Anywhere you go, I follow

      Чёрная, мрачная туча, что некогда была яркой и пламенной Валирой, неохотно вплыла в покои юного короля, метнула в него грозный взгляд и неторопливо проследовала к любимому креслу у камина. Сев в него, она с больши́м недовольством отметила, что кресло было неизменно приветливо-мягкое. Сейчас, когда ей вообще не хотелось ничего приятного иметь в этом месте.       Стоя посреди комнаты, Андуин чуть ли не кожей ощущал летящие от подруги искры. Он не помнил, когда в последний раз для него было настолько волнительным присутствие кого-либо. Чтобы скрыть свою нервозность, он с силой сцепил руки за спиной и стиснул челюсти. Одним взглядом он проводил такую родную и такую чужую сейчас Валиру до её привычного места.       Из всех живущих на Азероте и за его пределами Валира была ему дороже всех. Она была его телохранителем и учителем, была его семьёй, любимой сестрой и верной подругой. Она была его якорем — тем, за что он держался в этом безумном водовороте вражды, ненависти и придворных склок. Она — единственная неизменная составляющая его жизни, которую он просто не может потерять ни при каких условиях. И сейчас она сидела рядом и совершенно безучастно смотрела на огонь в камине.       В тот вечер они возвращались молча, не считая грозного и повелительного «возвращаемся», произнесённого женским голосом сразу после ухода Сильваны. Валира гнала свою лошадь так, что у Андуина не было даже шанса заговорить. А по прибытии в Лагерь промозглого ветра, где была оставлена львиная стража, разбойница просто растворилась в воздухе. С тех пор они не виделись. Сославшись на жуткую занятость, глава Некоронованных отказалась посещать Штормград вне зависимости от повода. И только сегодня утром, спустя неделю, когда Андуин в очередной раз прибыл в Даларан и уже был готов лично спуститься в канализацию в поисках подруги, ему на удачу попалась Тесс Седогрив. Она остановила Верховного короля Альянса от столь рискованного шага и пообещала помочь.       Что бы ни сказала своей соратнице Тесс — это помогло. И юный король был безмерно благодарен ей за это.       Андуин подошёл к соседнему креслу, чтобы попасть в поле видимости Валиры, и уже было открыл рот, но, не издав ни звука, так и закрыл его обратно. Андуин знал, что должен начать первым, но нужные слова не шли на ум. Их просто не было. Не существовало. Ни одно из известных ему, ни на одном языке, не могло передать то, что он чувствовал и хотел донести до подруги: бесконечное сожаление и чуть ли не животный страх услышать, что она его никогда не простит.       Андуин качнулся на носках и, расцепив руки, сел в кресло с ровной и словно окаменевшей спиной. Каждой клеточкой на ней он чувствовал напряжение. И сейчас понимал, что со времён смерти отца ни одни переговоры не были столь трудными и столь важными для него лично, как этот разговор.       Так прошло с полминуты. В напряжённой, мучительной тишине.       — Валира, — наконец позвал он её, но златовласая эльфийка никак не отреагировала, продолжая наблюдать за замысловатым танцем язычков пламени. Поняв и приняв молчание подруги, Андуин осмотрел её потерянным взглядом и и тихо, голосом, переполненным отчаяния, сказал: — Прости…       Валира хмыкнула, дёрнув уголком губ в странной улыбке, но так и продолжила смотреть на огонь в камине, не удостоив и взглядом такого беззащитного перед ней сейчас Верховного короля Альянса.       — Я знаю — этого не достаточно. Но даже не представляю, существует ли что-либо на Азероте, что могло бы помочь мне загладить свою вину перед тобой… — продолжил он, и внезапно обнаружил, что в нервном порыве с силой поочерёдно сжимает пальцы и хрустит костяшками. Он заставил себя расцепить руки и положить их себе на колени.       Заметила это Валира или нет, но виду не подала.       — Не существует, — только подтвердила она. Но не резко или холодно, а спокойно, тихо и грустно.       Вкладывая в одну простую фразу так много смысла, так много всех тех чувств, что он испытывал: привязанность, доверие, любовь, тоску — Андуин выдохнул:       — Вал, ты нужна мне…       — Охранять твоего коня?! — сразу же резко выпалила разбойница, метнув в него испепеляющий гневный взгляд. Пронзенный им, как клинком, Андуин задержал дыхание, чтобы вытерпеть появившуюся в ту же секунду острую боль.       — Конечно, нет… — поспешил он опровергнуть выводы подруги и помотал головой, стараясь не думать о том, зачем Сильвана его позвала с собой и что они делали, пока Валира была вынуждена прятаться по незнакомым лесам с Верным. И о том, что подруга уже поняла, что из себя представляла его встреча с вождём Орды. Андуин почувствовал, как его лицо обдало жаром, и прочистил горло, чтобы продолжить разговор. — Ты ведь знаешь, что это не было запланировано.       Сидевшая закинув ногу на ногу разбойница поменяла их местами и подвигала плечами, приминая спинку кресла в неосознанной попытке найти в нём для себя большего комфорта.       — К тому, что ты постоянно исчезаешь, я уже давно привыкла, Андуин. И к тому, что что-нибудь да произойдёт в Восточных землях, я была готова. Но… — Валира прикусила губу, замолкая, и заёрзала в кресле. Мерзкий холодок быстро пробрался Андуину под рубашку, покалывая своими острыми колючками кожу, и поднялся выше по спине. — Она была здесь, — чуть ли не шёпотом от переполнявших её чувств озвучила Валира мысли их обоих, тыча пальцем в пол у себя под ногами.       То замечание про вид из окна в покоях короля Штормграда, конечно, было адресовано не ему. И может эту информацию и можно было узнать через шпионов, но то, как это было сказано, и реакция Андуина выдали первоисточник знаний. Юный король глубоко вздохнул и, прикрыв на мгновение глаза, кивнул:       — Была.       Валира резко отвернулась от него, потёрла пальцами лоб и беспомощно уронила руку на подлокотник, замолкая на некоторое время.       — И ты решил не ставить в известность о том, что это случилось, меня… — она запнулась, подбирая нужное слово, — …своего телохранителя, — наконец натянуто произнесла она. — Которого ты… — Резким коротким движением разбойница указала пальцем на своего собеседника, — …сам просил помочь прикрыть свою же задницу?! — Валира так сильно стиснула челюсти, что Андуину показалось, что она даже скрипнула зубами. Или не показалось. И, конечно, от него не ускользнул её выбор слов. Они больно кольнули его под рёбрами и застряли там ледяными иглами, что медленно таяли.       — Валира, — сдержанно позвал он подругу. Внешне черты лица молодого правителя не потеряли своей мягкости, но в тоне отчётливо зазвучали те нотки, которые всегда выдавали его упрямство и волю. — С первого дня нашего знакомства ты стала моим другом. И, если честно, я уже давно начал считать тебя старшей сестрой… Но как бы сильно я тебе ни доверял, и как бы дорога ты мне ни была, некоторые вещи я просто не могу рассказывать… Даже тебе, — признался он.       Его слова достигли цели, задев Валиру. Но от них ей стало только обиднее.       — Я, знаешь ли, стала сильно сомневаться, что ты вообще мне доверяешь, — с горечью в голосе ответила она, скорчив кислую гримасу, и перевела взгляд на стену с ещё незажжёным камином, что-то ища глазами над полупустой полкой с вазой и благовониями.       — Больше чем кому-либо, — сразу же отозвался Андуин, и Валира хмыкнула. — И мне всё ещё нужен телохранитель, — он мягко улыбнулся и ещё мягче, с неимоверной теплотой в голосе, добавил: — и мой лучший друг, — закончил он, прося об этом взглядом.       Разбойница вновь обернулась на юного короля, и её взгляд вновь заставил сердце юноши сжаться.       — Она была здесь, Андуин, — произнесла Валира это так, словно каждое слово было тяжёлым камнем, что она изо всех сил старалась поднять и положить на предыдущие таким образом, чтобы вся пирамида тут же не рухнула с грохотом. — Та, чью голову мечтает получить абсолютно каждый в Альянсе, один другого больше, была в покоях короля этого самого Альянса… — Её изумрудные глаза так ярко светились, что казалось она одним взглядом может прожечь дыру в собеседнике. — Как ты можешь просить меня защищать тебя, если я не знаю о таких вещах? — укорила она его.       Андуин понуро уронил голову. Безусловно, он должен был рассказать Валире о любом случае, когда в его комнату проник кто-то посторонний, тем более враг, но не о том, что к нему приходила женщина, с которой он всю ночь предавался страсти. Это было… То, чем не делиться он имел полное право. Личная жизнь членов королевской семьи, вернее, её отсутствие в случае Риннов, всегда была любимой темой у слишком многих. И ещё будучи маленьким принцем Андуин твёрдо решил держать её при себе. Вся сложность заключалась в том, что враг, проникший в его покои, и женщина, которая оказалась в его постели — одна и та же персона. И чтобы он ни выбрал: рассказать или нет — оба варианта были проигрышными.       — Да как она вообще сюда попала?! — не выдержав его молчания, вспыхнула Валира и взмахнула руками.       — Нашла мой камень, — признался он и откинулся на спинку кресла. — И я не стал тебе говорить об этом, потому что она вернула его мне и это больше не повторится.       — А может, она его и украла? — справедливо засомневалась Валира, продолжая сверлить друга взглядом.       — Нет, — возразил Андуин, мотая головой. — Помочь мне уйти живым из Читальни, чтобы украсть мой камень, чтобы прийти ночью и наконец меня убить — чересчур хитрая тактика даже для Сильваны, — иронично подметил он.       Валиру передёрнуло, и она поджала губы. Нет, признавать, что Сильвана не представляет угрозы для Андуина, она вовсе не собиралась, — не в этой жизни, — но даже если это было бы так, Сильвана всё ещё представляет угрозу для всех остальных.       — Она была здесь. Ночью… — повторила она. Ночью, когда все они спали… Прямо в стенах крепости. — И когда это было? — с внезапно появившимся горько-кислым привкусом во рту спросила она, теперь очень явно понимая, что беда чисто случайно пронеслась мимо Штормграда, Альянса и её лично.       — Сразу после пожара, когда Орда помогла сбежать принцессе Таланджи, — ответил Андуин, наконец позволяя себе немного расслабиться, и откинулся на спинку кресла. По крайней мере, Валира с ним разговаривает. Хоть и отводит взгляд, как сейчас.       Оценив то, что она уже знала и то, что узнала только что, разбойница подавилась смешком. Нервным. Сидя закинув одну ногу на другую, она недолго покачала той, что была сверху, и резким движением смахнула со лба невидимые раздражающие волосинки.       Та, кто является вождём Орды, была генералом следопытов Луносвета и должна обладать острым умом и твердым характером, пустилась в подобную авантюру. Страшно подумать, что она успела бы здесь наделать, пока её не остановили бы.       — Ненормальная, — выдохнула Валира, мотнув головой и прикрывая глаза.       — Она не ненормальная, — сдержано возразил Андуин. Разбойница повернулась к нему и удивлённо приподняла свою золотистую длинную бровь.       — Ты в этом так уверен? — со всей серьезностью спросила она.       — Абсолютно, — кивнул он.       — Конечно! — вдруг очень воодушевилась Валира, поднимая тон чуть выше, и, взмахнув руками, резко опустила их на подлокотники кресла с глухим хлопком. — Ведь вслепую телепортироваться к врагу, в самое охраняемое место из всех — такое высокоинтеллектуальное решение! До такого можно додуматься, только если рассудком повредиться, — с едким сарказмом заметила она. — Она действительно рассчитывала в одиночку перебить в крепости всех, но первым попался ты и её снова заклинило?       — Вал, — юный король устало вздохнул. — Сильвана необычайно умна и расчётлива. И я совершенно уверен, что мыслит она трезвее многих.       — Например, тебя? — не прекращала взывать Валира к критическому мышлению Верховного короля Альянса. Он укоризненно посмотрел на разбойницу.       — Обычно, когда мы используем камень возвращения, мы представляем место. Сильвана не могла видеть раньше крепость и как она устроена изнутри, но она могла представить меня…       — Я что-то не поняла, ты для неё вместо мебели что ли? — сразу же уколола Валира Андуина.       — Может и вместо, — не желая вступать с подругой в очередной спор, ответил он. — Так или иначе, она попала именно туда, куда рассчитывала.       — В переполненный людьми Тронный зал или на военный совет с генералами в Зале для совещаний? — вновь не сдержалась Валира от колкого замечания.       Андуин протяжно выдохнул, наклонился вперёд, упершись локтями в колени, и водрузил подбородок на сцепленные в замок пальцы. Уставившись взглядом в пол между двух кресел, юный король вновь мысленно пытался собрать тот образ, что маячил у него в голове. Для него действия Сильваны Ветрокрылой, вождя Орды и королевы-банши, были словно фрагменты витража, беспорядочно разложенные на столе: разноцветные, блестящие, разнообразные по форме, простые и понятные по отдельности, но какую именно картину они вместе должны были составлять — едва ли возможно было представить. Андуин выпрямился, опуская руки и возвращая взгляд подруге.       — Она просчитала меня, — удручённо сказал он, разводя руки, и продолжил: — она просчитала всех нас: меня, стражу, Альянс… — Он хотел добавить в этот список и саму Валиру, но, посмотрев на подругу, так и оставил фразу без продолжения, и вновь принялся интенсивно массировать пальцы. — Она могла привести с собой кого угодно, чтобы нанести больший урон, но пришла одна…       Разбойница на мгновение застыла, приоткрыв рот.       — Ты оправдываешь её… — тихо произнесла она.       — Я не оправдываю её, — смиренно ответил Андуин. — Просто понял, как сильно мы её недооцениваем.       — Ты делаешь это, — настояла разбойница, прищурившись и превращая свои глаза в две ярко-зелёные полоски света.       — Нет, — вновь запротестовал он, на самом деле уже не такой уверенный в однозначности своего ответа.       — Уже который раз… Что это тогда? — уставилась Валира на юного короля выжидающим взглядом.       — Вал, это… — Андуин не смог продолжить. — Я-я… — попытался он снова. — Свет! — взмолился он и остановился, отворачиваясь к огню в камине и прикладывая пальцы ко рту. Он глубоко вдохнул, стараясь сделать своё дыхание ровным и приводя мысли в порядок.       Понимать, что кто-то завладел твоим сердцем и разумом, и произнести это вслух — было совсем не одно и тоже. На самом деле он очень хотел найти для Сильваны внятное оправдание. И для своих чувств к ней. Но пока все его доводы были эфемерны, летучи, на уровне интуиции или слишком личные, чтобы быть озвученными. Это было сложно объяснить, но Сильвана была словно компас, который он не мог выпустить из рук, потому что это единственное, что могло привести его к миру и собственному счастью. Драгоценный, как реликвия великого рода. Красивый, даже в своём мрачном обрамлении. Но со сбитыми полюсами. И куда он вёл в итоге — никому не было известно.       Андуин ни на секунду не прекращал заботиться о своём народе и об Альянсе в целом, он прекрасно понимал, что его связь с вождём Орды будет выглядеть не меньше чем предательством в глазах окружающих. Да и положа руку на сердце, он сам не был до конца уверен, что даже со всеми его мотивами, это всё ещё не оно. Могло ли вообще это быть каким-то образом не оно с Сильваной и всем, что она совершила?        Его лёгкие сдавили невидимые тиски, не позволяя вдохнуть полной грудью.       — Эксперимент жреца? — помогла разбойница своему другу, выдёргивая его из мыслей. От неожиданности Андуин быстро повернулся к ней и устремил на разбойницу свой удивленный взгляд. — У вас там в Храме света Пустоты конкурс что-ли какой-то? Кто первый найдёт самую чёрную душу и обратит её на светлую сторону? Или просто решили не отставать от Армии света с их обращённым натрезимом, создав озарённую банши?       — Это уже слишком… — замотал он головой. Валира насупилась. Не то из-за того, что Андуин продолжал спорить с ней, не то из-за того, что был прав. Он прочистил горло и добавил: — Что-то в ней без конца взывает ко мне, — честно признался он, взлохматил себе чёлку, протяжно выдыхая, и нервно потёр рукой колено. — Я просто не могу от неё отступиться… Не теперь, — прохрипел он вновь переводя взгляд на огонь в камине.       В королевских покоях воцарилась королевского масштаба тишина.       Валира болезненно сморщилась, будто её кровь была отравлена Смертельным ядом, которым она смазывала свои клинки, и с каждым ударом сердца он всё больше проникал внутрь организма, вызывая продолжительный мышечный спазм.       — Ну почему она?! — наконец простонала разбойница от бессилия и досады, по-детски топнув своей изящной ножкой.       — Не знаю, — честно ответил Андуин, взглянув искоса на подругу. — Мне начинает казаться, что это всегда была она… — добавил он шёпотом, вспоминая совет в Даларане и то, как он увидел Сильвану впервые, на суде Адского Крика, когда она вошла в зал храма Белого тигра — самое необыкновенное и прекрасное создание из всех присутствующих.       Красивое лицо Валиры исказила гримаса злобы — из-за этой женщины она уже потеряла друга. Андуина она ей не отдаст.       — Я бы смирилась, будь то кто угодно другой. Хоть дриада с копытами! Но не нежить в мантии вождя Орды! — неожиданно для юного короля выпалила разбойница.       Андуин бессильно упал на спинку кресла и с грустью посмотрел на Валиру. Будь то дриада с копытами, он обязательно осадил бы подругу. Но это был тот вариант, в котором он ничего не мог возразить яростно источающей свой праведный гнев разбойнице.       — Я пойму, если ты не примешь мой выбор, — тихо ответил он, смотря ей прямо в глаза. Без вызова или обиды. — Правда.       Какое-то время друзья снова сидели молча.       Его выбор — скорее приговор. И принять что именно она должна? Вопрос, который не оставлял мысли Валиры с их последней встречи, вертелся на кончике языка. Она прикусывала его. Кусала губы и щёки, понимая, что не может и даже не хочет спрашивать такое. Ей никогда не хотелось пересекать эту границу с Андуином и, видит Свет, она не стала бы этого делать. Но, если ей нужно продолжать защищать это голубоглазое придавленное короной и ответственностью за пол-Азерота бедствие, ей необходимо понимать к чему готовиться, и поэтому она уже просто не может оставаться в неведении. Валира молча встала и под вопросительным взглядом друга прошла по комнате.       Андуин опустил голову, смиренно дожидаясь, когда подруга снова будет готова говорить, и лишь искоса посматривал, как она расхаживала по сине-золотистому ковру. Сознание эльфийки терзали мысли, она уже несколько раз останавливалась, открывая рот, затем резко отворачивалась и снова мерила шагами комнату. Но она всё ещё была здесь. С ним.       — Ты будешь спрашивать или мне начать? — спустя некоторое время всё-таки нарушил молчание юный король. Разбойница остановилась и кинула в него острый взгляд.       — Ты уже начал, — хмыкнула она и, запрокинув голову к потолку и взмолившись про себя Свету, выругалась одними губами и наконец произнесла: — Умоляю, скажи, что вы просто сидели перед камином за чашкой чая и рассуждали о судьбе мира, подкидывая в огонь полешки?       Лицо Андуина сделалось каким-то странным. Оно почему-то выражало сочувствие, а уши приобрели красноватый оттенок.       — Не могу, — внезапно охрипнув, ответил Андуин и закашлял в кулак, прочищая горло.       Максимально сохраняя спокойствие, Валира ровно вдохнула и согласно кивнула. Конечно, глупо было спрашивать это. Не после того, что она видела в Фераласе. И не после откровений Верисы.       — Вы… — начала она снова и остановилась. Переминаясь с ноги на ногу, она снова попыталась сформулировать вопрос, жестами изображая какое-то пружинистое движение, очень похожее на то, когда проверяют хорошо ли надут воздушный шарик. — Скажи, что вы только целовались, — резко взмахнув руками, попросила она. Андуин некоторое время просто смотрел на неё, будто это он ждал ответа.       — Не могу, — наконец шёпотом ответил он, медленно водя головой из стороны в сторону. Валира в шоке застыла, распахнув широко свои изумрудные глаза. Она очень боялась получить подобный ответ, до последнего надеясь, что здравый смысл восторжествует.       Дав подруге немного времени прийти в себя, Андуин добавил:       — И прежде чем ты ещё что-то скажешь… — мягко, но уверенно продолжил он. — От живой её практически ничего не отличает, — он замялся, коротко поджав губы и разводя немного руками. — Кроме температуры тела и пары малозначимых моментов.       Так и не шевелясь, Валира зажмурилась, как если бы она была ранена, а повреждённое место начали лечить подручными средствами без всякой магии.       — Проклятие! — тихо, но с чувством выдохнула она, упираясь руками в бока и повесив голову.       Ей не нравилось ничего из того, что происходило. Совершенно. Это не было какой-то взбалмошной забавой нерадивого короля. Это было то, над чем никто из них не был властен. Даже королева-банши.       Это было катастрофой.       И если Валира и злилась на Андуина за то, что ради него подставляется всем бедам на радость, а он решил скрыть от неё такую «незначительную» деталь, как «вождь Орды в покоях короля Альянса», то всё равно хорошо понимала, что продолжает и будет продолжать добровольно идти в это пекло и дальше. Свой выбор она сделала уже давно.       Андуин был её семьёй. Он был тем, кто делал Штормград её домом без дома, вместо сточных труб и трущоб канализации Даларана, в которых ей приходилось обитать в роли главы Некоронованых. А главное, Андуин был для неё оплотом веры. Маяком надежды. Ориентиром того, ради чего стоит жить и за что бороться.       И этот человек решил бороться за ту, что заставила всех увериться в своей безнадёжности.       — Я обещала, что буду на твоей стороне, Андуин, — тихо сказала она, рассматривая местами пошарпанные носки своих кожаных сапог. — Надеюсь, это стоит того, — добавила она, глубоко вздохнув. — И я верю тебе. И Бейну… — наконец призналась Валира, выпрямилась, хотя так и осталась стоять в стороне. Сидеть больше не хотелось. Совсем.       Андуин тут же встал и подошёл к подруге.       — Спасибо, Вал, — с облегчением в голосе сказал он и приложил руку к сердцу. — Это очень много для меня значит.       — Но ты должен пообещать, что между нами больше не будет секретов. Пока дело касается Сильваны, — она сурово посмотрела на юного короля и, увидев замешательство и смущение, поторопилась оговориться: — Святой Свет! Без подробностей! — она быстро подняла руки в останавливающем жесте. — Уверена, что ты не хочешь рассказывать, и уверяю, что я не хочу знать, — отрезала она.       Андуин только молча кивал и прожестикулировал, что совершенно согласен с ней.       — Угораздило же тебя… — Наконец выдохнув, но так и не сумев полностью вернуть себе хладнокровие, Валира продолжила: — Рассказывай, что я пропустила? — Она мотнула головой, стряхивая с лица золотистые прядки волос.       Андуин мягко улыбнулся и поднял указательный палец вверх, выражая всем своим видом, что у него есть что показать. Развернувшись на пятках, он направился к письменному столу. Медленно приближаясь к молодому королю, Валира с любопытством проследила, как он достал из ящика стола конверт и протянул ей.       — Это мне сегодня утром передала Солара, — прояснил он.       Валира выгнула бровь и взяла из рук Андуина конверт, ловко выуживая из него послание. И даже ещё не прочитав, а только увидев оформление, спросила:       — Солара пополнила армию твоих воздыхательниц? — не то чтобы удивилась Валира, кинув вопросительный взгляд на друга. Он только кивнул на бумагу в руках разбойницы, и та наконец принялась читать. «На перекрёстке двух дорог, Где льётся кровь через порог, Лазурь небес куда стекает, Движенье там не утихает. В тот день когда наполнят вены Лишь пузырьки весёлой пены, А сумрак лица встречных скроет, И голос музыка укроет, Войди без страха в ту обитель — Для стража будешь ты целитель. Три раза девять вверх отмерь, И смерть тебе откроет дверь. С.»       — Солара точно осталась в Храме света Пустоты? Или друстварские ведьмы уже добрались до Даларана? — нахмурилась Валира.       — Или у нас намечается шабаш жрецов тьмы с жертвоприношением и меня пригласили на роль жертвы, — поддержал он догадки подруги очередным предположением, выражая полную серьёзность на лице.       — Или противостоять бездне оказалось куда тяжелее, и бедная девочка сходит с ума? — попыталась найти грамм разумности в этом бреде разбойница. Андуин только улыбнулся и покачал головой.       — Это шифр, — ответил он, и Валира недовольно скривила губы. Андуин озвучил совершенно очевидную для неё вещь, но сделал это так, словно это должно было всё объяснить. — Это писала Сильвана, — сжалился он над подругой.       — Прости? — опешила Валира и даже ненадолго потеряла дар речи. Изумрудное свечение её широко распахнутых глаз коснулось спадающих на лицо золотых порядок чёлки. — Тебе Сильвана Ветрокрылая пишет стихи? — шокировано спросила разбойница и заметила, как осознание этого факта заставило расшириться и его глаза. — Сильно-Ваше-Величество, — одним словом произнесла эльфийка. Перед её глазами вновь встала та сцена, когда Андуин взбирался на спину нетопыря к королеве-банши, а та так мягко улыбалась, прижимая его руку к себе.       Захвативший Андуина с утра азарт в разгадывании послания теперь сменился разливающимся внутри тёмным и уютным теплом. Юный король прочистил горло.       — В прошлый раз мы договорились встретиться в Даларане на праздновании Хмельного фестиваля… — пояснил он, но запнулся, глядя на хитро сузившиеся глаза Валиры.       — Сильвана стихами пригласила тебя на свидание? — поддела она друга. Андуин плотно сжал губы, чтобы подавить улыбку из-за ещё больше разлившегося внутри чувства тепла, и кивнул в знак согласия и принятия колкостей, которые он несомненно заслужил.       — Навскидку, у меня есть несколько предложений, где это может быть… — он замолчал, задумчиво уставившись на подругу.       — И где же? — воспользовалась Валира его заминкой.       — Я хотел бы услышать это от тебя. Ты знаешь Даларан от первого до последнего камня — помоги мне, — выдохнул Андуин и в ожидании ответа застыл.       Валира хмуро посмотрела на друга и, тяжело вздохнув, снова уткнулась в бумагу. После нескольких минут изучения текста, под смиренное ожидание юного короля, она наконец заговорила:       — Признаюсь, это умно, — наконец заговорила она. — Могло было быть, — недовольно добавила Валира и, сложив лист, вернула его с конвертом обратно в руки владельца. — Если не знать, что место встречи в Даларане, а письмо явно является приглашением по своему существу, то можно решить, что это просто бредни в стиле древних богов и их безумных пророчеств, или даже просто описание ритуала очередного религиозного клана… — она замолчала.       — Тогда почему «могло было быть»? — переспросил Андуин.       — Потому что Даларан здесь слишком очевиден. Даже если решить, что «С.» — это «Солара», на что судя по всему делала ставку Сильвана, то всё равно это Даларан. Мерцающая Роса живёт в нём! — Разбойница приподняла руки в пожала плечами. — Плюс это самое начало Хмельного фестиваля, когда больше всего народа собирается под Стальгорном и Оргриммаром и к вечеру уже теряет способность передвигаться куда либо или просто чётко видеть. Тут и сумрака не надо.       — Какой это именно день мне известно, мне нужно место, Вал, — он мягко улыбнулся и кивнул на лист бумаги в её руках. Валира вздохнула.       — В Даларане есть несколько мест, которые с натягом, но можно назвать перекрёстком. Так-то там с ними всё очень грустно. Первое, что пришло в голову — это то, что это может быть у лекарей в пункте первой помощи. Там и кровь есть, и второй этаж с уютным лазаретом, но… Вы там не бинтовать же будете учиться, а постояльцы вряд ли оценят ваши «переговоры», — деликатно подчеркнула она последнее слово и сверкнула глазами, отводя их в сторону, пока Андуин стучал кулаком по груди, пытаясь откашляться.       — Валира, пожалуйста… — взмолился он.       — Ладно, — сжалилась она. — Это точно не крылья фракций. Скорее всего, это частный дом или одна из малых башен, хозяева которых сдают искателям приключений комнаты, — заключила Валира.       — Или таверна, — озвучил он то, что Валира скорее всего тоже предполагала, но не озвучила.       — Нет, — усмехнулась она. — Это слишком очевидно. Да и чересчур рискованно, — живо отмахнулась разбойница от его предположения.       — Нет, нет, нет… — задумчиво протараторил Андуин, внезапно выискивая что-то у себя под ногами. — Спрятаться у всех на виду… — вспомнил он их разговор с Сильваной. — Нет, это как раз то что нужно. Куда ещё могут стекаться «кровь» и «лазурь небес»?       — В любую торговую лавку Даларане? — в тихом ужасе ответила вопросом на вопрос Валира. Андуин опять как-то странно улыбнулся, будто извиняясь этим. — Святые демоны! — Валира запрокинула голову и помотала ею. Золотистые прядки волос послушно извились змейкой в воздухе.       — Мне нужно, чтобы ты это проверила, — попросил он её.       — Нет, — строго посмотрела на него разбойница. — Это просто самоубийство!       — Пожалуйста, — не отступал он.       — Андуин, ты с ума сошёл! — эмоционально прошипела Валира. — Да там с лёгкостью тебя узнает кто угодно! — В полном негодовании она уставилась на молодого короля.       — Я должен выглядеть как самый обычный лекарь, — он приподнял письмо Сильваны в руке и легко им помахал, напоминая этим, что там об этом было сказано.       — Брось!.. — застонала она. — Всё это, — она указала пальцем на бумагу в его руке, — легко расшифрует кто угодно, просто зная, кто передал тебе это послание. Ты уверен, что Солара не читала его и не подставит тебя? — внезапно спросила она.       — После всего, что ты пообещала с ней сделать, если она предаст меня? Уверен, — кивнул Андуин, вспоминая, как даже самому стало не по себе от устрашений главы Некоронованных в адрес молодой эльфийки бездны. Такой подругу он видел впервые. И это было, честно сказать, жутко.       — Даже если так. Ты же понимаешь, что единственный кто остаётся за кулисами — это Сильвана? — продолжала отговаривать друга Валира, взмахивая руками.       Действительно. Если подумать об этом так, то Сильвана на самом деле остаётся не при чём. Но только в том случае, если сама не придёт. Он сильно рискует. И репутацией и жизнью. Но больше ли чем в любой из предыдущих раз? В том домике на озере Лордамер Андуин дал себе слово верить Леди Сильване Ветрокрылой. Она не только была всё это время с ним честна, но и заботилась о сохранности его жизни. Перед глазами встал образ королевы-банши, когда она стучала пальцами по его нагруднику, отбивая такт, а в ушах зазвучал метал и её голос. Мелодичный и размеренный.       — У Сильваны достаточно плохих черт, — он сделал небольшую паузу, принимая правду такой, какая она есть. — Но подлости нет среди них, — ответил он ровно. — Она не станет этого делать.       В его словах звучала правдивость, в которую, несмотря ни на что, хотелось верить. И в голове у Валиры вертелась всего одна мысль, такая же правдивая, как человек перед ней:       — Она разобьёт тебе сердце… — тихо, почти шёпотом сказала Валира. — Если раньше не погубит.       — Ты не можешь знать этого. — Его грудь пронзила острая боль, противясь этому утверждению. Такая же сильная, какую он видел на лице подруги в этот момент. — Её тянет ко мне так же, как и меня к ней…       — У меня есть глаза, Андуин, — жёстко оборвала его Валира. — Даже откинув все свои чувства, — тут она замолчала, чтобы собраться мужеством, смягчить тон и продолжить более аккуратно. — Я не могу придумать, что должно произойти на Азероте, чтобы вы могли быть вместе… Самими собой или хотя бы не в бегах, — мягко, будто гладит побитую кошку, сказала она и тихо добавила: — Не в этой жизни.       То, о чём Андуин всевозможно избегал до этого момента думать, внезапно обрело свою форму в этой короткой и маленькой фразе. Всё это время он старался концентрироваться на том, что к тому моменту, когда ему на самом деле придётся решать эту проблему, пойдет ещё много времени, многое изменится и появятся аргументы, которыми он сможет оперировать.       — Давай поговорим об этом тогда, когда хотя бы начнутся разговоры о перемирии, — болезненно выдохнул он, отводя глаза.       Валира ощутила, как мышцы на лбу между бровями начали болеть — так долго и сильно она хмурилась. Через мгновение её лицо разгладилось, и она просто кивнула.

***

      «Моя королева, удача благоволит нам», — с этими словами к ней вернулся Натанос из Зул’Дазара.       Откинувшись на спинку стула и, по своему обыкновению ещё при жизни, закинув на угол стола скрещенные в области щиколоток ноги, бывший генерал следопытов сидела неподвижно уже с полчаса и бесцельно блуждала взглядом по видневшимся ей в узенькое окно строениям города магов. Тусклый свет закатного сиренево-оранжевого неба всё ещё пробивался в комнату — вечер набирал силу.       Найти тело Дерека Праудмура на самом деле было удачей. Один только этот факт уже помог Орде отвлечь войска Кул-Тираса и насолить Альянсу. Но… Сильване совсем не было радостно от этой удачи.       Положив одну руку на столешницу, она легко тронула кончиком пальца под простой кожаной перчаткой одно из двух лежащих на блюде яблок — лишнее действие с ненужным предметом, к тому же пробуждающим непрошеные чувства.       Уже несколько дней королева-банши пыталась примирить внутри себя осознание нежданной выгоды и чувства злости на своего защитника за то, что тот без её ведома и согласия отступил от плана, внеся в него дополнительную составляющую. Натанос всегда был на стороне Сильваны. Он безоговорочно следовал за той, кто пробудил его сердце в жизни и разум в посмертии. Он мог предугадывать её желания и идеально, почти всегда, выполнял все её поручения. Он знал и понимал её мотивы. Но так ли хорошо он понимал её?       Он был с ней, когда она потеряла родителей. Он был рядом, когда Орда лишила её и брата, а она сама чуть ли не была готова избить до смерти сестру. Он знал, что, обретя свободу, Сильвана возвращалась к Шпилю Ветрокрылых. И знал, как она переживала, что, позови она Лирата, тот предстанет перед ней.       И когда из уст её защитника прозвучало предложение воскресить и использовать против Праудмуров их сына и брата — Сильвана просто не могла поверить: как самый близкий для неё человек на Азероте мог предложить подобное?! Как он мог не понять, что заставляет вспоминать самый чёрный день в её жизни и вновь возвращаться к мыслям о том, что было бы, найди она любимого брата в виде истерзанного озлобленного духа? И как в этой истории она могла не видеть в ледяной ведьме себя?       Сильвана презирала Джайну Праудмур за то, что та могла когда-то любить того морального урода, что превратил её смерть и посмертие в вечный ад. За то, что она могла, но не остановила его, когда их города ещё не превратились в пепелища и тени.       «Теперь ты понимаешь…» — сидя в Подгороде, впервые без злобы подумала Тёмная госпожа, когда до неё дошли вести о кровавом походе Джайны на Похитителей солнца в Даларане после уничтожения Терамора.       Практически не меняя положения, Сильвана переместила руку на пустое место и так и остановилась, всё ещё рассматривая глянцевую зелёновато-красную поверхность фрукта.       «Лучше тебе никогда не возвращаться с Предела судьбы», — теперь думала Вождь Орды. И вовсе не из-за страха перед силой верховного мага Кирин-Тора в отставке. Своей судьбы королева-банши не желала никому. Даже врагу.       За дверью послышались тяжёлые шаги. Сильвана выпрямилась, опустив ноги на пол и оторвавшись от спинки стула, и уставилась на дверь. Но, только став более чётким, звук поступи сразу начал отдаляться, так и не приблизившись к двери комнаты, в которой затаилась Ветрокрылая. А ещё через мгновение в коридоре послышались басящие голоса орков. Сильвана откинулась обратно на спинку стула и снова закинула ноги одну на другую. Её взгляд вернулся на тарелку с яблоками.       Андуин.       Последний раз его губы имели такой, кисло-сладкий вкус. Эти чувства, присущие живым — вкус, запах, чувство тепла — дурманящее послевкусие, что оставляли после себя встречи с человеческим королём.       Взяв в руку одно яблоко, Сильвана поднесла его к своим губам. Немного помешкав, она всё-таки сделала небольшой укус, вдыхая при этом аромат фрукта, и сжала маленький кусочек спелого плода зубами — под давлением его мякоть начала таять во рту, выделяя сладкий сок. Вождь Орды закрыла глаза, представляя перед собой человека, что заставлял её чувствовать себя вновь живой.       Сильвана знала о родственных отношениях короля Альянса с Джайной Праудмур и видела на примере Валиры, что для Андуина, его названная семья значит не меньше чем для неё её кровная, хоть и развалившаяся. Сильвана вовсе не желала быть причиной его страданий, но должна была собственноручно выложить ему дорогу из боли.       Позволив кусочку яблока исчезнуть у себя во рту, Сильвана открыла глаза и отложила начатый фрукт обратно на блюдо. Она задержалась взглядом на нём, и черты её красивого лица стали суровее.       Андуину стоило бы не приходить. А ей — встать и уйти, если она правда не хотела причинять ему боль. Сильвана нахмурилась, поймав себя на этой мысли.       Бесформенное нечто в глубине пропасти, в которой тлела от боли и ненависти душа банши, остро кольнуло, оставив пульсирующую рану без всякой надежды на заживление. Боль, что заставляла королеву-банши идти только вперёд, подняла внутри волну озлобленности: Андуин сам сделал свой выбор, а она со своей стороны сделала всё, чтобы он был лишён иллюзий в её отношении.       У неё нет ни одной причины жалеть его.       Эта мысль расставила всё по своим местам. Приняв спокойный, в чём-то даже величественный вид, Сильвана повернула голову к окну — небо стало ещё более тёмным. Ожидание затягивалось. В конце-концов, если Андуин не придёт сейчас — она не станет с ним больше встречаться. И сейчас она пыталась решить, сколько ещё готова ждать, оттягивая даже этим тот момент, когда ей пришлось бы принять это, как бы ей не хотелось того признавать, болезненное решение.       В кратковременно стихшем шуме и музыке снова послышались чьи-то шаги. В самом низу лестницы. И словно неведомая сила заставила Сильвану в тот же миг подняться на ноги. Ответ пришёл сам: либо она услышит сейчас стук в дверь и позволит себе снова насладиться своим трофеем, либо она выйдет за неё, закрыв, как и путь к себе для Андуина, навсегда.       Без единого шороха она прошла по комнате и прижалась к стене у двери спиной так, что при открытии той, она оказалась бы за ней. Бывший генерал следопытов затаилась.       Более чёткие и уверенные, чем предыдущие, шаги приближались к двери в комнату. Внутри чёрной бездны проснулся тёплый и мягкий сгусток нечто, чего-то живого — Андуин всё-таки пришёл. Будучи всегда настороже, Сильвана взяла в левую руку извилистый клинок, а правой потянулась к вставленному в замочную скважину ключу.       Шаги остановились. Буквально в метре от двери.       Сильвана застыла, едва коснувшись кончиками пальцев ключа. В её голове промелькнуло сомнение: могла ли она столь сильно завуалировать своё приглашение, что юный король мог не понять его? Нет. Она слегка мотнула головой. Это же было так очевидно после их разговора. Да и через жрицу бездны он ясно дал понять, что придёт.       Мог ли Андуин выдать её и прислать своих людей, чтобы наконец схватить и предать суду? Она знала, что он не сделает этого. Не так. Но не могла не задаваться этим вопросом.       Гость «Приюта фокусника» шаркнул под дверью ногами и пошёл прочь от комнаты.       Сильвана уронила взгляд на пол, протянутая к дверной ручке рука медленно опустилась вниз. Дальше по коридору послышался звук открывающегося замка в одну из соседних комнат.       «Что ж… так тому и быть», — подумала она. Внутри образовалась немая всеобъемлющая пустота.       Время вышло.       