Кофе у фонтана

Вечером в баре шумно и людно. Приглушенный свет и какой-то неизвестный певец на сцене, которого все равно не слышно за гулом голосов. Знакомой красноволосой макушки за барной стойкой не видно. — Чарльз, — Тома, похоже, знает с кем говорит. — Где Дилюк? — Ох, Тома, — бармен выглядит удивленным. — Давно тебя не было видно. Дилюк уехал в Ли Юэ. Бизнес теперь на нем и деловые встречи… — Я понял, не продолжай, — Тома улыбается. — Будь добр бутылку одуванчикового. Брови Итэра неумолимо ползут вверх. Он бывал в «Доле Ангелов» лишь в смены Дилюка и знать ничего не знал, что второй бармен тут тоже несовершеннолетним наливает. — Тебе уже восемнадцать? — Чарльз оглядывает Тому с ног до головы, пока парень не вытаскивает из кармана паспорт. — Именно, — Тома улыбается, забирая алкоголь. — Ты совершеннолетний? — почему-то от осознания этого Итэру некомфортно. Он чувствует себя ребёнком. — Ваш друг вернется через неделю, — учтиво сообщает Чарльз, прежде чем парни удаляются к дальнему столику бара. Итэр предпочитает первым залить в себя стаканчик алкоголя, а потому в голову довольно быстро залезают непрошеные мысли: — А кто сейчас с Кэйей, если Дилюк уехал? — Розария, — сообщает Тома, глядя на экран телефона, а затем обходит стол и подсаживается к Итэру, чтобы тот видел чат. Розария: Уолтер, вы с Нойманом меня конечно заебали, но вы все же друзья Кэйи. И ты, по его словам, посвящен в ту же тайну, что и я. И сейчас все пиздец как плохо. Жду через пол часа. И купите этому идиоту сигарет! Розария скидывает адрес, а Итэр окончательно перестает что-либо понимать. — О какой тайне она говорит? — Нойман тупо моргает, надеясь, что это поможет понять. Так еще и голова опять разболелась. — Думаю, это Кэйя сам расскажет, — Тома закупоривает бутылку и сует ее в сумку. — Надо идти, что-то случилось. Когда звонят в домофон, то Кэйя наконец просыпается, пытаясь хотя бы примерно осознать, где он находится. Вчерашняя попойка все еще дает о себе знать, а по приступам тошноты можно понять что и «сотрясение мозга» не просто так поставили. — Рози-и, кто там? — Альберих спрашивает с явным запозданием, потому что подруга уже успела куда-то выйти и вернуться. Сейчас она стоит на пороге комнаты, а за ней маячат две светловолосые макушки. — Я никогда не лезла в твою жизнь, — сообщает Розария. — Но то, что происходит сейчас — уже слишком. Либо ты рассказываешь все им, — Розария проходит в комнату, пропуская за собой Итэра и Тому. — Либо… — Я понял, я понял! — Кэйя поднимает руки, сдаваясь. — Братан, — Тома даже не улыбается, а Альберих запоздало вспоминает что он сейчас даже без футболки и все ярко-фиолетовые синяки на теле прекрасно видно. Ну, помимо тех, что скрыты повязкой из-за трещин в ребрах. — Да все нормально, — смеется Кэйя, но выходит слишком напряженно. Розария шипит и бросает на него гневный взгляд. — Хорошо, — смиряется Кэйя. — Садитесь, раз уж пришли. История долгая. Но лучше вначале скажите, что вы знаете. — Только то, что происходит в школьном чате… — Тома неуверенно поднимает бровь. — А есть что-то еще? Кэйя в ответ лишь истерично смеется. Тома кидает в друга пачку сигарет, и тот, не прекращая смеяться, прикуривает дрожащими руками. А потом говорит. Долго и через боль в груди, которая, он уверен, не из-за сломанных рёбер. — С ним ведь все в порядке? — тихо спрашивает Альберих, уже охрипнув от рыданий во время рассказа. — Лучше, чем с тобой, Кай, — отвечает наконец Итэр, молча слушавший до этого. — Вам вряд ли понравится эта идея, — Кэйя, кажется, берет уже седьмую сигарету. — Но сходите со мной в «Долю Ангелов». Хочу его увидеть. — Кэй, ты… — Тома начинает, но обрывается на полуслове. — Мы были там сегодня, Чарльз сказал что он уехал на неделю. Мы сходим с тобой, когда он вернется. Да, Итэр? — Нойман кивает. — А пока тебе нужно время восстановиться. Кэйя кивает, бросая очередной окурок в переполненную пепельницу. — Спасибо, — Альберих улыбается лишь уголком губ, а в голубых глазах все еще стоят слезы. — Вы идите, и так отнимаю ваше время. — Мы друзья, а значит должны помочь тебе! — с уверенностью заявляет Итэр, а потом подсадивается ближе к Кэйе и обнимает. Тома присоединяется, немного подумав. А Кэйя просто благодарен друзьям за аккуратность, потому что перелом тревожить все же не хочется. Покидает квартиру Розарии Тома уже не с камнем, а с хорошим таким валуном на душе. Кэйе должны были помочь, но… Дилюк теперь вряд ли это сделает. Итэр семенит рядом, еле поспевая за Уолтером. Казалось бы, сейчас все более менее, но Итэр вдруг заваливается куда-то вбок и Тома еле успевает подхватить парнишу за талию. — Итэр? — Тома аккуратно прислоняет парня к себе — если что, так проще будет поднять на руки. — Все нормально, — отзывается Нойман и пытается дрожащими руками оттолкнуться от груди Томы и принять вертикальное положение. Выходит плохо. — Ты потерял сознание, — Тома сам отодвигает парня от себя, но придерживая за плечи и только чтобы заглянуть в глаза. — И тебя всего трясет. — Ну-у, — тянет Итэр неуверенно. — Мне немного холодно и возможно я чересчур волнуюсь из-за Кэйи… — Давай присядем и, наверное, — Тома прикладывает руку ко лбу Итэра. — У тебя температура. Я провожу тебя домой, только приди в себя немного.

