Часть 1
8 февраля 2022 г., 17:24
ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД
Пригород маленького и дружного города, располагающегося недалеко от моря, прохладное свежее утро и безмятежные ночи. О чем ещё семья Хван могла мечтать?
Семья, состоящая из трёх человек (и маленькой собаки), решила поселиться в этом небольшом городке, надеясь на спокойную жизнь вдали от шумного города, в котором жили до этого; жизнь там была полна недостигаемых целей, надежд и мечтаний. Он был населен в основном взрослыми людьми, а отношения между ними выстраивались так, что можно было подойти к человеку, похлопать его по плечу и поблагодарить за продуктивный рабочий день.
Новое место жительства было популярно своими пятизвёздочными мишленовскими блюдами из морепродуктов, приготовленных в тот же день, чтобы сохранить богатый вкус морей. Стоит упомянуть также самые уютные квартиры и маленькие дома, расположенные по всему пригороду. Люди, которые жили друг напротив друга, обычно сохраняли тёплые отношения, словно они были семьёй. Если вы просто беглец, который случайно наткнулся в этот городок, то будьте готовы к тому, что здесь нет секретов. Исключение бывает только в том случае, если вы умеете их хорошо хранить или если вы ни разу не выходили дальше порога своего дома.
Смотря на морепродукты и назойливых соседей, члены семьи Хван заметили большую разницу между переполненным городом и скромной сельской местностью. Здесь чувствуешь себя бодрее, а счета за квартиру сократились в два раза.
Как только семья начала жить в новом доме, Хёнджин был принят в государственную школу. Миссис Хван большую часть времени проводит дома, иногда работает флористом, так как на заднем дворе находится маленький красивый сад. Отец Хёнджина подал заявление на работу в городском колледже, специализируясь на английской литературе.
После переезда, который длился почти три месяца, у них появилось такое чувство, как будто они жили здесь уже давно благодаря гостеприимству, которое они получили от соседей.
По мнению родителей, старое местожительство не было подходящим для их сына: неугомонная натура стремилась исследовать всё, что попадало в его поле зрения. Для своих юных лет он был очень любопытным мальчиком.
Хван Хёнджин, 10 лет. Робкий, но достаточно общительный ребёнок. Окружающие люди считали его ребёнком мечты из-за миловидного лица. Это замечательный мальчик, чья любовь к своим родителям и собаке была безгранична. Он всегда считал, что самое главное — это любить всех и всё, что тебя окружает, и быть любимым. Хёнджин буквально излучал собою любовь: часто соседи замечали его со своим скетчбуком, где он рисовал всё, что любил.
Хван Хёнджину десять лет. Казалось, его слова обволакивали порхающие бабочки, словно это были цветы, наполненные самым сладким нектаром. Именно так он представлял собой идеальный тип ребёнка. Любимого, очень очаровательного ребёнка, как все бы сказали.
ДНЁМ В ЧЕТВЕРГ. Хван Хёнджину десять лет. Окружённый группой одноклассников, он чувствовал, как сознание покидает его, а глаза застилает пелена. Слышно презрительные насмешки. Мальчик увидел, как его скетчбук чуть не разорвало на куски. Чувство боли начало растекаться по всему телу после удара в живот. Его
ударил одноклассник, который был выше. Когда Хван упал на пол, другой ребёнок толкнул тяжёлый рюкзак прямо ему в лицо. Острые края учебников задели его кожу. Всё перед глазами поплыло, а фигуры, окружающие его, стали постепенно превращаться в танцующие капли воды.
— Может, больше не будешь любимчиком учителей, слабак, — это оскорбление звоном отдавалось в его ушах, горячие слёзы наворачивались на глаза.
Своим затуманенным и расплывчатым взглядом он наконец смог увидеть удаляющиеся дьявольские фигуры. Их смех становился всё слабее.
Его тело мучительно болело, словно он был разорван на части почти как его альбом для рисования. Боль в животе напоминала ему об ударе, который был равен небоскрёбу, раздавившему и без того хрупкое тело. Удивительно, как его не вырвало собственной кровью. Удивительно, как скетчбук смог уцелеть в руках этих ужасных детей. Ещё удивительнее было то, что его пощадили, хотя казалось, что это были последние минуты его жизни.
На теперь уже заброшенной игровой площадке не было ни одного взрослого, кто помог бы Хёнджину. Опираясь на одно колено, он поднимается с грязной земли и собирает свои вещи. Теплый бриз в этот полдень должен сохранить его секрет в тайне. Никто не должен знать, что ему надрали задницу. Ну вот от родителей это точно не скроешь.
