдельных из них, то все разом.       Не в силах больше сидеть на пятой точке, Андуин с трудом, лязгая своим доспехом, поднялся на ноги и протянул руку Валире.       — Я расскажу, — тяжело выдохнул он. — Но сначала нужно найти Анесдисс и её отряд, — он тяжело вздохнул, вспоминая, сколько они с Сильваной наделали шума, и продолжил: — Если они, конечно, ещё там, — закончил он, не желая перечислять варианты того, где они могли быть и что увидеть.       Поднявшись с помощью Андуина, Валира встряхнула длиннющими золотыми волосами, только частично убранными в высокий хвост, и принялась поправлять свои кожаные доспехи.       — Ты даже не представляешь, — начала она, нервно дёргая части своего снаряжения даже там, где не нужно, — чего мне стоило их убедить, что весь тот шум был от одних пьяных огров. А по утру ещё плести всякую околесицу, почему ты телепортировался в Штормград с помощью камня возвращения, вместо того чтобы вернуться с часовыми и отблагодарить Шандрису за её участие.       Глаза Андуина широко распахнулись. Он, правда, не представлял, за какие заслуги жизнь подарила ему такого чудесного товарища.       — Ты — настоящее сокровище, — только и смог выдавить из себя измождённый Андуин. Он приобнял Валиру за плечи и мимолётно поцеловал в висок. От этого жеста со стороны почти что брата глаза Валиры расширились. Она стремглав вывернулась и схватилась за клинки, предупредительно выставив их вперёд.       — Нет, всё-таки в тебе сидит какой-то демон! — вновь насторожилась она. И хотя она не чувствовала присутствие демона или тёмной магии в Андуине, но всё равно это говорила, боясь, что попросту не замечает их. Страх подвести Вариана сковал её разум. Что бы он сказал, узнай, что она привела и отдала его сына прямо в руки врагу, и теперь он является её марионеткой или одержимым демоном?       Андуин уронил взгляд себе под ноги и склонил голову.       — Я нашёл книгу, — тихо сказал он, меняя тему. Валира тут же опустила руки и открыла рот. — Но в ней нет ответа: что это за магия, — угрюмо добавил он, признаваясь себе, что просто принял этот факт магической связи с вождём и нашёл ему логичное применение, а вовсе не объяснение и знание, как избавиться от его воздействия. — Но я нашёл, возможно, кое-что, что… — он подчеркнул ещё раз: — возможно, поможет убедить вождя Орды остановить войну.       — Это поцелуями, что ли? — не веря своим длинным и прекрасным ушам, переспросила Валира. И со злостью впихнула клинки на место.       — Валира, — Андуин с укоризной одернул её. Он хотел сказать: «не это» — но вовремя остановился, понимая, что это не было бы правдой. Наверное, это малодушно, но он надеялся, что и ими. Он целовал Сильвану не ради мира, но почему он не мог желать, чтобы это ему помогло?       — Тогда какого… — она нервно приложила ко рту ладонь тыльной стороной и, переступив с ноги на ногу, продолжила: — Как ты мог вообще её целовать? Она же… труп, — дрожащим голосом едва слышно спросила она.       — Банши, — исправил он.       — Да, Андуин, она — банши, — согласилась Валира. Почти. — Которая вселилась в собственный труп! — всё ещё пребывая в шоке от увиденного, она пыталась образумить друга.       Андуин приподнял левую руку с раскрытой кверху ладонью и уставился сквозь неё, видя в этот момент, как меньше часа назад прикасался ею к щеке Сильваны.       — Она больше, чем банши. Или Отрёкшаяся, — повторил он свои же слова.       Валира судорожно вздохнула. Чтобы ни случилось в этом проклятом городе, Андуин явно был не в себе. Из-за усталости, наваждения или магии — не важно.       — Так, сейчас хватит, — твердо заявила она. — Я смертельно устала всю ночь гоняться по лесу за всеми… — она покрутила пальцем по воздуху, как часто это делала, пытаясь поместить большое значение в малую фразу. — вами. Потом с тебя всё вытрясу. Доставай камень и погнали домой, — попросила она в нетерпении едва ли не подпрыгивая. Ей отчаянно хотелось увести его отсюда. Прочь от всего, что случилось этой ночью.       Поняв, что ещё не всё причитающееся выслушал, Андуин виновато посмотрел на Валиру.       — Его нет, — признался он. Ошеломлённая очередным открытием, Валира сначала замерла, переваривая услышанное, а потом запрокинула голову к небу и беспомощно и протяжно промычала. — Прости, — попросил Андуин, робко улыбаясь.       Выпрямившись и покачав головой, она быстро выудила из кармашка свой камень и протянула его Андуину.       — Бери и лети отсюда — проспись! — глядя на бледного и уставшего короля Альянса раздражённо скомандовала она. — Я поищу твой камень. Если не найду, то вернусь через портал. Если успею…       — Не имеет смысла, — остановил он её. — Скорее всего он вывалился в Палатах Гордока. И я не думаю, что, даже если огры его найдут, что тоже маловероятно, — попытался он представить малюсенький камушек в огромной лапище великана, — то смогут различить что-то большее, чем камень, а тем более воспользоваться им, не зная, что это и куда ведёт, — спокойно рассуждал Андуин, забирая Камень возвращения Валиры.       Она цыкнула. Незаметно поискать что-либо у Гордунни под носом вряд ли представлялось возможным, да и слова Андуина звучали более чем убедительно.       — Тогда я сразу в портал, — немного успокоившись, кивнула она, прогоняя друга нетерпеливыми взмахами рук.       — Спасибо, Вал, — со всей возможной теплотой и любовью в голосе сказал он, исчезая в пространстве.