***

Спустя неделю Дилюк сам пишет Итэру, приглашая в бар. Нойман только рад и тут же сообщает Кэйе когда они идут. В школе ни Альберих, ни Нойман не появлялись. Первый дабы избежать новых проблем, второй — потому что Тома запретил ходить с температурой, а Люмин это поддержала, зато навещал Уолтер его ежедневно. На «их» месте уже не так уютно — близится середина осени и от былого тепла не осталось ни малейшего следа. — Он не знает, что я там буду? — тихо спрашивает Кэйя перед самым входом в бар. Говорит он в последнее время всегда тихо, как будто это лишь тень прежнего человека. Хотя, мешки под глазами и бледная кожа с нездоровой худобой это только подтверждают. — Не знает, — подтверждает Тома. — Ты наверняка не хотел, чтобы мы его предупреждали. Кэйя кивает, а как только дверь распахивается, то надевает на лицо самую очаровательную улыбку из всех возможных. Дилюк сначала слабо улыбается при виде друзей, выходит из-за стойки, но потом его лицо вмиг принимает вид расстроенный и немного злой. — Поговори с ним, Люк, — шепчет Тома бармену на ухо, когда они обнимаются после недельной разлуки. Дилюк только фыркает и уходит обратно за бар, игнорируя брата. Тома со страхом оборачивается на Кэйю, но тот все еще держит лицо, вдобавок уже явно заигрывая с каким-то мужчиной. — Пойдем, — Итэр тянет Уолтера за рукав к стойке, тоже оглядываясь на Альбериха. — Вообще, — начинает Дилюк, как только парни подходят к нему. — Я хотел познакомить вас со своей подругой из Ли Юэ. Она согласилась приехать со мной, потому что решила, что мне одиноко. «Так ведь так и есть» — хочет сказать Тома, но молчит. Из-за барной стойки высовывается хмурое личико молодой девушки. Интереса ради, Тома даже перегибается через стойку — девушка стоит на ногах и похоже, она и правда столь низкого роста. — Янь, садись к ребятам, — предлагает Дилюк и названная шустро обегает стойку, усаживаясь на соседний от Томы стул. — Это Тома и Итэр, я говорил о них. — Рада знакомству! — бодро восклицает девушка, а на лице не улыбка — оскал. — Меня Синь Янь звать! Лучший рок-музыкант Ли Юэ к вашим услугам. — Значит Вы, мисс, сегодня будете поднимать нам настроение? — приторно-сладко тянет неизвестно откуда тут взявшийся Кэйя. — Рад знакомству — Кайя, — немного коверкает свое имя на более звучный лад, а потом берет маленькую ладошку Синь Янь чтобы невесомо поцеловать костяшки. — А ты не похож на других! — заявляет Синь Янь. — Вот это и правда рок! Пьешь? — Кэйя кивает. — Люк, нам по бокалу «Полуденной смерти»! — подзывает девушка бармена, а Кэйя на секунду позволяет себе поморщиться: «Полуденную смерть» здесь делал только Дилюк и только по запросу брата… Выходит, эта девушка и правда «скрашивает» одиночество его братца. Альберих возвращает улыбку на место как раз когда брат оборачивается на него. Успел. Тома и Итэр мило воркуют за барной стойкой… может, хоть у этих двоих все выйдет. Не, ну очевидно же что что-то может получиться! — За встречу! — поднимает Синь Янь свой бокал и Кэйя следует ее примеру, залпом вливая в себя алкоголь. В целом, рокерша тоже не отстает. — Янь, народ начинает