Пока все были заняты на рынке своими делами, продавая товар, никто не замечал маленького Хёнджина, проходящего мимо. Он как будто вышел из фильма ужасов, потому что этот ребёнок никогда не выглядел отвратительно и, честно говоря, жалко.
Хван Хёнджин, десять лет. В конце концов вернулся домой после школьного дня. Весь грязный, раненный и в синяках, с красными глазами, опухшими от слёз, которые он не мог остановить. Кками едва узнает своего хозяина в таком ужасном виде: избитый мальчик, как размягченная куриная грудка, который держит почти разорванный альбом для рисования и сломанные карандаши.
Миссис Хван, которая готовила обед для всей семьи на кухне (по иронии судьбы), сразу же услышала, как закрылась входная дверь. Услышав крики своего маленького сына, она быстро выключила плиту и бросилась к нему. Хёнджин медленно упал на пол, роняя свои любимые материалы для рисования. Мать упала рядом с ним на колени, подхватила его на руки и, с очевидным беспокойством, начала осматривать уродливые отметины на маленьком теле.
— Что случилось, малыш? — озабоченно спросила она, попутно расчёсывая волосы сына и вытирая его слёзы. Мальчик кинулся в её объятия.
Мальчик ничего не сказал, только приглушённая икота вырвалась из его уст. Своими дрожащими губами он пытался сказать хоть что-то, но не получилось. Мать не
допытывалась до сына, а только пыталась утешить мягкими похлопываниями по спине и легкими поцелуями в голову, говоря, что всё будет хорошо.
Убравшись после себя, Хёнджин пошёл в свою комнату со своим пушистым другом. Взгляд миссис Хван безрадостно следил за сыном. Услышав скрип двери на верхнем этаже, она вздохнула и пошла собирать с пола вещи сына, а после этого продолжила готовку.
В течение часа миссис Хван удалось связаться с мужем, чья рабочая смена в университете уже подошла к концу. Она рассказала о том, что случилось с Хёнджином, и попросила его завтра прийти в школу, чтобы поговорить с учителем.
По пятницам в маленьком городке особенно многолюдно. Это такое утро, когда все домохозяйки стекаются на рынок, чтобы приобрести себе бесплатные товары или
вещи, разлетающиеся как горячие пирожки. Пухлая старушка, которая торговала шашлыками из кишок животных, безусловно, была лучшим продавцом в городе, так как взрослые и дети толпой окружали её прилавок, словно они были целым батальоном голодных солдат. Они быстро раскупали её товар, тем самым заставляя вернуться домой раньше.
— Плохо, что уже закончились! — воскликнул один из покупателей оладий своему спутнику, который с любопытством смотрел на стопку шампуров.
Пятница — любимый день недели ещё и потому, что у детей было много времени для игр под полуденным Солнцем, но не у Хёнджина. Он остался отдыхать дома из-за своего состояния. В это утро он смотрел свой любимый мультсериал, а Кками сидела рядом с ним. Собака виляла хвостом, не отводя взгляд с мальчика, который медленно ел.
Мистер и миссис Хван сказали ему присматривать за домом, пока они не вернутся. Не то чтобы Хёнджин хотел выйти из дома после того, что с ним случилось вчера. Возможно, единственная хорошая вещь, которая могла случиться, это то, что его освободили от уроков физкультуры и не отправили в больницу, так как раны не
были очень серьёзными.
Маленький мальчик на самом деле не знал, как быть со вчерашним инцидентом. Это были ребята из художественного класса, с которыми Хёнджин так и не смог вовремя подружиться. За эти три месяца у него не получилось завести друзей, из-за чего мальчик стал вести себя более отчуждённо, чем раньше. Ещё одна причина была в том, что родители его одноклассников пытались полюбить Хёнджина как своего родного сына, несмотря на то, что у них уже были свои дети. Хван не хотел этого. В результате в таком юном возрасте мальчик стал задаваться вопросом: а вдруг внешность — это единственное, из-за чего меня любили. Неужели окружающим было важно только моё лицо, а не та любовь, которую я отдаю в ответ?
Теперь он боялся возвращаться в школу, думая, что с ним снова поступят также. Это заставило мальчика сказать маме, что он больше не хочет возвращаться туда.
Может, даже лучше перевестись в другою школу.
Школа Хёнджина находилась недалеко от дома, но из-за палящего зноя родители завели машину и отправились в школу.
