Дерево

      Он прикасается пальцем к кристаллу и выводит на нём незримые узоры.       Застывшее в кристалле женское тело остаётся недвижимым, безмолвным, далёким и очень-очень холодным. Застывшее в кристалле тело не принадлежит ему.       Она не согласилась.       Из опустевшей бездны внутри него сбежали все монстры в поисках единственного тепла, которое могло бы их сдержать. Но теперь оно отделено зелёной пеленой кристаллов от него. Нерушимых. Вечных.       Его сердца болезненно кровоточат и отдаются ударами где-то в горле, удушая.       — Зачем? — вопрос был задан в пустоту.       Сколько времени она здесь провела?       Сколько лет или веков. Иль даже тысячелетий ушло на то, чтобы кристаллы разрослись до невиданных размеров, поглощая следом за собой богиню?       Он прислоняется к опасным кристаллам лбом, вздыхая.       Его тьма не в силах пробраться внутрь кристаллов — обитель света.       — Я убью её, — он усмехается. — Убью твоё божество.       Обещание эхом разносится по пустующей столицы мертвых. Свидетели ему — безмолвные кристаллы света и погибших грёзы — остатки воспоминаний, собранных светом.       Погибнет свет — исчезнет всё.       Больше ни грёз не будет, ни кристаллов, ни грёз, ни душ… Лишь тьма, лишь люди, лишь она.       — Жди меня… — он отстраняется от кристалла.       Маленькое женское тело в кристаллах остаётся безмятежным. Занели не касается мир внешний, не достигают до неё и пугающие обещания вернуть её обратно.       Она видит мир лишь через призму света, заключённого вечность петь в кристаллах в измерении, что целиком и полностью принадлежит Верховному Божеству. И мир этот прекрасен. В нём ни капли тьмы.       Ни капли одиночества.       Мир, где все едины под началом света.       Она безмятежна. Счастлива.       Мелиодас грустно-грустно вздыхает.       В залитых тьмой глазах его пылает зарево ярости, сжигающее в себе весь свет, который и породил кристаллы.       Занели — это кристальная чистота.       Жаль, что он — нет.