собираться, — замечает Дилюк, окидывая взглядом зал. Девушка на это кивает просит ей и ее «новому приятелю» огненной воды из Снежной. Она что, собирается пить это вот так просто? Но, тем не менее, Синь Янь даже не морщится, вливая в себя обжигающее пойло. Кэйя старается не отставать, хотя горло жжет. — Зажигалки не будет? — спрашивает он девушку, с громким стуком поставившую пустой бокал на стойку. Дилюк за баром даже не ругается на нее за это, а не Кэйю всегда ворчал. Синь Янь (почему-то это кажется ожидаемым) протягивает Кэйе зажигалку и говорит смотреть на сцену бара, убегая куда-то в помещения для персонала. Значит и правда тут на правах девушки его брата. Ха-ах, печально, но Дилюк хотя бы нашел Кэйе замену. А Альберих… он и не пытался. Кэйя закуривает прямо в баре, вновь дешевые сигареты. В «Доле Ангелов» курить было можно, хоть и сопровождалось это недобрым взглядом бармена. Синь Янь на сцене поет какие-то хиты рок-н-ролла, коим подпевают все, порядком уже пьяные, мужики в зале. Кэйя украдкой бросает взгляд на Дилюка и даже он, протирая бокал, тихонько повторяет слова песни. Когда настроение исполняемых композиций почему-то резко сменяется на более депрессивное, Кэйя просит очередную Полуденную смерть и удаляется в дальний угол зала. — Я знаю что в моём мире так много лжи, — под негромкие удары по струнам прокуренный голос Синь Янь звучит мелодично и приятно. Первая строка песни, но Кэйе уже кажется, что это о нем. — Точно так же как и в вашем, Каждый день заставляют нас строить этажи. Чтоб казаться кем-то более важным, Но за стенами всё так же люди просят еды… Наверное, если бы Альберих слушал дальше, то нашел бы в этом счастливый финал. Но он не слушает, ища любую возможность переключить внимание и даже натягивает на лицо улыбку, когда к нему за столик подсаживается мужчина. Тот самый, который заинтересовался им еще в начале вечера. — Мне кажется, — вежливо начинает мужчина. И вообще, он выглядит именно воплощением той самой вежливости и грации: аккуратно уложенные светлые волосы, строгий костюм-тройка и бокал красного в длинных тонких пальцах. — Тебе нужна компания на этот вечер, — легкая улыбка. Не вопрос — факт. Да Кэйя и не против. Смесь градуса в крови затуманивает мозг, приглушая шум бара и повышая желание заглушить все это окончательно: голоса людей, боль в груди… — Выпьешь со мной? — Кэйя на вопрос лишь опускает глаза в опустевший бокал. — Я оплачу, — отвечает незнакомец и подзывает девушку-официантку. Заказывает что-то, шепча девушке на ухо. И Кэйе даже становится интересно, но через пару минус с заказом приходит не официантка, а сам Дилюк, и Кэйя лишь отводит взгляд. Когда официантка подбежала к бармену, сообщив, что с его братом тот мужчина, Дилюк даже не хотел реагировать. «Мне все равно» — убеждал себя он, идя с заказом к столику в дальнем углу бара. Альберих на него даже не смотрит, зато светловолосый мужчина с ним за столиком — с вызовом и толикой превосходства. Если он считает своим достижением каждые пару недель появляться здесь с новой пассией, то для Дилюка это абсурд — перестал хоть в туалете с ними трахаться и ладно.