Школьная площадка, в отличие от вчерашнего дня, превратилась в бойцовскую арену. Сегодня она была переполнена гиперактивными детьми, несшими жар Солнца взамен спешке и ритму. Они наслаждались этим моментом, потому что дома из ждут домашние задания. Миссис Хван наблюдает за играющими детьми, пытаясь понять, кто из них так жестоко обошёлся с её сыном. Конечно, она не могла понять этого просто по взгляду.
Родители Хёнджина встретили учителя, который молча стоял в коридоре. Их одарили вежливой улыбкой.
— Ваш сын — Хёнджин, да? Я его учитель, зовите меня просто мисс Кан. Идите за мной, пожалуйста.
Трое взрослых прошли вдоль длинного коридора и остановились возле двери с табличкой имени учителя. Для учительского кабинета помещение было очень необычным, если не считать типичных тесных и душных комнат, которые предоставляют школы преподавателям. Кабинет был широкий и просторный, с кремово-белыми стенами и темным деревянным полом. Там была даже вентиляция. Что больше впечатляло, так это панорамные окна, в которых открывался вид на морское побережье. Миссис Хван невольно уставилась на прекрасный вид, на секунду позабыв о цели своего визита.
Её руки были влажными, а нервы почти на пределе. Никто не пытался первым начать разговор.
— Вчера Хёнджин пришёл домой избитый со сломанными вещами, — говорит она, сжимая свои кисти рук.
Мистер Хван берёт свою жену за руку, но продолжает хранить молчание, полагаясь на то, что продолжать говорить будет она, так как у неё имеется более чёткое
представление о происходящей ситуации.
Губы учителя приоткрылись. Она совершенно не представляла, что один из её учеников будет подвергнут школьному насилию. Мисс Кан пытается что-то сказать, но в место этого только закрывает приоткрытые губы, не решаясь начать говорить. Она понимает, что ничего уже не сможет сделать, потому что всё уже случилось. Ей остается только подобрать слова поддержки.
— Мне очень жаль, мистер и миссис Хван. Мне, как его учителю, следовало лучше следить за своими учениками, чтобы предотвратить это, — в данный момент она может только извиняться, ошеломлённая и даже пристыженная. — Я знаю, что новым ученикам необходима адаптация, чтобы школьная жизнь была легче для ребенка.
— Хёнджин — хороший и воспитанный мальчик, к тому же очень тихий, — говорит мисс Кан, внимательно глядя на пару. — Я не эксперт, но, как вы можете заметить, дети замечают самых спокойных и придираются к ним, пытаясь привлечь их внимание. Я предлагаю вам дать Хёнджину больше времени на адаптацию и позволить ему больше общаться со своими одноклассниками.
В этот момент миссис Хван почти встает со своего места. Судя по тому, что услышала, она была недовольна. Внутри начал расти кипящий пар гнева. То, что предложил им учитель, не было решением проблемы. Её сына избили, и это, вполне вероятно, может произойти снова. По крайней мере, она ожидала, что родителей хулиганов призовут к ответственности.
— Вы думаете, что он захочет общаться со своими одноклассниками, после того, как его избили?! — начала возмущаться она, сжав руки в кулаки. Мистер Хван взял её за руку в попытке успокоить жену.
— Я не хотела вас обидеть. Я хочу донести до вас, что Хёнджину нужно найти свой круг общения. Это просто этап в построении отношений, через который проходят
все дети. Да, они могут ссориться, но ведь это попытка уладить свои разногласия и подружиться, — оправдывалась школьная учительница. Лицо мисс Кан заметно
напряглось, она думала, что в любой момент миссис Хван может наброситься на неё.
У мамы Хёнджина не было ответа. Чего она точно не хотела, так это того, чтобы её единственный сын лично испытал физическое насилие. Если бы она знала, то
подумала бы о домашнем обучении.
— Я понимаю, о чём она говорит… Поэтому не могла бы ты, пожалуйста…? Успокойся… — вмешался мистер Хван, крепко сжимая руку жены.
Миссис Хван недоверчиво посмотрела на мужа, как будто тот сказал самую абсурдную вещь в мире, но успокоилась и ещё раз попыталась понять, что скажет учитель.
— Мы могли бы принять меры, если бы сами видели акт насилия, чтобы, в конце концов, это было не пустое обвинение, — продолжает мисс Кан. Миссис Хван соглашается с этим. Она молчит, пытаясь переварить информацию. Руки скрещены, а лицо выглядит суровым.
После полуторачасового обсуждения было принято решение, что Хёнджин вернётся к своим занятиям в школе, а мисс Кан будет присматривать за ним. Хван попросили также контактный номер мисс Кан на случай чрезвычайных ситуаций. После этого они вернулись домой.