Ещё недолго цепляясь в сумраке комнаты за причудливый узор ковра на полу, Сильвана выпрямилась, вздёрнув подбородок, накинула на голову заколдованный чарами иллюзии капюшон, скрывавший причёску и меняющий цвет глаз, а затем натянула на лицо повязку, спрятав под ней и чернеющие следы от слёз — всё, что осталось в её образе обычного искателя приключений от всем известной личности. Замерев на несколько секунд, она резко повернулась к двери, чтобы наконец отпереть её и покинуть эту одинокую комнату, но тут же замерла — дверная ручка плавно наклонилась вниз, немного скрипнув в конце, а затем в дверь раздался стук. Негромкий. Четкий. Ритмичный.       Глаза бывшего генерала следопытов широко распахнулись — этот ритм невозможно было не узнать. Она сама его отбивала пальцем по золочёному нагруднику Верховного короля Альянса в доме у подножия Подгорода. Вся пустота внутри в один миг заполнилась чем-то жгучим и обволакивающим.       Сильвана попыталась оценить, мог ли человек за дверью понять, что она стояла прямо за ней. Выдержав паузу в долгих несколько секунд, чтобы не выглядеть жалкой дворнягой, подпирающей дверь в ожидании хозяина, Сильвана повернула ключ в замкé и отступила обратно к стене — дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина в длинной, ободранной тёмной накидке, глубокий капюшон которой скрывал лицо.       Едва гость вошёл в комнату, Сильвана стремглав приставила левой рукой клинок к его горлу, а правой толкнула дверь назад.       Если бы сердце королевы-банши ещё билось, оно наверняка бы дало слабину и сбилось с обычно размеренного хладнокровного темпа. Всё внутри кипело желанием, чтобы это был Верховный король Альянса. Всё внутри кричало, что это не мог быть кто-то другой. Но пока она не увидит его лицо, она не может позволить себе расслабиться и потерять бдительность.       Они всё ещё враги.       Человек перед ней замер. Кровь прилила к его голове.       Идя сюда, Андуин уповал на верность своих выводов о действующем Вожде Орды. На единственное, что вряд ли можно было переоценить — то, что она не отступает от того, что задумала. Даже с ним.       В сумерках комнаты, к которым его глаза не были достаточно готовы, и на фоне звука закрывающейся двери, Андуин плохо видел руку держащую направленный на него клинок, но хорошо ощущал его холодное прикосновение к своей коже. Юный король медленно повернул голову к стоящей слева от него женщине, неподвижной, словно каменное изваяние, с тускло светящимися золотыми глазами, видневшиеся из-под капюшона.       Живое сердце гулко билось в горячей груди, но он всё ещё не чувствовал той предупреждающей боли в своём теле, что всегда сообщала об опасности.       Без резких движений, Андуин полностью развернулся к своей возможной убийце и медленно снял свой капюшон — женщина, одетая в самую простую и неброскую кожаную одежду, даже не шелохнулась. Не рискуя нарушить тишину словом, молодой король протянул руку к её лицу и, зацепив за верхний край повязку на нём и не встретив сопротивления, плавно опустил её вниз.       Из под неё сначала показались выжженные чёрной магией следы от слёз, а затем и аккуратные, приоткрытые губы. Те, к которым он в тайне от всего Альянса уже долгое время мечтал прижаться своими.       Сильвана.       Уже не сомневаясь, что увидит, Андуин поднял руку до верхней части её капюшона и плавно, словно гладя по волосам, сдвинул его назад, развеяв чары, изменившие цвет глаз, и оголяя светлые пряди.       Увидев наконец долгожданные черты лица, Андуин резко выдохнул, мгновенно расслабляясь. А затем просто отмахнулся от приставленного к нему клинка, быстро и слегка небрежно отстраняя руку Сильваны тыльной стороной ладони, и, шагнув навстречу, притянул её к себе обеими руками.       Послушно уронив руку с оружием в ней и уже растворяясь в тепле человеческих губ, Сильвана будто на мгновение забыла, куда ей нужно деть смертоносный кусок металла, а затем убрала его в ножны на поясе.       Следуя остатками стремительно затухающего голоса здравого смысла, она потянулась к ключу в дверном замке, но получилось лишь скользнуть по нему кончиками пальцев. Она тут же попыталась повторить попытку, наступая на Андуина, но в результате только больше к нему прижалась. И хотя этого и хватило, чтобы дотянуться до ключа, на этот раз она почувствовала, как Андуин перехватывает его своей рукой и закрывает замок.       Как же она скучала по этому безмолвному пониманию. И по нему.       Почувствовав наконец желаемую мягкость и прохладу губ королевы-банши, Андуин поразился тому, чего никак не ожидал ощутить от Сильваны — вкус яблока на её губах.       Он коротко мыкнул от удовольствия и углубил поцелуй.       Зачем бы Отрёкшейся понадобилось употреблять что-то съедобное? Эта мысль встревожила его разум, но быстро начала ускользать — вместе с растворяющимся яблочным ароматом. Он обязательно подумает об этом... Потом.       Сильвана завела свои руки королю Альянса под плащ, гладя незащищённые сейчас тяжёлым металлическим нагрудником бока и спину. На нём были только ткань и кожа. Как и на ней. Не отрываясь от поцелуя, она слегка отодвинулась от Андуина и, найдя завязки его плаща, развязала их, стянув с широких мужских плеч невзрачную накидку. Затем, не без усилия, всё-таки звучно разорвала поцелуй и отступила от человека — он неохотно выпустил её из рук.       Уже проваливаясь во власть тёмного очарования королевы-банши, Андуин молча наблюдал, как она кидает его плащ и свои в тот же момент снятые с головы капюшон с повязкой на единственный в небольшой комнате стул — место будущего скопления всех их вещей. Губы молодого короля дернулись в лёгкой улыбке — цель и намерения вождя Орды были ясны, как небо над Штормградом в летний солнечный день. Не то чтобы Андуин рассчитывал на что-то другое, но мысль, что Сильвана этого хочет так же сильно, как и он, опьяняла. И он был совершенно не прочь забыться в её объятиях на этот вечер, полвечера, час… Сколько бы времени у них ни было на этот раз.       Сильвана стянула с себя перчатки и бросила их к другим вещам. Затем аккуратно сняла намотанную вокруг левой кисти мужскую ленту для волос — единственную вещь, которая была положена аккуратно на стол, и которая, вероятно, была на её руке и в прошлый раз, хотя этот момент ускользнул от внимания уставшего и перенервничавшего Верховного короля Альянса. Она посмотрела на Андуина. Тёмно-багровый свет её глаз, прорезав полумрак комнаты, достиг самого сердца человеческого короля, заставив его двинуться с места. Шагнув навстречу Сильване и попутно снимая с себя перчатки, он отбросил их на стул и обнял ладонями лицо королевы-банши, возвращая себе обратно прохладу её губ. Цепляясь друг за друга взглядами и перехватывая губы, как только это становилось возможным, они помогли друг другу снять защитные одеяния, оставшись в нательных вещах, штанах и обуви. Осознание того, насколько это произошло быстро и легко по сравнению со всеми предыдущими разами, кольнуло под сердцем — повторится ли когда-нибудь лёгкость этого момента или они навсегда останутся в плену тяжести боевых доспехов?       Подхватив Сильвану на руки, Андуин развернулся на пол-оборота и сделал пару шагов до кровати. Усадив на неё Сильвану и зависнув в сантиметре от светлого пурпура её губ, он огладил её ногу от бедра к краю невысокого сапога. Коротко поцеловав предводительницу Отрёкшихся, он отстранился и сел перед ней на одно колено, начав по очереди снимать с неё кожаные сапоги.       От этого вида Сильвана даже невольно приоткрыла рот, и опомнилась только когда Андуин, закончив со своим занятием, поднялся на ноги и, ухватившись одной рукой за опору для балдахина над кроватью, принялся снимать и свои сапоги. Что ж, в долгу она не останется. С чувством собственного превосходства и с коварной улыбкой на лице Сильвана откинулась перед королём Альянса на спину и принялась неторопливо стягивать с бёдер кожаные штаны, под которыми оставалось лишь тонкое, но простое бельё.       Андуин уронил только что снятый, второй по счёту, сапог на пол и заторможенно выпрямился, невольно наслаждаясь этим зрелищем. Видеть её такой — беззащитной, хрупкой, женственной — переворачивало внутри всё. Кружило голову сильнее сидра из Лок Модана, дурманило больше пива Буйного портера из Долины Четырёх ветров. Сильвана без сомнения вызывала у Андуина чувство привыкания, желания, с каждым разом становившегося ещё бóльшим.       Поймав его взгляд на себе, Сильвана изогнула губы в самодовольной и хитрой улыбке. Сев обратно, она отправила штаны в кучу их вещей и, нарочно чуть больше чем следовало откинувшись назад, чтобы от внимательного взгляда голубых глаз не ускользнуло ни одно движение, сняла с себя обтягивающую майку.       В один момент воздух в комнате сделался слишком плотным. Андуин с трудом сделал вдох носом и медленный выдох ртом, чтобы усмирить порыв прямо сейчас в страсти накинуться на Сильвану. Вместо этого он медленно взялся за свою сорочку, выдёргивая её из-под пояса, но больше ничего не успел сделать — Сильвана, ловко сняв с себя последнюю деталь гардероба, ухватила Андуина за руку и потянула его на себя, заставляя рухнуть в свои объятия, практически по диагонали кровати.       Она прижалась своими холодными губами к его горячим. Её ладонь легла на хорошо выбритую в этот раз мужскую щёку, снова поглаживая её большим пальцем. В ответ человеческий король протяжно и с мычанием выдохнул. Она так долго его ждала... Её руки скользнули вниз по мужскому телу, цепляясь пальцами за верх штанов и ища, где на них можно ослабить пояс.       Навалившись на левую сторону и упершись в кровать локтем, Андуин приподнялся, помогая королеве-банши достичь своей цели. Приоткрыв глаза, между короткими и звучными поцелуями он наблюдал за выражением лица Сильваны, наслаждаясь её лёгкими прохладными прикосновениями, гуляющими от оголённой поясницы вниз по бёдрам, к возбуждённой горячей плоти. Он вздрогнул, когда холодные пальцы королевы-банши коснулись чувствительной части тела, и позволил себе сильнее чем обычно сжать нижнюю губу предводительницы Отрекшихся своими.       