***

— А тот парень, Кэйя, он классный! — вещает Синь Янь, развалившись на кровати. — Только странный немного. — Он не странный, — отвечает Дилбк быстрее, чем успевает подумать. Подруга на это приподнимается и сщуривает глаза, пристально вглядываясь в лицо Рагндвиндра. — Вы знакомы? — Нет… то есть да. — Я хочу знать все! Познакомишь с ним поближе? — рокерша едва ли не подпрыгивает на кровати и усаживается в позу лотоса, готовая слушать. — Вы и так неплохо пообщались. Мы с ним в ссоре сейчас, — для Дилюка ответ более чем исчерпывающий, но Синь Янь хмурит брови, явно неудовлетворённая таким объяснением. Рагндвиндр же недовольство подруги игнорирует, продолжая листать новостную ленту в телефоне. Тома Уолтер: Что за мужчина был в баре с Альберихом? Он ничего не рассказывает.

Вы:

Мне откуда знать? В Долю Ангелов приходит полгорода.

Тома Уолтер: По словам Томы ты даже сам из заказ относил. И да, это Розария.

Вы:

Официантка была занята, а заказ есть заказ. И мужики твоего друга меня не волнуют.

Розария печатает что-то еще, но Дилюк блокирует телефон, откидывая тот в дальний угол кровати. Злится. Только не знает на кого: Кэйю, Розарию или себя?

— Что за мужчина был с тобой в баре? — Тома, кажется, сейчас самый трезвый из компании, потому что Итэр буквально висит на его руке, еле переставляя ноги, а Кэйя хоть и шагает самостоятельно, но иногда покачивается, грозясь встретить лицом асфальт. — Представился Дайном и скрасил мое одиночество, — отвечает Кэйя и смеется громко, надрывно. — Он у меня номер взя-ял, — Кэйя чуть не падает и Тома подхватывает друга свободной рукой. — Сколько ему лет вообще? — вздыхает Уолтер. Обещал проводить Альбериха обратно к Розарии — надо выполнять. — А я… — тянет Альберих, замолкает, потом хихикает над чем-то в своей голове. — Не знаю! Томе остается только вздыхать. Благо, до квартиры Розарии недалеко и Уолтер благополучно передает пьяного друга в руки отца Розарии. — Алкоголь он пил в «Доле Ангелов», — отчитывается Тома. — Паленого там быть не должно, но с ним сидел какой-то странный мужик. — Его брат не знает ничего про этого мужчину? — уточняет мать Розарии, косясь на Кэйю. — Дилюк ничего не сказал, — который раз вздыхает Тома. Уже у подъезда их нагоняет Розария. — Уолтер, дай телефон. Тома ничего не понимает, но протягивает девушке мобильный. На вопросительный взгляд та отвечает почти сразу: — С Рагндвиндром поговорю.

***

Разговор с братом страдальца так ни к чему и не привел, но, кажется, Кэйе начало становиться лучше с тем Дайном: Розария уже говорила, что видела его мельком пару раз и, вроде, мужчина приличный. Чуть старше Альбериха, но если общие темы есть (а они есть, гуляла парочка часто), то значит, наверно, все в порядке. Кэйя появился в школе спустя неделю после встречи с Дилюком в баре. Сложно было не отметить чрезвычайную веселость и жизнерадостность, которую Тома уже и не надеялся увидеть на лице друга. Итэр радовался, обнимая друга, а Рихтер и его дружки посланы Альберихом далеко и надолго и, наконец получив отпор, оставили его в покое. Томе такой исход не нравился: Кэйя был странным. Он, конечно, парень сильный, но так быстро прийти в себя из того состояния, в котором был… нет, это явно что-то стороннее подсобило. Тот Дайн? — Кай, — Тома под локоть отводит друга чуть в сторону, сомнения не отпускают, а на большой перемене достаточно времени для разговора. — Мы переживали за тебя. Ты уверен, что все хорошо? *** Дождь барабанил по по крышке всю ночь, на утро оставив все тротуары мокрыми, Люмин аккуратно переступала лужу за лужей, пока Итэр шел напрямик, игнорируя нравоучения сестры и кивая в такт музыке в наушниках. — Доброе утро! — Тома машет рукой, ожидая близнецов у школьных ворот. — Доброе, — вежливо кивает Люмин, приобнимая парня в знак приветствия. — Доброе утро! — раздается откуда-то сбоку, со стороны дороги, а лишь потом троица видит машину, дверь которой захлопывает Кэйя. Альберих улыбается, по очереди обнимая всех друзей, смеется над удивленным видом Итэра, тут же объясняя: — Дайн до школы подбросил. Правда он классный?