После того, как учительница вывела их из здания школы, пара молчала. Мама Хёнджина до сих пор была обеспокоена. Она хотела, чтобы её сын вырос сильным человеком с чёткой жизненной позицией, но оставлять ребёнка в этой школе не было смысла.
— Ох, я знаю, что ты очень сильно переживаешь за Хёни, но иногда ему надо давать заниматься другими вещами кроме рисований в альбоме, предаваясь мечтам. Другие дети могут подумать, что он робкий и очень женственный, что даст им возможность больше запугивать мальчика, если ты понимаешь, что я хочу сказать.
Никто больше и слова не сказал по пути домой.
***
Хёнджин ходил по дому уже около десяти минут. С тех пор, как уехали родители, прошло два часа. Он пытался развлечь себя, пока Кками продолжала преследовать его, думая, что пришло время поиграть. Мальчик получал удовольствие, обучая собаку выполнять простые трюки. И ребёнок, и собака замолкли, как только услышали громкий шум. Звук доносился с соседнего дома, и он был похож на звон дюжины фарфоровых изделий. Вздрогнув, Кками начал лаять на источник шума, думая, что это незваный гость. Поскольку это небольшой городок, вполне возможно, что дом находится под угрозой нежелательных гостей, а мысль об этом заставляет трястись от страха. Теперь кажется, что вчерашние побои показались просто шуткой, по сравнению с ситуацией на данный момент. Может быть, небеса хотят скорее забрать его себе. Хёнджин попытался успокоить собаку, и тут входная дверь дома открылась. Подумав, что это правда грабитель и что его время уже пришло, Хёнджин чуть не вскрикнул, схватил Кками на руки и принял оборонительную стойку. Потом он понял, что это были его родители. Через мгновение родители попросили Хёнджина поговорить о его школе в столовой, на что мальчик покорно согласился. Обеденный стол наполнен тишиной, а уши улавливают тихое эхо от тиканья часов на стене. Хёнджин неловко сел за стул. Его мама смотрела на мужа, тревожно нахмурив брови и ожидая, что тот начнёт разговор, чтобы ребёнок лучше понял. — Сын, мы поговорили с твоим учителем об этом инциденте, — говорит мистер Хван, постукивая мозолистыми пальцами по обеденному столу, при этом сохраняя зрительный контакт с Хёнджином. — И мы решили, что ты продолжишь учиться в этом же классе. Хёнджин, на чьём лице всё ещё не прошли синяки, лишь тупо посмотрел на отца. Почему? Мистер Хван видел недоумение на лице сына. — Не бойся, Хёни. Твой учитель согласился присматривать за тобой, чтобы подобное не случилось снова. Ещё она сказала, что тебе нужно больше времени, чтобы завести друзей, — ответил отец, пытаясь дотронуться до руки ребёнка. От слов отца Хёнджина охватила паника. Всё-таки ему предстоит стать боксерской грушей для класса. По крайней мере, он признаётся сам себе, что ему с самого начала не нравилась идея переезжать в этот маленький городок. Он стал скучать по своим старым друзьям. Если бы этого было достаточно, чтобы убедить родителей вернуться обратно, то, возможно, он уже давно бы проводил время со своими соседскими друзьями в старой школе, не беспокоясь о том, что из него сделают фарш. Хёнджин молчал. Он был всего лишь ребёнком, неспособным принимать серьёзные решения. От него требовалось только слушаться взрослых. Что он мог знать? Наверно, когда он сам станет взрослым, то к нему начнут прислушиваться. О, ему не терпелось вырасти, чтобы он наконец смог делать всё, что захочет. — Хёнджин? Ой, точно, он должен всегда отвечать взрослым. — Хорошо, папа, я понял, — пытался улыбнуться мальчик, думая о том, что с ним может случиться завтра. — Прекрасно. И ещё одно. — Что? — Старайся проводить меньше времени в своём скетчбуке. Попробуй больше общаться с одноклассниками, хорошо? Хёнджин не мог ответить сразу на такую просьбу. Его глаза устремились на часы, которые висели на стене. Затем он посмотрел на фиалки своей мамы на подоконнике. Он так любит рисовать, что не знает, сможет ли выдержать хотя бы день, не заполнив ни одной страницы. — Хорошо… — ответил он нерешительно.***