Соединив их тела и прервав наконец затянувшуюся серию поцелуев, от накрывших ощущений она выгнулась навстречу живому человеку и закинула руки за голову. Начиная осторожно двигаться, Андуин поймал себя на мысли, что это происходит легко и само по себе, в отличие от первого раза. Последняя же встреча их была слишком коротка, и, к сожалению, он многое упустил из внимания, включая этот момент. Но эта мысль достаточно быстро потеснила ту, что имела яблочный вкус, и ту, что следовала за ней... Об этом он тоже подумает потом. Сейчас он зачарованно наблюдал, как возможно самое опасное создание на Азероте жмурится от удовольствия, скрывая багровые всполохи магии за чернотой ресниц, а её брови у оснований опускаются, образуя уже привычные складочки на переносице.       Продолжая размеренные движения, Андуин чувственно совершал толчки, вырывая из груди королевы-банши исчезающие в шуме таверны и улицы еле слышные стоны. Он провёл правой рукой по её обнажённому телу. Прижимая ладонь к холодной сероватой коже на бедре, он плавно провёл рукой вверх и сжал округлую, соблазнительную своей полнотой грудь пальцами.       Приоткрыв глаза, Сильвана посмотрела на юного короля и шевельнула губами, будто беззвучно зовя его: «львёнок». А он, словно отвечая на её безмолвный зов и в своём желании ощутить больше её прикосновений, опустил руку на простынь справа от себя, прижимаясь телом к её телу. Зажав вождя Орды под собой и поняв, что практически лишил её возможности шевелиться, Андуин напрягся в ожидании сопротивления. Но потому, как багровый свет глаз королевы-банши вновь исчез в темноте ресниц, а попытки опустить руки в принципе отсутствовали, стало ясно, что её всё устраивает — Андуин со страстным желанием прижался к светлому пурпуру её губ. Он обнял её за плечи, прижав ладони к ним со спины, и продолжил двигаться, осыпая поцелуями губы, острую линию подбородка и шею и не в силах надолго оторвать глаз от красивого, чуть больше нужного худого лица предводительницы Отрёкшихся. Оставалось только не потеряться в затуманивших разум ощущениях и продержаться достаточно долго для этой невероятной, восхитительной и красивой женщины. До того момента, как сдавленно выдохнув, она вслепую нащупала мягкую подушку, и рефлекторно протянула её вниз, пока та не оказалось фактически у неё на голове. Сильвана задрала подбородок, погружаясь макушкой в мягкую перину и что есть мочи сжала кулаки.       Её собственные ощущения вперемешку с обжёгшим кожу у ключицы дыханием уткнувшегося туда лицом живого человека и разливающееся тепло внутри — то, что вопреки её естеству заставляло идти на встречу королю Альянса и ждать её.       Дав себе совсем немного времени, чтобы вернуть трезвость мысли, Сильвана выругалась про себя и отпустила подушку. Она приподняла руки, но уронила их обратно, отчего-то не решаясь потревожить уже остановившегося, но пока ещё напряжённого человеческого короля. Впрочем, в отличие от живых, длительно находиться в одном положении не доставляло ей даже никакого подобия неудобства. Всё это давно стало для неё лишь физическими ограничениями тела вперемешку с собственными представлениями о грации.       Уютно уткнувшись в шею Сильваны, Андуин завис над ней, лишь наполовину опираясь на её тело и восстанавливая дыхание. Может, королева-банши и не нуждалась в дыхании, но навалиться на неё всем своим весом он всё-таки не мог себе позволить. Глубоко вздохнув в очередной раз, он поднял к ней лицо.       — Привет, — с извиняющейся улыбкой наконец сказал Андуин. Сильвана сначала автоматически угукнула и тут же глухо рассмеялась от нелепости момента.       Глядя, как у Сильваны подрагивают от смеха плечи, а она сама улыбается, закрыв глаза, он почувствовал, как огонёк внутри успокоился и разошёлся ровным спокойным теплом. Андуин аккуратно сполз на простыню рядом с Сильваной, предоставив ей наконец полную свободу движений, и поправил на себе так и не снятые штаны. По мановению своих «живых» инстинктов он заботливо натянул на Сильвану свободный край покрывала из тонкого шёлка, которым изначально была застелена кровать. Не нуждаясь в том, чтобы укрыться самому, он улёгся на бок, несколько выше чем Сильвана, и прижал её к себе рукой.       — Опять не можешь сосредоточиться, львёнок? — низко и мягко произнесла она, расправив струящуюся ткань на груди и оставив не укрытой немного согнутую в колене ногу. Андуин осмотрел лежащую на спине Сильвану и её силуэт и сглотнул — что ж, он уже признал свою слабость.       — Тебя всё ещё это удивляет? — пробормотал он и, сделав короткую паузу, чтобы поцеловать её в висок добавил: — Или просто нравится, когда говорю, что ты очень красива? — Он прижался губами к тому же месту, на котором только что оставил ими свой тёплый след.       Нет, не удивляет. И нет, нравится не то, что он говорит это — ей нравится, что она на него так действует. Сильвана довольно улыбнулась и скользнула пальцами по его руке, оставляя на ней прохладу от прикосновений.       Вечернее мягкое освещение Даларана окрасило её кожу в серо-лиловый цвет. С улицы доносились голоса проходящих мимо таверны, а снизу — музыка. В такие дни как этот, когда жители Азерота массово съезжались в другие города, хозяйка «Приюта фокусника» заманивала посетителей скидками на номера, эксклюзивными блюдами и напитками и живым вокалом приглашенных артистов.       Отгоняя внезапно накатившую сонливость, Андуин сконцентрировался на звучащей снизу песне, что затягивал обладатель низкого мужского голоса, хрипло повествующего о хитрости вепрей и сложностях охоты под палящим солнцем Южных степей.       Навязчивое чувство простоты и естественности опустилось на юного короля, как морок. В этот момент всё казалось нереальным: иллюзией исполнившейся мечты или сном. Маленькая уютная комната, звуки музыки и веселья, запах еды и та, кто с ним в этот вечер… Наверное, так должна была выглядеть жизнь простых обитателей Азерота. Жизнь обычной или даже необычной пары, как та, что зашла в таверну перед ним: синекожий тролль с большими бивнями, торчащими изо рта, и плотная мускулистая орчиха шоколадного цвета с совсем маленькими клыками и огромными топорами. И явной привязанностью и любовью в глазах.       Именно так, как сейчас — в уюте и согласии — он множество раз представлял себе обыденную жизнь своего народа. Спокойные семейные вечера фермеров и дружные и шумные компании городских рабочих.       Андуин внимательно осмотрел то смертоносное оружие, что сейчас спокойно лежало рядом с ним в складках прохладной, блестящей ткани, и неторопливо выводило подушечками пальцев круги на его руке. Утончённое, изысканное, красивое. Шёлковая сизо-белая простыня растекалась переливающимися складками по фигуре Сильваны, подчёркивая женственные формы, а она сама легко улыбалась.       В какой-то момент её слух зацепило доносившейся снизу пение, высмеивающее неудачливого охотника. Конечно, в представлении бывшего генерала следопытов сравниться с её лучниками не мог ни один орк и потуги большинства из них чаще всего вызвали в ней только чувство снисхождения. Однако сейчас её искренне веселила самоирония тучных пришельцев из другого мира.       Пора бы и ей признать — тепло объятий человеческого короля приносило её сгорающей в ярости душе равновесие. Будто она находилась в эпицентре урагана. И хотя знала, что, выйдя из него, вновь увидит, как мир вокруг рушится, она всё равно снова шла сюда — в центр света, спокойствия и принятия. В свой личный центр притяжения, где она могла остановиться и просто быть.       — Сильвана, — позвал её Андуин, и она внутренне напряглась. Его тон был напряжённым. Таким, каким он бывает, когда юный король собирается говорить о мире.       — Андуин, — осторожно отозвалась она, больше не делая ни одного движения.       — Я хочу попросить тебя об одолжении, — не помогал он снизить градус напряжённости. Он даже почувствовал, как воздух вокруг них стал более разряжённым и даже начал покалывать.       — Мы всё ещё враги, — напомнила она, пресекая его просьбу, чем бы она ни была, если касалась фракций. Андуин тяжело вздохнул и молча поднялся с кровати. Встав у её края, он принялся заправлять рубашку в штаны. Внезапное чувство, даже появление которого Сильвана никак не могла признать, замаскировалось под любопытство и заставило вождя Орды сесть, придерживая на груди шёлковую простыню. И пока королева-банши взвешивала, стоит ли ей озвучивать свой вопрос и как расценит его Верховный король Альянса, Андуин развернулся к ней лицом и требовательно посмотрел в глаза. Багровое свечение её глаз спокойно распространялось в сумерках и излучало тепло.       — Сильвана, — спустя полминуты наконец мягко позвал её Андуин. — Кого ты видишь перед собой?       Она нахмурилась, раздумывая, почему этот нелепый вопрос вообще прозвучал и почему этот человек продолжает смотреть на неё так серьёзно. О чём только думает этот глупый маленький львёнок?       — Верховного короля Альянса, — прямо ответила она с раздражением в голосе.       Андуин глубоко вдохнул и медленно выдохнул — ожидаемо.       С Сильваной было всё до неприличия просто, когда они имели общую цель и видение, как её достичь. И настолько же трудно абсолютно во всём остальном.       — Разве я перед тобой в доспехах и знамёнах? — обратился он к ней, вопросительно приподняв руки.       Она подозрительно сощурилась, скользнула по его телу вниз и обратно, и наклонила голову так, что смотрела теперь на Андуина немного исподлобья, будто ждала подвоха:       — Нет, — осторожно согласилась она.       Он кивнул, на секунду роняя и свой взгляд себе под ноги и зачем-то задумываясь, было ли видно их и их наготу Сильване, и тут же вновь посмотрел на неё. Спокойно и тепло.       — Так кого ты видишь сейчас перед собой, Сильвана? — тихо спросил он, внешне выражая просьбу довериться ему.       Теперь они поменялись местами. Тогда, в Фераласе, она вела его к этой мысли, а сейчас он вёл её.       — Человека, — ответила она и хмыкнула сама себе, дёрнув уголками губ в кривоватой улыбке. Андуин протянул ей руку с раскрытой ладонью.       — Потанцуй со мной, — попросил он и замер в ожидании.       От неожиданности банши в собственном теле пришлось сделать усилие, чтобы ухмылка тут же не исчезла с красивого эльфийского лица, а оно само продолжало выражать уверенность и владение ситуацией. На самом же деле она ощущала себя дураком, переигравшим самого себя.       Сильвана медленно перевела взгляд с лица Андуина на его протянутую руку.       Насколько она была способна разбираться в людях — Андуин был совершенно бесхитростным. Всё, что он делал, было прямым и открытым. Он даже шпионов своих расставил так, что она знала, что они следят за каждым её шагом. Но это было ещё до событий на Тёмном берегу и с Тельдрассилом.       Намеревался ли он своим предложением вынудить подчиниться гордую королеву-банши, властную Тёмную госпожу и воинственного вождя Орды? Ведь, казалось бы, столь безобидная вещь, как парный танец, предполагало именно это. Если это так — она не могла отказаться, чтобы показать, что её не может уязвить такая мелочь. А если нет — она не могла отказаться, чтобы тема противостояния фракций, неминуемо поднимаемая каждый раз королём Альянса, зазвучала как можно позже.       Сильвана подвинулась к краю кровати, попутно стягивая с неё тонкую ткань и обворачивая вокруг себя, затем спустила ноги на пол и только после этого приняла руку Андуина. Она встала рядом с ним, смяв в ладони и прижав к груди стремящийся соскользнуть на пол сизо-белый шёлк.       — Должна предупредить, что меня никогда не интересовали придворные танцы людей, — с непроницаемым лицом заявила она, решив не посвящать человеческого короля в детали своих предпочтений. Чему она хорошо научилась — так это молчать и не давать никому лишних рычагов воздействия на себя. После предательства Верисы, это было правилом для всех, исключением всегда был один лишь Натанос. Хотя в отношении Андуина это правило работало хуже всего и то и дело давало сбои.       Андуин кивнул, про себя соглашаясь с тем, что ни один из танцев народов Альянса или Орды не подходит для их дуэта. Даже музыка стихла, давая передышку, чтобы подумать. И мысль возникла, такая же, как они сами — спонтанная, многообещающая и непредсказуемая.       — Тогда я должен признаться, что, хоть я и знаю их все, но особой страсти к ним не питаю, — мягко ответил он и, не сводя с Сильваны глаз, начал отступать вперёд спиной на свободный участок комнаты между дверью и кроватью.       Только они двинулись, Сильвану пронзило чувство сопротивления: намеренно или нет, но Андуин упустил одну принципиально важную деталь. И хоть она, зачарованная его вниманием и нежностью, позволила вывести себя на центр комнаты, зазвучавшая из-за двери бодрая дворфийская тема отрезвила её — Сильвана встала, как вкопанная. Андуин тоже остановился, хотя на его лице почему-то появилось выражение озадаченности. Неужели он правда не понимал? Сильвана закрыла глаза, возвращая себе силу сопротивляться очарованию юного льва Штормграда и холодно посмотрела на него:       — Я не буду танцевать, — отрезала она, и её заявление звучало, как рассекающий всё на своём пути клинок. Остро и неумолимо.       Андуин моргнул. Предвкушение предстоящего действия сменилось сначала тянущим предчувствием, а потом всколыхнувшимся приступом паники. Внутри что-то оборвалось, срывая с языка короткую фразу:       — Не под это! — выпалил он, до этого момента не смевший даже представить задорно отплясывающую Сильвану вообще когда-либо, а тем более под что-то подобное, и поспешил добавить: — Я рассчитывал дождаться медленной композиции для нас.       Сильвана внимательно посмотрела на него, на всякий случай выискивая на его лице что-то, что могло говорить о попытке посмеяться над ней, но ничего кроме ожидания и надежды не нашла.       — Я была бы крайне удивлена, если бы ты предложил мне что-то иное, — после небольшой паузы сказала она.       — Тогда почему? — Андуин нахмурился и крепче сжал её пальцы в непроизвольном желании удержать. Он не мог уговорить её на мир между их фракциями, как лидер Альянса, хотя очень хотел верить, что только пока. Но неужели в действительности он даже не мог её уговорить на всего одну уступку, между ними двумя?       Сильвана вскинула бровь, искренне не понимая, как мог всегда такой проницательный до этого момента человек не видеть очевидное прямо перед собой. В один миг, присущая всему её существованию последние пару десятков лет злость, взяла верх над всем остальным внутри. Светло-пурпурные губы на эльфийском лице плотно сомкнулись, а глаза опасно потемнели. Сильвана выдернула свою руку из тёплой ладони Андуина, вырывая у него короткий вздох неожиданности, и резким движением опустила обе руки вниз — шёлковая ткань в мгновение ока растеклась прохладной лужицей вокруг их босых ног.       Кровь ударила Андуина по лицу, а сердце забилось чаще. Он скользнул взглядом вслед за стёкшей по серо-лиловой коже ткани, но взгляд остался на эльфийской фигуре: на сжимающихся в гневе женских кулаках, опущенных вниз.       — Ты не находишь, что для танца на мне чего-то не хватает, Ринн?! — стараясь сдерживать рычание, сквозь зубы процедила Сильвана. Неужели он на самом деле думал, что раз она способна на жёсткость и жестокость, то ей незнакомы рамки приличия и такт?       Андуину понадобилось пара секунд, чтобы осознать свою ошибку. Конечно, ему стоило озвучить свои мысли на этот счёт с самого начала.       — Нет, — мягко возразил он, поднимая к её пламенеющим в недоумении глазам свои голубые и опьянённые её близостью и наготой. Его губы изогнулись в робкой извиняющейся улыбке. — На тебе только что было превосходное платье, — тихом и спокойном голосом добавил он и наклонился, чтобы поднять растёкшийся по полу шёлк. Когда он выпрямился, то с облегчением обнаружил, что гнев Сильваны исчез, сменившись замешательством. Андуин расправил струящуюся ткань в руках и остановился, спрашивая разрешения к действию: — Если позволишь.       Сильвана поняла, как сильно она опять недооценила этого человека. Она обнаружила себя с приоткрытым ртом и пристально смотрящую на него и его простую и тёплую улыбку. Она медленно кивнула, одним движением давая своё согласие и пряча от стоящего напротив человека лицо.       Андуин придвинулся к ней вплотную, и Сильвана тут же оказалась в кольце его рук. Он продел у неё под правой рукой то, что должно было вскоре стать платьем и завёл ткань за спину. Сильвана подняла к нему изучающий острый взгляд.       — Ты знаешь, как это делать? — спросила она, не решаясь себе признаться, от чего этот вопрос у неё возник больше: от внезапно появившегося сомнения, что юный король справится; или от ненависти ко всему женскому населению Азерота за то, что у её трофея на самом деле могла быть практика в этом.       — В теории, — признание легко слетело с его губ, и он тут же сосредоточился на деле. Андуин поднял оставшийся спереди угол ткани и перекинул его через левое плечо Сильваны, закрывая обнаженную пышную грудь. Сильвана сузила глаза.       — Это был один из пунктов подготовки юного принца к правлению? — изобразила она обычную колкость. — Уметь одеваться в одни обрывки ткани на случай поражения и нищеты, — добавила она встретившись наконец с ним взглядом.       Андуин перехватил у неё за спиной шёлковую ткань и остановился, всматриваясь в её лицо. Он почувствовал, как потеплели его щёки.       — В этом нет ничего хитрого, — спокойно ответил он, проигнорировав её выпад. — Я видел это в одной из книг в Забытом городе, — сказал он, вспоминая все те картинки, которые открылись ему тогда. Между ним и Сильваной воцарилась тишина, которую в этот момент не смели нарушить даже звуки из таверны. На лице вождя Орды, которому пришлось пойти на то перемирие, появилось понимание. И на короткий миг Андуин задумался, что и она в Читальне могла видеть что-то... подобное.       Он уже приоткрыл рот, собираясь спросить об этом, как с первого этажа «Приюта фокусника» послышались клавишные. Те самые нотки, что возвещали о начале медленной композиции. Той самой, что так надеялся услышать Андуин.       В глазах Сильваны блеснул игривый огонёк — эту битву она не проиграет мальчишке-королю. Его же — расширились. Андуин поторопился закончить своё дело: протянул шёлковую ткань под грудью Сильваны спереди и, обойдя её со спины, связал концы в плотный узел, превращая по сути кусок ткани в элемент гардероба.       Проводив Андуина взглядом и подняв глаза прямо перед собой, Сильвана обнаружила напротив напольное зеркало, стоящее в углу комнаты, а в его отражении — их обоих: его, заботливо убирающего её волосы на правое плечо, чтобы они не попали в узел, и себя, ощупывающую и расправляющую складки своего «платья». В прошлой жизни она, будучи ещё девочкой, вместе с сёстрами делала так. Вечерами, когда подолгу не хотелось спать, они втроём стягивали со своих кроватей тонкие простыни и кутались в них, как в платья, играя в знатных, важных особ. Особенно забавно выглядела совсем маленькая Вериса, обмотанная в несколько слоёв и напоминающая больше зефирку со шлейфом. Эти воспоминания невольно вызвали призрачную улыбку на лице королевы-банши.       — Идеально, — выдохнул Андуин над её ухом, и они встретились взглядами в отражении. Низкий мужской голос, предположительно принадлежащий человеку или эльфу крови, начал песню. Сильвана окинула взглядом две фигуры в отражении: в этом светлом серебристом платье и с распущенными, практически белыми волосами, она была скорее похожа на своих плакальщиц в Подгороде; а он… А он был просто слишком живым.       Чёрная бездна внутри неё содрогнулась и пошла едва поблёскивающей рябью в ледяных лучах боли и отвращения. Предводительница Отрёкшихся отвернулась, опуская руки.       — Сильвана, — Андуин позвал её шёпотом, словно боясь спугнуть, и поймал её за кисти рук. Он потянул их наверх, укладывая на бёдра. Она повернула голову обратно, но её взгляд, скользнув по полу, так и остановился у основания зеркала — в нём больше нечего искать. Её ухо обожгло горячее дыхание, а внутреннее чутье подсказывало, что стоящий сзади человек смотрит теперь вовсе не на их отражение.       — Львёнок… — так же шёпотом отозвалась она. Андуин чуть больше прижал её ладони к телу своими и, повинуясь мелодии, медленно начал их поднимать, оглаживая по бокам талию королевы-банши.       Добровольно следовать воле заклятого врага оказалось сложнее, чем Сильвана ожидала. Внутри в истерических конвульсиях билась гордость, споря с непреодолимым желанием близости тепла человеческого короля и его дыхания на своей безжизненной коже.       Нет. Она не проиграет ему этот бой. Она сделает то, на что дала своё согласие. Но сделает это по-своему. Как обычно.       Не дав поднять руки выше, к груди, Сильвана плавно отвела их в стороны, отталкивая этим Андуина. Он тут же перехватил Сильвану за пальцы одной руки и поднял их вверх, вынуждая сделать оборот вокруг своей оси.       Выполнив его безмолвное требование и отходя на шаг в сторону, она остановилась лицом к нему на расстоянии вытянутой руки. Игриво блеснув глазами в сумраке комнаты, она отклонилась назад, потянув на себя Андуина, вынуждая его к зеркальному действию и раскачиваясь вместе с ним в такт музыке.       Андуин бросил на неё взгляд с укором и выдохнул — с Сильваной даже танец не мог быть просто танцем. С кем угодно, но только не с ней.       Она заметила, как во взгляде юного короля появилось что-то непоколебимое, решительное, львиное, а в следующую секунду он рывком потянул её на себя, заставляя сделать два оборота и упасть нему в объятия, повиснув на его левой руке.       Он не требует от неё больше, чем она обязалась отдать. И в этом танце, согласно всем правилам, вести будет он.       Всё, что нынешний вождь Орды успела сделать — ухватить мальчишку-короля за шею и грациозно откинуться назад так, что кончики её волос почти доставали до пола.       Замерев в таком положении на мгновение, Андуин плавно выпрямился, помогая Сильване подняться и принять вертикальное положение. Под более тихий и спокойный переход от куплета к припеву и мелодичный женский голос, вступивший в партию, Сильвана положила руки на плечи своему партнеру и гладящим движением проскользила по ним вниз, к предплечьям, хватаясь за них чуть ниже локтя.       Прикованный к ней взглядом, он с восхищением наблюдал, как, танцуя, она изящно выводила шаги практически на месте — теснота комнаты вносила свои правила в их танец.       Дав Сильване выполнить своё движение, сопровождаемое соблазнительным покачиванием бёдер, он снова закрутил её, позволив в этот раз остановиться, отстранившись от него в сторону, но так и не отпустив. Сильвана взмахнула свободной рукой, в такт музыке выводя ею простые, но плавные линии в воздухе. В следующий момент она резко обернулась на Андуина — несколько взлетевший из-за этого прядок остались на её лице, а она сама соблазнительно улыбнулась.       Если бы человеческое сердце могло болеть ещё больше чем уже — оно непременно бы это делало. Но эта смесь чувств: тепла и нежности к своему врагу, и вины и долга перед своим народом — жила с ним каждый день и каждый день напоминала, что ни одно из её составляющих никуда не делось. Свет... Она правда нужна ему.       Он бережно сжал тонкие холодные пальцы в своей руке и, выдержав паузу, которую требовала мелодия, быстро потянул Сильвану на себя. Она ловко сделала оборот вокруг своей оси и оказалась прижатой спиной к горячей груди Андуина. Его рука плотно легла на её талию, надёжно удерживая королеву-банши в объятиях.       Запрокинув голову назад и уложив её на плечо Андуина, она обняла его рукой за шею с другой стороны. Кончики её пальцев коснулись основания хвоста, который всё ещё красовался на затылке человеческого короля.       «Ненадолго», — мелькнула мысль в её голове — она сама это устроит. А затем Сильвана нежно провела рукой от линии роста волос к изгибу нижней челюсти и по ней, пока её пальцы не соскользнули вниз.       Его тепло растеклось по её спине. Биение его сердца ощущалось сквозь одежду. Его сдержанные раскачивающие движения и нежные, но требовательные объятия — магия, которая ей неподвластна. Сильвана заставила себя отстраниться и, танцуя, развернулась к Андуину лицом. Она попыталась выскользнуть из его рук совсем, но и в этот раз у неё это не получилось — Андуин вновь поймал её ладонь.       Это было даже... забавно.       Под музыку, в маленькой и достаточно тесной для танца комнате, практически на одном пятачке, они продолжали свой странный танец. Двигаясь очень аккуратно и не размашисто; придумывая на ходу незамысловатые плавные поддержки, перемежающиеся с чёткими и быстрыми кружениями, исполненные с ювелирной точностью, будто отрепетированные. И, уступая право выводить очередное изящное па Сильване — Андуин каждый раз возвращал её в плен своих объятий. Так ни разу и не позволив ей совсем разорвать физический контакт.       Каждый раз, когда Сильвана пыталась отстраниться от юного льва и вырваться, он перехватывал её за руку, проявляя реакцию и ловкость. Каждый свой неудавшийся раз она раззадоривалась всё больше, посылая ему колючие предупреждающие взгляды, и каждый раз, вновь оказываясь прижатой к его груди или плечу, спиной или лицом.       Песня двигалась к концу, а Сильвана вновь оказалась зависшей над полом, крепко удерживаемая Андуином под лопатки. Кончики её волос свободно плавали в воздухе, почти доставая до пола, пока Андуин плавно раскачивал её в такт музыке, а она сама, вслушиваясь в слова песни, невольно задавалась вопросом: была ли она про них? Были ли они друг с другом собой или же пытались притвориться кем-то другим? А если они были и тем и другим, то где заканчивались настоящие и начинались эти: лживые или зачарованные?       Поднявшись и двигаясь вместе с Андуином, она урывками искала в глазах ответ, которого, — судя по тому, как он хмурился, опуская свои густые тёмно-золотистые брови, а иногда несколько удивленно и будто вопрошающе смотрел на неё, — у него самого не было его.       Сильвана заставила себя сконцентрироваться: ей и правда в голову начали лезть глупые мысли. Что ещё можно было ждать от медленной композиции, кроме различных слащавых мотивов или плаксивых фраз? Её озадаченность развеялась сама собой. Юный лев Штормграда — её трофей. И она здесь только для того, чтобы получить удовольствие от обладания им.       Заметив то, как игривый до этого взгляд королевы-банши сменился обеспокоенным, а сейчас и вовсе стал жёстким и целеустремлённым, Андуин внутренне напрягся. Он сам был слегка обескуражен смыслом звучащих в пении слов, будто кто-то знает, что происходит между ними, и пытается что-то сказать, намекнуть, заставить задуматься. Но больше всего, конечно, его теперь беспокоил взгляд Сильваны Ветрокрылой.       Всё ещё следуя танцу, Андуин поднял руку, чтобы закрутить её опять, но когда он попытался перехватить её другой рукой за плечо в конце оборота, бывший генерал следопытов неожиданно и очень ловко прогнулась и проскользнула под его рукой по ходу движения.       От неожиданности он хмуро мотнул головой и взял Сильвану за обе ладони. Она одарила его коварной ухмылкой, вышагивая вокруг него, вынуждая теперь его крутиться вокруг своей оси.       Красивый ход, который ещё в детстве всегда завораживал, когда Андуину доводилось наблюдать, как утончённые, изнеженные дворянки брали, хоть и на короткий срок, инициативу в танце и диктовали свои правила здоровым, сильным мужчинам, часто бесстрашным воинам, а те уступали и смиренно повиновались. Необычное чувство. Будоражащее. Но недолгое — Андуин притянул Сильвану к себе, показывая, что возвращает ведущую роль обратно.       Сильвана прижалась к нему плечом и метнула в него переполненный азартом взгляд. И тут же вырвалась из его объятий, но успела сделать лишь шаг, как Андуин её снова поймал, сомкнув свои пальцы на тонком женском запястье.       Его желание её удержать сквозило в каждом движении, в каждом взгляде. Его искренне непонимание того, почему она не может просто уступить ему даже в этом.       Внутри чёрной бездны в душе королевы-банши безнадежно пыталось выбраться на поверхность теплеющее нечто, бессильно царапаясь своими тусклыми лучиками о сомкнувшуюся над ним темноту, движимое остервенелой жаждой свободы.       Хватит.       Почувствовав, как Андуин снова готовится сократить расстояние между ними и притянуть её к себе, Сильвана одарила его опасной улыбкой и закрутившись в танце, растворилась в воздухе, оставив вместо себя лишь мириады тлеющих в воздухе пылинок.       Сердце Андуина замерло, как и он сам, пока его взгляд судорожно метался по исчезающим всполохам чёрной дымки, оставшейся на месте Сильваны. Последнее, что он увидел — два багровеющих огня, предупреждающих, что охотник вышел на охоту.       Через несколько мгновений чистой паники Андуин почувствовал её руки у себя на животе. В одно мгновение он ухватился за них. Сильвана появилась у него за спиной так же быстро, как и исчезла.       — Попался, львёнок, — утробным, бархатным голосом произнесла она у его уха. Он повернул голову к ней и огладил её за предплечья. В её голосе не было угрозы. И Свет по-прежнему не подавал никаких сигналов об опасности рядом с ней. Андуин позволил себе выдохнуть. И прежде чем один из них успел вновь заговорить, они услышали сильный единичный стук в стену из смежной комнаты. Даже грохот. И женский обрывистый крик.       Оба резко обернулись на источник шума. В мыслях Андуина пронеслась картина, как он уходит от Сильваны, оставляя её, чтобы помочь совершенно незнакомой женщине в минуту нужды.       Сильвана насторожились звукам битвы, но вместо ударов оружия или звуков рукопашного боя, они услышали стоны, недвусмысленно говорящие о происходящем в соседней комнате. Андуин почувствовал, как снова теплеют его щёки.       — Я слышу, кто-то посмел бросить нам вызов, — сладко протянула она, и Андуин, хмыкнув, легко улыбнулся.