И жить торопится, и чувствовать спешит

На следующий день оба приятеля — а считались ли они просто приятелями после той ночи? — решили прогуляться. Точнее, Ленский уговорил Онегина выйти на улицу. Сияло солнце, а упустить возможность вдохнуть полной грудью морозный воздух поэт никак не мог. Кроме того, подобная атмосфера очень вдохновляла его для написания стихов. Они шли не спеша по расчищенной крепостными дорожке, ведущей от усадьбы Онегина к лачужкам крестьян. Ленский шёл чуть позади, умиляясь пейзажем. Будь он художником — непременно бы изобразил эту красоту. На глаза парня начали наворачиваться слёзы из-за сильного холода. Яркие густые ресницы покрылись инеем. Евгений же шёл быстрее, скучающим равнодушным видом провожая унылые белые поля. Ему не нравилась такая погода. Он согласился погулять только ради этого молодого красавчика, идущего сейчас позади него. Онегин в какой-то степени ощущал себя собаководом, выгуливающим особо редкую породу собак. «Ну да, эта псина вчера сидела за фортепиано и безупречно исполняла Шопена…» — усмехнулся Онегин. Он невзначай взглянул на объект своих мыслей боковым зрением, стараясь не привлекать внимания. Ленский замер в паре метрах от него, старательно высматривая что-то в снегу. Онегин тоже остановился и подошёл к нему, пусть и нехотя. — Что потерял? Ленский поднял на него взгляд. В карих глазах юноши играли искорки счастья и лёгкого безумия, озорства и любви. Онегин поздно спохватился, что непозволительно долго рассматривает парня. Однако кудри поэта, взъерошенно спадающие на плечи, скрывающие часть лица, так и манили, чтобы поправить их. — Снег липкий. Можно что-нибудь слепить, — по-детски восторженно сказал юноша. Онегин залился смехом. — Что смешного? — обиженно надул губки Ленский. Онегину от вида этой милой мордашки даже стало как-то… совестно что ли… — Ты ведёшь себя совсем как ребёнок! — воскликнул Онегин без злобы. Ленский таинственно опустился на колени и, взяв немного искрящегося снега, начал что-то лепить. «Хотел бы я оказаться на месте этого снега, чтобы меня этот парнишка так же нежно и бережно… своими пальцами… Стоп, что? О чем я думаю?» — Онегин покраснел от собственных мыслей. — Вставай. Простудишься — лечить тебя не буду. — Куда ты денешься? Вылечишь, как миленький. Ещё и кормить меня с ложки будешь, — бубнил себе под нос Ленский, старательно формируя снежок. Онегин закатил глаза и, отвернувшись, не спеша пошёл дальше. Каково было его удивление, когда ему в спину полетели не хилые такие снежные снаряды? Евгений был до ужаса возмущён, что его парадное пальто теперь намокнет. Он обернулся, чтобы осадить этого мальчишку, однако парень оказался проворнее и в ту же секунду снежок попал прямо в щёку лондонского (daddy) dandy. Щёку обожгло холодом. Выражение лица у Онегина стало достаточно красноречивым, чтобы Ленский успел пискнуть «упс» и, поднявшись с колен, побежать куда глаза глядят. Онегин мстителен. Он никому не позволит обижать себя. Особенно одному несносному мальчишке. Ленский, убегая от мести, смеялся заливисто и искренне. В какой-то момент он забрёл в сугроб по колено, и, остановившись, почувствовал руки Онегина, вцепившиеся в рёбра и заставляющие потерять равновесие. Володя упал, однако умудрился повалить друга за собой, поэтому теперь они оба лежали в глубоком снегу. Евгений не ожидал падения, поэтому приземлился четко на спину, снег смягчил падение. Ленский же повалился аристократу прямо на грудь. Наступила неловкая пауза. — Ничья устраивает? — тихо пробормотал Ленский с флиртующей улыбкой. — Ни за что, — прошептал Онегин, с силой переворачивая Ленского на спину. — Оу, теперь я снизу? — продолжал откровенно соблазнять Евгения поэт. — Мелкий засранец, — процедил сквозь зубы с нескрываемой улыбкой Онегин, придавливая Ленского сильнее в сугроб. Оба они не были готовы к тому, что сугроб, в который они упали, находится на самом краю канавы. Одно неловкое движение — и пара кубарем катится вниз. Когда встряска прошла и дыхание обоих пришло в норму, оба заметили, что непозволительно крепко обнимаются. — Я опять сверху. Просто такова жизнь, — высокомерно произнёс Онегин. — Офигенная жизнь, — поддержал Ленский. Поэт посмотрел на Онегина, пока тот с уставшим видом глядел куда-то на небо. Эти голубые глаза цвета моря притягивали к себе. Хотелось утонуть в них и не возвращаться в реальность. В светло-русых волосах, некогда идеально уложенных, переливались яркие снежинки, придавая всему Онегину беспечный вид. Щёки краснющие от мороза и — Ленскому хотелось на это надеяться — от их близкого контакта. Алые и немного обветрившиеся губы… От Онегина пахло взрослой жизнью. Ленский не мог описать этот запах иначе. Это и табак, и дорогой французский парфюм, и свежесть. — Чего ты на меня пялишься? Дырку протрёшь, — голос Евгения вернул парня в реальность. — Засмотрелся… — На Ольгу свою будешь смотреть, — немного ревниво сказал Онегин. Мужчина попытался оттолкнуть Ленского и встать, но поэт заключил его в ловушку из рук, не позволяя прерывать тактильность. Онегин вопросительно выгнул бровь. — Ещё несколько минут, и мы оба заработаем воспаление лёгких из-за холода, — возмутился старший. Ленский вдруг ни с того, ни с сего потянулся к лицу Онегина. Второй, в свою очередь, ощутил мурашки по всему телу, когда лёгкие волосы поэта коснулись его лица и начали приятно щекотать. Владимир нежно прикоснулся губами к щеке Евгения, замер в таком положении на пару секунд а после — отстранился. Онегин пребывал в шоке. Уже второй раз за эту прогулку его щёку обожгло. Но на этот раз не ледяным снегом, а горячим поцелуем. И вдруг в его сознании что-то перевернулось. Ему стало казаться это милым: снег, русская зима, слепящее солнце… Ленский. Онегин полюбил зиму. Онегин полюбил этого несносного мальчишку с пляшущими чертями в глазах и шилом в одном месте.