Пятница закончилась, и наступила суббота. Скоро понедельник. Воскресенье предназначено для того, чтобы проводить время с семьёй, а для некоторых ещё день, отведенный для церкви и поклонения небесам. Члены семьи Хван были религиозны, по крайней мере, родители. Хёнджин был занят своими фантазиями. Это было лучше, чем думать о таких вещах, как религия и вера. Он просто знал, что есть высшие существа, и ему нравилось представлять, как они выглядят. Иногда это был мужчина с длинной бородой, который держит посох в руках, с самыми добрыми глазами, смотрящими в душу, а иногда женщина в экстравагантной одежде с мягкими локонами, а иногда это что-то не похожее на человека с отвратительной зелёной кожей и тёмными глазами-бусинками. Как ни странно, но мальчик думает, что у высших существ нет физической оболочки. Это просто как дуновение ветра. Когда он спрашивает у родителей, как выглядит Бог, то никто не может дать правильного ответа. Это больше похоже на викторину. Иронично то, что Хёнджин, кажется, уверовал, когда были внесены изменения в условиях его договора с родителями: по выходным ему разрешалось проводить время со своим альбомом, только если он сделал все домашние задания. Было глупо с его стороны не согласиться с таким предложением. Хван одеты в элегантную повседневную одежду. Все, кто видел их в часовне, одаривали их широкими улыбками. Были даже старики, которые пытались расцеловать Хёнджина в его пушистые щёчки, к его большому отвращению. Наконец они сели на свои места в пятом ряду перед семьёй, которая тоже состояла из трёх человек: родителей и сына. В часовне стало тихо, потому что люди ждали священника. Через некоторое время он прибыл в сопровождении епископов и пономарей. Хёнджину стало скучно сразу же, как только началась святая месса. Всё это было больше похоже на скучный монолог, даже хуже нотаций своей бабушки. Он пытался бороться со своей сонливостью в течении всей службы. Он смотрел на спинки сидений, представляя, что это большие компьютерные мониторы. Мальчик представлял, что набирает секретный код, данный агентом в качестве поручения. Постукивая маленькими пальчиками по деревяшкам, он воображал, как ему придётся взломать систему злого учёного, который разработал план по захвату всего мира. Для этого необходимо получить источник силы в гробницах Египта, в которых можно укрыться в случае столкновения Земли с метеоритом. — Хёнджин! Хёнджин! — услышав тихое шипение женского голоса, Хван ощутил касание руки на своём плече. Очнувшись, он понял, что сидит на коленопреклонной подушке, а его родители сурово смотрят на него. Его лицо горело. Он чешет голову и нервно хихикает. По крайней мере, не так много людей увидели его сомнительные действия во время воскресной мессы. Мальчик быстро встал с подушки и вернулся к родителям. Мать бросила предупреждающий взгляд, на что Хёнджин только робко улыбнулся. Затем семья, сидевшая перед ними, посмотрела на него, включая мальчика, который, казалось, был того же возраста, что и Хван. По какой-то причине, этот мальчик продолжал смотреть на Хёнджина, хотя его родители уже давно отвернулись от них. Этот взгляд был как будто оценивающим, что Хёнджину не понравилось. Нет, он не будет устраивать сцену прямо в часовне. Ничего другого не оставалось, как начать пристально смотреть в ответ. Этот мальчик был одет в белую рубашку с длинными рукавами. У него были тёмно-каштановые волосы, а щёки в профиль казались немного пухлыми. «Этот ребёнок выглядит слабым,» — подумал Хёнджин, вспоминая себя пару дней назад. Пока его глаза изучали мальчика напротив, думая, на кого тот был похож, Хван заметил на затылке фиолетовую отметину среднего размера. Он тут же сглотнул. Его ладони стали влажными и липкими, а дыхание сбилось. Его поразило то, что этот синяк выглядел новым. Его тоже обижают в школе? Хёнджин пытался вспомнить, был ли у него такой одноклассник. Но он мог поклясться, что никогда не видел этого мальчика до сегодняшнего дня. Он перестал ходить в школу, потому что над ним издевались так же, как и надо мной? Юноша не ожидал, что этот мальчик привлечёт его внимание, причём не самым лучшим образом. Вдруг, если бы он поговорил с этим ребёнком и узнал, как его тоже обижают, то он бы, может, смог убедить свою маму перевести его в другу школу, где к нему не будут относиться как к боксёрской груше. После окончания мессы, семьи стали постепенно расходиться по домам. Хёнджин всё ещё надеялся догнать этого мальчика, не отводя с него взгляд. Его семья решила выйти другим путём, через который мало кто выходил, потому что парковка находится в другом месте. Шансы догнать его катастрофически малы, поскольку эта семья стала всё больше и больше отдаляться от Хёнджина. Хван побежал к выходу. — Эй, подожди! — крикнул он.
